Текст книги "Поваренная книга волшебной академии (СИ)"
Автор книги: Лариса Петровичева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 16 страниц)
Глава 7. Кофе с солью и коллекция артефактов
Майя
Мне, конечно же, не разрешили присутствовать на беседе ректора и Веры – Холланд приказал мне отправляться в мою комнату и не найти новых приключений по пути. И, разумеется, я их нашла, потому что снова заблудилась, а на мое хлопанье в ладоши не пришел ни один домовой.
Я прошла по длинному коридору, озаренному светом маленьких ламп: двери в аудитории были приоткрыты, и мне казалось, что за ними ворочается такая же грозовая тьма, которая дымилась в глазах черепа. Надо же – ректор Джон Холланд поставил на полочку череп своего отца и беседует с ним в свободное время… При мысли об этом у меня мурашки бежали по спине, и становилось холодно. Постояв у доски, на которой было вывешено расписание второго курса отделения некромантии, я пошла дальше по коридору, спустилась по лестнице и оказалась возле дверей, на которых красовалась табличка с надписью «Малый читальный зал». Дверь была открыта, из-за нее доносились негромкие голоса, поскрипывание стульев и шелест книжных страниц, и я решила заглянуть туда.
Конечно, в субботу в читальном зале сидели только самые отъявленные зубрилы. За столом выдачи книг дремала строгая дама – на ее носу красовались очки, седые волосы были уложены в косы вокруг головы, а длинную шею украшали металлические кольца по моде Старого Юга. Возле окна расположились двое парней – изучали какие-то схемы в толстенной книге, переговаривались, то и дело глядя на улицу. Чуть поодаль учила уроки барышня – вокруг ее светловолосой головы порхали полупрозрачные синеватые бабочки, а очки были такими же, с помощью которых ректор сегодня оперировал сонного оленя. Парни оторвались от своей книги, привлеченные моими шагами, и один из них произнес:
– О, да это же та девочка с пончиками!
Он был смуглым, кудрявым и крепким – я сразу представила, как он бежит где-нибудь в саванне, сжимая в руках копье, а мир вокруг него наполнен птичьими криками, голосами там-тамов, шагами животных и синим светом низких звезд. Я улыбнулась, решив, что сейчас самое время познакомиться с кем-нибудь, кроме ректора Холланда и черепа его родителя, и ответила:
– Меня зовут Майя, и я повелительница пончиков в этой части королевства.
Парни рассмеялись. Девушка в очках недовольно посмотрела в их сторону, и бабочки над ее головой потемнели.
– Можно потише? – хмуро попросила она.
– Ой, Кетти, перестань! – второй юноша, низкорослый, стройный и узкоглазый, явно приехал из Чинской империи. Его улыбка была светлой и обаятельной, волосы цвета воронова крыла струились до середины спины, небрежно подхваченные заколкой на макушке, к левому плечу рубашки была приколота брошь с хризантемой, и я удивленно поняла, что он из владыческой семьи: хризантема была официальным цветком Чинской императорской фамилии. – Сегодня суббота, если ты не заметила.
Кетти поджала губы и постучала по книге. Картинки в ней сердито зашевелились: всадник поднял коня на дыбы и обнажил меч, словно собирался броситься в бой на нарушителя спокойствия.
– У нас в понедельник практикум на первой паре, если ты не заметил, – парировала Кетти. Я села за свободный стол, и гость из Чинской империи церемонно представился:
– Меня зовут Тао, это Авенхви. А это Кетти, и она считает себя всех умней.
– И у меня есть на это все основания! – фыркнула Кетти.
– Что вы делаете? – поинтересовалась я, решив перевести разговор в другое русло. Кетти придвинула очки поближе к глазам и снова уткнулась в книгу. Тао указал на том, который лежал перед ними, и ответил:
– Ищем способ вызвать привидение замка. Оно здесь есть, но постоянно прячется.
Привидение? Куда же академии магии без своего привидения. Интересно, как оно тут выглядит? Хотелось надеяться, что оно не такое, как череп Огастаса Холланда – очень уж тот был пугающим. У меня мороз пробегал по спине, когда я о нем вспоминала.
– А зачем оно вам? – спросила я. Авенхви улыбнулся и с деловитым видом ответил:
– Здесь есть тайник, в котором ректор Сомерсет оставил свое собрание артефактов. Вредный был старикан, никогда не хотел ничем делиться.
– В пятый раз вам говорю: ректор Холланд этого не одобрит, – сердито встряла Кетти. – Во-первых, вы не найдете привидение. Во-вторых, что-то раскапывать и разбирать в стенах академии запрещено.
Кетти выглядела самой настоящей зубрилкой, которая не видит дальше учебников, но было ясно: она тоже в этой компании. Мне сделалось грустно. Я тоже хотела быть частью такой вот маленькой и дружной группы, найти товарищей, завести новые отношения. Вера была моей подругой, но с каждой минутой я все отчетливее понимала: это была совсем не дружба, и этому пришел конец, когда Вера увидела меня рядом с ректором Холландом.
Тао выразительно завел глаза к потолку – там на фреске красовалась античная богиня мудрости с совиными крыльями в окружении толстеньких небесных духов, которые подносили ей книги.
– Думаю, ректор Холланд будет доволен, когда мы принесем ему коллекцию артефактов, – заметил он, и я не удержалась и сказала:
– Они наверняка уже истощились. Столько лет лежали, никто их не трогал… Так что теперь это только историческая ценность, не больше.
Авенхви посмотрел на меня так, словно я была мастером сокрушать мечты.
– Кетти, кажется, у тебя тут завелась родня в обществе зануд, – важно заметил он. Кетти ничего не ответила – фыркнула и снова взялась за чтение. Тао закрыл книгу и произнес:
– Ладно, я готов. Башня Восточного ветра – коллекция может быть только там.
– Почему там? – полюбопытствовала я. Тао посмотрел на меня снисходительным взглядом высокого сановника, который столкнулся с крестьянской глупостью.
– Там была комната студентки, которую он любил. Барышня умерла на третьем курсе. Это, скажем так, место ценности. Оно нужно для того, чтобы сохранить что-то важное.
– Башню Восточного ветра сто раз рассматривали, – рассердилась Кетти, захлопнув учебник. – Ничего там нет! И никакую студентку ректор Сомерсет не любил, все это враки! Он был слишком порядочен для такой дрянной глупости.
– Все равно надо туда сходить, – произнес Авенхви. – Если мы ищем привидение, то почему бы не начать оттуда? – он обернулся ко мне и спросил: – Хочешь пойти с нами?
– Хочу, – улыбнулась я. Кетти выразительно посмотрела на меня, словно хотела сказать, что ничего другого и не ожидала. – Я тут надолго и собираюсь найти друзей.
– Если ты любишь неприятности, то считай нас своими лучшими друзьями, – улыбнулся Тао и пошагал в сторону дверей. – Вон Кетти говорит, что нас хлебом не корми, дай влезть в какую-нибудь историю.
Кетти сгребла свои книги в охапку, сунула в сумку и двинулась за ним. Я шла рядом с ней; покосившись в мою сторону, она негромко сказала:
– Эти придурки вечно во что-то влипают. Я всегда с ними хожу, чтобы их вытаскивать из проблем.
– Будем вытаскивать вместе, – улыбнулась я и призналась: – Правда, я знаю только те заклинания, которые учила к вступительным экзаменам.
Мы вышли в коридор, прошли мимо открытых дверей в аудитории и начали спускаться по лестнице. Академия выглядела спокойно и мирно: нам попадались студенты, бежали по своим делам домовые, женщина в светло-зеленом платье прикалывала булавками объявление к доске. Но меня точила какая-то неприятная липкая тревога.
Что-то было не так, но я не понимала, что именно.
– Да ладно, ты преуменьшаешь свои способности, – бросил через плечо Авенхви. Мы спустились по лестнице и оказались в длинном коридоре – он был ярко освещен лампами, но моя тревога усилилась раз в десять. – Ты же вчера порвала харваруна на тысячу харварунчиков.
– Я не знаю, как это получилось, – призналась я. Мимо пробежал домовой – нес постиранную и выглаженную стопку одежды, и я вдруг подумала, что стала своей в этом месте. На мне такая же форма, как и на ребятах, и мы все вместе идем навстречу приключению. – Просто я вдруг поняла, что надо делать… ну и сделала.
Кетти оценивающе посмотрела на меня и сказала:
– Ты, возможно, интуит. Человек, который чувствует, как именно использовать магию. Тот, кто может колдовать без заклинаний, просто берет и направляет магические потоки.
Портреты на стене коридора скептически смотрели нам вслед. Ученые, писатели, военные – рядом с каждым портретом красовалась табличка, которая поясняла, что именно эти замечательные люди сделали для академии. Я мельком выхватила фразу «…помог в реставрации Башни Берты после Пятилетней войны» рядом с портретом важного генерала, и мне показалось, что он, седой мужчина с презрительным выражением лица, едва заметно повернул голову в мою сторону.
Захотелось прибавить шага. Может, это и был призрак академии?
– Не совсем, – ответила я. Моя история была долгой, запутанной, и я не думала, что надо прямо сейчас вывалить ее на головы новых знакомых. Кетти понимающе кивнула.
– Ректор Холланд велел не рассказывать? – уточнила она. Я утвердительно качнула головой, и Авенхви, который шел впереди, толкнул темную деревянную дверь. С другой стороны повеяло сквозняком, и Тао обернулся ко мне и объяснил:
– Там давно никто не живет. Просто место, куда стаскивают всякий хлам, какой жалко выбросить.
– И вы думаете, что привидение будет жить среди старых тряпок! – почти возмутилась Кетти. Тао усмехнулся.
– Посмотрим, – сказал он и скользнул в дверь. Мы подались за ним; входя, я услышала, как Авенхви захлопал в ладоши, и башню озарило светом проснувшихся ламп. Винтовая лестница, которая убегала вверх, была чисто выметенной, в прохладном воздухе царил запах жасмина, и это место вдруг показалось мне вполне уютным. Тревога отступила так быстро, словно ее вообще не было.
– Анжелину видели? – спросил Авенхви. – Она сегодня принарядилась.
Тао прищурился, цокнул языком, как делают, когда имеют в виду высшую степень чьего-то очарования. Его улыбка сделалась мягкой и бестолковой.
– Ей ничего не светит, – отчеканила Кетти. – Ректор Холланд не из тех, кто заводит служебные романы.
Я вспомнила, как сегодня видела ректора в компании молодой преподавательницы: он обнимал ее так, словно этот роман давно был между ними. Мне снова сделалось неловко, хотя я прекрасно понимала, что стыдиться тут нечего. Ничего дурного я не сделала, кого обнимает ректор – не мое дело. Они свободные взрослые люди, пусть занимаются, чем хотят.
– Анжелине это скажи, – бросил Авенхви. – Она на нем висит, как обезьяна на дереве.
– Как думаете, – деловито осведомился Тао, – если я приглашу Анжелину на свидание, она пойдет?
Мы рассмеялись так, что стекла в высоком стрельчатом окне звякнули. Во взгляде Тао сверкнула обида.
– Я из императорской семьи. Юноша достойного воспитания и благородства, – сказал он. – Почему ей не пойти?
– Потому что ты сопля! – Авенхви продолжал хохотать. – Тебе девятнадцать, и ума, как у хлебушка.
– Сам ты хлебушек! Булка завитая! – Тао окончательно разобиделся, и я примиряюще сказала:
– Ты поэтому решил найти коллекцию? Чтобы миррин Анжелина обратила на тебя внимание?
Не очень-то она мне нравилась, несмотря на то, что хлопотала надо мной, когда я откусила отравленное яблоко. Тао покосился в мою сторону так, словно я поняла нечто очень важное.
– В Чинской империи принято дарить избраннице редкий и дорогой подарок. Тогда она не откажет влюбленному в нее герою.
Кетти и Авенхви снова расхохотались, будто были не студентами, а школьниками.
– Тао влюбился в училку! – хором пропели они. Тао устало прикрыл глаза, вздохнул и, обойдя Авенхви, вышел к площадке на лестнице. Здесь была еще одна закрытая дверь; Тао провел пальцем по замку, и я увидела, как от его ногтя поплыли завитки золотого тумана.
– Откройся, – приказал Тао, и я услышала щелчок замка. От руки Тао отделился оранжевый огонек, скользнул в открывшуюся дверь, и я увидела очертания бесчисленных ящиков и коробок.
– Прошу! – пригласил Тао, и Авенхви весело сказал:
– Ну, парень, тебе бы во взломщики податься!
Мы вошли в небольшой зал, заставленный коробками. Вопреки моим ожиданиям, здесь совсем не пахло пылью и гнилью – просто прохлада с легкой жасминовой ноткой. Огонек Тао поплыл по проходу между коробками – мы двинулись следом, и Авенхви объяснял по пути:
– Тут раньше были комнатки для слуг, потом их переделали для студентов, которым нужна особая обстановка…
– Психически нестабильных, – перебила Кетти. – У них особая магия, и лучше им держаться в стороне от остальных.
– Хочешь сказать, возлюбленная Сомерсета была безумной? – уточнила я. На смуглом боку одного из ящиков красовалась выжженная руна, похожая на птичью лапку, и мне почудилось, что в ней вспыхнули искры, когда мы прошли мимо. Возможно, это был какой-то защитный знак.
– Да не была она его возлюбленной, – хмуро бросила Кетти. – Незачем повторять эти глупости.
Мы вышли к мутному окошку, за которым царил поздний осенний вечер – оно выходило в сад, и размытые очертания деревьев казались теми привидениями, которые хотели найти ребята.
Моя притихшая было тревога снова шевельнулась в груди. Что-то было не так, но я никак не могла понять, что. Тао положил книгу на подоконник, начал читать, бесшумно шевеля губами и водя пальцем по строчкам. Мы замерли, боясь пошевелиться.
Когда меня оторвало от пола и подбросило к потолку, то я даже не успела удивиться.
* * *
Джон
Я все-таки решил не открывать допросную. Моего кабинета было вполне достаточно для беседы. Не родился еще тот студент, который не дрожал бы, заходя сюда. Здесь все окутано той давящей властью, что невольно заставляет склонять голову, здесь смиряются даже самые невероятные гордецы – только я в детстве играл под столом отца и не задумывался о том, почему те, кто сюда входит, выглядят так, словно их обвиняют в преступлении.
Домовой принес мне чашку кофе с солью, и, сделав глоток, я вспомнил пончики. Да, Майя Морави настоящая мастерица, этого не отнять. Мне стало жаль ее – столько приключений за два дня вряд ли кто способен вынести с холодным сердцем. Однако она неплохо держалась – не ныла, не ревела, не впадала в истерику.
Одним словом, молодец. Хвалю за стойкость.
Вера Ханифут вошла в кабинет со сдержанным достоинством, за которым проглядывал страх. Она не понимала, зачем ее вызвали, и над ее головой я заметил едва различимые бледно-голубые искры: студентка прикидывала, что могло пойти не так.
– Добрый вечер, мирр ректор, – самым спокойным и дружелюбным тоном человека, который ни в чем не может быть виноват, сказала она. – Что-то случилось?
– Напомните, миррин Ханифут, почему вы остались в замке? – спросил я, не глядя ей в лицо и быстро скользя карандашом по бумаге: как показывал мой опыт, это выводит из себя сильнее всего.
– Мы выращиваем мандрагоры Дрейка и должны следить за горшками, – ответила Вера. – Комендант разрешила мне остаться на выходные.
– И в пятницу вечером вы уже были здесь?
– Да. После лекций я сходила домой за вещами и осталась ночевать в спальне второго курса, – едва заметная морщинка перерубила безмятежно гладкий девичий лоб. Вера не понимала, что не так.
Я отпил кофе из чашки. Надо было собраться с силами, чтобы посмотреть в самую глубину ее души – туда, куда забрался Чистильщик.
– Посмотрите на меня, миррин Ханифут, – приказал я и взглянул Вере в глаза. Она вздрогнула всем телом, сжалась, обхватив себя за плечи, и над ее головой поплыли огненные завитки. Я выхватил один и растер в пальцах, поморщившись от боли – Вера смотрела мне в лицо, и по ее щекам струились слезы.
Перед глазами мелькнул образ того, кто подбросил Вере яд для Майи, приказал нанести его на яблоко и подтолкнуть жертву в ловушку – крошечный, едва уловимый. Будь я хоть чуть-чуть послабее, ни за что не смог бы его выделить. Молодой мужчина, не старше тридцати – одет дорого и со вкусом, светлые волосы лежат в модном беспорядке, строгое бледное лицо принадлежит талантливому умнице, а не выскочке из грязи в князи. Я скопировал образ, выплеснул его из памяти Веры на бумагу и подумал, что где-то уже видел этот цепкий пристальный взгляд. Незнакомец смотрел так, словно хотел не просто уничтожить – в нем была очень глубокая и очень личная ненависть.
Освободившись, Вера отшатнулась к дверям, не удержалась и шлепнулась на ковер. Я вздохнул, вышел из-за стола – усадил ее в кресло, протянул стакан воды. Вера сделала несколько глотков, клацая зубами по краю и всхлипывая.
– На вас было оказано крайне серьезное воздействие, – медленно, чтобы она все поняла, произнес я и протянул ей листок с портретом. – Вам знаком этот человек?
Вера стерла слезы, взглянула на портрет и неопределенно пожала плечами. Именно этого я и ожидал: при таком глубоком воздействии память сама вычищает образ того, кто на нее повлиял.
– Нет, – она прерывисто вздохнула, шмыгнула носом. – А кто это? Что вообще случилось?
– Я полагаю, что это один из чистильщиков, знаете, кто они такие? – Вера испуганно кивнула, и я продолжал: – Он повлиял на вас – заставил остаться в академии, дал яд и приказал отравить Майю Морави.
Вера сделалась похожа на перепуганную рыбу – глаза сделались круглыми, рот приоткрылся.
– Майю? То есть… то есть, как это «отравить Майю»? Мы подруги! – возмущенно воскликнула она.
– Да, и он об этом знал, – сказал я. – И повлиял на вас, когда вы сначала пошли домой, а потом вернулись в академию.
И это означало только одно: Майя Морави уже успела как-то проявить себя до того, как уничтожила харваруна. Возможно, именно поэтому ее родители ударились в бега.
Под ногами дрогнул пол, все в кабинете качнулось, и перед моим внутренним взглядом всплыло: башня Восточного ветра. Там произошел колоссальный выплеск магии и…
И там были студенты. Четверо. Я видел их горящие фигурки на фоне мрака.
Должно быть, Вера удивилась, когда я открыл проход в пространстве и рухнул в него.
Но вопреки моим опасениям, в башне Восточного ветра не было пожара. Все коробки с тем, что вроде бы не нужно, но однажды может пригодиться, были на месте, по ним не бежали язычки огня, воздух пах освежителем, а не гарью. Я замер на несколько мгновений, усмиряя тошноту и головокружение. Проход в пространстве нельзя открывать в пределах здания – ощущения будут почти как при сотрясении мозга. Но медлить было нельзя.
Впереди кто-то всхлипывал. Я быстрым шагом прошел к окну и увидел троицу студентов, окутанных золотистым коконом идеально выстроенного защитного заклинания. Та, которая его создала, парила под потолком и, увидев меня, жалобно пролепетала:
– Мирр ректор, помогите…
Ну конечно. Майя Морави. В ее взгляде плескалась растерянность и испуг, она с трудом сдерживала рыдания. Авенхви, принц Тао Вань Чинский и Кетти, веселая троица, тоже хлюпали носами. Похоже, то, что начиналось как интересное приключение на ночь глядя, едва не закончилось похоронами.
– Морави, – рыкнул я, опуская ее на пол направленным заклинанием. – Ну конечно. Вы не можете найти свою комнату без проблем, я помню.
– Не ругайте ее, мирр ректор, – умоляюще проговорила Кетти. Отличница, она принадлежала к той категории студентов, которую любят преподаватели без фантазии: никакого вольнодумства, никакого воображения, всегда выученный материал и только высокие баллы на экзаменах. – Она нас всех спасла.
Коконы защитных заклинаний растворились сверкающим дымом. Принц Тао бросился ко мне и, указав куда-то в сторону окна, торопливо заговорил:
– Мирр ректор, мы искали клад с артефактами, которые оставил ректор Сомерсет. Я не сомневался, что это башня Восточного ветра, потому что… ну вы знаете ту историю про студентку. Мы решили вызвать привидение и узнать у него поподробнее. Пришли сюда вчетвером. Я мысленно произнес то заклинание, которое прочитал в Кодексе Мааля. Но привидения не было, а потом вот из той стены выбросило огонь – это было цунами какое-то. А Майя просто махнула рукой, и нас окутало защитным коконом. Мирр ректор, давайте посмотрим, что там! Пожалуйста!
Он вылил все это на меня буквально за секунду, и чем дольше говорил принц, тем сильнее шевелились волосы у меня на голове. Клад ректора Сомерсета был легендой академии – всего лишь легендой, не более того. Кодекс Мааля был той книгой, которую запрещено читать второкурсникам. Огненное цунами – это был обережный дух, который собирался испепелить идиотов, что решили его ограбить.
И Майя Морави спасла новых товарищей по валянию дурака. Судя по тому, какой жест изобразил Тао, это было заклинание Ворона. Вещь, которая не под силу ни одному студенту, да и преподаватели с ней справляются с трудом.
Я перевел взгляд на повелительницу пончиков. Она дрожала от страха, и я невпопад вспомнил, как Майя держала меня за руку.
– Вы спасли этих идиотов, – произнес я и язвительно поинтересовался: – Кто из вас, болванов, возьмет в жены свою спасительницу, как требуют древние законы? Как вы вообще додумались до Кодекса Мааля? У вас в голове что, пареная репа или опилки?
Тао и Авенхви опустили головы, старательно рассматривая носки своих ботинок. Я обернулся к Кетти, которая покраснела от стыда, и продолжал:
– Ну ладно они, я уже привык, что у этих двоих фантазия бежит впереди ума, а ума там и рядом нет. Ну а вы-то, Кетти! Разумная, толковая девушка! Отличница! Как вы-то к ним прилепились, я не понимаю! Почему ни один из вас не подумал о том, как это может быть опасно? Почему ни один из вас не прочитал предостережение в первой главе кодекса? Начинающие волшебники работают только под руководством опытного мага!
Головы опустились еще ниже. Майя всхлипнула. Я окинул мысленным взглядом минувший день и сказал, что затрахался во всех смыслах.
И это только выходной, когда жизнь должна идти спокойно и сонно. Страшно представить, что тут начнется в будни.
– Мы больше не будем… – пробормотал Авенхви.
– Конечно! – воскликнул я. – Так я вам и поверил. Ваше высочество, я сегодня же напишу его величеству о том, что вы тут затеяли и как едва не погубили товарищей…
Я не договорил. Нос дернулся, уловив едва заметный запах розового масла – того самого, в котором столетие назад хранили артефакты. Это был даже не аромат, лишь тень аромата, но…
Не глядя на студентов, я прошел к стене – провел по ней ладонью, постучал по камням, и один из них неожиданно повернулся и выскользнул, открывая тайник. Ребята восторженно ахнули у меня за спиной: они уже забыли о том, что едва не погибли – ими вновь владел азарт кладоискателя, чья лопата наткнулась на что-то твердое в выкопанной яме.
В тайнике лежал ларец из темного дерева – самый обычный ларчик, в котором раньше барышни хранили косметику и украшения. Я осторожно провел по нему подушечкой большого пальца, проверяя на дополнительную защиту. Нет, ничего. Просто цветочная резьба, бронзовая бляшка с названием фирмы-производителя, замочек – я повернул его, поднял крышку и увидел розовое масло, в котором лежали аккуратные ряды серебряных пластинок.
– Артефакты ректора Сомерсета… – выдохнул Авенхви и восторженно воскликнул: – Получилось!
– С ума сойти! – я не видел Тао, но чувствовал, что он готов броситься в пляс от счастья. – Мы его нашли!
– Я не слышал, чтобы вы благодарили миррин Морави за то, что стоите тут живые, а не лежите пеплом, – проворчал я и закрыл ларец. Артефакты надо было осмотреть и проверить – если это в самом деле клад Сомерсета, то его придется сдать в министерство магии, как и все клады, которые оставили волшебники. К тому же, за древностию лет артефакты наверняка пришли в негодность, так что вряд ли пригодятся в академии. Ребята разочарованно вздохнули.
– Спасибо, – я обернулся и увидел, что принц поклонился Майе в ноги, сложив руки у груди, как требовали традиции Чинской империи. – Майя, ты всегда желанная гостья во дворце моего отца и моя подруга до конца дней. Если тебе понадобится помощь, только скажи.
– Спасибо, – Авенхви улыбнулся, но было видно, что сейчас он по-настоящему понял, каким чудом все они избежали мучительной смерти, и его слегка знобило. А Кетти шмыгнула носом, обняла Майю и расплакалась. На всякий случай я укутал ларец с артефактами личным защитным заклинанием и со вздохом произнес:
– Ладно, дети, идите спать, ночь на дворе. И проводите вашу спасительницу. А завтра с самого утра – отработка. Будете помогать миррин Морави на кухне.
Студенты убежали с такой скоростью, словно за ними гнался дракон. Я неторопливо пошел к выходу – спешить уже было некуда – думая о Майе Морави, повелительнице пончиков. Родительское проклятие, заклинание Ворона и устойчивость к ядам.
Неудивительно, что чистильщики хотят ее убрать, с такой-то силой. И, пожалуй, в скором времени в академии появятся гости – и надо быть к этому готовым.
