Текст книги "Книжная волшебница. Жить заново (СИ)"

Автор книги: Лариса Петровичева

Соавторы: Анна Мирович
сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 14 страниц)

Чиновник, который сразу же привлек внимание Эльзы, кивнул на представление ректора, улыбнулся, и Эльза подумала, что он старается выглядеть добрым и сердечным, хотя на самом деле не таков. Удав, который надевает маску кролика, и надеется, что на это купятся. Стоун шагнул было в сторону свободного кресла рядом с Серафиной, но Хоторн дотронулся до его руки – вроде бы дружески.

– Не спешите, господин Стоун, – произнес он. – Я хочу поговорить с вами и хочу, чтобы наш разговор слышали все.

“Это не просто увольнение, – подумала Эльза. – Это судилище, а потом будет казнь”.

Стоун кивнул и отступил чуть в сторону – внезапно послышались быстрые шаги и, обернувшись, Эльза увидела спешащего Геллерта.

– Простите, опоздал, – с искренним сожалением произнес он. – Не начинайте без меня, пожалуйста, господа, мне нужно все зафиксировать для отчета.

Хоторн нахмурился, затем кивнул, и Геллерт опустился рядом с Берном. Эльза не вытерпела, потянулась к следователю и спросила:

– Вы знаете? Вы точно знаете?

– Точно, – кивнул он с едва заметной улыбкой. – Давайте послушаем, что они нам скажут.

***

– Итак, господа преподаватели, сотрудники… – Хоторн говорил так, словно каждое слово давалось ему с трудом из-за плохо скрываемого волнения и возмущения, но Эльза видела: если он что-то скрывает, то как раз свою радость. – Признаюсь, мне сложно говорить об этом. События, которые произошли в академии Гиладан в этом году, тяжелые и трагические.

Беатрис, которая сидела в третьем ряду, едва заметно качнула головой. Эльзе хотелось надеяться, что она соглашается только для вида.

– Министерство считало, что безвременная кончина декана Вандеркрофта это несчастный случай, болезнь, – продолжал Хоторн. – Но расследование показало, что это было преднамеренное убийство. На мой взгляд, улики несомненны. Декан Вандеркрофт выпил викарин из пузырька, который принадлежал ректору Стоуну. Господин следователь, это верно?

По рядам прошла волна возмущенного шепота. От столичных гостей ждали чего угодно, но не такого судилища.

– Верно, – согласился Геллерт. – Я уточнил серийные номера в аптеке, пузырек с таким номером был отправлен в академию по заказу ректора Стоуна. И его личные руны были на этикетке и крышке.

Марк устало посмотрел в сторону Геллерта, но ничего не сказал. Солидный господин со второго ряда, который был одет в темно-синюю мантию по академической моде начала века, возмущенно произнес:

– Это не улика и не доказательство!

– Верно! – поддержала его Марьям, сверкнув сердитым взглядом из-под золотых ресниц. – Кто угодно мог забрать этот пузырек! Марк, ты вечно его забывал в столовой, я сама видела не раз!

Стоун грустно улыбнулся – поддержка коллектива его радовала.

– И я, откровенно говоря, не понимаю, – Марьям поднялась со своего места и, надев маленькие складные очки, вдруг стала очень важной и солидной. – Почему вы вообще устраиваете здесь какой-то товарищеский суд, господин Хоторн? Это разве в вашей компетенции? Вы чиновник министерства магии в отделе образования, вот и давайте займемся образованием! А для следствия и суда у нас тут есть господин Геллерт!

И она решительно указала в сторону следователя. Ее сразу же поддержали все остальные преподаватели – зашумели, заговорили, начали подниматься с мест. Стоуна любили и не собирались отдавать на растерзание какому-то столичному гастролеру.

Но Хоторн вдруг хлопнул в ладоши, и в зале воцарилась полная тишина. Марьям растерянно дотронулась до горла – она открывала и закрывала рот, но из него не доносилось ни звука.

– Господи… – хотела было сказать Эльза и не смогла. Горло и язык будто забыли, как говорить – это было настолько жутко, что Эльза стиснула руку Берна, пытаясь найти хоть какую-то опору в замолчавшем мире.

– Совершенно с вами согласен, коллеги, – произнес Хоторн. – И то, что я хочу вам сказать, связано как раз с образованием. За последние несколько месяцев ректор Марк Стоун совершил ряд серьезных проступков, не совместимых с высоким званием главы академии магии. Даже малейшая причастность к смерти в стенах этого старинного замка – повод для разбирательства с этической комиссией.

Стоун очень выразительно посмотрел на Хоторна и устало улыбнулся. Марьям села, не сводя с него глаз.

– Хуже всего, уважаемые коллеги, даже не косвенная причастность к смерти декана Вандеркрофта, – продолжал Хоторн. – Хуже всего то, что в последние полгода ректор Стоун осознанно подвергал ваши жизни и жизни студентов смертельной опасности. Он не сообщил в министерство об изменении общего магического поля в феврале. Академию качнуло в день святого Бастиана, верно?

Никто не ответил. Виктория, которая сидела рядом с Ландри, опустила голову с таким видом, словно хотела, чтобы все это закончилось побыстрее.

– Но министерство все равно обо всем узнает, как бы правда ни скрывалась, – продолжал Хоторн. – Повторный сильный толчок был несколько недель назад, тогда едва не погибла сотрудница библиотеки. И мы узнали, почему ректор Стоун так старательно хранил молчание. Из жажды наживы и алчности!

Этого ректор уже не стерпел. Он провел ладонью по шее так, словно снимал невидимый ошейник, и с нескрываемой яростью проговорил, глядя Хоторну в глаза:

– Послушай-ка меня, слизняк министерский, я этой академии и этим людям отдал больше лет, чем ты прожил на свете, и не смей меня обвинять! Нажива? Это не ты ли сюда наживаться приехал?

– А, то есть вы признаетесь! – воскликнул Хоторн. Он встал сейчас так, словно готов был броситься в драку. – Вы все знали и скрывали от коллег и министерства! Где камни Живы? Сколько вы уже открыли?

Заклинание, брошенное им, ослабло, ко всем вернулся дар речи, и люди заговорили во весь вновь обретенный голос. Хоторн схватил ректора за ворот сюртука, Стоун вцепился в его глотку, словно хотел придушить, и они медленно двинулись по кругу, глядя друг другу в глаза и не говоря ни слова.

– Да они сейчас убьют друг друга! – воскликнула Эльза и обернулась к Геллерту. – Дитрих, да сделайте же вы что-нибудь!

Но Геллерт даже не шевельнулся. Он сидел с таким видом, словно смотрел спектакль и не хотел пропустить ни единого движения и слова актеров.

Ландри что-то негромко сказал Виктории, поднялся со своего места и быстрым шагом подошел к Стоуну и Хоторну, оттеснив в сторону остальных министерских, которые топтались поодаль, боясь влезть под горячую руку. Он что-то едва слышно сказал Хоторну, тот разжал лацкан ректорского сюртука и кивнул.

– Верно, мы здесь не за этим, – произнес он, и министерские тотчас же встали сплошной стеной, отрезая от него Стоуна. – Уважаемые коллеги, я приехал сообщить вам об отставке ректора Стоуна. И занять его место по прямому распоряжению министерства.

***

В зале воцарилась тишина – потом Беатрис поднялась и звонким, дрожащим от гнева голосом спросила:

– А что вы там говорили про камни Живы? У нас здесь есть эти камни? Ну тогда мне все понятно! Понятно, почему Марка выбрасывают! И вы еще смеете говорить нам об алчности?

Геллерт едва заметно усмехнулся, словно хотел сказать: “Вот и мотив”. Беатрис ткнула в сторону Хоторна острым костлявым пальцем – перстень на нем был таким тяжелым, что едва не ломал кость – и припечатала:

– И не закрывайте мне рот! Я тоже знаю, как заходить в министерство!

– Марк, там в самом деле были камни Живы? – спросила светловолосая дама средних лет, похожая на испуганную курочку.

Ректор кивнул.

– Теперь вы понимаете, почему в меня вцепились, – произнес Стоун и кивнул в сторону Хоторна. – Решили начать разработки и вряд ли поставили в известность министра. Я бы это точно сделал, а вот он – нет.

Пронизывающая простудная дрожь завладела телом. Эльза вдруг почувствовала себя песчинкой, которую куда-то несет ураганом – и никто не в силах был остановить его.

“Зачем я здесь?” – спросила она и сама не знала, откуда вдруг всплыл этот вопрос. Затем, что она жена государственного преступника, и ее нужно законопатить, куда подальше.

“Не почему, – не сдавался внутренний голос. – Не почему, а зачем?”

Эльза отмахнулась от него, как от надоедливой мухи, но ощущение своей причастности к чему-то очень важному никуда не делось. Она словно встала на самом краю страшной тайны – и эта тайна должна была вот-вот открыться.

И в этот момент Геллерт негромко кашлянул и поднялся со своего места. Хоторн даже обрадовался – видно, решил, что следователь идет арестовывать бывшего ректора и отправлять его, куда подальше.

– Господа, я должен кое-что уточнить для отчета, – сказал он усталым, чуть надтреснутым голосом человека, который должен выполнять скучную и нудную работу. – Ректор Хоторн, подскажите, пожалуйста, как вы зафиксировали толчок в день святого Бастиана?

Хоторн поправил узел галстука. Придал лицу строгое и солидное выражение.

– Я не получал его лично, мне сообщили из секретариата министерства. Туда приходят результаты анализа общих магических полей всех академий, их положено высылать сразу же.

– Мы не отправляли, – пробормотал Стоун из–за спин помощников Хоторна. – Возмущение было незначительным, похожим на природный всплеск. Тридцать два года назад мы написали о землетрясении, министерство велело больше не отвлекать ерундой.

Геллерт вопросительно посмотрел на Хоторна – тот пожал плечами.

– Сообщение было. Значит, кто-то относится к работе серьезнее, чем ректор.

Следователь что-то записал в блокноте. Кивнул.

– Так, а про камни Живы кто сообщил? В целях расследования я приказал засекретить всю информацию.

Хоторн даже не изменился в лице – а вот Ландри вдруг бросил быстрый и острый взгляд в зал. Преподаватели замерли, боясь пропустить хоть слово.

– Говорю же: в академии есть те, кто относится к своей работе серьезно, – повторил Хоторн. – Подобные открытия скрывать просто преступно.

– Разумеется, на них же надо лапу наложить, – негромко, но отчетливо проговорила женщина, которая сидела рядом с Аргусом.

– Понятно, – кивнул Геллерт и что-то снова написал на страничке. – Еще один вопрос… к вам, господин Ландри. Вы отвозили Джемса Сноу в государственную больницу Роттенбурга, верно?

Ландри едва заметно сощурился, и Эльза стиснула руку Берна так, что пальцам стало больно.

– Да, отвозил, – кивнул Ландри. – Он попал под удар во время одной из тренировок.

– Так и было, – подтвердили с заднего ряда. – Я ж вам рассказывал, господин следователь!

Эльза обернулась. Джемс сидел на последнем ряду, крутил и вертел в пальцах какой-то механизм, проворно добавляя в него новые шестеренки.

Сколько раз он вот так был рядом? Незаметный, всегда при деле, всегда занятый чем-то очень нужным и важным…

– Верно, – кивнул Геллерт. – Я навестил доктора Лотти и хирурга Штрауса, который пытался вас спасти. Но все-таки не спас.

Губы Виктории дрогнули, словно она хотела что-то сказать. Преподавательница, похожая на курочку, прижала к груди пухлую руку. Стоун едва слышно охнул и покачал головой. Эльза зажала рот ладонью и замерла, не зная, как сдержать крик, который рвался из ее души.

А Джемс поднялся со своего места, растерянно глядя по сторонам, и спросил, глядя одновременно на всех и в никуда:

– В смысле не спас? А как я тогда тут стою, по-вашему? Я живой, у меня кровь льется, вчера палец зацепил у Кимбри в кладовке, так хлестало только в путь! Как так не спас-то, вы что такое говорите?

Геллерт печально качнул головой.

– Я видел ваше свидетельство о смерти, подписанное доктором Штраусом. Копию он выдал для академии и вручил ее господину Шеймусу Ландри. Верно, господин декан? Так все было?

– Так это ты, сученыш, Венце прибил?! – спросила Виктория, вставая и разворачиваясь в сторону Джемса. Ярости и гневу, что ее переполняли, позавидовали бы и древние ангелы мщения – Эльза почти видела летящие от анкорянки искры. Ландри справился с волнением и воскликнул:

– Что за бред? Кого вы слушаете? Сельского держиморду, который от пьянки опух?!

Геллерт сдержанно улыбнулся и сунул руку во внутренний карман сюртука, извлекая удостоверение. Сверкнул венценосный орел на темно-красной коже, и Эльза вспомнила, что однажды уже видела такие документы – один из приятелей Лионеля хвастался карьерным ростом.

– Не совсем сельский, господа, мне пришлось ввести вас в заблуждение, – произнес Геллерт, подняв руку так, чтобы удостоверение увидели все. – Личная служба безопасности его величества Александра. Меня послал сюда король.

Глава 16

Воцарилась тишина, густая и глубокая. Спутники Хоторна сделали несколько шагов в сторону, старательно делая вид, что они тут вообще не при чем. Стоун машинально потер запястья и пробормотал:

– А я еще подумал: неужели региональную полицию стали так хорошо снабжать? Такими удивительными наручниками?

Геллерт едва заметно улыбнулся. Кивнул.

– Я навел справки и выяснил, что несколько назад господин Ландри получал документы для выезда за границу. Официально он отправился в Суннинское ханство, неофициально – посетил остров Данунта и провел там три недели. Там вы узнали о том, как оживить мертвое, верно? А до этого почувствовали значительное увеличение сил – камни Живы подпитывают магию иллюзий, так вы поняли, что они в толще камня под академией.

На Ландри было страшно смотреть. Спокойный облик уравновешенного человека, преподавателя, соскользнул с него, словно покрывало – выпустил истинное лицо нового декана боевого факультета, с тяжелыми хищными чертами и готовностью рвать на части всех, кто встанет у него на пути.

“У него там корнишон”, – истерическая мысль скользнула по сознанию Эльзы и растаяла. В ушах зашумело.

“Зачем ты здесь? – снова спросил внутренний голос. – Зачем ты здесь, Эльза?”

“Я не знаю”, – откликнулась она и уткнулась лбом в плечо Берна.

– Самая большая ваша иллюзия, – продолжал Геллерт, – это делать мертвое живым. Видите ли, я прочитал кое-какие книги о големах – это наполовину разложившиеся твари, почти не похожие на людей. А вы надели маску на вашего верного слугу, вывели его из больницы и привезли сюда – и никто ничего не заподозрил.

Джемс аккуратно положил механизм на соседнее кресло. Что-то смахнул с лица. Геллерт смотрел на него с нескрываемым сочувствием.

– Более того! Голему можно передать часть силы его хозяина. Так вы загнали Павича обратно в портрет, так вы замаскировали “Книгу червей”, когда хотели ее похитить. И учебник рвали тоже вы – выдрали страницы, насыщенные силой ректора Стоуна, чтобы его подставить.

Марьям сокрушенно качала головой. Виктория застыла, как изваяние. Берн обнял Эльзу – в его руках ей всегда было спокойно, но не сейчас. Сейчас все звенело и жгло, рвалось куда-то вперед, и в ушах поднимался шум.

– Но самое главное, – продолжал Геллерт, – это листок с расчетами, который госпожа Пемброук нашла в списанном учебнике. Я побеседовал с господином Аргусом, – алхимик в это время церемонно кивнул, – и он определил четкие расчеты и формулы, которые позволяют усиливать влияние одного человека на другого на большом расстоянии. Они создают очень четкий канал связи для передачи приказов.

– Это его почерк, – устало произнес Аргус. – Я готов подтвердить это под присягой.

Верхняя губа Ландри дрогнула, словно он хотел оскалиться.

– Бред какой-то, – прошипел он. – Все еще злитесь на меня за то, что я не стал жениться на вашей толстожопой внучке?

Аргус и бровью не повел, зато Виктория усмехнулась.

– В общем, вы, Шеймус, спокойно уехали домой на каникулы – а этот несчастный обо всем вам докладывал и выполнял, что вы требовали. Действовал изнутри, – сказал Геллерт, вынул из кармана аккуратно сложенную книжную страницу, показал ее испуганным преподавателям, и Берн возмущенно воскликнул:

– Эта книга стоит двадцать тысяч крон! А вы ее изувечили!

От негодования у него даже сердце забилось быстрее. Геллерт покачал головой.

– Этот листок я нашел во время обыска в каморке Джемса Сноу. Он прибыл в академию в посылке с инструментом. Вырван из другого экземпляра “Книги червей”. Заклинание Смертного камня и камень у меня в желчном пузыре. Ловко!

Ландри махнул рукой.

– Я больше не собираюсь слушать этот бред алкоголика! – заявил он. – И никому не советую. А вы, – он обернулся к Геллерту, – ждите вызов в суд, я не потерплю оскорблений и клеветы.

Он быстрым шагом двинулся по проходу в сторону дверей – они неожиданно распахнулись, и в Большой зал хлынула целая толпа полицейских в темно-синих мундирах, рассыпаясь во все стороны и отрезая пути к отступлению.

Ландри остановился. Обернулся к Хоторну – тот устало вздохнул и отрицательно помотал головой.

– Нет, Шеймус, – сказал он. – Не сопротивляемся.

“Признался”, – с ужасом подумала Эльза, и в это время Ландри вдруг оскалился, окончательно сбрасывая привычный облик. Его глаза налились тьмой, а в руке закрутилось что-то мелкое, сияющее, похожее на металлическую крупу.

– Ты отбрешешься, Альберт, – глухо произнес он. – А я-то нет.

– У него адские мушки, – только и успела сказать Виктория, и металлический рой сорвался с руки Ландри и полетел вперед.

Время потекло медленно-медленно – и Эльза увидела каждую мушку, сверкающую смертоносным серебром. Вот одна влетает в шею Виктории и анкорянка начинает заваливаться в сторону, зажимая рану, из которой бьет кровь. Вот оседает на пол ректор Стоун, на его груди распускаются багровые цветы, и бесконечно длинная жизнь подходит к концу. Вот Серафина пытается подняться с кресла – хочет броситься к ректору – ее сбивает на пол, и она умирает, еще не успев упасть. Вот люди Геллерта обрушиваются темно-синими кульками, вот…

Берн закрыл Эльзу собой, и она успела почувствовать, как он содрогается всем телом, принимая на себя адских мушек. Она еще успела сосчитать те кусочки металла, которые пробивали их тела – один, два… пять… девять.

Десять.

Все.

***

“Зачем я здесь?”

Знакомый туман окутывал Эльзу, но сейчас в нем не было тишины, поглощающей все звуки. Откуда-то несся шум волн, словно смерть вынесла Эльзу на берег невидимого моря.

Отчаяние, которое нахлынуло на нее, было безжалостным и глубоким. Берн умер, закрывая Эльзу собой от адских мух. Виктория умерла. Ректора Стоуна не стало.

А Шеймус Ландри сейчас подхватит верного слугу и задаст стрекача из академии. Мир велик – Иллюзионист найдет, где скрыться.

Остался без власти, без денег и камней Живы – ну и пусть. Главное при нем его жизнь и сила.

В понимании была очень острая, почти детская обида. Шум волн нарастал, и Эльза могла лишь повторять: нечестно, нечестно, нечестно.

Ей хотелось жить – стать настоящей книжной волшебницей, обнимать Берна, дарить ему свое тепло, прикоснуться к нему еще раз, хотя бы раз. А умирать вот так, когда она успела узнать, что ее можно любить по-настоящему…

“Нечестно. Нечестно”, – повторяла Эльза, пока вдруг не поняла, что это не волны набегают на невидимый берег и уходят, чтобы нахлынуть снова, а человеческие голоса.

– Вырван из другого экземпляра “Книги червей”, – узнала она Геллерта. – Заклинание Смертного камня и камень у меня в желчном пузыре. Ловко!

Эльза содрогнулась всем телом, вдруг осознав, что на нее смотрят с нескрываемым ужасом. Ректор Стоун, потрясенный и растерянный, смотрел Эльзе в лицо, словно пытался найти хоть какую-то опору.

“Хроноворот, – подумала Эльза, глядя в его широко распахнутые глаза. – Мы снова запустили хроноворот. Вот зачем я здесь”.

Ландри махнул рукой. Он и хотел бы сохранить вид оскорбленной добродетели, но не мог – слишком много в нем сейчас было ярости и гнева.

– Я больше не собираюсь слушать этот бред алкоголика! – воскликнул он, и Эльза увидела, как вокруг его пальцев начинает дымиться едва заметный серебряный туман. – И никому не советую. А вы, – он обернулся к Геллерту, и Эльза со Стоуном закричали хором:

– У него адские мушки!

В ту же минуту ректор ударил тяжелым боевым заклинанием – такой силы, что зубы заныли. С ладони Стоуна сорвалась призрачная сияющая волна и отбросила Ландри к стене, впечатав в одно из торжественных знамен академии. Волна обрела плотность и вязкость, и Ландри утонул в неком подобии желе как раз в ту минуту, когда от его пальцев потянулись первые нити, готовые создать адских мушек.

С грохотом раскрылись двери зала, и по лестнице вниз затопал полицейский отряд Геллерта. Ректор обернулся к Хоторну и сообщил с нескрываемой ненавистью:

– И тебя сейчас спеленаю, мразь. Не рыпайся.

– Господа, оставайтесь на местах, идет особая операция личной службы безопасности его величества, – нудным чиновничьим тоном произнес Геллерт. Он вынул из кармана нечто, похожее на часы, и понимающе качнул головой. Посмотрел на Эльзу и Стоуна и сказал:

– Спасибо, что запустили хроноворот.

Берн изумленно посмотрел на Эльзу – она дотронулась до его груди, живой и дышащей, и не увидела ни ран, ни крови. Изумленная Виктория не зажимала простреленное горло в напрасной попытке удержать вытекающую жизнь, даже на Серафину Эльза смотрела без злости.

– Ну знаете… – покачал головой Стоун, глядя, как люди Геллерта пакуют министерских, не разбираясь в чинах и званиях. – Не хотел умирать от пяти огнестрельных. Или семи..? Точно не сосчитал.

– Вы ответите за это! – проорал Хоторн из цепких полицейских рук. – Я вас всех на рудниках сгною! Вы света божьего не увидите, вы, суки, не знаете, с кем связались. Вы…

Академия содрогнулась, и новый провал расцвел в стороне у стены. Ландри заверещал пронзительно-режуще, по бабьи, задергался в желе, и Эльза почувствовала, что теряет сознание, когда представила, куда он сейчас рухнет.

– Помогите же ему! – закричала она. – Пожалуйста!

Новая трещина пролегла, отожрав часть сцены, и на Большой зал легли таинственные бело-голубые отблески. Люди Геллерта едва успели отпрянуть – а Хоторн с воплем исчез в раскрывшемся мраке. Ландри продолжал верещать, кто-то с криками бросился к выходу, Геллерт отшатнулся к первому ряду кресел, а Эльза сидела, вцепившись в Берна и не в силах оторвать взгляд от Ландри, бьющегося в желе ректора.

Стена затрещала и начала клониться в сторону провала. Ландри уже не верещал – выл. Сияние камней Живы превращало его лицо в маску мертвеца.

– Нет! – воскликнула Эльза, и стена с хрустом рухнула в провал.

А Ландри закачался в подобии сверкающего кокона – от него тянулась толстая нить к потолку, и Виктория покачала головой и очень выразительно выругалась.

– Вы очень добрый, господин ректор, – сказала она, и в этот миг провалы с грохотом закрылись, выбросив в Большой зал каменный поток.

И это были не те жалкие капли, которые Эльза успела выхватить из провала. Теперь камни Живы были размером с большой мужской кулак – один из министерских нагнулся и поднял добычу, но Геллерт посмотрел так выразительно, что камень с нескрываемым сожалением вернули на пол. Академия сияла, переполненная потоками света, и в этом сиянии Эльза видела себя, Берна и их общее долго и счастливо в мире, где больше не будет ни зла, ни боли, ни слез.

– Отлично! – воскликнул Геллерт. – Все, как и говорил государь. Эксперимент с хроноворотом завершен успешно!

***

– Ну знаете! О таких вещах надо рассказывать сразу. А то эксперимент, видите ли.

Разговор продолжился в ректорате, и возмущенный Стоун за несколько минут успел приговорить полбутылки успокоительного зелья. Нервный тяжелый румянец сошел с его щек, но ректор все равно выглядел встревоженным.

– Не думал, что стану подопытным кроликом на старости лет, – продолжал он и, вздохнув, решительно убрал зелье. – Рассказывайте!

Эльзу до сих пор потряхивал озноб. Берн обнимал ее, но от его тепла не становилось легче. Она все еще чувствовала, как их прошивают адские мушки, и не в силах была успокоиться.

Берн был рядом. Он был жив, все были живы – Эльза повторяла и повторяла это, отвечая на вопрос “Зачем я здесь”.

– Начнем с того, что камни Живы это величайшая редкость и достояние королевства, а не кого-то лично, – сказал Геллерт. Ветвистый шрам на его голове снова налился красным. – Разработки в этом направлении велись много лет, и академики выяснили: камни Живы формируются там, где существует несколько спиралей хроноворота. Вы, господин Стоун, одна из таких спиралей. Камни Живы начали создаваться под академией именно потому, что вы здесь. Но на поверхность не выходили. Замок иногда потряхивало, но не более.

Ректор перевел взгляд на Эльзу, и некоторое время они пристально рассматривали друг друга – Эльза знала, что у них сейчас общее воспоминание, которое все крутится и крутится перед глазами.

– А она вторая спираль, – произнес Стоун. Следователь кивнул.

– Совершенно верно. Люди, связанные с хроноворотом, величайшая редкость. Как только его величество узнал о леди Гвиари, то сразу же отправил ее сюда.

“Вот почему меня сослали, – подумала Эльза. – Выбросили в этот медвежий угол, так наградили за спасение династии”.

Стоун вдруг рассмеялся.

– Знаете, во времена моей юности был такой анекдот. Некая дама привечала любовника, вернулся муж, и она взмолилась о помощи небесам. Бог ответил, что поможет, если она согласится утонуть через пять лет. Проходят годы, на Среднеземельном море тонет корабль с нашей дамой, и она снова молит о спасении – ведь из-за нее не должны погибнуть другие люди! А Бог ответил, что пять лет собирал таких, как она.

Геллерт усмехнулся.

– Вот именно! Леди Гвиари отправили сюда именно для того, чтобы камни Живы наконец-то начали выходить на поверхность!

Ректор вдруг хлопнул ладонью по столу. Румянец снова появился на его щеках.

– Да чтоб вас всех! А если этот провал откроется в лектории на потоковом занятии? Его величество об этом не подумал?

Следователь ободряюще улыбнулся.

– Подумал, разумеется. Сюда уже отправлена установка с закрепляющими чарами – камни Живы станут выходить в определенном месте. Вы даже не представляете, какой это прорыв в науке! Лечение безнадежных больных, помощь сельскому хозяйству в регионах рискованного земледелия, восстановление редких животных и растений! Каким прекрасным садом станет наше королевство!

– Я раньше удивлялась, за что меня сослали, – подала голос Эльза. – А теперь не удивляюсь. Даже радуюсь.

Ей всегда хотелось приносить пользу, и теперь Эльза видела, что наконец-то находится на своем месте. Рядом с хорошим человеком, чтобы помогать другим хорошим людям.

– А министерство? – поинтересовался Берн. – Оно ведь вело свои игры, я правильно понимаю?

Люди Геллерта упаковали министерских, сняли Ландри в его коконе и забрали Джемса – все уехали полчаса назад, и Эльза увидела, как жутко изменилось лицо когда-то милого и доброго парня.

– Именно, – кивнул Геллерт. – Ландри был первым в академии, кто все понял про камни Живы. Он связался с Хоторном, и они составили план. Надо было убрать Пауля Винтеркорна, чтобы освободить тепленькое местечко для Ландри, и подставить вас, господин Стоун, чтобы в ваше кресло сел Хоторн. Вдвоем они бы и начали разработки камней Живы, не ставя в известность министерство и короля. Работали бы на свой карман.

– Но ведь они не знали обо мне! – удивилась Эльза. – Как они планировали разрабатывать камни Живы без еще одной спирали хроноворота?

– И на это есть ответ, спасибо господину Аргусу, – сказал Геллерт. – На том листке, который вы нашли в библиотеке, есть еще заметки: они связаны с разработкой камней без второй спирали. Способ сложный и очень опасный, так что наши заговорщики возликовали, когда вы появились здесь. Теперь камни выходят на поверхность сами.

Некоторое время все молчали.

– Получается, декана Вандеркрофта убил Джемс? – уточнила Эльза.

Ей сделалось грустно. Бесконечно грустно. Геллерт утвердительно качнул головой.

– Да. Забрал пузырек викарина, а Ландри окутал его иллюзией. Оттиска, который был на пузырьке, оказалось недостаточно, и пришлось брать вашу книгу.

Ректор вздохнул.

– Что теперь с ними будет? – поинтересовался он.

– Этот бедолага Сноу наверняка рассыплется, – с искренним сочувствием ответил Геллерт. – Их отвезут в особую тюрьму его величества, а там совсем другие чары, вряд ли Ландри сможет и дальше поддерживать своего голема. В министерстве будут серьезные перестановки. Ландри отправится за решетку, и я вас уверяю, его магию иллюзий смогут проконтролировать.

– Он не сбежит по дороге? – встревожилась Эльза, и Геллерт ободряюще улыбнулся.

– Ни в коем случае. Его везут не сельские держиморды-выпивохи, как он выражался, а люди короля, с ними не забалуешь. Что ж, господа, полагаю, я ответил на все ваши вопросы?

– Я смогу когда-нибудь уехать отсюда? – сразу же осведомилась Эльза. Не то что бы она собиралась покинуть академию немедленно, но ей хотелось знать, есть ли в принципе такая возможность.

Они ведь могут поехать в путешествие с Берном. Погулять по белому песку возле моря, отведать сладких драконьих яблок в мягкой розовой чешуе, полюбоваться тропическими закатами…

– Разумеется! – ответил Геллерт. – Как только стабилизируются разработки камней Живы, вы сможете уезжать из академии. Кстати, ваше содержание увеличится.

Геллерт посмотрел на Эльзу и Берна и вдруг добавил тепло и сердечно:

– На свадебное путешествие должно хватить!

***

Каталог дремал, лениво переворачивая желтоватые листки – что ему снилось, какие книги, какая мудрость? Эльза погладила его золотистый бок, и в одном из окошек появился листок: словно желая ее порадовать, каталог предлагал Большой географический атлас, пятый том, страны Авиарского побережья.

Вот все и кончилось. Теперь она по-настоящему, до головокружения, свободна. Академия Гиладан больше не была тюрьмой, откуда можно выехать только в соседний поселок – а когда место перестает быть твоей тюрьмой, ты начинаешь смотреть на него иначе. Ты сможешь его полюбить – и от этого в груди разлилось сладкое и чуть тревожное ощущение.

– Задумалась?

Берн подошел неслышно – обнял, и Эльзе вдруг захотелось плакать от нахлынувшей на нее почти болезненной нежности. Что, если бы они с ректором Стоуном не смогли запустить хроноворот? И Ландри сейчас был бы свободен, уезжал куда-нибудь, а все они так и лежали бы в Большом зале…

Сама мысль об этом была, как ледяная игла. Еще одно воспоминание, которое она смогла исправить.

Она вздрогнула и прижалась к Берну, словно в поиске защиты от того, что так и не случилось.

– Да, о “Песне лягушек”, – сказала Эльза, стараясь говорить спокойно и ровно. – Она угомонилась, конечно, но можно ли ее как-то разбудить? Пусть снова загипнотизирует портрет…

Берн улыбнулся, и эта улыбка наконец-то растопила корочку льда в душе Эльзы – теперь можно было не бояться. Эльза дотронулась до уголка его рта кончиком пальца – поймала эту улыбку, теплую и солнечную.

– Думаешь, Виктория согласится?

– Не знаю, – пожала плечами Эльза. – Но мне сейчас хочется, чтобы у всех все было хорошо. Учебный год начинается…