Текст книги "Пылающая для Древнего. Пепел (СИ)"

Автор книги: Лаура Тит

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 23 страниц)

Глава 5

– Лата Вашт… – звонко прозвучало за дверью. Замерла на месте от услышанного.

«Я возилась с тобой из-за твоего брата, он отказался быть моим рабом. Мне отказал!!! – слова прозвучали в моей голове, как в тот злополучный день…

Лата…

Хотелось заплакать и рассмеяться…

Я не смогла выдавить из себя ни звука.

Древние же не могли так над ней насмехаться… За что они так со мной?!

Дочь тэрна …

Каждый раз, когда я закрывала глаза, его образ вставал у меня перед лицом. От страха сковывало тело, а тошнота подкатывала к горлу, вызывая очередной приступ тошноты.

Вот чей звонкий заливистый смех она слышала в покоях наложниц.

Высокий худощавый мужчина в льняном балахоне зашел в мою спальню с подносом в руках, аккуратно поставив его на низкий стол, молча скрылся в дверях. Я поднялась с кровати, подошла ближе к столу, рассматривая яркие плоды неизвестных мне фруктов, орехов, вина, жареной дичи… Взгляд зацепился за… нож.

Прошлась кончиками пальцев по острому лезвию, беря его в руку, сильно сжимаю его лезвие. Капельки крови сорвались на стол. Медленно разжимаю ладонь, разглядывая свою рану, с которой струилась теплая кровь, огибая красивыми тонкими алыми струйками кисть моей руки. Схватила нож пораненной рукой, чтобы проделать такой же порез, но только чуть выше, как в голове прозвучал резкий рокочущий голос: «Не смей!»

Выронила нож от испуга, оглядывая комнату. Голос прозвучал так отчетливо и так громко, казалось, здесь кто-то был… Тяжелые быстрые шаги за дверью… С шумом распахиваются двери, громко ударяясь о стену. От страха попятилась назад. Хотела схватить нож, но не успела. Он настиг меня в пару шагов, хватая за локоть, прижимая к своей каменной груди. Бешеным взглядом смотрит на мою руку, с которой неторопливо струилась кровь.

Крылья его носа затрепетали, а грудь стала тяжело опускаться и подниматься.

– Еще раз такое провернешь, привяжу к себе, как собаку, – прорычал мне в ухо, задевая кончиком носа мою скулу, тело отреагировало моментально, вызывая во мне странную дрожь.

Прикрыла глаза, плотно сжав губы. Терпи, Амара. Еще немного и все закончится.

– Сдохнешь тогда, когда этого Я захочу, – отталкивает от себя. – Еще раз оставите ее одну, каждого на цепь посажу, – рявкнул он появившейся Садире и ее служанке, вышибая ногой дверь.

– Ты о чем думала, безумная девка! – взвилась Садира, подлетая ко мне, выпучив свои глаза темные, как ночь, вознося руку над моей головой.

– О смерти, – ровно ответила ей, не побоявшись принять очередной удар от ее ладони.

Смотрела ей прямо в глаза, опускаясь на кровать.

– Тогда нужно было сдохнуть тихо, а не поднимать столько шума, – прошипела она, убирая руку к своему животу.

Я только отвернулась от нее, погружаясь в свои мысли. Я больше так не могла.

– Помоги мне, – прошептала я, прося у нее помощи, продолжая смотреть на вечереющее небо.

Она замолчала, долго наблюдая за мной, стала размышлять, спросила, взаправду ли я или просто чешу языком.

Повернулась к ней, всматриваясь в ее серьезные глаза. Она плотно поджала свои дрожащие губы так, что они стали похожи на бледную полоску на ее смуглом лице.

– Вижу, как он смотрит на тебя. А ты, девка бестолковая, этому не рада, – вдруг зло зашипела она. – Чего убиваешься, спрашивается? Наслаждайся тем, что еще кому-то нужна, – колко посмотрев на меня, продолжила: – Дай утолить ему голод по своему телу, – одергивает длинные черные рукава своего платья, – и будь ласковее с ним, насытится и оставит в покое, ты ему только мешаешь, у него и без тебя хлопот хватает, только бестолку таскается с тобой. Одного понять не могу, зачем?

Если бы моим взглядом можно было убивать, то от нее бы уже ничего не осталось.

Она ненадолго замолкает, раздумывая над чем-то еще, а потом снова продолжает: – Рашит будет заваривать расслабляющую траву, будешь пить ее перед ночью с ним, сделаешь как сказала, и не будет тебе он так противен, усмири сначала в нем зверя, а потом думай о том, как наскучить ему своим вниманием, – еще раз взглянула на меня, а затем скрылась за дверью, оставляя служанку со мной, что молча взирала на меня из угла этой спальни.

Я гневно прожигала эту дверь своим взглядом. Поднимаясь с кровати, взглянула в окно. У меня не было больше желания смотреть на поющие барханы, искать вдалеке руины мертвого города, видеть во всем прекрасное там, где остальные этого не замечали… сейчас всё казалось серым и обреченным. Я хотела забыть все и просто исчезнуть. Отчаяние накрыло с головой.

Он взял мое тело, но душу свою забрать этому зверю не дам.

Потерпеть, нужно потерпеть совсем немного. Прикрываю глаза, выдыхая. Набраться сил, чтобы сделать задуманное, это мой последний шанс.

– Моя госпожа, – тихий мелодичный голос девушки отвлек меня от мыслей, повернулась к ней: – Это ты мне? – не поняла, к кому она обращалась.

– Мой господин просил передать это вам. Только сейчас я заметила у нее в руках шелковую черную накидку и золотой браслет. Я не хотела знать то, что она пыталась мне сказать…

– Завтра состоится ваш брачный обряд, и вам следует подготовиться… – склонила она голову передо мной.

Глава 6

Ее снова сотрясало, как в лихорадке лишь от одного взгляда на меня, ее начинало пронизывать непреодолимым омерзением ко мне, и я знал, что причинил ей такую боль, которая еще долго будет раздирать ее душу на части, но скоро уляжется, растворится. Я надеялся, что она сможет понять, почему я так с ней поступил.

Подожду.

Вытерплю всё от тебя, девочка.

Придет время свыкнешься с тем, что уготовано тебе.

Амара ворвалась в общий зал, когда мы обсуждали постройку новых бараков для наших детей, которых сжирала черная хворь, выжигая детей поголовно своей гнилью. Проклятие или неизлечимая болезнь, но видеть, как воет от боли ребенок даже у меня не хватает сил.

В зале все замолчали из-за вошедшей в наш зал без дозволения, кто-то даже посмел открыть рот, но я заткнул его сразу.

Только я решаю, когда и кому говорить.

Она не обратила на них никакого внимания, ей нужен был именно я. Выискала меня своими необыкновенными глазами, среди двенадцати главнокомандующих. Прошлась по каждому высокомерным взглядом, но, когда остановилась на мне, выражение ее лица сменилось на ненависть и нескрываемое презрение ко мне.

Откинулся на спинку стула, наслаждаясь ее эмоциями. Ее запахом, что наполнил этот зал. Теперь она пахла по-другому – настоящей женщиной, она стала прекрасным раскрытым цветком. Скоро я отопью этот нектар, когда ты будешь готова. Я стал её первым и последним мужчиной, кто будет вдыхать этот дикий, колючий и редкий цветок.

Мне было интересно, на что она готова пойти… Что на этот раз в голове у этой женщины… Скрестил руки на груди. В моих глазах застыл смех от ее жгучей ярости. Так бы и вцепился в нее, подмял под себя и не выпускал бы из своей кровати.

Она уверенной походкой двинулась в мою сторону, обошла наш круглый стол и остановилась около меня, прожигая меня дьявольской зеленью глаз.

Открывает рот, и с ее розовых влажных губ слетают слова, резкие, хлесткие, они должны меня задеть, оскорбить, но меня просто ведет от нее, от ее запаха и открывшегося вида ее стройного тела. Перевожу глаза на ее быстро вздымающуюся грудь, представляя ее розовые тугие соски, опускаю взгляд ниже на ее просторное платье, но настолько тонкое, что вижу очертание ее нижнего белья. Вспоминаю, как там было тесно, как сжимала меня своими мышцами там внизу… Меня начинает штормить от дикого возбуждения к ней, в паху сразу заныло и член мгновенно затвердел требуя разрядки.

Зрачки вытянулись в острые иглы, а крылья носа затрепетали, уловив реакцию ее тела на меня… От нее туманило разум и буквально вздергивало член, мешая сосредоточиться на деле, когда она была так близко ко мне.

Зверь никогда не ошибается. Криво улыбнулся ей, расстегивая ремень.

Время покажет, что с ней не так… уловив мои эмоции ее лицо побледнело, а глаза расширились от первобытного страха, дернулась от переполняющей ненависти ко мне:

– Древний обряд сможешь провести только с моим бездыханным телом, а живой на нем ты меня не увидишь! – швыряет свое красное платье мне на стол.

В ее голосе рвались эмоции, звенели отстроим осколками.

Хочется свернуть ее тонкую шею, и взять еще раз на этом столе, чтобы не смела угрожать и повышать на меня голос. Если хоть палец поднимет на себя, на цепь посажу у своих ног, пока не свыкнется.

Медленно поднимаюсь, отодвигая со скрежетом свой стул, царапая тяжелыми ножками полы, подхожу к ней вплотную. Амара едва не отпрыгнула от меня, ее прошибло от страха и ярости одновременно. Испугалась, что ударю или возьму? Нет, я не собирался этого делать, но поставить её на место стоило. Положил ладонь на её лицо, заставляя стоять на месте, чтобы не вырывалась.

Сжал ее щеки так, чтобы шевелить губами не могла, склонился настолько близко, что слышно ее учащенное дыхание и вкус цитрусовой сладости, что касалась моих губ.

– Еще раз откроешь свой поганый рот в присутствии моих подчиненных, я сдеру с тебя кожу живьем, а если и это не страшно, подумай о брате, лиана, – оттолкнул от себя.

Показываю рукой увести ее и продолжаю разговор с того, где прервался.

С ее лица слетела вся уверенность. Снова потухший и растерянный взгляд.

Моя девочка за других печется, а себя не жалеет…

Когда-нибудь, Амара, кто-то увидит твои уязвленные места и воткнет туда свой изогнутый нож. Тебе еще учиться и учиться, одного характера недостаточно. Мотнул головой. Я бесился от того, как приходилось обращаться с ней, но по-другому не мог. Пока не знал, как иначе с ней можно. От нее терял разум, не контролировал себя и свои мысли.

Хруст.

Золотая крошка со стула полетела на каменный пол. Смахнул пыль с темных брюк. Стал вслушиваться в доклад, составленный тэрнами, но в мыслях был со своей лианой.

Думал о том, как высокая и статная фигура сейчас стоит у окна, как задумчиво смотрит вдаль расстилающихся перед ней диких земель. Пытается хоть что-то разглядеть, впиваясь взглядом в мертвый город богов. Как ее черные густые волосы мягкой волной рассыпаются по ее спине, а пухлые губы снова захвачены в плен ее ровных белых зубов.

Сколько раз он хотел коснуться этих волос… сколько раз представлял, как она без страха и враждебности во взгляде тянется к нему сама, чтобы поцеловать…

Она могла подчеркивать свою красоту самыми разными способами. Надеть длинные серьги с разноцветными камнями, подвести черной жидкой краской глаза, превращаясь в хищную кошку. Чередовать соблазнительные цветные платья и бесформенные топы со свободными штанами, но это все было на воле. Усмехнулся себе. На воле. Я все понимал. Если заключить трэпта в огромную клетку, он умрет. Так и с ней. Но не мог по-другому. Больше не смогу отпустить.

Раньше в ее глазах горело зеленое пламя, а сейчас оно потухло, но в них все еще мелькают крошечные зеленые искры. Я снова разожгу это пламя….в твоем сердце Амара. Для тебя. Для нас двоих.

Слуга склоняется к моему уху:

– Лата Вашт желает видеть вас в своих покоях.

Глава 7

Луна смотрела на нас, бесстрастная, холодная, выжидающая. Прохладный воздух холодил кожу, просачивался сквозь тонкое открытое платье, обжигая меня своим дыханием. Иштар расслабленно сидел на своем ложе, я – в центре сада у алтаря.

Мужчина смотрел на меня в упор, не обращая внимания на эрнов, облепивших его со всех сторон, что поздравляли с обретением жены. Его взгляд был настолько пронзительным и ощутимым, что, казалось, им можно было раздеть или прилюдно высечь. Мне хотелось плакать и кричать. Но я молчала… отвернувшись от него, обхватила плечи озябшими пальцами, наблюдая за происходящим вокруг. Воздух и мрак словно медленно сгущались над нами.

Вскочила, не могла больше сидеть на месте, пыталась прикрыть открытые ноги рукой, сдвигая ткань платья, разлетающуюся по сторонам от ночного ветра.

Я смогу это пережить…Древние, прошу вас только об одном, дайте мне сначала увидеть Витара…

Появившийся передо мной раб протянул мне чашу с какой-то серой жидкостью, взглянула на него, затем на чашу.

– Вам нужно это выпить.

Не задавая вопросов, взяла напиток с его подноса дрожащей рукой, осушила его до последней капли и отдала ему обратно. Меньше всего я ожидала, что меня могут сейчас отравить, это было бы прекрасным началом и великолепным концом для меня.

– Вы даже не спросили, для чего это, – его глухой и какой-то недовольный голос удивил меня.

Посмотрела на худощавого раба перед собой. Высокий в темно-коричневом балахоне, из-под капюшона на меня смотрели большие желтые глаза.

– Я помню тебя, ты был в храме, – оживилась я, потирая кольцо. – Рашит, ведь так?!

– Этот травяной настой поможет вам расслабиться и принять господина, – серьезно сказал он мне, проигнорировав мой вопрос.

Щеки опалило жаром. Даже рабы не хотели считаться со мной… Отвернулась от него.

– Мэрн будет здесь?! – тихо спросила повернувшись к нему, чтобы никто не услышал.

Я жутко нервничала, жадно ожидая от него ответа. Он должен это знать.

Мужчина серьезно посмотрел на меня:

– Не знаю, моя госпожа. Этого мне не известно, но на вашем месте я бы не рассчитывал на его снисхождение и придерживался бы своего хозяина.

Хозяина?!

Ошарашено смотрю на него.

– Ты не на моем месте, – крикнула я, разозлившись на него.

Многие стали оборачиваться на меня, а мне было уже плевать. Я не знала, что мне делать, если мэрн не придет. Я не смогу лечь под него. Под этого зверя! Посмотрела на того, кто, как мэрн вальяжно восседал на своем ложе.

Мэрн… ведь так к нему обращались в тот день его воины.

Иштар лишь сощурил свои темные, как ночь глаза, выгнув бровь.

Рашит ускользнул от меня, стоило мне только отвернуться. Я стала метаться из стороны в сторону, отчаянно кусала свои губы, тревожно осматривалась по сторонам.

Волосы продолжал трепать прохладный ветер, от горящих факелов они ярко переливались, как золото, ослепляя черным блеском. Ярко-красные полоски на моем смуглом лице мерцали серебряной пылью, холодя кожу на скулах. Нервно схватилась за свои серьги, что свисали застывшей изогнутой лентой до самых плеч, их гибкий металл серебристыми нитями вплетал в себя насыщенно зеленые камушки, точно в ажурную паутину.

Волна мурашек прокатилась по всему телу, когда неожиданно над самым ухом прозвучало…

– Самое время начать, – нетерпеливо прохрипел жрец.

От растерянности и бессилия глаза наполнились слезами.

– Нет! – взвыла я.

Полуголые девушки за спинами собравшейся толпы вырисовывали ладонями вырывающиеся огненные ленты. Подкидывали острые сабли к ночному небу, прогибаясь в спине, успевали ловить их в воздухе над своей головой. Яркое пламя факелов как перебродившее вино искрилось, шипело, взрывалось.

Музыканты сильнее ударяли по барабанам.

Иштар поднялся со своего места.

– Древние, молю… – растерянно смотрю на жреца, мотая головой.

Удар барабана. Вжимаюсь поясницей в холодный алтарь.

Сердце зашлось, как гулкие удары по барабанам, до боли знакомый аромат свежей прохлады ворвался в мою грудь.

Не могла поверить. Стала искать его глазами. Этот запах мог принадлежать только одному мужчине – Витару. Он здесь.

Эрны покорно расступались перед ним, пропуская мэрна вперёд. Обернулась к нему, встречаясь с ним взглядом. В них застыла холодная ярость и истинная жестокость. Из моих легких вышибло весь воздух. По щекам заструились слезы от счастья, от облегчения, от того, что меня услышали боги. Зажимаю ладонью рот от вырывающего всхлипа. Делаю робкий шаг в его сторону. Замираю, когда вижу Торию, чья рука спокойно лежит на сгибе его локтя. Ее ярко-синее платье стекало в песок, подчеркивая холод ее льдистых глаз. Хватаюсь за алтарь, жмуря глаза, чтобы не кружилась так сильно голова от нахлынувших эмоций. Испуганно оглядываюсь на Иштара. Он застыл на месте с чашей вина в руках, сжимая ее до белых костяшек… На его лице проступили желваки, а глаза горели диким огнем.

Делаю короткий вздох.

Иштар прикрывает глаза, едва отрицательно мотнув головой.

Рванула к Витару, запутавшись в своем платье, рухнула в песок прямо у их ног. Слезы струились по моим щекам, не переставая. Как это выглядело со стороны, уже не имело никакого значения, все, что мне было дорого и ценно, у меня отняли. Остался только брат, ради которого я пыталась еще жить. Не будет меня, не станет и его. Поднимаю глаза на мужчину перед собой в ослепительно белом камзоле, хватаюсь за край его одежды:

– Витар меня оклеветали, клянусь… – всхлипываю я.

Хлесткая пощечина обожгла мое лицо, – да как ты смеешь, подстилка ублюдка, трогать его своими грязными руками, все уже знают, как и где тебя брали, – зашипела на меня его жена.

Хватаюсь за щеку, с ужасом переводя взгляд на мэрна. В его глазах я не увидела то плавленое золото, от которого сходила с ума, сгорая в его руках, сейчас его взгляд был холодным и острым как сталь. Он склонился ко мне:

– Когда мой брат с тобой наиграется, я возьму тебя к себе… – замолкает. А я замираю, пытаясь понять, что срывается с его губ, с тех самых губ, которые дарили мне ласку… – На псарню, где таких, как ты имеют, мои воины в вонючей, грязной псарне. Но до этого я не оставлю на тебе не единого живого места. Запомни мои слова, – негромко произнес мне он. Выпрямляясь, большим пальцем очертил мои губы, аккуратно, почти невесомо коснулся моих скул. Кривая и зловещая улыбка тронула его губы.

– Витар, оставь бедняжку, – промурлыкала Тория за его спиной, поглаживая мужчину по плечу.

Он отдернул свою руку от моего лица, оставляя после себя аромат леденящей прохлады на моей коже.

Они неторопливо обошли меня, направляясь к своему ложу.

Я сидела на песке, погружаясь в глубь себя, где была коварная пустота, что затягивала в свою глубину. Медленно… и с наслаждением, она протягивала свои руки ко мне, чтобы в один резкий рывок затянуть в свою черноту. Там соблазнительно спокойно, нет боли, переживаний, полная безмятежность. Я хотела протянуть ей свои руки, отдать ей свое тело, чтобы заглушила мою разум и боль в груди, но чьи-то горячие руки вернули меня обратно, в этот нескончаемый шум, потянули меня вверх, прижимая к своей груди. В лицо ударил горячий воздух, на миг стало нечем дышать.

Этот запах… тлеющих углей в знойной пустыне…

Глава 8

Тонкая серебристо-алая подводка на веках только подчеркивала яркую зелень ее глаз, будто дьявольские камни с ядовито-зеленым свечением смотрели мне в душу. Порыв ветра эффектно обнажал ее длинные стройные ноги, что она так упорно пыталась скрыть ото всех, поправляя ярко-алую ткань на прелестных бедрах, что оголялись при каждом дуновении ветра, тем самым только привлекая мое внимание к ним. Стиснул зубы, чтобы не послать всё к чертям и не взять ее прямо сейчас. Впервые за долгое время хотел всё сделать как надо, но еле сдерживался, чтобы не сорваться и не наброситься на нее голодным зверем, не иссушить ее до остатка.

Нужно было отпустить девочку, но что тогда ждало ее там после всего, что случилось… Увеселительный дом и пыхтящее на ней потное тело того, кто купил её на рынке, среди других бесправных, как она.

Единственный ее вариант – этот обряд. Пусть он ничего не значил с пустой, но хоть так она могла быть под моей защитой. Мог ли я провести обычный свадебный ритуал? Да, но не с ней. Зверь выбрал ее еще в день единения на дикой земле, учуяв ее кровь. Он выбрал её своей парой, если бы не ее брат, мне пришлось бы убить своего трэпта, чтобы спасти ее от яда пустынного трэпта и не дать истечь кровью в кольце мощного тела зверя. В тот день он не подпускал к ней даже меня, защищая ее ценою своей жизни. Его лиана сама неосознанно откликнулась на его зов. Как она это сделала? Сделала ли, или мне так хотелось отчаянно в это поверить?

Но, когда перед глазами стало всплывать её прошлое и грядущее, понял, что с ней меня связывает наше туманное будущее, а вот какое, предстояло ещё разгадать…

Пока я бредил о капле крови древних в ее жилах, бешеная ревность мне застилала глаза, впрыскивая свой яд в мое тело. Если бы она могла только знать, что я испытал, узнав, как она молила Садиру помочь ей сбежать от меня, как искала глазами моего брата в толпе, как испила до дна принесенный напиток, в надежде скорее принять смерть, чем лечь под меня. Слабо усмехнулся, поедая глазами эту девочку, которая сейчас решается кинуться в ноги к появившемуся спасению в лице Витара или… остаться на месте, вжимаясь в алтарь.

Посмотрела мне в глаза, а я уже знал, чем кончится всё это для всех, прикрываю глаза, мысленно надеясь, на то что образумится… но нет… она рванула к нему, рухнула перед ним в ноги, хваталась за него, как за последнюю надежду, пыталась достучаться до него, обратить внимание на непричастность к произошедшему. Но я хорошо знал своего брата, и что последует дальше…

До меня долетали злые насмешки собравшихся здесь, доносились неприкрытые оскорбления в ее сторону, на меня косо смотрели даже мои главнокомандующие, не понимая, почему не выпорю ее за такое поведение, выставляющее меня на посмешище перед всеми.

Их мнение меня совершенно не заботило, но вот унижение и безмолвные мучения этой девочки я остро ощущал своей кожей.

Залпом осушил чашу с обжигающим глотку напитком, грубо откинув пустую чашу в песок, схватил полную увеселительного хмеля у проходящей мимо служанки, жадно делая новый глоток. Я заглушал терпким вином свое разочарование и отвращение к себе. Подсел на нее, как больной ублюдок на скорп.

Пока я делал вид, что мне плевать на происходящее, сам следил за каждым ее вздохом, позволяя втаптывать себя в грязь. Смотрел, как моя женщина на коленях перед другим вымаливает прощение. Перед тем, кто хотел отдать её своему отряду на растерзание…

Звонкая пощечина. Напрягся, сжимая чашу до скрежета металла в руках. Замер, почти не дышал, когда увидел, как брат нежно коснулся ее. Размашистым шагом двинулся к ней, сначала сверну глотку его шлюхе, за то что посмела ударить ее, затем вырву хребет ему, за то, что касался ее.

– Иштар, даже не вздумай! – на перерез мне бежала Садира.

– Ушла!

– Ты сейчас не в том положении, – зашипела она мне.

Кивнул страже, чтобы ее убрали с дороги, пока не свернул ей шею. Они подходили уже к своему ложе, пока я не перегородил ему путь. Бесцеремонно подошел к нему вплотную.

– Еще раз тронешь ее, и я оторву тебе руки. Законным путем. Ведь правила касаются мэрна тоже?

– Касаются, – хищно улыбается он мне, – но не шлюхи! – припечатывает он, а его белобрысая сука растягивает губы в улыбке.

Хватаю его за локоть, сдавливаю так, что еще немного, и можно будет услышать хруст его сломанных костей, не отвожу свой взгляд от него, позволяя влезть в свою голову, пусть посмотрит на свою ошибку. Он же никогда не ошибается…

Принимает мой вызов, терплю, пока он копается в моих мозгах, беспорядочно переворачивая там всё, не заботясь о том, что может превратить их в бесполезную жижу, но я был готов, открыл только то, что ему нужно видеть и знать.

В отражении его глаз я видел себя, свои пальцы, окрашенные кровью Амары и свой член. Отдергивает руку. Хмурясь, смотрит на меня, затем переводит взгляд на мою лиану, все еще сидящую на песке под сотнями пристальных глаз.

Слабая жуткая улыбка проступает на моем лице.

Смотрю на побледневшую Торию, затем на своего брата.

– Тяжело, наверное, тебе приходится, когда за твоей спиной проворачивают столь дерьмовые вещи, – добиваю словами своего брата. – А ты, еще хоть раз тронешь или посмотришь на нее, я тебе глаза выжгу и в камеру пыток отправлю, услышала?! – рявкнул на его жену.

Она молча кивнула, отходя от Витара.

– Надеюсь, обряд вы оцените, – усмехнулся им в лицо и, развернувшись, пошел к своей девочке, что уже мысленно замерзала изнутри от произошедшего.

Потянул ее к себе, взяв на руки, она словно была не здесь, ушла в себя, смотрела перед собой невидящем взглядом, сильнее вжал ее в свое тело. Как же я хотел ее спрятать сейчас ото всех, скрыть в своей спальне и утешать в своих объятиях… но сейчас важно закончить обряд, чтобы никто не посмел ее тронуть, чтобы знали трусливые падальщики, кто теперь стоит за ее спиной. Шум и насмешки резко прекратились.

Посадил ее на алтарь, накрыв шелковой накидкой, что все это время держал в своих руках жрец.

– Смотри на меня, – мягко сказал ей, аккуратно поднимая ее подбородок на себя, пожирая своими глазами. Я не слышал удары барабанов, не видел лиц, что собрались вокруг нас. Я в упор смотрел на свою женщину, слушал, как быстро забилось ее сердце, как участилось дыхание. Она не отводила зеленых глаз от меня.

– Напиток подействовал на тебя, тебе нужно просто расслабиться, – откровенно лгу ей, надеясь на свои предположения.

Я приказал поменять напитки, она выпила обычный успокаивающий отвар, вместо подосланного Садирой напитка любви. Мне нужно было проверить две вещи, и я мог сделать это только сегодня.

Она отворачивается, заставляя меня беситься, думать о том, что снова совершаю ошибку за ошибкой. Хотел откинуть ее на алтарь, она схватилась за мою руку, повернулась ко мне, тихо сказав:

– Пусть они уйдут, прогони их, – то ли просьба, то ли приказ. Подношу ладонь к ее манящим губам, надавливаю на них пальцем. Губы слегка приоткрылись, выпуская тонкую горячую струйку в мою открытую ладонь. Дрожу всем телом от желания, от яростной и безумной похоти. Плоть затвердела, мгновенно упираясь в тугую резинку шелковых брюк, и мне ничего не остается делать, как выполнить ее просьбу-приказ.

– Убрать всех, – говорю своему другу, что следил за порядком.

Тот безмолвно кивает.

Мой палец скользнул ей в рот, – хриплый стон вырвался из моей груди от раздирающей страсти.

– Он останется здесь, – хрипло и жестко чеканю ей. Она знает, о ком я говорю.

Молча кивает.

Наклоняюсь к ней, раздвигая ее губы своим языком. Голодный жадный поцелуй. Без ласки. Без нежности. Собственнический. Запустил свои пальцы в собранные ею в небрежный хвост волосы, распускаю его, заставляя упасть их черным водопадом на шелк ее накидки. Она прикрывает глаза, а я не могу остановиться, готов сожрать ее целиком. Такая нежная и податливая была со мной, уже поверил в то, чего желал. В ней есть что-то от эрнов, и она чувствует настоящее влечение ко мне?

Ее тело плавилось в моих руках. Скользнул ладонью под ее платье, сжимая бедро, вдавливаю свои бедра в ее, распахнутые для меня. Отрываюсь от ее губ и одним движением руки срываю накидку, отбрасывая в сторону. Толкаю ее ладонью назад, хватаясь за золотой шнурок своих брюк.

– Открой глаза, девочка.

Повинуется.

Нависаю над ней, шире раздвигая ее длинные ноги, удерживая взгляд. Положила свои прохладные ладошки на мои плечи, а я затрясся от этого дикого удовольствия, сильнее вжимаю свой затвердевший член в ее плоть. Набросился на ее рот с поцелуями, ласкал ее шею, сжимая бедра, лаская ее лепестки своими пальцами, сходил с ума от влажности там, она текла для меня… Спустил ее платье, оголяя упругую грудь, припал к ее вздыбленным соскам, терзал их, нежно посасывая, пока не почувствовал снова исходящую от нее лютую ненависть к себе. Посмотрел на Амару перед собой, она все это время не сводила своего взгляда от моего брата, а он смотрел на нее. Одинокая капля сорвалась с ее ресниц, скользнув по щеке, разбиваясь о мраморный камень на мелкие соленые брызги.

– Я сказал, не отводи взгляд от меня! – обезумел от бешенства.

Повернул к себе ее лицо, задирая выше тонкое платье, так что оно затрещало по швам, спускаю брюки вниз, вытаскивая свой распухший от возбуждения член, размазываю свои соки о ее бархатные складочки, впиваюсь поцелуем в ее губы, трусь своей плотью о нее. Зажимаю ее руки над головой, вхожу пальцем в ее узкую дырочку, подготавливаю для себя. Напряглась. Ввожу еще два пальца. Дернулась. Шумно втягиваю воздух от того, какая она узкая там, как сильно сжимает мои пальцы своими мышцами.

– Я не сделаю больно, – шепчу ей на ухо, вынимая влажные пальцы.

Провел рукой несколько раз по члену, смазывая его ее соками, уперся им в ее дырочку, медленно скользя внутрь. Толчок. Ее стон. Дикий кайф от ее всхлипа. От того, как было туго в ней. Еле сдерживаю себя, чтобы не сорваться в неистовой скачке, вколачиваясь в нее своим членом.

– Вот так, – хрипло шепчу ей, упираясь лбом в ее ключицу, почти рычу, стараясь медленно двигаться в ней, чтобы не сделать ей больно, а самого трясет, пот льется ручьем, вены вздуваются, намереваясь взорваться под кожей.

От одного взгляда, как она закатывает глаза от удовольствия, разрывало на части. Вцепилась в мои широкие плечи ногтями, царапая их до капелек крови.

– Не дразни меня, Амара – прорычал ей в губы, увеличивая темп.

В ее глазах промелькнула ядовитая отрава. Резко схватила меня за лицо своими ладошками, впиваясь в меня своими пустыми глазами, наполненными ненавистью и болью.

– Возьми меня так, как взял в первый раз, – произнесла она властным и холодным тоном, убивая во мне всё внутри.