Текст книги "Книжная волшебница. Жить заново (СИ)"

Автор книги: Лариса Петровичева

Соавторы: Анна Мирович
сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 14 страниц)

Глава 9

– Ты хорошо знаешь нового декана? – спросила Эльза, когда они вошли в пустую столовую и опустились за один из столов у стены. – Вдруг он…

Виктория постучала по столешнице, вызвала две чашки кофе – с молоком для Эльзы и угольно-черного для себя – и ответила:

– Маг иллюзий? Нет, определенно нет. Имел место один случай…

Она отпила кофе и, блаженно прикрыв глаза, улыбнулась.

– Просто жизнь возвращается в тело! Знала бы ты, как я ненавижу все эти ужимки и прыжки благородной дамы – ох, это меня бесит.

Эльза не могла не согласиться с тем, что во время беседы со следователем Виктория, мягко говоря, выглядела непривычно.

– Так вот, у Шеймуса, бедолаги, там внизу даже не корнишон, – продолжала Виктория, понизив голос, и Эльза невольно покраснела снова от таких вольных рассуждений. – Едва будет с мой мизинчик. Будь он маг иллюзий, у него бы там был наколдован такой дружище, что хоть орехи коли!

Эльза уткнулась лицом в ладони и рассмеялась. Нет, из Виктории точно не получится светской дамы! Виктория тоже расхохоталась, потом помахала указательным пальцем в воздухе и заявила:

– И смеяться тут не над чем! Во всех смыслах. Шеймус пробовал подкатывать к девчонкам, с одной даже отношения завел, но все сорвалось, не удержалась она на его крючке.

– Перестань! – воскликнула Эльза, захлебываясь от хохота – У тебя каламбур на каламбуре!

Она и подумать не могла, что сможет однажды смеяться вот так, светло и вольно – все, что случилось с ней за эти дни, не располагало к веселью, да и прежде Эльза не была хохотушкой. Юной леди из приличной семьи следует всегда быть сдержанной и достойной, позволяя себе лишь легкую улыбку, не открывающую зубов.

И вот она больше не леди. И может смеяться, сколько пожелает.

– Так что вот, – сказала Виктория, отирая выступившие слезы. – Будь он маг иллюзий, давно бы устроил личную жизнь, а не сидел, как сыч. Стоун тебя проверил?

Эльза кивнула, и Виктория снова постучала по столу – перед ней возникла тарелка с пирожными.

– Ведь подкрался втихаря, – негромко и сердито призналась Виктория. – У меня голова до сих пор болит, и не знаю, почему. То ли от его чар, то ли от того, что пальцами впился, чуть череп не треснул.

Эльза вздохнула.

– Зато теперь он может нам доверять. И…

– От головной боли в мои времена существовало прекрасное средство, – вдруг сообщили откуда-то сверху. Эльза осеклась – они с Викторией подняли головы и увидели Павича.

Некромант повис, зацепившись ногами за что-то на потолке – скрестил руки на груди, рассматривая девушек с самым невинным видом. Он успел переодеться: сейчас на нем был белоснежный кафтан с золотым шитьем, такие же белые штаны и сапоги из светлой кожи – сейчас князь мертвых выглядел настоящим франтом.

Сколько он вот так здесь проторчал? Сколько успел услышать?

И не уходил ли он из портрета раньше, чтобы окутать иллюзиями лекарства Вандеркрофта?

– Вам, простите, там удобно? – холодно осведомилась Виктория. – Болтаться вот так, словно летучая мышь?

– О, вполне удобно, благодарю, – Павич одарил их белозубой улыбкой и вдруг возник за столом напротив – Эльза так и не поняла, как он провернул этот фокус. – Так вот, головная боль. Испытанное средство от нее это мягкий и осторожный массаж кожи головы. Если не сотрясение, то все пройдет буквально за четверть часа. Самое главное – водить пальцами по часовой стрелке.

Голос у него был мягкий и завораживающий, и Эльза вдруг поняла, что проваливается в сон. Виктория толкнула ее ногой под столом и ответила:

– Мне очень нравится эта идея. Цветок, ты поняла? Пальцами по часовой стрелке. Пойдем проверим.

И, взяв Эльзу за руку, она поднялась из-за стола – Павич окинул ее взглядом, полным нескрываемого интереса, и сказал:

– Конечно, если вам не нужна работа профессионала… Помнится, моя вторая жена мучилась от мигреней. Только с моей помощью и спасалась!

– Послушайте, лоар Вацлав! – Эльзу вдруг осенило. – А летом кто-нибудь заходил в библиотеку? Летом, на каникулах?

Если Иллюзионисту понадобилась “Книга червей”, то он ведь мог брать ее и раньше. Павич неопределенно пожал плечами.

– Да, несколько раз заходил уборщик. Здоровенный такой парень, похожий на медведя. Но он только стирал пыль и мыл полы, сами книги его не интересовали. Во всяком случае, в том отделе, где висит мой портрет.

– Джемс? – уточнила Виктория и пробормотала: – А ведь Кимбри и помощники всегда в замке!

***

– Не, ну конечно, Геллерт нас всех сразу опросил, – Джемс перевернул стул и принялся вкручивать в него новую ножку. – А мы что? На каникулах работы, конечно, поменьше, но все равно хватает. Красили, где не крашено, чинили, что поломано. Потом комиссия приезжала, приемку проводила.

Эльза нахмурилась. Комиссия… Ведь Иллюзионист мог проникнуть в замок вместе с ней и подсунуть Вандеркрофту викарин. Посмотрев на Викторию, она заметила, что ей в голову пришла та же самая мысль.

Тут ведь не надо притворяться кем-то другим. Такие комиссии заглядывают в каждую комнату, в каждую щель – можно подбросить человеку отраву, а потом просто сидеть и ждать, когда дело будет сделано.

– Следователь-то сразу полный список затребовал. Кто, что… – Джемс поставил стул, опустился на него, поерзал и довольно улыбнулся. – Это уже Кимбри писал. Я-то тех рож никого не знаю, но они, конечно, такие. Только кошек пугать в подворотнях.

– Естественно, я затребовал, – голос Геллерта прозвучал настолько неожиданно здесь, в аккуратно обставленном подвальчике, что все подпрыгнули. – Это же азы моей работы.

Он вышел из-за шкафа, заставленного коробками с инструментами, перелистывая какую-то старую книгу. У Эльзы сразу же мелькнуло в голове: наверно, кто-то не сдал ее в библиотеку.

– Вот только мне все же кажется, что Иллюзионист это кто-то из своих, – продолжал следователь. – Я это чувствую. Ему нужно быть рядом, смотреть, как идет расследование.

– Что это за книга у вас? – поинтересовалась Эльза и только сейчас вспомнила, что пока не работает в библиотеке. Ей нужно быть подальше от Берна Скалпина. Геллерт посмотрел на обложку и ответил:

– “Введение в общую магию”. Нашел ее в зарослях у подножия замка.

– Вы и по зарослям лазаете? – удивился Джемс. Поднявшись со стула, он прошел к шкафу, снял с него одну из коробок и вынул причудливый предмет, похожий на переплетение тонких медных спиралей, украшенных нанизанными прозрачными бусинами.

– Говорю же: такова моя работа, – улыбнулся Геллерт. – Вот, здесь вырвано несколько страниц. Как думаете, почему?

Джемс ухмыльнулся, наверняка предположив какой-то дрянной вариант.

– Скорее всего, эти страницы вырвали, когда готовились к экзаменам и сделали из них шпаргалку, – с достоинством истинной леди ответила Виктория. – А потом просто выбросили книжку.

– Во дурная голова! – сказал Джемс. – Ее ж сдавать надо все равно, по формулярам отчитываться. Вы бы, господин Геллерт, отнесли ее лорду Скалпину в библиотеку.

Геллерт снисходительно улыбнулся, словно хотел показать, что не нуждается в подсказках.

– Все-таки думаю, эта книга не имеет отношения к преступлению, – негромко произнес он, словно говорил сам с собой. – Потому что Иллюзионист бы сжег ее, если бы хотел избавиться, а не бросил там, где можно найти, правда? – он похлопал книгой по широкой ладони и спросил: – А кто-нибудь из сотрудников Кимбри отлучался из замка? Или были преподаватели, которые уехали на каникулы, но вернулись летом?

Тут Джемс как-то странно пожевал губами, будто хотел сделать вид, что он вообще не при чем и ничего не знает. Почесал затылок и ответил:

– Это вы лучше у Кимбри спрашивайте. Я-то что, не особо нос поднимаю вот от этих железяк и деревяшек.

Геллерт сощурился, и Эльза ощутила, как по спине прошел холодок. Ей вдруг сделалось не по себе в этом ярко освещенном подвале, словно он вдруг превратился в подземелье, где палач пытает преступников.

– Обязательно спрошу, – заверил Геллерт. – И напоминаю, что сотрудничество со следствием будет щедро вознаграждено. А вот если вы что-то утаиваете, то тут прямое обвинение в соучастии.

Джемс насупился. Бросил неприязненный взгляд на следователя, открыл и закрыл рот. Геллерт смотрел на него с самым невинным видом, как на лучшего друга.

– Будет вам упираться, – мягко посоветовал он. – Обещаю, это останется между нами. Правда, девушки?

Эльза и Виктория переглянулись и кивнули. Джемс снова почесал затылок.

– Тут ведь как… Ректор же уехал после комиссии. Прерванный отпуск, все такое, – нехотя произнес Джемс. – А потом неожиданно вернулся, и я его увидел. Он сказал… – парень совсем помрачнел и продолжал еще тише: – Он сказал, что я должен молчать о том, что он возвращался. У него тут свидание, и если об этом узнают, мы оба из академии белыми лебедями полетим.

Геллерт дружески похлопал Джемса по плечу, но нисколько этим не ободрил.

– И когда же это было? Когда он вернулся?

– Так двадцать девятого июля… – растерянно ответил Джемс. – А декан Вандеркрофт умер через неделю, пятого.

– А с кем свидание, не уточнил? Вы никого не заметили?

– Нет, – Джемс совсем помрачнел. – Серпентина из замка не уезжала, может, с ней? Но вроде ректор ни с кем шашни не мутит. Я даже удивился, но потом махнул рукой: это его дело, а не мое. А еще у нас тут поварихи, уборщицы… – он посмотрел на Геллерта чуть ли не с мольбой и воскликнул: – Только не говорите ему! Он с меня шкуру снимет и плясать заставит.

Геллерт улыбнулся, и шрам на его голове снова налился краснотой.

– Посмотрим, кто еще попляшет, – весело сказал он. – Спасибо за честность!

Джемс только головой покачал.

– Спасибо в магазине не принимают. Ох, сожрет он меня заживо!

***

Разумеется, после разговора в библиотеке Геллерт направился в ректорат – и разумеется, не взял с собой Викторию и Эльзу. Когда они вышли в сердце академии, то Виктория потянула Эльзу за руку в сторону общежития и сказала так, чтобы следователь услышал:

– Пойдем уже, покажу тебе новый каталог Маннари. Закажешь себе платье получше.

Раскланявшись с Геллертом, они нырнули в двери общежития, и Виктория почти бегом бросилась к своей комнате. Эльза поспешила за ней – оказавшись внутри, она увидела, как Виктория легла на пол и вытаскивает из-под кровати какую-то коробку.

– Что ты делаешь? – негромко спросила Эльза.

– Хочу тебе показать еще одно мое изобретение, – с нескрываемой гордостью ответила Виктория, извлекая из коробки металлическое нечто, похожее на большую книгу. – Работала над ним с прошлого года, еще не запатентовала. Вот, смотри!

Аккуратно положив книгу на стол, она открыла ее, и Эльза увидела, что это артефакт. Он состоял из двух частей: одна половина была сделана из стекла, вторая была металлической, покрытой рунами. Виктория пробежалась по ним пальцами и стекло помутнело.

– Аналог яблочка на золотом блюдечке! – весело объяснила она. – Вот только яблоки приходится часто менять, да и блюдечко нестабильно. – А у меня здесь все намного проще, смотри-ка.

Стекло наполнилось клубящейся тьмой, и из нее вдруг проступили очертания кабинета ректора. Эльза увидела Стоуна, который поднимался из-за стола – вид у ректора был одновременно возмущенный и ошарашенный.

– Звук… – пробормотала Виктория, постукивая по рунам. – Со звуком пока бывают проблемы…

– …охренели? – звонко поинтересовался Стоун. – Кто это вам сказал? Я не приезжал в академию!

Виктория пододвинула стул, Эльза села и из сумрака на стекле выплыл Геллерт.

– И тем не менее, у меня есть свидетель, который говорит, что двадцать девятого июля вы были в замке, – произнес следователь. – Вы помните, где были в этот день?

– Помню, – ректор сел за стол, взял перьевую ручку и принялся ее раскручивать и снова скручивать. Он был не на шутку взволнован, и Эльзе хотелось верить, что это исключительно из-за того, что Иллюзионист позаимствовал его облик. – Я был в своем загородном доме. Весь день гулял в лесу рядом, собирал грибы.

– С кем-то или один?

– Один, – ректор отбросил раскрученную ручку и спросил: – Постойте, вы что, намекаете, что я каким-то образом метнулся через полстраны в замок и подсунул Паулю викарин?

– Пока это выглядит именно так, – ответил Геллерт. – Вы сильный и опытный маг и способны на такое перемещение. Особенно меня настораживает то, что вы велели свидетелю молчать.

Стоун устало провел ладонями по лицу, запустил пальцы в волосы. Посмотрел на Геллерта.

– Вы же понимаете, что Иллюзионист принял мой облик. Хотел подставить меня.

Геллерт пожал плечами.

– Вы видите, насколько это подозрительно. Свидетелей в вашу защиту у вас нет. Вы изучали магию иллюзий и способны с ней справляться.

Ректор сунулся в ящик стола и вынул бутылку с зеленоватым содержимым и стакан. Нацедил, выпил одним махом. Эльза знала это успокоительное – отец когда-то принимал такое же, только бутылка была побольше.

– Эта тварь меня подставила, – твердо заявил Стоун. – Я невиновен. Делайте, что хотите, проверяйте меня, как хотите, сопротивляться я не стану.

Эльза и Виктория испуганно переглянулись.

– Ты веришь? – спросила изобретательница. Изображение на стекле помутнело, и Виктория снова принялась стучать по рунам.

– Верю, – кивнула Эльза. – Ректор не такой человек, он никого не стал бы убивать.

Она тотчас же напомнила себе, что слишком мало времени знакома с Марком Стоуном, чтобы за него ручаться. Собственный муж изменял ей, а она и не догадывалась, и верила в большую и чистую любовь навсегда.

– Я тоже ему верю, – поддержала Виктория. – Он вел у нас историю всемирной магии с первого курса. Потом взял меня на работу, хотя я никогда не была прямо такой великой звездой. Как тебе мое изобретение, кстати?

– Просто невероятное! – с искренним восторгом ответила Эльза. – Ох, смотри…

Геллерт тем временем вынул из кармана сюртука что-то похожее на бусы из металлических шариков, и Стоун болезненно поморщился. Виктория нахмурилась с нескрываемой неприязнью.

– Это уже слишком, – пробормотала она, и ректор спросил:

– Собрались надеть это на меня?

– Дайте руки, – устало произнес Геллерт. – И я очень вас прошу, господин Стоун, не сопротивляйтесь.

Он понимал, что такой сильный маг, как Марк Стоун, может просто размазать его в пыль одним движением пальца – или рассыпать на рой насекомых. Ректор вздохнул и протянул следователю руки: Геллерт опутал их бусами, и Эльза не сдержала удивленного возгласа, увидев, как бусины втягиваются под кожу Стоуна.

– Пока вы один из подозреваемых, – сказал следователь. – Я очень надеюсь, что вы меня правильно понимаете, господин ректор.

Стоун с болезненной миной потер запястья и налил себе еще стаканчик успокоительного.

– Как далеко я смогу ходить? – спросил он.

– Ваш кабинет, ваши покои и столовая, – ответил Геллерт. – Такая вот подписка о невыезде, до выяснения всех обстоятельств. К сожалению, вашего честного слова недостаточно.

– Что это за бусы? – спросила Эльза.

– Оковы, – бросила Виктория. – Они не дают старине Марку использовать сильные чары. Бытовые мелочи да, но не что-то серьезное. И он может ходить только в определенные места, эти бусы как бы прокладывают дорогу.

– А что будет, если он с нее сойдет? – поинтересовалась Эльза. Она и представить не могла, что в мире есть подобные вещи. Впрочем, как еще удержать мага?

– Для начала у него обуглятся руки без возможности восстановления, – пробормотала Виктория. – Не думаю, что он захочет проверять.

Эльза вдруг нахмурилась, припоминая – а потом поднялась со стула и выбежала из комнаты.

***

Когда она вбежала в ректорат, Серафина как раз подслушивала возле двери в кабинет Стоуна: вот только стакан к ней не приложила. Когда Эльза появилась, Серафина отпрянула так, словно ее поймали на чем-то горячем, и в ее взгляде задымилась нескрываемая ненависть.

– Что тебе нужно? – ледяным тоном осведомилась она, словно Эльза совершала какое-то преступление.

Эльза не стала тратить время на разговоры – просто прошла мимо Серафины с тем видом, с которым генеральской жене и дочери благородного семейства положено проходить мимо лужи, открыла дверь и вошла в кабинет.

Артефакт Виктории не обманул. Стоун откинулся на спинку стула с изможденным видом узника на галерах. На его запястьях проступили уродливые синяки. Геллерт вопросительно уставился на Эльзу, словно как раз ее и не ожидал увидеть.

– Господин следователь, он ни в чем не виноват, – заявила Эльза с непоколебимым видом человека, знающего правду и готового взойти за нее на любой костер. – В июле здесь был Иллюзионист, а не ректор.

Стоун и Геллерт уставились на нее с одинаково изумленным выражением лица. Потом ректор вздохнул и принялся растирать левое запястье.

– Подслушивали, – сказал он, и Эльза кивнула, не собираясь скрывать очевидное.

– И подсматривали, но об этом потом. Помните похищение “Книги червей”? Господин Стоун не мог этого сделать, он в то время был в столовой! А значит, он не Иллюзионист! Он не мог украсть книгу и укутать ее иллюзией.

Эльза, конечно, не могла за это ручаться. Она ушла из столовой в библиотеку – как знать, куда потом направился Стоун? Но ректор довольно усмехнулся и произнес:

– Ну вот вам доказательство моей невиновности! Да, был в столовой, Беатрис еще сидела со мной, когда лорд Скалпин уже ушел. Я не могу быть Иллюзионистом!

Эльзе даже захотелось радостно подпрыгнуть на месте. Но Геллерт, видно, не разделял ее восторга – и не спешил освобождать Стоуна.

– Разберемся, – сдержанно ответил он. – У нас тут сильный маг иллюзий, который одинаковыми чарами укутал пузырек с викарином и “Книгу червей”, а вы, господин Стоун, как раз умеете работать с иллюзиями. Будь я обычным держимордой или карьеристом, уже волок бы вас в тюрьму и закрывал дело.

Эльза смотрела то на Стоуна, то на Геллерта, не зная, что сказать. Ректор убрал опустевшую бутылку под стол и сварливо поинтересовался:

– И что ж вам мешает?

– Мотив, – коротко ответил Геллерт. – Я пока не знаю, каков мотив убийцы. Кстати, как вы относитесь к Шеймусу Ландри?

– Учил его, – мрачно ответил Стоун. – Потом принял на работу. У нас профессиональные отношения, не более того. Если вы намекаете, что я убил старого товарища, чтобы продвинуть на тепленькое местечко молодого фаворита, то… идите вы! Большими шагами и не оглядываясь!

Геллерт печально усмехнулся.

– Как вы нас подслушали, госпожа Пемброук? Очень уж решительно прибежали свидетельствовать в защиту.

“Виктории это не понравится”, – подумала Эльза и ответила:

– Шла мимо, а вы очень громко говорили. Серафина тоже подслушивала. Любой достойный человек выступит на защиту невиновного.

Стоун бросил острый взгляд в ее сторону, словно хотел понять, насколько Эльза искренна. Геллерт понимающе покачал головой.

– А как подсмотрели? – спросил он, и Эльза поняла, что выдала себя с самого начала.

– Ладно, это было изобретение Виктории, – ответила она. – Мы очень волновались, когда Джемс рассказал…

– У меня нет мотива, – устало произнес Стоун. – Мне незачем убивать Пауля, он всегда был моим другом и соратником… послушайте, можете ослабить давление? Я уже рук не чувствую!

Геллерт вздохнул:

– Придется потерпеть, господин Стоун, не я настраивал наручники. Понимаю, что вы, скорее всего, невиновны…

– Ну спасибо! – огрызнулся Стоун, но Геллерт и бровью не повел и продолжал:

– Но вот так отпустить мага иллюзий, против которого есть свидетели, я тоже не могу.

– Я не маг иллюзий! – вспыхнул ректор. – Я когда-то изучал такие чары, но мне, слава Богу, сто пятнадцать лет, я много чего успел изучить за это время! Я способен снять иллюзию, но не создать!

Он побледнел, а кончики ушей, торчащие из растрепанных кудрявых волос, покраснели.

– Опять же, я не могу это проверить, – вздохнул Геллерт. – Вы можете продолжать работу, господин Стоун, наручники вам в этом не помешают. А я продолжу свою… кстати, какие предметы вы преподавали в академии? Вы ведь преподавали, верно?

Ректор устало вздохнул.

– Историю магии. Введение в общую магию. Углубленную артефакторику. Однажды полгода замещал Беатрис, вел зельеварение. Слушайте, я работаю девяносто два года в этой академии, я много чего вел!

“Как раз “Введение в общую магию” и разорвали, – подумала Эльза. – Но разве учебник нужен ректору? Стоун и без него все знает, с его-то опытом работы”.

– А эту книгу вы видели раньше?

Эльза так и не поняла, откуда Геллерт извлек разорванный учебник. Протянул его ректору – тот перевернул несколько страниц, нахмурился.

– Старый. Ну да, это Эвисси и Шольц, по нему работали лет десять назад. А вырваны… – Стоун сощурился, и Эльза увидела, как у него на виске появилась капля пота. – Это цветная вкладка, тут схемы основных энергетических полей мира.

Он дотронулся до торчащего обрывка страницы, и над книгой вдруг всплыла сверкающая золотом руна. Ректор нахмурился и неожиданно выругался таким впечатляющим загибом, что у Эльзы вспыхнули щеки.

– Это же моя руна! – произнес он, потрясенно глядя на Геллерта. – Моя!

***

Геллерт устало опустился в кресло для посетителей и приказал:

– Объясните.

Видно было, что ректор Стоун крайне растерян и ошарашен. Он скользнул взглядом по Эльзе, словно не понимал, что она тут делает. Еще раз провел пальцами по торчащим обрывкам страниц, и в воздух всплыли еще руны.

– Когда много работаешь с книгой или артефактом, то на них невольно остается твой отпечаток, – глухо откликнулся Стоун. – Эта книга была у меня на столе во время лекций, а лекции и практические по этому курсу я вел несколько лет. Схемы основных энергетических полей мира приходится долго и подробно растолковывать, поэтому неудивительно, что здесь остались мои руны…

Он откинулся на спинку кресла и посмотрел на Геллерта поистине ужасным взглядом, полным отчаяния.

– Получается, Иллюзионист взял книгу, чтобы получить мой энергетический оттиск. В кабинет особо не пролезешь, летом здесь заперто. А отыскать книгу в библиотеке…

– Зачем нужен такой оттиск? – с искренним теплом спросил Геллерт, словно хотел убедить Стоуна, что не обвиняет его и не подозревает.

– Если брать магию иллюзий, то для того, чтобы создать и закрепить образ человека, – пробормотал Стоун. – Личные вещи, конечно, подходят для этого лучше всего, но я всегда опечатываю свои покои, туда не пробраться. И в кабинет тоже…

– Подождите! – воскликнула Эльза. – Я правильно понимаю, что это было не спонтанное убийство, а подготовленное?

Стоун и Геллерт посмотрели на нее одинаково удивленными глазами.

– Разумеется, – ответил Стоун. – Магию иллюзий не состряпать вот так запросто.

– Получается, если он готовился, то мог проникнуть в ректорат еще во время учебного года, – сказала Эльза. – Или в ваши покои. Уборка, ремонт… Зачем брать старую книгу, если на личных артефактах этих отпечатков намного больше?

– Вещи-то не пропадали? – поинтересовался Геллерт.

– Нет, – нахмурился ректор. – Ничего не пропадало, все на своих местах.

Он уткнулся лицом в ладони, и Эльза увидела, что синяки разрослись еще сильнее. Невольно вспомнился Берн с его потемневшей рукой. Как он там сейчас? Работает в библиотеке с Павичем или все запер и ушел?

Ей вдруг очень захотелось увидеть лорда-хранителя хоть издалека. Посмотреть на него, убедиться, что все в порядке, и он жив и здоров. Эльза сама удивилась тому теплому чувству, которое шевельнулось у нее в груди, и сразу же отрезала: нельзя! Ничего подобного и быть не может, пока проклятие не снято, иначе Эльза погубит сама себя.

– Получается, он смог найти только эту книгу, – Геллерт устало провел рукой по лысине. – И выбросил ее, когда использовал. Ладно. Господин ректор, оковы я пока с вас не снимаю. Понятно, что это мутная история, очень мутная, но и вы, скажем так, не самый прозрачный тип. Вы единственный подтвержденный маг иллюзий в академии…

– Я не маг иллюзий, я просто знаю, как с ними работать, – устало откликнулся Стоун. – И я с вами сотрудничаю, если вы не заметили. Зачем бы мне признаваться, что книга моя, что руны в ней мои?

Геллерт улыбнулся, и его колючий взгляд смягчился.

– Поэтому я и надел на вас наручники, а не колодки. Поэтому вы все еще здесь.

Эльза поежилась. Однажды она видела, как перевозили арестованного мага: на его шею, руки и ноги надели деревянные колодки, исписанные защитными рунами. Каждое движение причиняло несчастному страшную боль – не хотела бы она, чтобы такое случилось с ректором Стоуном.

– Спасибо вам большое, – с издевательской вежливостью произнес он и, болезненно скривившись, придвинул к себе папку с бумагами. – Позвольте мне продолжить работу, если вы не против.

– Разумеется, – кивнул Геллерт, поднялся и, взяв книгу со стола, направился к выходу. – Благодарю за содействие.

Когда он ушел, Стоун не сдержался и застонал сквозь зубы. Кивнул в сторону изящного шкафчика в углу и попросил:

– Там коробка с лекарствами. Достаньте мазь, пожалуйста, пока я прямо тут не кончился.

Эльза кивнула, торопливо открыла дверцу и увидела аккуратный ларец рядом со стопками книг и бумаг.

– Кому запрещен вход в ректорат? – спросила она, вынув большую банку мази Толле – ее использовало все королевство от боли в суставах. Открутила крышку, поставила на стол рядом с ректором. – Есть такие?

Стоун запустил пальцы в желтоватое маслянистое содержимое банки и принялся смазывать потемневшие запястья. В воздухе повеяло горьковатым травянистым запахом, и ректор вздохнул с облегчением.

– Никому. Сюда не заходят только поварихи, им незачем. Рабочие вопросы с ними решает Кимбри, а не я, – он с блаженным вздохом обмяк в кресле и спросил: – Не боитесь?

– Чего мне бояться? – ответила Эльза вопросом на вопрос.

– Того, что я, возможно, убийца и маг иллюзий.

– Не боюсь. Потому что декан Вандеркрофт был вашим другом и вы его не убивали, – откликнулась она. – А руна… ну руна это просто способ вас подставить. Спорим, такая же найдется на пузырьке с викарином?

Стоун вдруг нахмурился. Посмотрел на Эльзу так, словно она его ударила – от души, наотмашь.

– Я же принимал викарин весной, – едва слышно произнес он. – И однажды забыл пузырек в столовой!