Текст книги "Книжная волшебница. Жить заново (СИ)"

Автор книги: Лариса Петровичева

Соавторы: Анна Мирович
сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 14 страниц)

Глава 8

Эльза проснулась от того, что монетка зазвенела на столе, и Берн позвал:

– Пемброук! Слышите меня?

Она шевельнулась, выбираясь из-под одеяла. Тело казалось непослушным и чужим, как всегда бывало, если Эльза спала слишком много. Дотронулась до монетки и откликнулась:

– Слышу.

– Я решил дать вам выспаться сегодня, – произнес Берн. – Но уже полдень, не пропустите обед!

Полдень, повторила Эльза. Часы и правда показывали ровно двенадцать, за окнами царила угрюмая серая хмарь, и дождь шел сплошной стеной.

– Спасибо, – откликнулась Эльза. – Уже иду.

Приведя себя в порядок и надев то самое платье, которое тогда так взбесило Скалпина – леди не носят одно и то же каждый день, так что пусть он смирится с этим – Эльза вышла из комнаты в коридор и сразу же услышала бойкий голос Виктории – изобретательница живо и энергично что-то объясняла. Подойдя ближе, Эльза услышала голос Павича:

– Да, признаться, я потрясен, лоара Виктория. Даже не знаю, чем больше: вашим изобретением или вашей независимостью.

Вот уж точно, Виктория могла удивить человека, который умер много веков назад.

– Не собираюсь жить в кабале, – отрезала Виктория. – Жаль, что в здесь почти все думают так же, как и вы. Все дороги открыты мужчинам, а женщина должна сидеть дома и не отходить далеко от домашних забот. В Анкорских штатах все по-другому.

– Анкорские штаты? – удивился Павич. – Это где же такие земли?

Виктория рассмеялась. Заглянув в приоткрытую дверь ее комнаты, Эльза увидела, что изобретательница дружески похлопала некроманта по плечу – вряд ли подумав, чем может кончиться такое обращение.

– За Среднеземельным океаном, – ответила она. – Когда вы умерли? Наверно, при вашей жизни Анкорский материк еще не открыли.

Павич усмехнулся. По тонко-ироничному выражению лица было ясно, что Виктория его забавляет.

– Что ж, вы, возможно, правы. Острый ум не виноват, что родился в женском теле, и не нужно его специально затуплять, – произнес князь мертвых. Виктория сжала губы в нить, а крылья ее носа дрогнули – кажется, девушка с трудом сдерживала ругательство. – Особенно если вы хотите помочь своему товарищу.

– Конечно, мы хотим, – сказала Эльза, войдя в комнату. – Лорд-хранитель библиотеки достойный человек, никто не хочет, чтобы он жил с этим ужасным проклятием.

Павич приветствовал ее легким поклоном, и Виктория выразительно завела глаза к потолку, словно эта старомодная вежливость, которая прикрывала предрассудки, страшно ее раздражала.

– Как ваши дела, лоара Эльза? – поинтересовался Павич. – Смогли отдохнуть после вчерашних приключений?

– Благодарю, лоар Вацлав, – Эльза тоже склонила голову. – Иногда приключения утомляют, но без них было бы скучно, не правда ли?

– Ну еще бы! – рассмеялся некромант. – Особенно когда проклятие перенесется на предмет любви проклятого, вот это будет приключение! Как он умудрился влипнуть в такую могущественную ведьму?

Виктория вздохнула.

– Он нам не рассказывает. Наверно, это была страшила с горбом и вот такущей бородавкой.

Павич усмехнулся. Его взгляд сделался задумчивым, обращенным в себя – Эльза машинально отметила, что сегодня у некроманта полностью исчезла пугающая чернота под глазами. Если бы он не парил в воздухе, едва касаясь паркета носками сапог, никто бы не подумал, что он призрак.

– Нет, она была прекрасна, как ночь полнолуния, – произнес Павич. – Ее черные кудри волнами стекали до самой талии, а талия такая тонкая, что ее можно обхватить пальцами двух рук. Когда она танцевала, то сама земля откликалась на движения ее ступней, а бедра были крепкие и смуглые…

Эльза и Виктория переглянулись. Кажется, некромант вспомнил кого-то из своих времен. Павич словно очнулся – в его глазах снова появилась мягкая ирония, а губы дрогнули в усмешке.

– Сильные ведьмы всегда прекрасны, особенно те, которые хотят любви, – сказал он. – И их красота превращается в грозу и бурю, когда эту любовь отвергают. Ведь бывает так, что женщина прекрасна, но она не в твоем вкусе, правда?

Виктория вдруг вздохнула.

– Правда. Эзра МакБран так и сказал, – призналась она. – Поэтому я и решила уехать.

Некромант только рукой махнул.

– Бросьте даже вспоминать о нем, – велел он, а Эльза даже задумалась: как легко у него получилось вывести Викторию на признание! Девушка уехала на другой конец света и живет в скучном медвежьем углу из-за того, что ее отвергли. – Лоара Виктория, мы, мужчины, честно говоря, бываем глупы. Вот и не тратьте время на воспоминания о глупце, а внимательно посмотрите по сторонам – может, увидите кого-то поумнее?

На щеках Виктории появился румянец.

– Я бы, честно говоря, посмотрела по сторонам насчет обеда, – сказала она. – Все утро готовила планирование, потом вы пришли… у меня, в общем, уже голова кругом.

– Тогда не стоит медлить, – улыбнулся Павич и бесшумно поплыл к дверям. – Приятного аппетита, прелестные лоары! Я в библиотеку.

Когда он удалился, Виктория вдруг нахмурилась и недоумевающе посмотрела на Эльзу.

– Ты это слышала? – спросила она. – Не пойму, он что, подкатывал ко мне?

– Это всего лишь светская вежливость! – рассмеялась Эльза. – Так принято! Говоришь много и легко, и ни одно слово ничего не стоит.

– Ну не знаю, – пробормотала Виктория. – Похоже на попытку пристроить свои призрачные бубенцы к тому, кто поживее.

– Идем обедать уже, – Эльза взяла ее под руку, девушки вышли из комнаты, и Эльза вдруг поняла, что настроение сделалось намного светлее, словно дождь перестал и вышло солнце.

Всего лишь несколько минут обычной светской беседы – а ей уже не так тоскливо.

***

– В общем, библиотека оккупирована призраком, – мрачно произнес Берн, и ректор кивнул. – Павич летает из одного отдела в другой, читает книги, которые скопились за четыре с половиной века. Иногда мне кажется, что я слышу брань на старогаэнтийском.

– Он заодно присматривает за библиотекой, я правильно понял? – осведомился Стоун, и Берн утвердительно качнул головой. – Тогда отдыхай, дружище! Скоро сюда съедутся наши оболтусы, и всем будет не до отдыха.

Эльза аккуратно разделывала филе лосося на кусочки, Виктория поморщилась при виде рыбы и взялась за овощи. Скалпин покачал головой.

– Не люблю, когда меня отодвигают от работы, – признался он. – А Павич прямо отодвигает. Библиотека его слушается, Астрарий и каталог спокойны… Марк, может, тебе нанять его? А я уеду на побережье, буду мариновать морскую капусту и гладить тюленей.

Ведь и не поймешь, когда он шутит, а когда говорит серьезно! Ректор усмехнулся.

– Готов поклясться, ему это все скоро надоест. Библиотечная работа это не некромантия, она требует усидчивости и спокойствия. А наш новый знакомый не из таких. Он, кстати, начертил карту? Где клад?

Берн кивнул.

– Начертил. На каникулах можно съездить и проверить.

Стоун дотронулся салфеткой до губ.

– Я отправлю туда одного своего знакомого. Надежный парень, все привезет сюда и ничего не потеряет по пути. Ты же понимаешь, что я хочу свою долю?

– Разумеется. Без тебя мы бы не создали призрака, – Скалпин покосился на Эльзу и добавил: – А если бы кое-кто выполнял свои обязанности…

– Не начинайте, пожалуйста, – холодно откликнулась Эльза и вдруг добавила: – Если бы кое-кто не поссорился с чернокудрой ведьмой, то я бы и не пошла ассистировать, чтобы ему помочь.

Ректор фыркнул, сдерживая смех. Берн опустил глаза к тарелке и провел вилкой по филе так резко, что фарфор издал противный свистящий звук.

– Вам обоим надо объясниться, – сказал Стоун уже серьезнее. – Просто скажи ей все, что думаешь. Скажешь правду и станет легче, Зоуи всегда так говорила.

Берн побагровел. Отправил в рот кусок картофеля с таким видом, словно это была человеческая плоть.

– Кто такая Зоуи? – поинтересовалась Эльза. Ректор улыбнулся краем рта, но улыбка получилась изломанной и печальной.

– Моя жена. Мы поженились на втором курсе. Она ушла от меня, когда ей исполнилось пятьдесят два… сказала, что не хочет, чтобы в нас видели мать и сына. А потом бабушку и внука.

– О, – коротко сказала Эльза, надеясь, что в этом восклицании достаточно понимания и сочувствия. Стоун нанизал на вилку ломтик лосося.

– Умерла в восемьдесят шесть. Я был рядом с ней до последнего часа. Она называла себя старушкой, но я все это время, все эти годы, видел лишь девушку, которая когда-то стукнула меня учебником “Истории магии” по голове.

Он отодвинул тарелку, вызвал чашку кофе и добавил:

– Одним словом, Зоуи была права. И тебе давно пора сказать все, как есть… и вести себя иначе.

– Согласна, – поддержала Виктория.

Скалпин посмотрел на нее так, словно хотел прошипеть: “Ты-то куда лезешь, сиди уже!” Он поднялся из-за стола и, не глядя на Эльзу, сказал:

– Марк прав, нам надо серьезно поговорить. Идемте.

Они вышли из столовой, пересекли Сердце Академии, и Берн толкнул дверь с золотой табличкой “Оранжерея”.

– Здесь проводят занятия по ботанике, – произнес он, пропуская Эльзу вперед. – И зельевары выращивают растения для своих зелий. Проходите, нам тут никто не помешает.

Эльза кивнула и, сделав несколько шагов, замерла, восторженно рассматривая зеленое царство. Все здесь кипело жизнью и бушевало яркой насыщенной радостью. Деревья со стройными серебристыми стволами, которых Эльза никогда не встречала в столице, поднимались до самого потолка – в их листве, весело перекликаясь, перепархивали птицы, а плоды, похожие на яблоки, пригибали ветви к траве, густой и сочной. В отдельных ящиках красовались гордые мандрагоры, похожие на ананасы – сонно щурили темные глаза, что-то бормотали. В стороне стоял целый ряд столов и стульев – начнется учебный год, сюда придут студенты, начнут изучать загадочные сиреневые цветы, которые стояли впереди, словно воины в причудливых шлемах. А самое главное – здесь светило солнце! Царило пышное тропическое лето, которое и знать не хотело о нудном северном дожде.

– Я был неправ, – сказал Берн, указав Эльзе на скамейку – она послушно села, он встал рядом. – Надо было сразу сказать вам обо всем. И о проклятии, и о том, что я полный идиот, и вы сразу мне понравились. Когда я увидел вас в том книжном магазине…

Эльза удивленно посмотрела на него.

– В каком книжном магазине?

Берн усмехнулся.

– Прекрасные барышни, которые выходят замуж за генералов, не запоминают скучных ученых, правда? Мы с вами виделись под новый год в книжном магазине Вельриха, Эльза. Вы выбирали какие-то детские сказки… а я смотрел на вас, и меня словно молнией пронзило.

Эльза сидела, не зная, что сказать, и куда деть руки. Да, под новый год она покупала в книжном сказки для Тотто, и Лионель тогда сказал, что надо будет купить такие же для их будущих детей.

И она, конечно, не смотрела по сторонам и не разглядывала других покупателей – это как минимум невежливо, таращиться на незнакомцев, а знакомых в том магазине не было. А Берн Скалпин был там и не сводил с нее глаз…

Она вдруг увидела его, как наяву – потрясенного, пораженного до глубины души. Застывшего, не в силах отвести взгляда. Растерянного и полного той странной нежности, которую светские циники считают великой глупостью.

– Я узнал вас сразу же, когда подошел к поезду, – продолжал он. – И понял, что погибну сам и погублю вас. Мне и смотреть на вас нельзя, Эльза, потому что я… – он махнул рукой. – Да, я идиот, я выбрал самый дурацкий способ. Решил, что если буду на вас рычать, то это поможет отстраниться. Прогонит то чувство, которое меня поразило, и вы будете в безопасности. Решил, что вы не почувствуете ко мне тепла, если я буду грубияном.

– Господи Боже, – выдохнула Эльза и уткнулась лицом в ладони. Ведь так она и думала – не зная еще, как далеко все зашло. Потом подняла голову, посмотрела на Скалпина и спросила: – Берн, вам кто-нибудь говорил, что вы дурак?

***

Скалпин нахмурился. Взглянул на Эльзу так, словно ожидал чего угодно, только не этого.

– Было дело, – уклончиво ответил он. – И да, я этого заслуживаю.

– Вы… – начала Эльза, не зная, как сказать. Как можно выразить ту бурю, которая поднялась в ее душе? – Вы выбрали идиотский способ! Можно просто быть вежливым, не задевая и не обижая! А вы обижали меня, вы вели себя так, словно я какая-то распущенная девка, которую надо призвать к порядку!

Берн вздохнул.

– Эльза, я хотел, чтобы вы меня возненавидели. И чтобы я чувствовал к вам лишь холодную неприязнь. Мне нужно было изгнать то чувство, которое… – он машинально дотронулся до груди и вдруг спросил: – Знаете, какой была та ведьма?

– И знать не хочу! – отрезала Эльза. Поднялась со скамейки, сделала несколько шагов туда-сюда, снова села. В груди словно кипел маленький сердитый гейзер, выбрасывая плевочки кипятка. – Чернокудрая красавица, прекрасная, как полнолуние.

Ей было обидно. Почему, ну почему умные мужчины иногда превращаются в непроходимых идиотов? Почему было не объяснить все сразу?

Впрочем, как вообще такое можно объяснить при первой встрече? Вы мне понравились когда-то, но теперь я боюсь в вас влюбиться, так что не смотрите в мою сторону? Прекрасный план, особенно если они будут работать вместе. Отличный план, надежный, как швейзанские часы!

– Верно, – кивнул Берн, и Эльза посмотрела на него с нескрываемой яростью. Не хватало еще обсуждать тут его несостоявшихся любовниц! – Любой мужчина был бы счастлив назвать ее своей женщиной… но я ответил честно: мое сердце занято сильным чувством к другой. И расплатился за эту честность, и не хотел, чтобы за нее платили еще и вы.

– Прекрасно! – воскликнула Эльза. – И что теперь с этим делать?

Она разозлилась по-настоящему. Оцепенение последних дней, которое вгоняло душу в тоску, всеобщее раздражение, которое приходилось терпеть, подозрения и обвинения – все вдруг смело с ее души и выбросило прочь. Осталась только злость – сильная, освежающая.

– Признаю, я выбрал идиотский способ, – Берн склонил голову, словно готовясь принять любую кару. – Но я испугался за вас. Не за себя – за вас, Эльза. Я был с вами груб и теперь прошу прощения.

Он смотрел так горячо и искренне, в его взгляде была такая глубокая боль, что Эльза окончательно растерялась. Нужно было решить, что делать, а она понятия не имела, что сказать.

– Виктория найдет способ избавить вас от проклятия, – проговорила она. – И Павич ей помогает. Господи, Берн… Ну как же так? Разве так вообще бывает? Увидеть, влюбиться…

Скалпин только руками развел.

– Почему нет? Вы прекрасная девушка, Эльза. Юная, нежная, свежая. Чистая, словно фея или ангел. Но это вам, наверно, сказали все светские болтуны.

Эльза свирепо посмотрела на него, но злость постепенно начала отступать. В конце концов, Берн не сделал ничего такого, за что его нельзя было простить. Он ведь не стрелял в нее – просто пытался спасти, пусть и таким идиотским способом.

– Бывают люди, словно заноза, – продолжал Берн. – Ты их встречаешь, и они проникают тебе под кожу так, что уже не вытащить. Я вас увидел, Эльза, и понял, что это теперь со мной навсегда.

– Ну спасибо! – Эльза нервно рассмеялась. – Меня еще никогда не сравнивали с занозой. Но я уже поняла, что вы не мастер красивых речей, лорд Скалпин.

Она снова поднялась со скамьи – отошла к мандрагорам, и одна, самая крупная, лениво приоткрыла черные бусинки глаз и свирепо уставилась на Эльзу, словно полагала, что та собирается ее выкапывать.

– Не кричите на меня больше, – сказала Эльза, и Берн тотчас же виновато откликнулся:

– Так я и не кричал…

– И платье я буду носить такое, какое захочу.

– Разумеется. Это было ужасно грубо, признаю.

Эльза обернулась к нему – Скалпин выглядел по-настоящему виноватым, и ей сразу же сделалось жаль его. И отчего-то страшно захотелось провести кончиками пальцев по скуле, там, где белела едва заметная нитка шрама.

Эльза тотчас же осадила себя. Им обоим нельзя сейчас думать о подобных глупостях. В академии убийца, маг иллюзий. В библиотеке призрак могущественного некроманта, который не намерен убираться в свой портрет. Не хватает тут еще ненужных движений души, способных убивать!

– Мы обязательно найдем способ вам помочь, Берн, – сказала Эльза так, словно пыталась приободрить и его, и себя. – И вы… я рада, что вы признались. Теперь я точно знаю, что ни в чем перед вами не виновата. И нам обоим так будет спокойнее, правда.

Берн понимающе качнул головой.

– А Серафина? – спросила Эльза. – Она ведь наверняка знает о вашем проклятии, чувствует его. Не боится к вам липнуть?

Сказано это было так, словно Эльза ревновала – и ей сделалось стыдно за эту мимолетную ревность. Скалпин усмехнулся.

– Даже если она и знает, ей не нужна моя любовь, и сама она не любит. Ей нужен законный и достойный брак, как и всем барышням из приличной семьи, только и всего. А за кого еще ей выйти замуж в этой глуши? Не за Марка же?

Эльза посмотрела на него и вдруг рассмеялась – и смех принес окончательное освобождение и очищение. Ей сейчас в самом деле стало легче.

– Берн, все будет хорошо, – сказала Эльза так, словно могла это обещать. – И мы с вами обязательно повторим этот разговор после того, как справимся с вашей бедой. А пока нам лучше не встречаться. Я поговорю с ректором Стоуном, пусть он даст мне другую работу.

***

Серафина лежала на диванчике в кабинете ректора, всем своим видом изображая крайнее изнеможение. Порой в ее глазах появлялся нервный обиженный блеск – тогда она пыталась подняться, смотрела на ректора с невероятной обидой и восклицала:

– Но как же так, Марк? Как вы вообще могли такое обо мне подумать?

Эльза, которая вошла в ректорат следом за Берном, понимающе улыбнулась. Похоже, Стоун подкрался к своей помощнице и запустил призрачные пальцы в ее волосы, пытаясь определить, она ли это или кто-то другой.

– Я! Всегда! Работала с полной отдачей! – Серафина приподнялась на диванчике и с усталым стоном опустилась снова. – Выполняла абсолютно все ваши просьбы! Делала все, чтобы академия работала, как часы! А вы? Решили, что я это не я?

Ректор вздохнул. Собственноручно смешав какое-то зелье на своем рабочем столе, он протянул стаканчик Серафине – та осушила его залпом, поморщилась и с выразительным видом поднесла к носу надушенный платок. В ее глазах появились слезы.

– Как вы вообще могли, Марк, – добавила Серафина устало, потому что поняла: Стоуна таким представлением не прошибешь, он сделал то, что счел нужным, и извиняться не намерен. – Я теперь даже не знаю, как могу с вами работать после такого недоверия.

Наверно, она ждала, что ректор примется извиняться и пообещает что-нибудь особенное, чтобы загладить свою вину – но Берн тотчас же подал голос:

– Марк, если такая ситуация, то у меня есть предложение. Давай поменяемся ассистентками? Госпожа Пемброук станет твоей помощницей, а Серафина вполне справится с работой в библиотеке.

Серафина подскочила с дивана так, словно все беды и хвори моментально покинули ее. Она смотрела то на ректора, то на Берна, открывая и закрывая аккуратно напомаженные губы и не в силах произнести хоть слово.

Эльза мысленно усмехнулась. В библиотеке Серафина будет рядом с мужчиной, которого хочет очаровать – но ведь это понижение статуса и оклада! Была помощница ректора, а стала какая-то библиотекарша! Надо быть не в уме, чтобы предлагать подобные вещи.

– А что? – по губам Стоуна скользнула язвительная улыбка, и он осушил второй стаканчик зелья – видно, истерика ассистентки выпила из него последние силы. – Серафина, я понимаю. Если вы не хотите работать со мной, то лорд Скалпин предлагает прекрасный вариант. Конечно, в жаловании вы потеряете, но…

– Даже не думайте! – воскликнула Серафина. Глаза сверкнули невысохшими слезами, лицо исказилось от гнева. – Даже не думайте, что выбросите меня отсюда, оскорбив недоверием! Я принесла документы по поставкам продовольствия в академию, они у вас на столе, господин ректор. Подпишите, и я отправлю.

Берн и Эльза переглянулись, обменялись понимающими улыбками. Горячие чувства, конечно, хороши, но разумный человек всегда подкрепляет их чем-то более материальным и весомым. Стоун усмехнулся, осушил еще один стаканчик и кивнул.

– Тогда напечатайте мне, пожалуйста, список преподавательского состава в двух экземплярах. Подпишу, потом отправите в министерство. И еще акт о проверке защитных заклинаний принесите, Кимбри сказал, что все уже подготовил.

Серафина кивнула и удалилась с гордо поднятой головой. Когда за ней закрылась дверь, то Берн сказал:

– Я и не ожидал другого ответа.

– Я тоже, – согласился ректор. Пристально посмотрел на них и спросил: – Вы поговорили?

Эльза кивнула.

– Да. Я хочу попросить у вас какую-нибудь другую работу. Пока Виктория не разобралась, как снимать проклятие, нам с лордом-хранителем лучше быть подальше друг от друга.

Есть вещи, которые очень сложно контролировать. Берн сорвался, когда увидел Эльзу у вагона, узнал, что она свободна, да к тому же они теперь и работают вместе! Темного пятна не было видно под рукавом рубашки, но Эльза знала, что оно никуда не исчезло.

Стоун откинулся на спинку своего кресла. Вздохнул.

– Даже не знаю, что вам предложить, честно говоря, – признался он. – Вы ведь не наемная работница, у вас, скажем так, особый статус.

Эльза понимающе кивнула. Вспомнилось, как король отблагодарил Збигнева Косича за победу – спасибо государю Александру за то, что он просто отправил Эльзу на север.

Как ни крути, она все-таки предала своего мужа. И Лионель сейчас ждет казни – если уже не казнен.

– Поступим так, – ректор поиграл остро заточенным карандашом, и Эльзе почему-то представилось, как Стоун резким движением вгоняет его в чей-то глаз. – Раз Виктория так энергично взялась за дело, помогайте ей. Появитесь в библиотеке, когда проклятие будет снято.

Берн улыбнулся, и Эльзе показалось, что в этой улыбке было облегчение.

– К тому же, в библиотеке сейчас Павич, – Стоун усмехнулся. – Пусть будет твоим добровольным помощником.

– Как же Вандеркрофт загнал его обратно в портрет? – поинтересовался Берн, и усмешка ректора сделалась широкой и какой-то глумливой.

– Сварил ему кое-какое зелье из пшеницы, – объяснил Стоун. – Такое когда-то было в ходу в Гаэнтийском княжестве, уложило Павича очень быстро. А там уж дело техники! Мы все тогда были молоды, энергичны, ничего и никого не боялись… – он задумчиво покосился в окно, на тучи, укутавшие мир в серое одеяло и добавил: – А сейчас рецепт потерян, так что придется договариваться.

– Попробую, – кивнул Берн и посмотрел на Эльзу. – Спасибо, что выслушали.

– И вам спасибо за правду, – откликнулась Эльза и быстрым шагом вышла из ректората. Серафина сидела за печатной машинкой: колотила пальцами по клавишам так громко и резко, словно хотела разломать несчастный предмет на части. На Эльзу она даже не взглянула – та вышла в Сердце академии, закрыла за собой дверь и привалилась к ней спиной.

Что, ну вот что она будет делать с этим чувством Берна, когда проклятие снимется?

***

– Честно говоря, я еще не на финишном этапе. Но работа идет, я значительно продвинулась в изучении этого проклятия. И Павич, конечно, невыносим, но он подсказал кое-какие толковые вещи.

Виктория покрутила колесики, и линзы в загадочном приборе на ее столе качнулись и опустились. На предметном стекле лежала черная прядь, прижатая полосками золота.

– Ректор Стоун отправил меня в твое полное распоряжение, – сказала Эльза. – Чем быстрее мы найдем способ избавиться от проклятия, тем лучше.

Виктория понимающе кивнула. Улыбнулась.

– Раз так, Цветочек, то распоряжаюсь: идем пить кофе немедленно. Я сижу за этим столом с утра, уже, кажется, слышу, как трещат шестеренки в голове.

Эльза улыбнулась в ответ. Вдвоем они вышли в коридор и увидели, что дверь в комнату Вандеркрофта открыта нараспашку.

Виктории не надо было ничего объяснять – она бесшумно двинулась к двери, и Эльза потянулась за ней. Заглянув внутрь, девушки увидели следователя Геллерта: тот вынимал папки с документами из рабочего стола декана.

– А, госпожа Пемброук! – произнес он, увидев Эльзу. – И МакАрти. Зайдите на минутку.

Виктория вплыла в комнату с видом, полным сдержанного достоинства, словно это был бальный зал, и сейчас на нее смотрело все светское общество. Геллерт смерил ее оценивающим взглядом и спросил:

– Вы преподаете боевую магию у первого курса, верно?

– Верно, – кивнула Виктория. Сейчас в ней не было ни следа привычной веселой дерзости: со следователем говорила настоящая леди. – Плюс дополнительные занятия со вторым и третьим курсом.

Геллерт издал понимающее “Угу”.

– У вас ведь какая-то авторская методика, верно? – уточнил он. – Видел планирование на прошлый год.

Виктория вновь величаво качнула головой. Сейчас, глядя на нее, никто бы не подумал, что эта девушка способна работать со сложными механизмами и создавать удивительные артефакты. Привычный наряд, голубая рубашка и темно-синие штаны, сейчас казался маскарадным костюмом.

– Совершенно верно, – ответила Виктория и дотронулась до виска. – Учу ребят пользоваться не только магией, но и разумом. Просчитывать ходы противника, даже обманывать его.

– Обманывать? – переспросил Геллерт. – Это как, например?

– Допустим, притвориться левшой. Противник будет ждать удара слева, – объяснила Виктория. – И отражать его соответственно. А удары слева будут отвлекающими, основной поток энергии пойдет справа.

– Ловко, – улыбнулся следователь. – Это прямо иллюзия какая-то получается.

Виктория прищурилась.

– Я читала о магии иллюзий, но она давно не преподается. Меня ей не учили, – сказала она.

– Когда вы уехали из академии на лето?

– Через два дня после выпускных экзаменов. Декан подписал чек на мои отпускные. Не пожадничал, хотя с деньгами у факультета теперь не очень.

Геллерт вопросительно поднял бровь.

– Это еще почему?

– Крупные факультеты имеют не только центральное финансирование от министерства магии, но и гранты, – ответила Виктория. – Денег министерства хватает на основную программу, да и то внатяжку. Гранты позволяют запустить и оплатить дополнительные курсы. В конце прошлого учебного года факультету боевой магии не выделили грант. А зельевары его получили.

Эльза нахмурилась, вспомнив разговор ректора Стоуна и Беатрис. Неужели та была права, и дело в деньгах? Она, правда, не могла понять, как именно гранты связаны с убийством декана Вандеркрофта, но чувствовала эту связь.

– Курсы вроде вашего? – уточнил Геллерт. Виктория кивнула.

– Именно. Я еще не видела учебные планы, собрания факультета пока не было.

– А новый декан… – следователь заглянул в свою записную книжку, уточняя имя. – Шеймус Ландри. Какой он?

Виктория неопределенно пожала плечами.

– Шеймус был замдекана по учебной части. Мы с ним учились в одной группе, но я оказалась не настолько пробивной. Посмотрим, как он теперь будет руководить факультетом, – сказала она очень сдержанно, так, чтобы ни одно ее слово не могли бы растолковать ей во вред. Геллерт понимающе кивнул.

– Он ведь еще не приехал.

– Да, Шеймус обычно появляется за три дня до начала учебного года, – ответила Виктория. – Ему хватает этого времени, чтобы все подготовить.

Геллерт задумчиво прищурился. Ветвистый шрам на его голове снова покраснел – Эльза мысленно хихикнула, представив, что это из-за напряжения мыслей.

– Почему именно он? – спросил следователь. – На факультете ведь наверняка есть более опытные преподаватели.

Виктория пожала плечами.

– Я не могу обсуждать решения министерства. Это оно выбирает, кого и на какую должность назначить. Стоун может возразить, конечно, но в этот раз он возражать не стал.

– У господина Ландри есть связи в министерстве? Не просто так продвинули такого молодого человека сразу на пост декана.

Виктория только руками развела.

– Боюсь, это надо спрашивать не у меня, – ответила она. – Мы с Шеймусом не такие близкие приятели, да он и не хвастун. Никогда не хвалился какими-то высокими покровителями.

Не хвалился – но они у него были. Эльза была полностью согласна с Геллертом: если такой молодой человек становится деканом факультета, значит, ему в этом помогли. И он, разумеется, молчал о тех, кто помогал.

Очень удачно умер декан Вандеркрофт. Уступил место молодому и энергичному.

– Хорошо, – кивнул Геллерт. – Спасибо за подробные ответы, госпожа МакАрти.

И он отвернулся к столу, давая понять, что разговор окончен. Виктория сдержанно кивнула, взяла Эльзу под руку и вывела ее в коридор.

– Теперь еще больше хочется кофе, – негромко призналась она. – Идем уже отсюда.