Текст книги "Книжная волшебница. Жить заново (СИ)"

Автор книги: Лариса Петровичева

Соавторы: Анна Мирович
сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 14 страниц)

Глава 7

Кем бы ни был при жизни, сейчас Вацлав Павич держался, как и положено джентльмену – требовал и предлагал награду, а не угрожал. Берн осторожно отстранил от себя Эльзу, не убирая руки от ее плеча, и едва слышно произнес:

– Конечно, лоар, конечно. Мы найдем этого Збигнева… – потом он оттолкнул Эльзу в сторону двери и крикнул: – Беги!

Эльза каким-то чудом удержалась на ногах и рванула к двери, но носки туфелек почти сразу же наткнулись на невидимую преграду и, падая, она зависла в нескольких дюймах от пола. Взгляд выхватил пылинки, какую-то щепку, и призрачная рука поставила Эльзу на ноги.

Развернула к себе.

Павич по-прежнему парил в воздухе перед стойкой, заложив руки за спину. Берн висел, едва касаясь носками пола, и Эльза готова была поклясться, что они могут орать во все горло, но никто их не услышит.

– Как всегда, – некромант вздохнул. – Ну что сразу бежать-то? Я чем-то обидел вас, юная лоара?

Когда-то так называли барышень, которые вступали в пору своего цветения и выходили замуж. Эльза отрицательно покачала головой. Потеки темной жидкости растекались от глаз по лицу Павича, и казалось, что он плачет кровью.

– Нет, – прошептала Эльза. – Не обидели.

Павич с достоинством поклонился.

– Вот и прекрасно! Вы находите мне Збигнева и получаете награду. Расскажу, где находится один из моих сундуков с драгоценностями… спрятал в свое время, когда армия короля Густава готовилась штурмовать Ваадан. Было ясно, что крепость падет, и нужно припрятать ценности.

Берна мягко опустило на пол, и чужая воля, которая держала Эльзу, растаяла. Павич подплыл к лорду-хранителю библиотеки и несколько невыносимо долгих минут всматривался в его лицо.

Скалпин застыл, не в силах пошевелиться. Его глаза потемнели, лицо наполнилось тяжестью, но он выдерживал мертвый взгляд, не отводя глаз. Наконец, призрак кивнул и обернулся к Эльзе.

– Даю вам срок до полуночи, – произнес он. – В полночь приводите этого негодяя и получаете сокровище. И еще я попробую вам помочь с этим проклятием. Как вы в него вляпались, дорогой лоар?

Губы Берна дрогнули, но он ничего не ответил. Павич усмехнулся.

– Женщины! Трижды думаешь, принять ли их любовь, и трижды и три раза думаешь, как ее отвергнуть. Что ж, до полуночи!

Призрак растворился в воздухе, и Берн сбросил с себя оцепенение – бросился к Эльзе, схватил ее за руку и выволок из библиотеки. Затем он захлопнул дверь и почти без чувств осел по ней на пол.

Эльза присела на корточки рядом и уткнулась лицом в ладони. Только сейчас она поняла, с какой жуткой сокрушающей силой им пришлось соприкоснуться – и ведь не спрячешься от нее, Вацлав Павич найдет их и, мягко говоря, разгневается, если его просьбу не выполнят.

Меньше всего Эльза хотела испытать на себе гнев мертвого некроманта.

– Кто такой Збигнев? – негромко спросила она.

– Понятия не имею, – бросил Скалпин. Вытянул ноги, сердито посмотрел на нее. – Надо вам было идти и делать свою работу! Усыпи вы книгу вовремя, Павич сейчас сидел бы в портрете!

– Вот только не надо меня во всем обвинять! – воскликнула Эльза. – Валите с больной головы на здоровую, а я просто хотела помочь вам!

Берн вопросительно поднял бровь. Он сейчас выглядел по-настоящему удивленным.

– Хотели помочь?

– Разумеется! Терпеть не могу, когда рядом со мной кому-то плохо. А вы… – голос вдруг сел, и Эльза добавила шепотом: – А вы кричите на меня, словно я одна кругом виновата.

Скалпин вздохнул. Поднялся, протянул Эльзе руку, но она решила не опираться на нее – встала сама, стряхнула с зелени платья налипшую пылинку и, выпрямив спину, посмотрела на лорда-хранителя с ледяным спокойствием.

– Что ж, давайте узнавать, кто такой Збигнев, – сказала Эльза. – В “Жизни замечательных людей” наверняка есть что-то о нем.

– Основная часть, пятый ряд, двенадцатый шкаф, – отчеканил Берн. – Но в библиотеку я вас не пущу и сам туда не пойду. Кто знает, что придет в голову этому…

Он не договорил. Из дверей ректората вышла Серафина, неся несколько толстых папок с документами, и скрылась за дверями факультета общей магии. Эльза понимающе кивнула.

– Ректор Стоун может знать, – сказала она. – Спросим?

Стоун по уши ушел в работу, подписывая добрую дюжину документов, скрепленных алыми печатями. Он оторвался от дел, выслушал краткий отчет Берна о том, что случилось, и устало откинулся на спинку стула.

– Только Вацлава Павича нам не хватает! Я не смогу загнать его в портрет! – признался ректор. – Вандеркрофт однажды справился с ним, но он нам по понятным причинам не поможет.

– Кто такой Збигнев? – спросила Эльза. Стоун ухмыльнулся.

– Збигнев Косич, его двоюродный брат, – ответил он. – Предал лоара Вацлава, провел отряд короля Густава в самое сердце крепости Ваадан. Вацлав сражался и мечом, и магией, но потерпел поражение. Ему отрубили голову, надели на пику и вынесли к сражавшимся. Те сложили оружие – биться им теперь было не за кого и незачем. Збигнев был казнен на следующий день – король Густав сказал, что предатель родной крови однажды предаст и государя, так что незачем этого дожидаться. Ударил на опережение.

Эльза поежилась. Благодарность владык имела весьма отчетливый цвет и запах. Можно сказать, что Эльза еще легко отделалась – ее всего лишь отправили в ссылку и наградили ежемесячным пансионом.

И ведь сколько веков прошло с тех лет, а жажда мести и справедливости никуда не делась. И Вацлав до сих пор ищет брата, и не может успокоиться.

– Зачем вообще хранить в библиотеке его портрет? – спросила Эльза. Ректор и Скалпин посмотрели на нее, как на наивное дитя.

– Затем, что в портрете сохраняется частица силы того, кто на нем изображен, – снисходительно объяснил Стоун. – Такая сила нужна, чтобы контролировать теневые ряды и не дать книгам рассыпаться.

– Тогда, может, его устроит портрет? – поинтересовалась Эльза. – Есть у нас портрет Збигнева?

Стоун нахмурился, припоминая.

– Учебник всеобщей истории под редакцией Говальда. Там что-то может быть, – он правильно оценил лица Эльзы и Берна и добавил: – В библиотеку зайду сам. Ждите снаружи.

***

В библиотеке ректор провел четверть часа, но за это время Эльза успела искусать губы от волнения. Берн стоял, приложив ухо к дверям и вслушиваясь в то, что происходило в библиотеке. Никаких посторонних звуков оттуда не доносилось, словно там сейчас никого не было.

– Как вы думаете, он сможет снять проклятие? – негромко спросила Эльза. Берн посмотрел на нее так, словно с трудом сдерживал резкое слово.

– Он призрак. Вы не заметили?

– Заметила. Призрак, которого никто не сможет вернуть в портрет.

За дверью послышались шаги. Берн отступил в сторону, и ректор вышел в коридор с толстой книгой в руках. Судя по состоянию переплета и пожелтевшим страницам, лет ей было немало. Стоун показал читательскую карточку и весело сообщил:

– Я правильно вспомнил! Это ведь мой учебник! Я был первым, кому его выдали. Здесь до сих пор оттиск моих личных чар!

Берн кивнул и, крепко взяв Эльзу и ректора под локти, быстро повел их прочь от библиотеки.

– Павича видели? – негромко поинтересовался он. Стоун мотнул головой.

– Нет, но слышал его дыхание. Астрарий не беспокоится, внутри все в порядке.

– Решил свить гнездо в библиотеке? – спросил Берн, ни к кому не обращаясь напрямую. А Эльза представила черные нити, которые тянутся изо всех углов к потолку, создавая непроницаемую темную завесу в самом конце библиотеки – там будет жить призрак некроманта.

От картинки, всплывшей перед внутренним взглядом, веяло таким холодом, что Эльза поежилась.

Они вошли в ректорат, быстрым шагом прошли мимо Серафины, которая возилась с бумагами за стойкой и изумленно посмотрела на них – войдя в кабинет, Стоун резко закрыл за собой дверь и приказал:

– Десятый век. Давайте посмотрим.

В учебнике и правда был портрет Збигнева Косича – молодой черноусый красавец, одетый так же пышно, как и его кузен, смотрел на зрителей с отчетливым презрением: губы сжаты в нить, голова гордо вздернута, взгляд прожигает душу до дна. Некоторое время все всматривались в портрет, а потом Берн разочарованно произнес:

– Маловат, всего с ладонь размером. Надо бы увеличить, но как? Кто в академии умеет рисовать?

Ректор задумчиво потер подбородок.

– Рисовать не будем. Я сделаю энергетический слепок на каком-нибудь готовом портрете, думаю, этого хватит, – он выглянул в приемную и приказал: – Серафина, пусть Джемс немедленно принесет мне портрет ректора Танпаро.

Через десять минут портрет был уже в ректорате – Джемс отряхнул руки и признался:

– Пыльноват! Я там еще приборку не делал, – он посмотрел на собравшихся и поинтересовался: – А на что вам старик понадобился?

Любопытного Джемса еле выставили из ректората. Стоун поставил портрет в самом центре, энергично растер ладони так, что над ними поплыли белые искры и приказал:

– Берн, встань сзади и держи учебник.

Скалпин подчинился. Вид у него был спокойный и сдержанный, но в глазах так и плескалось отчаяние, смешанное с надеждой. “Мы справимся, – подумала Эльза так, словно лорд-хранитель сейчас мог услышать ее мысли. – А потом Вацлав снимет с тебя проклятие. Все будет хорошо, правда!”

Она и сама не знала, откуда пришло такое воодушевление – наполнило Эльзу предчувствием чего-то чудесного, искрящегося, как украшения на елке.

Ректор с заметным усилием развел ладони в сторону, и между ними натянулись призрачные бледно-голубые нити. Послышался легкий хлопок, и одна из нитей оторвалась и медленно поплыла к портрету старого ректора.

Втянулась в холст и растрескавшуюся краску – и Эльза едва сдержала изумленный возглас, когда добрые карие глаза нарисованного старика изменились. Приняли новую форму, сощурились, утратили цвет, став голубыми. Теперь на всех смотрел Збигнев, готовый предать брата, еще не знающий, чем для него обернется это предательство.

С ладоней ректора сорвались сразу две нити – погрузились в картину и изменили овал лица. Толстячок ректор осунулся, его кожа побледнела, словно он давно не выходил на солнце, а нос заострился и вытянулся. Книга качнулась в руках Берна, и ректор тотчас же прошипел:

– Держи ровно, а то собьем настройки!

Скалпин кивнул. Новые нити втянулись в картину, и Эльза не сдержала изумленного возгласа, увидев, каким стал человек на полотне. Почти готово! – осталось только заменить одежду.

– Тяжелая, зараза, – пробормотал Берн. Ректор понимающе качнул головой.

– Потерпи, сейчас станет легче.

Он работал, стиснув зубы, и Эльза боялась представить, сколько сил у него ушло, чтобы изменить изображение на портрете. И это был не просто рисунок – Эльза чувствовала, какая живая сила теперь идет от человека на холсте, как она стремится побеждать и сокрушать, как она хочет править!

– Еще… – прошипел Стоун сквозь стиснутые зубы, и портрет качнулся.

Берн успел схватиться за край рамы, не давая ему упасть, и Збигнев Косич медленно отделился от холста, окутанный призрачным сиянием. Несколько мгновений он недоумевающе смотрел по сторонам, пытаясь понять, как его забросило в это место, а потом спросил:

– Кто вы? Вас прислал король?

Ректор кивнул и хлопнул в ладоши – призрак издал хриплый стон, и его затянуло в портрет. Картина качнулась в руках Берна, и Эльза ожила, вцепилась в раму справа, помогая удержать.

– Отлично! – устало, но довольно произнес Стоун. – Отнесёте это в библиотеку к назначенному часу. Я дам вам защитные артефакты – чувствую, Павич будет воевать. Нельзя, чтоб вас задело.

***

Эльза не запомнила, как прошел ужин – она погрузилась в какой-то душевный туман и очнулась только тогда, когда Скалпин постучал в ее дверь.

– Готовы? – спросил он без приветствий.

Лорд-хранитель выглядел неважно. Лицо осунулось, под глазами залегли темные пятна, но во взгляде горел тяжелый цепкий интерес, словно он задавался вопросом: неужели Павич и правда сможет разобраться с проклятием? Похоже, изобретение Виктории, над которым она работала весь вечер – стук и звон из ее комнаты летели по всей академии – впечатлило Скалпина не так, как короткий намек некроманта.

Вечером Сердце академии было погружено в таинственный полумрак, который едва разгонял свет маленьких ламп. Все правильно: когда стемнело, ложись в кровать и отдыхай, а не блуждай по коридорам. Берн нес портрет Збигнева Косича, и изображение на холсте качалось и плыло, словно в академии готовился поселиться новый призрак.

– Интересно, что с ним сделает Павич? – полюбопытствовала Эльза, когда они подошли к дверям в библиотеку. Скалпин пожал плечами.

– Отомстит, я полагаю. Пемброук, но ведь он мог видеть, кто похитил “Книгу червей”!

Радость от этого озарения была недолгой – Эльза вздохнула и ответила:

– Нам это мало поможет. Облик наверняка иллюзия.

Скалпин сжал губы в нить и открыл библиотечную дверь.

Библиотека была залита ярким светом, и Эльза еще удивилась: надо же, призраки должны бояться огня, но Вацлав Павич зажег все лампы. Стоило подумать о некроманте, как среди книжных шкафов что-то качнулось и поплыло – князь мертвых вытек к стойке и дружески улыбнулся.

– Чувствую эту сволочь, – признался он и уважительно качнул головой. – Лоар, лоара. Вы нашли Збигнева?

Скалпин кивнул в ответ и аккуратно развернул портрет к Павичу. Некромант сощурился, по его губам скользнула сладкая довольная улыбка, и Эльза ощутила невероятное облегчение.

Доволен! Кажется, у них все получилось!

– Совсем не изменился с тех пор, – проговорил Павич и дотронулся полупрозрачными пальцами до полотна. Изображение дрогнуло и потекло, и Эльза испугалась: что, если оно сейчас размажется? Исчезнет, открыв правду?

Улыбка Павича сделалась широкой и хищной. Эльза готова была поклясться, что зубов у него намного больше, чем у обычного человека – и зубы эти созданы, чтобы рвать живую плоть. Ей сделалось холодно, и Эльза невольно сделала шаг назад, отступив за плечо Скалпина.

– Дорогой кузен, – медовым тоном протянул Павич. – Давно же мы не виделись!

Картина качнулась, и Збигнев медленно отделился от полотна. Берн отставил руку в сторону, чтобы прикрыть Эльзу – теперь перед библиотечной стойкой замерли два призрака. Полотно было пустым.

– Король… – пролепетал Збигнев. – Король сохранит мою жизнь…

– Да что ты, – усмехнулся Павич. – Король Густав давно рассыпался в прах в своей могиле. Теперь за свое предательство тебе отвечать только передо мной. Я ведь верил тебе, брат, как самому себе. А потом мою голову насадили на пику и вынесли людям, как охотничий трофей…

Он оттянул пышный воротник, и Эльза увидела тонкую багровую нить, которая текла по шее некроманта. Берн сделал еще один шаг назад, оттесняя Эльзу к двери.

– Ты был чудовищем, Венце, – выдохнул Збигнев. Качнувшись, он медленно потек в сторону, словно искренне надеялся, что сумеет скрыться. Над книжными полками взлетел жирный иерох, увидел, что происходит что-то пугающее, и скрылся среди томов. – Ты был ужасом Гаэнтийского княжества. Король Густав совершил богоугодное дело.

Павич негромко рассмеялся – даже отер глаза, словно на них выступили настоящие слезы. Темные потеки делали его лицо похожим на одну из тех жутких масок, которые колядующие надевают на святки – смотришь на нее, и душа замирает от сладкого ужаса.

– Пусть так, – согласился некромант. – Но ты был моим братом. Моей кровью. Я знал, что меня предадут рано или поздно, но не думал, что это будешь ты.

Он резким движением выбросил вперед правую руку, и невидимая сила принялась растягивать Збигнева во все стороны. Библиотеку наполнил мучительный призрачный стон, и Эльза, склонив голову и зажав уши, подумала: насколько же силен ректор Стоун, что сумел создать настоящего призрака…

Павич улыбался. Тьма стекала из его глазниц, капала на пол, прожигая паркет – а Збигнева все тянуло и тянуло, и крик его поднимался все выше и летел, летел… Скалпин обхватил Эльзу за плечи, развернул так, чтобы она ничего не видела, и тогда послышался влажный треск и хруст, и крик оборвался.

Что-то громко стукнуло, свалившись на пол. Эльза убрала руки от ушей, выглянула из-за лорда-хранителя и увидела, что все кончено.

Пустой портрет валялся на полу возле стойки. Павич вытирал пальцы белоснежным кружевным платком с таким видом, словно запустил их в нужник.

– Лоар, лоара, благодарю, – произнес он и церемонно поклонился. – Теперь мое посмертие не столь мучительно. Я расскажу вам про сундук, но вы, возможно, желаете получить иную награду? Говорите, я исполню вашу просьбу!

***

Эльза сделала шаг вперед, отступая от Скалпина, и тело сработало само – согнулось в идеальном реверансе, склонило голову, словно призрак некроманта был королем. Павич улыбнулся – было видно, что реверанс ему понравился.

– Лоар Вацлав, скажите, вы видели того, кто украл “Книгу червей”? – спросила Эльза. – Он, возможно, был под личиной, но…

– Видел, – ответил Павич, и сердце Эльзы пропустило удар от волнения. – Боюсь вас огорчить, милая лоара, но у него вообще не было лица.

– Призрак? – нахмурился Скалпин. – Такой же, как вы?

Павич расхохотался с искренним весельем.

– Ну что вы, до меня ему далеко. Он живой человек, только с пятном сильных чар на месте лица. Или она. Все прошло очень быстро, я не успел разобраться. Задумался, видите ли, о другом.

Эльза разочарованно вздохнула.

– А вы можете как-то опознать сильного мага иллюзий? – спросила она. – Я читала, что призраки способны чувствовать тонкие энергетические потоки.

Павич вопросительно поднял бровь – кажется, Эльза сумела его удивить.

– Лоара разбирается в энергетических потоках? – спросил он, и Эльза кивнула. – Вы получали образование?

– Я младший маг, – ответила Эльза, и Павич предложил ей руку так, словно собирался пригласить на прогулку. Эльза покосилась в сторону лорда-хранителя, осторожно опустила пальцы на призрачное запястье и удивленно обнаружила, что у Павича было некое подобие плоти! Рука была сухой и прохладной, но крепкой, настоящей!

– В мое время лоары предпочитали танцевать на балах и кружить головы кавалерам, а не учиться, – произнес Павич и неспешно двинулся в сторону теневых рядов. Эльза пошла рядом с ним, не чувствуя пола под ногами от страха. – Что же сделал этот маг иллюзий, кроме похищения книги? Чем он так заинтересовал вас?

– Он убил декана Вандеркрофта, – ответила Эльза. – Зачаровал его лекарство. Декан думал, что принимает нужное зелье, а сам пил яд.

Павич понимающе качнул головой. Скалпин шел за ними, и Эльза чувствовала, как он медленно перебирает боевые заклинания, словно четки в пальцах, готовясь прийти на помощь.

Он понимал, что ничего не сможет сделать такому, как Павич – и все равно не бросал Эльзу одну: когда она подумала об этом, то сердце согрелось, а на душе сделалось спокойнее.

– Интересный подход, – сказал Павич. – Не пробовали простую полицейскую методу: допросить с пристрастием всех, кто в это время был в замке?

– Пробовали, – буркнул Скалпин. – Ничего не добились. Никто не видел, никто не знает.

Павич понимающе кивнул. Когда они вошли в теневые ряды, то Эльза испуганно замерла, увидев то гнездо, свитое из черных нитей под потолком, которое привиделось ей днем. Некромант поймал ее взгляд и признался:

– В портрете очень неуютно. Я пока устроился вот так. Заодно присмотрю за книгами здесь. Обещаю, у вас не будет с ними забот.

Берн улыбнулся краем рта.

– “Песня лягушек” пока успокоилась.

– Да, я вижу, – кивнул Павич. – Принесите мне перо и лист бумаги, я нарисую схему, чтобы вы смогли забрать сундук. А насчет вашего проклятия…

Некромант сощурился, глядя на Берна, и темная слеза медленно протекла по его щеке и упала на пол. Скалпин стоял, прямой, строгий и решительный, он не отводил взгляда от Павича, но Эльза чувствовала, насколько ему сейчас не по себе.

Снова в душе шевельнулось сочувствие и искренняя жалость – не та, которая якобы унижает сильного человека. Та, которая обнимает его теплыми любящими руками и говорит, что все будет хорошо, и ему обязательно помогут.

– Я чувствую, что с ним сегодня пытались справиться, – едва заметно нахмурился Павич. – Давайте поступим так: сейчас мы все отправимся отдыхать. А завтра я хочу поговорить с тем, кто откромсал у вас несколько нитей.

– С той, – поправил Скалпин. – Это лоара Виктория, наша изобретательница.

Павич усмехнулся.

– Надо же, как изменился мир! Нежные девы учатся и изобретают. Нашему полу они что-нибудь оставили или все забрали себе?

– Оставили, – кивнул Берн. – Иначе нам пришлось бы надеть юбки и встать к плите.

Эльза одарила его мрачным взглядом – можно подумать, есть что-то плохое в том, что женщины открывают для себя большой интересный мир, а не просто сидят сначала в доме родителей, а потом мужа. Павич качнул головой, и Эльза увидела, что чернота почти растворилась на его лице. Сейчас казалось, что князь мертвых просто густо подвел глаза, собираясь на маскарад.

– Ну насчет плиты не будем так придирчивы, – сказал Павич. – Я в свое время научился готовить, потому что терпеть не мог лук, а все поварихи княжества клали его во все блюда. Так что… пусть эта изобретательная лоара завтра заглянет ко мне. Буду рад пообщаться с таким уникумом.

– Я передам ей, – ответил Берн. – Доброй ночи, лоар Вацлав.

– Доброй ночи, – негромко промолвила Эльза. Павич церемонно кивнул и растворился в воздухе. Вроде бы только что стоял рядом – и вот его нет, и нити паутины даже не дрогнули.

– Скорее отсюда, – едва слышным шепотом проговорил Скалпин и, схватив Эльзу за руку, вытащил ее из отдела и почти бегом бросился к выходу.

Никто их не преследовал. Книги спокойно отдыхали на полках, иерохи не высовывались, а лампы медленно гасли, когда Берн и Эльза проходили мимо них. Выйдя в Сердце академии, Скалпин запер дверь и привалился к ней спиной – на его лице было такое тяжелое давящее выражение, что Эльзе невольно сделалось тоскливо.

– Пойдемте спать, Пемброук, – сказал Скалпин и двинулся в сторону общежития. Пальцы его правой руки щелкали, рассыпая заклинания, которые должны были запутать преследователей и повести их по ложному следу. Эльза знала эти чары: только у них такой легкий ландышевый запах.

Вряд ли это, конечно, удержит князя мертвых, но все же…

– Отдыхайте, – распорядился Берн, когда Эльза подошла к двери в свою комнату, и в его голосе послышалась печаль и сдержанная забота. – У вас был трудный день.

– Да… – кивнула Эльза и вдруг неожиданно для себя выпалила: – Все будет хорошо, Берн, правда. Я не могу обещать, но… просто поверьте мне.

Скалпин улыбнулся, но глаза остались прежними, усталыми и строгими.

– Всегда надо надеяться, Пемброук, – произнес он. – Доброй ночи.