Текст книги "Поваренная книга волшебной академии (СИ)"

Автор книги: Лариса Петровичева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц)

Глава 9

Кекс с изюмом и кулинарный конкурс

Майя

Авенхви, Тао и Кетти уже хлопотали на кухне. Пока меня не было, домовые нашли для них занятие: Кетти перебирала фасоль, чинский принц чистил картошку, а Авенхви старательно орудовал молоточком над отбивными. При появлении Арно мои новые товарищи удивленно прекратили работу и уставились на него – вздохнув, я указала на министерского гостя и представила его:

– Ребята, это Арно Винтеркорн из министерства магии. Будет готовить с нами пончики.

Удивление на лицах сделалось еще глубже, и я прекрасно его разделяла. Такие важные мирры не заглядывают на кухню, чтобы не испортить маникюр – для стряпни у них есть слуги и повара. Однако Арно с самым беспечным видом подхватил чистый фартук с вешалки, повязал его и принялся закатывать рукава белоснежной рубашки.

– Пончики? – уточнил он. – Это слишком жирно. Как насчет фринского кекса с изюмом и цукатами?

Один из домовых подергал его за штанину и, когда Арно посмотрел вниз, пискнул:

– Мирр Винтеркорн, вы бы сняли кольца? Потом замучаетесь тесто из них выковыривать.

– Если я их сниму, то от вас тут и пепла не останется, – с прежней светской улыбкой сообщил Арно и, когда домовой укатился, обернулся ко мне и уточнил: – Так что ты скажешь о фринском кексе?

– Скажу, что не знаю такого рецепта, – ответила я. Арно прошел к большому шкафу, в котором хранились запасы, и, изучив их, позвал Кетти: вдвоем они стали носить к столу все, что могло понадобиться для готовки. Были тут яйца, мука, молоко, масло – окинув взглядом стол, я решила, что он похож на поле битвы. Кетти встала рядом со мной с видом рядового, который во все глаза смотрел на генерала: казалось, она готова достать тетрадь и записывать каждое слово Винтеркорна. Конечно, это ведь не ее он гонял шарами по всему залу. Когда Авенхви и Тао вымыли руки и присоединились к нам, то Арно сказал:

– Рецепт самый простой. Вы, юноша, заливаете изюм горячей водой, – Авенхви кивнул и рванул за чайником. – Вы, ваше высочество, растапливаете масло, – Арно прочирикал что-то мелодичное, и Тао даже раскрыл рот от удивления. Потом он прощебетал что-то в ответ, и Винтеркорн произнес:

– Лучше продолжим разговор на общем языке, как велит этикет. Да, мне приходилось бывать в Чинской империи. Скажите, в садах Лю Вань еще высаживают те белые розы с алой сердцевиной?

Тао заулыбался. Было видно, что на душе у него потеплело.

– Конечно. Это цветы богини Сейнинь, которая отдала свое сердце людям.

Изюм замочили, масло растопили, добавили к нему сахар, и Арно взялся за венчик. Домовые косились в нашу сторону – им тоже было странно видеть солидного министерского чиновника на кухне. Потом в смесь добавили яйца, ваниль и немного разрыхлителя, и Арно продолжил орудовать венчиком.

– Как у вас хорошо получается, – сказала Кетти. Винтеркорн улыбнулся и ответил:

– У меня была хорошая практика. Однажды я застрял на зиму в поселке на Санавирском хребте, а там это традиционное лакомство.

– Вам приходилось много путешествовать, – заметила Кетти. В смесь добавили молоко и муку, Арно передал венчик, и Кетти взялась за смешивание настолько старательно, словно готовила не кекс, а зелье.

– А у вас хорошо поставлены руки, – одобрил Винтеркорн. – Много тренируетесь в лабораториях, готовя домашние задания по зельям.

Кетти даже разрумянилась от похвалы. Авенхви тем временем принес размягчившийся изюм, по указанию Арно измельчил цукаты, и я спросила:

– А для меня найдется задание?

Винтеркорн вновь одарил меня тем взглядом, который, кажется, проникал в самую глубину души, и ответил:

– Тебе – самое главное. Выстели формы пергаментом и вылей тесто с изюмом.

– Издеваетесь, – проронила я. – Это вообще не задание. Не понимаю…

– Я тоже не понимаю, кто пустил некромантку на кухню, – с прежней дружеской улыбкой ответил Арно. – Но ведь не спорю же. Вот и ты не спорь.

Я хотела было ответить как-нибудь хлестко, так, чтобы он больше никогда не поддевал меня, но потом поняла: Винтеркорн провоцирует. Хочет посмотреть, что случится, если я, например, разозлюсь по-настоящему.

Вот уж нет. Я не собиралась доставлять ему такое удовольствие. Перебьется.

– Хорошо, – согласилась я. – Времени у нас достаточно, мы все-таки приготовим пончики с вареньем. Миррин Анжелина их ждет.

– Миррин Анжелина это та воинственная богиня? – уточнил Арно, и Тао сразу же насупился, заподозрив конкурента. Судя по его взгляду, он прикидывал, когда вызвать Арно на дуэль, сейчас или попозже. Я кивнула.

– Именно она. Если пончиков не будет, то это ее расстроит.

– Ни в коем случае, – Арно прикрыл глаза и мечтательно улыбнулся. – Кекс – в духовку. Займемся пончиками.

* * *

Джон

– Ты мог хотя бы подыграть мне?

Я хотел было выйти из тренировочного зала, но Анжелина удержала – взяла под локоть так цепко, что почти послышался хруст кости. В ее глазах сейчас плескались золотые искры – верный знак, что миррин Хольцбрунн в ярости.

– Не выставлять меня на посмешище перед всей академией! Просто. Сделать. Вид, – она смотрела мне в лицо так, что я на всякий случай усилил защиту. Проклянет ведь на нервной почве, приятного мало.

– Не понимаю, с чего ты вообще решила, что это я, – мой голос был угрюм. Третий день новые проблемы, и их ком делается все больше и больше. Теперь еще и этот министерский долгожитель мне на голову – и поди знай, чего он хочет на самом деле, и чем все закончится. – Я ведь никогда не дарил тебе цветов.

– А следовало бы!

Однажды я сумел одолеть дикого дракона, и это был настоящий подвиг. Но у меня даже мыслей не было о том, как можно справиться с Анжелиной.

– Ты мне нравишься, – признался я и сразу же добавил: – Исключительно как преподаватель. И…

Ее рука осторожно, словно боясь спугнуть, легла мне на грудь – тепло от пальцев проникло под кожу, заструилось лепестками огня: пока еще ласкающими, пока еще без боли. Все во мне потянулось к нему, позвало: возьми, присвой, вот оно, счастье, само идет в руки.

– Неужели тебе нравятся нежные барышни, которые боятся оторвать взгляд от туфелек и ждут, когда кто-то сорвет их цветок? – мягко осведомилась Анжелина.

– Я просто не смешиваю работу с личной жизнью, – ответил я тем тоном, который заставлял всех прятаться по углам. Ангелина скорчила гримаску и убрала руку – я вздохнул с облегчением.

– Какой ты скучный тип, Джон, – сообщила она и, не оборачиваясь, направилась к выходу. Угрюмо глядя ей вслед, я машинально провел ладонью по груди. Скучный тип? Возможно. Так намного проще и жить, и работать.

Ректор Сомерсет когда-то влюбился в свою студентку – забыл и о субординации, и о долге, и о разнице в возрасте. Ничем хорошим это не кончилось. У девушки обострилось хроническое заболевание, это привело к душевному расстройству и скорой смерти. Сомерсет этого не перенес: спрятал свои артефакты, сжег все документы академии за десять лет своего ректорства и пропал без вести. Ходили слухи, что в Мианонском проливе выловили тело мужчины с такими же татуировками, как и у бывшего ректора, но это были лишь слухи, не больше.

А мне хватало проблем и забот и без близких отношений с коллегами.

Я вернулся к себе и снова взялся за артефакты. Да, впечатляющая коллекция – жаль, что почти все можно отправить в переплавку. Ну да ничего, деньги всегда нужны, а тут почти два килограмма серебра. Я взял очередную пластинку – надо же, работает, и так, словно только что вышла из рук мастера. Исцеляющий артефакт: способен в случае надобности залатать пробитую артерию или вылечить запущенную пневмонию. Отличная находка – нет уж, никакому министерству я ее и понюхать не дам.

Я убрал его в отдельную емкость, залил сохраняющим средством и прикрыл крышкой. Представил, как Арно Винтеркорн в своем щегольском костюме сейчас стоит на кухне и стряпает обед – да ладно, никогда не поверю в то, что он способен готовить. Вынул очередную пластинку из ларца, и кончики пальцев обожгло.

Некоторое время я стоял, не шевелясь, словно боялся спугнуть то, что ректор Сомерсет спрятал здесь много лет назад. Артефакт лежал у меня в руке, и это была самая мощная разработка, какую я когда-либо встречал. Серебро сверкало, руны были четкими и яркими, и я прочел выбитую надпись: «Путы».

Редкий артефакт. Очень редкий. Возможно, Сомерсет создал его, когда пытался исцелить свою возлюбленную и сковать ее недуг. Я осторожно переместил пластинку в свободную емкость, торопливо залил сохраняющим средством и только тогда смог вздохнуть. Повезло. Невероятно повезло. Радость, которая окутала меня, была светлой, похожей на то воздушное чувство, что начинает кружить голову после первого бокала густого сабруйского вина.

Майя Морави теперь сможет спокойно жить дальше. Обработаю ее этим артефактом, он усилит те оковы, которые на нее наложили, и девчонку можно будет отправить из академии вместе со всеми проблемами, которые к ней прилагаются. Ладно, ладно, не навсегда отправить – будет приходить раз в неделю для проверки, этого достаточно.

Я сел за лабораторный стол, за которым обычно делал заметки о наблюдаемых явлениях и записывал отчеты, и угрюмо понял, что теперь Майя Морави никуда не денется. Здесь министерский хлыщ, и он не хочет убить несчастную девчонку – ему нужно понять, как ее можно использовать. Повелительница пончиков была оружием, а оружие не оставляют валяться на земле. Да, артефакт станет для нее дополнительными кандалами, но Винтеркорн никуда не уедет, пока не разберется со всеми тайнами Майи.

Стоит ли рассказывать ему про Путы? Пожалуй, нет. Моя няня, бывало, говорила: мужу псу не оголяй сраку всю – и это было весьма разумно. Настенный хронометр мелодично пробил час дня: скоро будут подавать обед. А после обеда я отправлюсь в город – в конце концов, сегодня воскресенье, а я заслужил отдых.

Хотелось надеяться, что за мое отсутствие академию не разберут по кирпичику.

Я спустился в обеденный зал – там уже собирались студенты, домовые торопливо расставляли тарелки, под сводами витал звон голосов. Обычное воскресенье, все в порядке, ни у кого никаких проблем. Я бросил быстрый взгляд в дальний угол: Майя сотоварищи уже сидела за столом, чинский принц о чем-то энергично рассказывал, Кетти как обычно сидела над какой-то книгой, а Авенхви хохотал на всю академию.

Все как всегда. Слава всем богам, ничего не разрушено и никто не пострадал.

Винтеркорн сидел за преподавательским столом рядом с Анжелиной – она недовольно косилась в его сторону, и было видно, что заинтересованное внимание гостя из министерства ей не слишком-то приятно. Я занял свое привычное место и уловил фразу Арно, сказанную самым дружелюбным и милым тоном:

– …так что если хотите, могу вам показать моего дракона. И даже прокатить на нем. Он вам понравится, не сомневаюсь.

Движение руки Анжелины было молниеносным – пощечина отдалась по всему залу, глаза девушки метали гневные молнии, а Винтеркорн едва не слетел со скамьи. Я с трудом удержался от аплодисментов, настолько это было лихо. Студенты замерли, Винтеркорн растерянно прижал руку к щеке, а Анжелина прошипела:

– Наглец! При всех осмелился! – она бросила разъяренный взгляд в мою сторону и прошипела: – Да что ж за день-то сегодня такой! Один идиот, второй хамло! Понаехали тут!

Швырнув на стол салфетку, Анжелина решительно направилась к выходу. Винтеркорн оторопело посмотрел ей вслед, перевел взгляд на меня и спросил:

– А что я такого сказал-то?

– Прокатить на драконе – это такая региональная фразочка, – объяснил я так, словно читал лекцию студентам. – Означает приглашение к интимной близости. Не удивляйтесь, что она вспылила – это и правда прозвучало не слишком-то вежливо.

То, что министерская дрянь получила по мордасам, меня обрадовало сильнее медали из академии наук.

– О, – Винтеркорн удивленно поднял бровь. – Право же, неожиданно. А идиотом, я так полагаю, вас наградили?

– Меня, – я не стал спорить. Винтеркорн мечтательно улыбнулся – так, словно представлял полет не на том драконе, которого хотел показать, а то, что заподозрила Анжелина.

– Обжигающая девушка, – произнес он с видом кота, который увидел сметану. Пришел Виктор – поздоровался, сел за стол и спросил:

– Джон, а чей это дракон у нас в саду? Обожрал все заросли вечнозеленого чревника. Славный парень! Дается чесать пузо. Но у него сломан коготь на задней лапе, и это расстраивало бедолагу. Я подточил его и залечил.

Я посмотрел на Винтеркорна, и тот ответил:

– Мой. Именно его я и предлагал посмотреть, а не то, что она подумала. Спасибо за заботу о Герберте. Так его зовут.

Да, Анжелина упустила свой случай прокатиться на драконьей спине – но этот Винтеркорн был не из тех, кто сдается после первой же неудачи. Домовые внесли супницы – согревающий суп-пюре с беконом, сыром и пряностями пах настолько соблазнительно, что у меня заныло в животе.

– Как ваши кулинарные подвиги? – поинтересовался я. Винтеркорн погрузил ложку в суп и сообщил:

– Вы знаете, это удивительно, но магия утихает в миррин Морави, когда она начинает готовить. Я спросил у нее, не хотела ли она посвятить себя кулинарии – ей понравилась эта идея.

Я понимающе кивнул – все верно, я это понял сразу – и ощутил едва уловимое прикосновение к затылку. Майя смотрела в мою сторону и ждала, что я обернусь.

Нет. Незачем.

– Предлагаете ей стать заведующей академической столовой? – спросил я.

– Не совсем, – улыбнулся Винтеркорн. – Я предложил ей кулинарный конкурс от министерства магии.

* * *

Майя

– А по-моему отличная идея! – Тао отрезал себе второй кусок кекса и добавил: – Уверен, ты сможешь победить. Кекс замечательный!

– Мы все вместе его готовили, – сказала я, ковыряя вилкой в овощном рагу. Стейк в сладком соусе рядом остался нетронутым. – Так что это не только моя заслуга.

Предложение Арно было неожиданным – и это мягко говоря. Сперва он уколол меня тем, что некромантке делать нечего на кухне. А через четверть часа сказал, что одним из святых покровителей министерства магии является Брон Хлебопек, в его честь каждый год устраивают кулинарный конкурс, и он приглашает меня участвовать.

Я ответила, что у него, видно, раздвоение личности, раз он не помнит о том, что сказал совсем недавно. Арно одарил меня очаровательной улыбкой и ответил:

– Все это время я тебя анализировал. То, что хочет вырваться из твоей души, засыпает, когда ты начинаешь готовить. Вот и готовь, пока умные взрослые люди не разберутся с твоей проблемой.

Я смогла лишь вздохнуть. Но мои новые товарищи отнеслись к этой неделе без малейшего скепсиса. Кетти, которая находила искреннее удовольствие в учебе, сказала, когда мы вышли в обеденный зал и сели за стол:

– Нет-нет, ты обязательно должна участвовать! Это отличный шанс себя показать!

– Конечно, – поддержал ее Авенхви. Он на аппетит не жаловался: тарелка с супом перед ним опустела за несколько секунд. – Это ведь тебе на пользу, да и потом, там же и призы будут! И денег наверняка дадут, я даже не сомневаюсь.

– Там будут профессиональные повара министерства, – вздохнула я. – Кто я перед ними? Да я кроме пончиков ничего особенного и не приготовлю.

Я понимала правоту ребят. Конкурс мог быть моим шансом на лучшую жизнь. А уж если верить Винтеркорну в том, что кулинария сдерживает то, что выплескивается из меня… Я снова буду собой – обычной девчонкой, а не ходячей бомбой. Все вновь станет по-прежнему – все снова будет спокойно, привычно, без ожидания очередной беды на голову.

– Конкурс начнется через три недели, – произнес Тао. – В академии отличные домовые, они помогут тебе подготовиться. И я тоже поддержу.

Я удивленно посмотрела на принца. Ухоженный, стройный, изящный, вряд ли он когда-то заходил на кухню. Что там делать сыну владыки?

– Ты умеешь готовить? – удивилась Кетти. Тао кивнул с таким видом, словно в этом не было ничего особенного.

– Разумеется. Было время, когда наша династия жила в изгнании, практически в нищете – тогда и принцы, и принцессы научились делать любую нужную работу. Изгнание закончилось, а традиция осталась. Так что я умею готовить все блюда чинской кухни. Утка, запеченная с апельсинами в маринаде с имбирем и медом – как тебе?

В это время Анжелина неожиданно закатила Винтеркорну пощечину, и я с трудом сдержалась от аплодисментов. Так ему и надо! Тао едва не подпрыгнул на скамье, снова залился румянцем, и Авенхви придержал его за руку.

– Сиди спокойно. Ты что, на дуэль его хочешь вызвать?

– Он сказал ей что-то гадкое, – прошипел чинский принц и поднялся из-за стола, швырнув салфетку в сторону. – А он не смеет говорить гадости моей… моему… моему педагогу! Да! Дуэль, отлично.

Мы втроем схватили Тао за руки – он рванулся, пытаясь освободиться, но Авенхви держал его так, что из захвата было не выбраться.

– Дурак совсем? – испугалась Кетти. – Да он тебя размажет! Сядь!

Движение Тао было изящным и танцевальным – Авенхви удивленно посмотрел на опустевшие руки и машинально опустился на скамейку. Тао обернулся и нарочито спокойным тоном произнес:

– Да. Дуэль.

Он быстрым ровным шагом двинулся к преподавательскому столу – мы бросились за ним, уговаривая не делать глупостей. Ему ведь и так предстояла взбучка от отца после наших вчерашних приключений с поисками артефактов ректора Сомерсета. Но Тао, кажется, никого не видел, кроме Винтеркорна, и ничего не слышал. Он остановился возле стола, извлек из кармана белоснежный носовой платок с серебряным кружевом и швырнул его в лицо министерского гостя.

В обеденном зале воцарилась благоговейная тишина. Все перестали жевать, болтать и дышать. Ректор обернулся к Тао и едва заметно нахмурился, словно не понимал, что происходит. Лицо принца нервно дрогнуло, и он отчетливо проговорил:

– Господин Винтеркорн, я вызываю вас на дуэль за оскорбление чести моей преподавательницы. Выбор оружия я оставляю за вами.

Арно удивленно перевел взгляд с принца на Холланда и удивленно произнес:

– Вот это называется «предложил девушке прокатиться на драконе».

Платок упал в соусницу – услышав о том, что именно Винтеркорн предложил Анжелине, Тао подхватил его и бросил в лицо Арно еще раз, повторив:

– Дуэль! Наглец и негодяй!

– Да там настоящий дракон, – встрял Виктор и кивнул в сторону окна. – Там, в саду. Большой дракон, на котором господин Винтеркорн сюда прилетел. Никаких гадких намеков.

Ожил и ректор Холланд, который все это время каким-то усталым взглядом смотрел на нас – в его глазах появилось веселое торжество.

– Вы и миррин Хольцбрунн все неправильно поняли, – сказал он. Тао по-прежнему разъяренно сопел, с ненавистью глядя на Арно. – Никто не хотел ее обидеть. Так что я бы вам предложил забрать платок, ваше высочество. И сесть за свой стол… максимально быстро, пока господин Винтеркорн не рассердился.

Арно провел пальцами по испачканному лицу, стирая капли супа, и ответил:

– Нет, почему же? Дуэль так дуэль! Я тоже достоин отмщения.

* * *

Джон

– Уймитесь оба! – в очередной раз сказал я. – Это международный скандал.

Говорят, что дурака не успокоишь, даже если выколотишь из него дурь – а теперь таких вот дураков было целых два. Все обитатели академии высыпали в сад. Ну еще бы, такое зрелище не каждый день увидишь. Чиновник из министерства магии вызван на дуэль чинским принцем. Интересно, как именно с меня будет снимать кожу владыка, если с головы его сына упадет хоть один волосок?

Идиоты. Неудержимые идиоты, которые не желали слушать ни меня, ни остальных преподавателей, ни своих товарищей по идиотизму.

Анжелина стояла на лестнице, так, чтобы ничего не пропустить. Похоже, за нее в первый раз бились на дуэли: она разрумянилась, ее глаза энергично сверкали, и по тому, как она смотрела в мою сторону, было видно, что Анжелина хочет спросить: видишь? Видишь, какую женщину ты теряешь?

Я видел только проблемы. Меня наполняли гнев и досада – и они росли от того, что эти два болвана имели полное право подраться и имели такое же право никого не слушать. Когда мы сюда шли, я упомянул чинского владыку и его неминуемый гнев – на это Тао с достоинством ответил:

– Мой отец знатный дуэлянт. Он может не одобрить любой другой мой поступок, но то, что я заступился за честь женщины, не вызовет его досады. Можете не волноваться.

– Ничего, господин ректор, – ободряюще улыбнулся Винтеркорн. – Обещаю, что я не причиню ему сильного вреда. Так, немножко поучу уму-разуму. Почти не больно.

Я стиснул челюсти, чтобы не зашипеть и не исторгнуть самую грязную брань, которая так и рвалась на свободу.

Для битвы два болвана выбрали легкие сабли – обычное дуэльное оружие. Приятели принца Тао по-прежнему пытались удержать его за руки, он вяло дергал плечом, пытаясь их отстранить. Майя оборачивалась ко мне, глядя с мольбой: останови это, пожалуйста, останови!

– Дуэль это достойное дело, дуэли не запрещены ни в одном учебном заведении, – сообщил Тао. Я всегда считал принца умным юношей, но сейчас он вел себя, как дурачок. Как он не понимал, что опытный старый боец нарежет его на ломтики за несколько минут? – А этот мирр Винтеркорн запомнит, как следует общаться с порядочными женщинами. Раз тут нет мужчин, которые заступятся за коллегу, это сделаю я.

Я решил больше ничего не говорить: этого упрямца было не переубедить. Покосился на Майю – она готова была броситься ко мне и схватить за руки.

Сверкнули сабли. Кто-то из студенток взвизгнул от восторженного испуга. Виктор дотронулся до моего локтя и негромко спросил:

– Вы ведь уже что-то придумали? Вы остановите этот балаган?

Балаган, вот верное слово. Майя смотрела на Арно и Тао, зажав рот ладонями от ужаса, в широко распахнутых глазах плескались слезы. Чинский принц был неплохим бойцом, его многому научили в родительском доме, но сейчас он отхватил кусок не по зубам. Винтеркорн двигался мягко и плавно, словно листок, который подхватил ветер – он кружил возле своего юного противника, нанося поистине издевательские удары, и это разъярило Тао – забыв обо всем, он бросился в атаку, и тогда Винтеркорн ударил уже серьезнее.

Правый рукав принца окрасился кровью. Кто-то из девушек взвизгнул, Майя заплакала – они с Кетти были похожи на перепуганных птичек. Я решил, что хватит с нас этого представления: Винтеркорн начинал терять свое язвительно-легкое настроение и теперь хотел не проучить дерзкого юнца, а пустить ему больше крови. Я покосился на Виктора – тот окончательно растерялся – и негромко произнес:

– Да, вы правы, я их остановлю.

Желе было старым, почти забытым заклинанием – когда я бросил его в дуэлянтов, то первым делом они выронили оружие, а потом застыли, удивленно глядя по сторонам и медленно открывая рты, словно рыбы. Пошевелиться они не могли: вязкое Желе сковывало их движения и лишало голоса – я прочел по губам Арно очень нецензурное слово и ухмыльнулся.

– Довольно! – произнес я так, чтобы услышали все собравшиеся. – Вы позабавили нас, признаю, но этого достаточно. Тао Вань, немедленно в лазарет, потом месяц отработки! Мирр Винтеркорн, я сегодня же напишу в министерство о том, как вы дуэлируете с моими студентами.

Высказав все это, я убрал желе, и оба идиота хлопнулись пузами оземь. Майя, Китти и Авенхви бросились к товарищу, Анжелина с поистине королевским видом развернулась и пошла в сторону замка, и в это время послышалось фырканье, и кто-то произнес на всю округу:

– Угу!

Дракон, который до этого времени никак себя не проявлял, высунулся из-за деревьев с таким видом, словно хотел полюбопытствовать: а что это вы все тут делаете? Судя по его физиономии, он спал где-то в стороне; Винтеркорн поднялся с земли и, махнув в его сторону, объяснил:

– Вот этого дракона я и имел в виду, когда приглашал покататься.

– Покататься? – восторженно воскликнул кто-то из студенток. – Ой, правда можно?

– Можно, он добряк и дурачок, – вздохнул Винтеркорн и, подхватив свою саблю, зашагал в сторону замка с видом победителя. Ну еще бы: он пустил кровь сопернику, а сам не получил ни царапины. Да, высшее достоинство сойтись в поединке с тем, кто годится тебе в прапраправнуки. А народ бросился к дракону – зверюга завалилась на дорожку, открывая пузо для чесания, и я узнал голос Майи, которая сообщила:

– Надбровья! Они любят, когда им чешут надбровья!

Надо же, какие глубокие познания в драконах! Я вздохнул с облегчением: на сегодня с нас достаточно проблем – можно провести остаток выходных, играя с драконом Арно Винтеркорна. Студенты и преподаватели обступили зверя: гладили его, чесали, ласкали. Дракон выпускал струйки пара из ноздрей, гамкал и фыркал – было видно, что ему приятны всеобщее внимание и любовь. Тао, который и думать забыл про свою рану, восторженно гладил дракона по голове и приговаривал:

– Кто хороший мальчик? Кто тут хороший мальчик?

– Гам! – отвечал дракон, подставляя голову под чужие руки: мол, чешите еще, гладьте! Майя заглянула за иглы его гребня, нашла там клеймо и сообщила всем:

– Его зовут Герберт фон Гантехайм! Ничего себе имечко!

Я вдруг залюбовался ей: взволнованная, веселая, с искрами восторга в глазах, девушка сейчас была на удивление хороша. Мысленно я дал себе оплеуху: незачем так на нее таращиться, это не приведет нас ни к чему хорошему. Майя поймала мой взгляд и улыбнулась, сделалась вдруг совсем юной, похожей на эльфийку.

– Мирр ректор, правда, он хороший? – спросила она. Я угрюмо кивнул: удивительное дело, в академии полным-полно чудес и диковин, но все счастливы, увидев дракона.

– Герберт, Герберт, умница, хороший мальчик, – приговаривал Тао. Рукав его рубашки намок от крови, но он этого не замечал. – Драконы обожают уток! Майя, ну что? Приготовим ему парочку?