Текст книги "Дело о жёлтых хризантемах (СИ)"
Автор книги: Лариса Куницына
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 15 страниц)
– Орианна, ты узнаёшь меня? – склонилась к ней Мадлен.
Но она никого не узнавала и продолжала тихонько плакать, так горько, словно её постигло великое горе.
– Утром нужно отправить гонца за лекарем, – проговорил Марк. – Она явно не в себе. Дорогая, нужно, чтоб кто-то всё время был с ней. Кто-то, кому мы можем доверять.
– Я останусь тут Марк, и Ортанс мне поможет.
– Она надёжная девочка, – кивнул Теодор. – Я проверил её, прежде чем нанять в услужение Орианне.
– Ладно, – вздохнул Марк. – Выбора у нас всё равно нет. Мы с Теодором будем заходить, чтоб узнать, как у вас здесь дела.
– Может, попросить госпожу де Невиль… – начала Мадлен, но он покачал головой.
– Нет, никому, кроме вас, я не верю. Кто-то дважды подложил сюда цветы. Кроме нас и слуг здесь никого нет, и мы ничего о них не знаем. Я могу ещё довериться Жаккару и его слуге, но юноша вряд ли сможет присматривать за Орианной, а Марселон уехал в Рошамбо. Потому тебе придётся пока остаться здесь.
– Я всё сделаю, как нужно, дорогой, – улыбнулась она и Марк, кивнув ей, вышел.
До утра Орианна так и не пришла в себя. Она много спала, а просыпаясь, сворачивалась в клубочек и плакала, отказываясь от еды и питья. Мадлен, которая не спала всю ночь, устала и была в отчаянии, и Марк настоял, чтоб она шла отдыхать, и на время её у постели девушки сменила Ортанс.
Едва забрезжил рассвет, как из замка выехали два гонца и во весь опор помчались один в Лианкур, другой – в Рошамбо ко двору маркиза Ардена, чтоб пригласить в Лорм лучших лекарей.
Чуть позже в ворота въехал отряд верховых, облачённых в лёгкие доспехи и вооружённых копьями и арбалетами. Их вёл бравый капитан, который почтительно склонился перед наследником де Лианкуров, но тут же выпрямился, гордо откинув голову.
– Где то чудовище, которое мы должны убить и бросить его шкуру к вашим ногам, мой сеньор?
– Я поеду с вами, Ормон! – сообщил Теодор, сбегая по ступеням замка и на ходу натягивая перчатки. – Ваше сиятельство, я прошу вас позаботиться об Орианне, пока меня не будет.
– Ты мог бы и не просить меня об этом, кузен, – заметил Марк. – Я буду беречь её как зеницу ока!
– Должен же я что-то сказать вам на прощание, – пожал плечами Теодор.
– Будь осторожен и привези мне шкуру, о которой говорил наш отважный капитан. Удачи, господа!
И вскоре отряд снова направился к воротам, а Марк смотрел вслед всадникам, пытаясь убедить себя, что его тревога вполне естественна и не имеет ничего общего с плохим предчувствием. Он вернулся в дом, но вскоре ему доложили, что прибыл управляющий рудниками Бартлен и просит принять его. Марк в душе даже обрадовался этому визиту, подумав, что это отвлечёт его от мрачных мыслей, которые уже несколько дней не давали ему покоя.
Бартлен оказался довольно миловидным и очень скромным молодым человеком. Он пояснил, что до него рудниками Лорма управлял его отец, который приложил немало сил, чтоб обучить своего единственного сына горному делу, и даже направлял его в университет города Ерцберга. После возвращения оттуда юноша помогал отцу и, поскольку тот слёг из-за болезни, он сам ездил по рудникам, занимаясь делами, а после того, как отец умер, маркиз де Лианкур поручил ему и дальше следить за горным промыслом графства.
– Я не сомневаюсь в вашей компетентности, господин Бартлен, – доброжелательно проговорил Марк, указав управляющему на кресло возле своего стола в кабинете и, сев на своё место, придвинул пачку бумаг, изучению которых посвятил много часов. – Я ознакомился с представленными вами отчётами, и у меня возникли некоторые вопросы. Поскольку я несведущ в добыче серебра, то, надеюсь, вы будете снисходительны и простите мне, если они покажутся вам наивными, и просветите меня, чтоб я мог разобраться в этом лучше.
Бартлен, присевший на край кресла, с готовностью кивнул, и Марк придвинул к себе несколько листов, на которых ранее записал свои вопросы.
Их разговор затянулся на несколько часов, и Бартлен доходчиво и подробно отвечал на вопросы графа, а тот слушал внимательно и просил разъяснить то, что было ему непонятно, стремясь как можно лучше представить себе как процесс добычи серебра, так и положение на доставшихся ему шахтах.
Они даже не заметили, как пролетело время, и вскоре на пороге кабинета возник Модестайн. Он сообщил, что стол к обеду накрыт в малой столовой.
– Что ж, господин Бартлен, – проговорил Марк, отложив в сторону листы с вопросами, которые теперь пестрели пометками, сделанными во время их разговора, – давайте ненадолго прервёмся. Я приглашаю вас разделить со мною трапезу.
И прервав нетерпеливым жестом смущённое бормотание молодого человека, встал из-за стола и пригласил его следовать за собой. Однако они даже не успели сесть за стол, когда в столовую вбежал встревоженный Эдам и, покосившись на гостя, торопливо проговорил:
– Ваше сиятельство, из посёлка под названием Сен-Жак прибыл гонец. Он сообщил, что возбуждённая толпа осадила дом господина Бартлена и требует выдать для расправы его мать, которую считают ведьмой.
– Это ещё что? – нахмурился Марк и вопросительно взглянул на инженера, а тот, внезапно побледнев, схватился за грудь.
– Боже мой! Неужели она опять кого-то оскорбила? Поверьте, ваше сиятельство, моя мать не злая женщина, но у неё дурной нрав, чему есть причины. Она никогда никому не делала ничего плохого, но её язык постоянно доводит её до беды. Я должен срочно вернуться домой и попытаться умиротворить толпу, пока они не сожгли наш дом, где, помимо нас и нескольких слуг, живут старики и калеки, которых приютила мать.
– Я поеду с вами, – произнёс Марк и обернулся к Эдаму, тревожно смотревшему на него. – Позови Шарля и сообщи капитану де Ланьяку, что мы немедленно выезжаем. Пусть седлают коней.
Его отряд промчался по горной дороге и въехал в селение, которое было ему уже знакомо. Марк сразу же узнал небольшую площадь и приземистое здание трактира, куда заехал перекусить несколько месяцев назад, когда искал пропавшего графа де Бриенна. Однако в этот раз он не стал задерживаться на площади, а поскакал дальше, вслед за вырвавшимся вперёд Бартленом. Ещё издалека они услышали крики возбуждённой толпы, и вскоре, проехав по широкой улице, где стояли вполне добротные дома, сложенные из песчаника, подъехали к двухэтажному особняку, украшенному грубо вытесанными колоннами. Перед высоким крыльцом стояла небольшая толпа рудокопов, вооружённых кирками и лопатами, среди которых находились несколько женщин, кричавших громче других. Дорогу им преградил согбенный годами старец, который стоял, тяжело опираясь на клюку, но явно не собираясь отступать. Его руки и лицо до сих пор были темны от въевшейся в кожу пыли и казались почти чёрными в окружении белоснежной бороды и длинных седых волос. Он пытался увещевать толпу, а из окон нижнего этажа и приоткрытой двери испуганно выглядывали другие старики.
Марк сразу же обогнул толпу, въехал на площадку перед домом и остановил коня рядом со стариком. За ним следом появились его рыцари и застыли, положив руки на эфесы мечей, но Марк гневным жестом велел им отступить.
– Что здесь происходит? – спросил он, окинув взглядом толпу. – Почему вы бесчинствуете, нарушая покой этих людей?
– Ваше сиятельство! – выскочил вперёд молодой парень с киркой и рухнул перед ним на колени. Его лицо было залито слезами, а глаза покраснели. – Я прошу вас о правосудии! Ведьма, которая живёт в этом доме, погубила мою любимую невесту Жоржетту, чему вы сами, несомненно, были свидетелем, поскольку это случилось в вашем замке! Она обиделась на мою голубку за то, что та назвала её старой вороной, и наслала на неё порчу, отчего Жоржетта наложила на себя руки! Это уже не первый случай, когда она творит зло, но теперь мы поймали её за руку! Выдайте нам её или покарайте сами!
– Я брат Жоржетты, – вышел вперёд ещё один молодой рудокоп. – Мой отец убит горем, мать не встаёт с кровати с тех пор, как ваши люди привезли тело моей несчастной сестры, и не знаю, оправится ли она. Я тоже прошу вас о справедливости!
Толпа снова зашумела, и Марк поднял руку, переводя взгляд с одного лица на другое, пока не увидел среди них своего старого знакомого.
– Сильвен! – проговорил он, поманив его к себе. – Ты спокойный и рассудительный человек, так расскажи мне, что случилось, и почему вы считаете, что госпожа Бартлен виновна в смерти Жоржетты.
Тот вышел вперёд и, поклонившись, произнёс:
– Что верно, то верно, ваше сиятельство, мамаша Бартлен – грубая женщина, и боги пометили её таким уродством, что смотреть на неё страшно. Она со всеми ссорится и часто у людей, с которыми она поругалась, случались несчастья. Вот и несколько дней назад, когда она ходила в замок клянчить деньги, Жоржетта велела ей уйти, поскольку благородная графиня де Лорм не подаёт нищим. А старуха в ответ прокляла её, называя бесстыдницей и прямо крикнула: «Нож тебе в бок!» А сегодня, когда Жоржетту переодевали для погребального обряда, женщины увидели, что на её теле рана от ножа. Говорят, что там была ещё одна служанка, которая прогоняла её, и та бедняжка тоже уже мертва. Так кто, если не эта ведьма, которая с утра до вечера собирает в горах колдовские травы и варит свои зелья, мог это сделать?
– И не колдовские это травы! – возразил старик, стоявший рядом, опираясь на клюку. – Мамаша Бартлен – добрая и милосердная женщина, она приютила у себя немощных людей, которым некуда идти, кроме как побираться по дворам. Многие из нас нуждаются в лечении и поддержании сил, вот она и собирает травы, чтоб готовить целебные настойки и отвары.
– Где она? – спросил Марк, обернувшись к нему.
– Она в доме, ваше сиятельство, – сообщил старик. – Она хотела выйти к людям, чтоб всё объяснить, да язык у неё, и верно, дурной, так что мы уговорили её сидеть тихо, чтоб она не разъярила толпу ещё больше.
Марк обернулся к де Ланьяку и кивнул ему, а сам взбежал по ступеням и вошёл в дом. Проходя по длинному тёмному коридору, он видел распахнутые двери, которые вели в небольшие комнаты, заставленные грубо сколоченными кроватями. На некоторых из них лежали старики и довольно молодые, но, по всему видно, больные люди. В доме стоял тяжёлый запах, но было сравнительно чисто.
Госпожу Бартлен он нашёл в её тесной комнатке, должно быть переделанной из кладовки. Здесь помещались только большой шкаф, старинная узкая кровать у двери и маленький столик с туалетными принадлежностями, над которым на стене висела круглая картина, изображавшая какую-то святую. Женщина сидела на кровати, сложив на коленях руки, и он сразу отметил её опрятное платье из дорогого сукна с белым кружевным воротником и чепец из тонкого полотна с розовой лентой. Она подняла голову, и только то, что он уже видел много изуродованных войной лиц, удержало его от потрясения. Лицо её было пересечено двумя глубокими шрамами, задевшими лоб, переносицу и левую скулу. Нанесённые ей удары были страшными, и оставалось удивляться, как ей удалось уберечь глаза и вообще остаться в живых.
Сурово взглянув на вошедшего, она спросила:
– Кто вы такой и почему ворвались в мой дом без приглашения?
Марк представился и подошёл к окну, чтоб посмотреть, что делается снаружи. Толпа рудокопов немного успокоилась, может, потому, что теперь между нею и домом стоял не один немощный старик, а цепь хорошо вооружённых рыцарей.
– Граф де Лорм, – криво усмехнулась она, от чего её лицо стало ещё более уродливым, – надо полагать, вы явились сюда, чтоб умиротворить этих разбойников, что осадили мой дом? Или вы пожелаете прослыть добрым господином и выдадите старую ведьму на расправу? Что ж, я не удивлюсь! Что Лормы, что Лианкуры, все вы хотите выглядеть просвещёнными господами, добрыми к своим подданным, а на деле не желаете и пальцем о палец ударить, чтоб позаботиться о тех, кто отдал свою молодость и здоровье на ваших рудниках. Господин маркиз считает, что о стариках и немощных должны заботиться их семьи и общины, и лишь из жалости даёт скромную сумму на их содержание. А господин Робер и вовсе спустил на меня собак, когда я пришла просить его о помощи. Только господин Аделард был заботлив настолько, что повелел выделить мне небольшое пособие, дабы я убрала нищих с глаз его гостей в свой дом, но после его смерти выплаты прекратились.
– Шрамы на вашем лице, – проговорил Марк, взглянув на неё. – Это ведь не собаки. Кто вас так?
Она внимательно взглянула на него и, не заметив в его взгляде ни отвращения, ни страха, пожала плечами.
– Это маркиза Бернадайн, сумасшедшая ведьма, которая ударила меня по лицу ножницами…
– Вы и были той камеристкой, на которую она напала? – спросил он с сочувствием. – Я слышал эту историю, но не знал, чем она закончилась.
– Её упекли в башню Лорма, а меня выдали замуж в этой глуши. Мне повезло, что мой муж был добрым и совестливым человеком и быстро привык к моему уродству. К тому же маркиз выплатил ему хорошее приданое, так что я не могу считать себя обездоленной. Но так же я не могу и видеть вокруг тех, кто действительно обездолен сверх меры. Я принимаю всех, кто приходит ко мне за помощью, и скоро мне уже некуда будет ставить кровати для них, а мой бедный сын, который итак, имея приличное жалование, перебивается с хлеба на сыр, и вовсе пойдёт по миру.
– Я понял. А теперь расскажите свою версию этой истории с колдовством и несчастными девицами.
– Я никого не убивала, – упрямо заявила она. – Здесь живут люди, полные предрассудков, что неудивительно при их тяжёлой жизни и опасной работе. Они верят в духов и колдунов. И ещё они верят своим глазам и своим соседям. Если они видят грубую уродливую старуху, которую называют ведьмой, то они так и думают. Эти девчонки в нарядных платьях и чепчиках из накрахмаленного полотна думали, что если они служат графине, то могут издеваться над бедной женщиной. А я всего лишь понадеялась, что наша юная графиня так же добра, как маркиза Мария и её дочь Марианна, и пришла за помощью для этих бедных стариков. Но, должно быть, ваша супруга ничуть не лучше Робера и его матери.
– Моей жене не доложили о вас, иначе она приняла бы вас и была бы весьма учтива. К тому же в своей жизни ей самой пришлось познать предательство и бедность, потому она наверняка помогла бы вам. Но речь теперь не о ней. Скажите мне, занимаетесь ли вы колдовством, и я поверю вам на слово.
– Я никогда не занималась столь презренным делом, как ворожба. Может, я и выгляжу, как ведьма, но я никому не желаю зла.
– Я верю вам, – Марк взглянул туда, где в дверном проёме стоял Бартлен.
Затем рядом появился Эдам со стопкой книг и тетрадей в руках. Он протиснулся мимо управляющего и, подойдя к Марку, положил свою ношу на столик.
– Я поговорил с обитателями этого дома, ваше сиятельство. Здесь нет лаборатории. Госпожа варит свои зелья на кухне. Я осмотрелся там и нашёл только вот это.
Марк перебрал книги и несколько тетрадей.
– Это не колдовские книги, мой мальчик. Это трактаты о траволечении и переписанные от руки прописи лекарственных составов.
Эдам сочувственно взглянул на пожилую женщину и кивнул.
– Я думаю, что соседи неправы, ваше сиятельство. Старики плачут, боясь за госпожу Бартлен. Ведь если её не будет, никто не позаботится о них. А некоторые уже не встают с кроватей.
– Тем не менее, нам придётся забрать её в замок.
– Но вы же сказали, что поверили моей матери! – в отчаянии воскликнул управляющий.
– Я верю, мой друг, ещё и потому, что есть ещё одна жертва, которая, к счастью, осталась жива. И она никогда не встречалась с вашей матушкой. К тому же сам способ, которым были произведены эти магические нападения, говорит о том, что злоумышленник находится, скорее всего, в самом замке. Однако я не могу оставить здесь своих людей, чтоб они охраняли ваш дом. Ваши соседи слишком возбуждены и в любой момент могут напасть снова, тогда не только госпоже, но и вам, и вашим постояльцам будет угрожать опасность. Я позабочусь о том, чтоб госпожа Бартлен была устроена в замке, как гостья, а не узница, и там она сможет встретиться с моей женой и поговорить с ней о нуждах своего приюта. При дворе короля Жоана благотворительность приобретает всё большую популярность, и ей уже приходилось помогать подобным заведениям. Пока же скажите, сможете ли вы найти кого-то, кто в отсутствие вашей матери присмотрит за больными?
– Те, кто передвигается сам, ухаживают за другими вместе со слугами, – проговорила госпожа Бартлен, взглянув на Марка. – Они справятся, пока меня не будет. Вот только наши запасы…
– Матушка, – умоляюще взглянул на неё Бартлен, но Марк отцепил от пояса кошелёк и положил его на столик.
– Позаботьтесь обо всём, господин Бартлен, – произнёс он. – Когда я найду настоящего убийцу и представлю его близким несчастной Жоржетты, ваша матушка сможет вернуться домой.
– Вы действительно внук маркизы Марии, – проговорила женщина, поднявшись, – и у вас глаза вашей матери, такие же светлые… и добрые.
В правильности своего решения Марк убедился, когда толпа последовала за телегой, в которую посадили госпожу Бартлен. Соседи сыпали проклятиями и угрозами в её адрес, и если б не окружившие её конные рыцари, то наверняка в неё полетели бы камни и палки. Рудокопы проводили телегу до самой дороги, после чего разошлись по домам.
Вернувшись в замок, Марк вызвал к себе де Невиля и велел ему подыскать для своей гостьи удобное жилище, где она могла бы провести несколько дней, не подвергаясь ничьим нападкам.
– Я всё устрою! – заверил его управляющий. – За стенами замка есть несколько вполне пригодных для жилья домов, а учитывая то участие, которое вы проявили к несчастной женщине, ей нечего здесь опасаться. Я предупрежу слуг, чтоб они относились к ней с уважением, как к вашей гостье.
– Хорошо, – кивнул Марк и посмотрел в окно. – Моя жена всё ещё отдыхает?
– По-видимому, да, поскольку с госпожой Орианной сейчас Ортанс и другая девушка, которая прибыла из Рошамбо по приглашению моей супруги. Ах, да! Мне нужно было сказать вам об этом сразу. От маркиза Ардена прибыл его лекарь, он привёз письмо и бочонок вина в подарок. Я сразу же проводил его к вашей кузине. Я думаю, что он ещё там.
– Я сам поговорю с ним, – кивнул Марк и отправился в комнату Орианны, где помимо двух молодых служанок застал высокого человека средних лет в чёрной бархатной мантии с широким белым воротником из кружева.
Марк отметил про себя, что даже королевские лекари не носят столь дорогих нарядов, за исключением, разве что, Фрессона, но тот хотя бы благородных кровей. Однако он любезно улыбнулся лекарю и поинтересовался, что тот думает о состоянии девушки.
– Моё имя Резон и я довольно долго служил барону де Сансеру, но маркиз Арден уговорил меня перейти к нему, – сообщил тот. – Я магистр медицины, а также лицентиат алхимии и демонологии, к тому же немало времени посвятил изучению различных вредоносных колдовских культов, разумеется, исключительно с целью оказания помощи жертвам магических нападений. И в данном случае, обследовав эту девицу, я полагаю, что она вовсе не больна, по крайней мере, пока, хотя впоследствии её состояние может ухудшиться. Я не выявил никаких признаков заболевания, в целом она здорова. Ведь её нынешнее состояние вовсе не свойственно ей?
– Насколько мне известно, нет, – проговорил Марк и присел на край кровати.
Он посмотрел на Орианну и с печалью увидел, что её личико побледнело и осунулось, а из-под опущенных век струятся слёзы.
– Так я и думал! – воскликнул Резон. – Выходит, она стала жертвой магического нападения! Это сглаз!
– Это мне итак известно, – проворчал Марк и взял тонкую руку девушки в свои ладони, чтоб согреть. – Как ей можно помочь?
– Сложно сказать, пока нам неизвестна природа заклятия, направленного на неё. От сглаза могут помочь проведение ритуалов в храмах святых, защищающих от колдовства, а также покаяние в грехах… – поймав мрачный взгляд графа, он пожал плечами. – Согласен, это не тот случай. Простая перемена жительства при столь тяжёлом состоянии вряд ли поможет, как и всякие окуривания и заговоры, которые практикуют невежественные люди. Я считаю, что наиболее действенным в этом деле будет найти причину столь тяжёлого состояния девицы и устранить её.
– То есть найти колдуна, наславшего на неё проклятие, и убить его? – прямо спросил Марк.
– Это предотвратит усугубление её душевного недуга, но не излечит его, – уточнил лекарь. – Нужно узнать, каким ритуалом был нанесён удар, и провести другой в противодействие, потому что у каждого яда – своё противоядие. Вы понимаете? Нужно знать, какой ритуал был причиной её несчастья, тогда можно будет свершить тот, что смягчит или устранит его воздействие. К тому же, очень может быть, что в ритуале использовался какой-то предмет, уничтожение которого снимет этот сглаз.
– Жёлтая хризантема, – проговорил Марк, взглянув на лекаря.
Тот ошарашено молчал, глядя на него, а потом перевёл взгляд на девушку.
– Вы имеете в виду ту странную сказку о жёлтых хризантемах, понюхав которые девицы сходят с ума и накладывают на себя руки? – произнёс он наконец, – Я слышал о ней, но думал, что это не более чем легенда, которых так много в этих местах.
– В этом замке две девицы уже покончили собой, и на их телах нашли жёлтые хризантемы, посыпанные странным порошком, в который входили дурман, полынь и белладонна. При моей кузине цветка не было, но этот порошок кто-то добавил в курильницу.
– Вот как… – Резон озабоченно помолчал. – Значит, кто-то околдовывает здесь девушек, используя для этого магические травы? Позвольте мне взглянуть на те цветы.
– Хорошо, – кивнул Марк. – Но помните, что поиск злоумышленника – это не ваше дело. Вы должны излечить мою кузину или, по меньшей мере, не допустить ухудшения её состояния.
– Конечно… – пробормотал Резон.
Вместе с Марком он вышел из комнаты и поднялся в его кабинет, где тот передал ему простую деревянную шкатулку, в которой лежали два увядших цветка. Лекарь отважно обнюхал их и кивнул:
– Я понял, о чём вы говорите, ваше сиятельство. Позвольте мне так же воспользоваться вашей библиотекой. Если там есть труды придворного лекаря короля Ансельма доктора Вергилиуса, то мне это очень помогло бы.
– Найдите господина Жаккара, он покажет вам библиотеку и поможет в поисках.
– Благодарю. И… Ах, да! – воскликнул он и, путаясь в своей мантии, начал шарить по карманам. – Вот оно! Простите, помялось! Это от маркиза Ардена. К нему прилагается бочонок вина с Рыцарской кровью…Простите, звучит странно. Это вино. Когда-то граф де Невер, предыдущий прево арестовал алхимика, дурачившего горожан. Граф хотел было сжечь его на площади, но узнал, что тот изобрёл какой-то аппарат, с помощью которого занимался перегонкой вина из сладких сортов винограда, придавая ему на выходе отменный вкус и замечательную крепость. Он запер алхимика в подвале, заставив изготавливать вино, которое под названием «Рыцарская кровь» продавал за большие деньги. После его ареста маркиз Арден выпустил беднягу и позволил ему открыть собственное производство и самостоятельно продавать своё вино, выплачивая в казну провинции треть дохода в качестве налога. Тот уже неплохо заработал и при этом, кажется, прославил Рошамбо, как источник этого живительного напитка.
Раскланявшись, Резон ушел искать Жаккара, а Марк, уныло взглянув в окно, пошёл, наконец, обедать. За столом он прочёл письмо Лорентина. Тот уже с юмором описывал, как поправляется после того злополучного свидания с Великим Богом лис, и сожалел, что не смог принять их с Мадлен надлежащим образом, а также не решается явиться в замок друга, где обретается странный юноша, явно имеющий какие-то деловые контакты с упомянутым лисьим богом. В завершении он изложил историю алхимика, изготовлявшего напиток под названием Рыцарская кровь, уже известную Марку, и сообщал, что посылает ему на пробу бочонок этого вина. Дочитав, Марк налил в кубок из кувшина с длинным изогнутым носиком густую, чуть маслянистую жидкость коричневого цвета, издающую приятный пряный аромат, и пригубил напиток. Он был действительно очень крепким, и при этом обладал необычным, сладким и очень приятным вкусом с нотками ореха и сушёного винограда. С трудом удержавшись от того, чтоб выпить второй кубок, Марк, тем не менее, вскоре почувствовал лёгкое и приятное опьянение. Все его тревоги, казалось, отодвинулись на задний план, и он почувствовал себя намного лучше, чем недавно.
Вскоре после обеда в замок приехал лекарь из Лианкура. Он был стар, сед и облачён в суконную мантию с воротником из белого полотна и шапочку с крылышками по бокам. С ним прибыл его молодой помощник, который принялся вытаскивать из кареты связки книг и сундуки, а так же спокойная женщина средних лет, похожая на кормилицу.
Марк, увидев его, невольно улыбнулся, потому что именно этот старик выхаживал его несколько месяцев назад после того, как он был ранен кинжалом мнимого виконта де Шательро. Спустившись ему навстречу, он поприветствовал старого лекаря и сам проводил его к Орианне. С ними пошла и молчаливая женщина, оказавшаяся сиделкой.
Осмотрев Орианну, доктор Шарле с печалью погладил девушку по голове и поднял на стоявшего рядом графа свои водянистые глаза.
– Боюсь, ваше сиятельство, что наша голубка оказалась жертвой злобного колдуна, наславшего на неё порчу. И в данной ситуации есть два пути: либо оставить всё как есть, в надежде, что со временем заклятие ослабнет и исчезнет само собой, либо провести защитные и исцеляющие ритуалы. Оба они несут в себе опасность, поскольку заклятие может быть столь сильно, что не оставит её, а ритуал, подобранный неправильно, может лишь усугубить ситуацию. Пока же мы не знаем, что это было.
– Но что же нам делать? – тревожно спросил Марк.
– Давайте не будем спешить и понаблюдаем. Нам главное сейчас поддержать силы госпожи Орианны, не дав ей ослабнуть и умереть от жажды и голода. Сиделка будет следить за тем, чтоб она принимала воду и пищу и не навредила себе, а я тем временем приготовлю снадобья, которые укрепят её силы и помогут унять тоску.
– Сделайте всё, что в ваших силах, – кивнул Марк и вышел из комнаты.
Проходя по галерее, он вдруг почувствовал, как в его голове сгустился туман и перед глазами потемнело. На какое-то мгновение ему стало тяжело дышать, и он пошатнулся, невольно схватившись рукой за ближайшую колонну. Наконец, глубоко вздохнув, он почувствовал себя лучше и, посмотрев в небо, увидел летящую где-то высоко птицу.
– Наверно, я устал, – пробормотал он, оторвав руку от колонны. – Может, дед и прав, я ещё не оправился от отравления, а сегодня было слишком много дел и волнений. Пожалуй, стоит прилечь и отдохнуть. Как говорит Джин Хо: сон – это лучшее лекарство.
И с сожалением взглянув на голубые небеса, он отправился к себе. Ложиться в постель ему не хотелось, к тому же он боялся разбудить Мадлен, которая всё ещё спала. Потому он сел в удобное кресло у окна и закрыл глаза.
Ему казалось, что он спал совсем недолго. За окном было всё так же светло и над горными вершинами безмятежно сияли небеса. Однако кровать в спальне была уже пуста и аккуратно застелена гобеленовым покрывалом, на котором красовался белый единорог. Сам он был заботливо укрыт тёплым пледом из белой овечьей шерсти, а ставни окна были чуть прикрыты, чтоб свет не падал ему на лицо и не мешал спать.
Он поднялся и отметил, что чувствует себя куда лучше. Пройдя в спальню Орианны, он застал там сиделку и Мадлен, устроившуюся возле окна с рукоделием.
– Как она? – спросил Марк, нагнувшись к кузине, и с облегчением заметил лёгкий румянец на её бледной щеке.
– Она не очнулась, но чувствует себя лучше, – сообщила сиделка. – Нам удалось накормить её и уговорить выпить отвар, приготовленный доктором. Он сейчас изучает свои книги, а потом посоветуется с тем лекарем, что прибыл из Рошамбо, и, надеюсь, они найдут способ лечения, который поможет нашей госпоже Орианне.
– Я тоже на это надеюсь, – кивнул он и обернулся к жене. – Уже поздно, дорогая. Может, не стоит сидеть тут, коль скоро за девочкой есть, кому присмотреть?
– Я только что пришла сюда, Марк, – улыбнулась она. – Мне кажется, если рядом будут близкие люди, она скорее очнётся и начнёт нас узнавать. Не беспокойся, мне ведь всё равно, где сидеть: в гостиной у камина или здесь.
– Быть может, ты хотя бы поужинаешь со мной? – с надеждой спросил он.
– Прости, дорогой, я не знала, что ты так рано проснёшься и уже поужинала с Валентином в его комнате.
– Ладно, – вздохнул Марк, – не засиживайся допоздна. Теперь в этом нет нужды.
Он вышел на террасу и окинул взглядом зелёные кроны плодового сада и вздымающиеся за ними вершины гор, подёрнутые голубоватой дымкой. Ему хотелось есть и выпить кубок того крепкого вина, что прислал маркиз Арден, чтоб снова почувствовать приятную хмельную лёгкость в голове. Но пить в одиночестве ему не нравилось. Теодор уехал со своим отрядом ловить чудовище, де Невиль, наверно, уже спустился с горы в свой флигель за замковой стеной, а капитан де Ланьяк наверняка сидит за столом со своими рыцарями в трапезной.
Немного подумав, он решил проверить, не вернулся ли из леса Джин Хо, и направился к нему в башню. Подойдя к двери, он постучал и, не дождавшись ответа, распахнул её и позвал:
– Эй, лисичка, где ты?
– Как ты меня назвал? – прозвучал ему в ответ обиженный возглас, и из кучи сбитых на кровати тряпок, выбрался Джин Хо. Его белые волосы едва не стояли дыбом, а узкие глаза сонно щурились.
– Лисичка, а что? – усмехнулся Марк, подходя к нему.
– Я – тысячелетний лис-демон, а ты зовёшь меня просто лисичкой? – продолжал возмущаться тот.
– Ладно, пусть будет старая-старая лисичка? Так лучше?
Джин Хо, хмуро глядя на него, присел на кровати и покачал головой.
– Не знаю, почему я тебе это позволяю.
– Потому что никто, кроме меня, не назовёт тебя лисичкой, – пояснил Марк и рухнул на кровать рядом.
– Может, и так… – немного подумав, пожал плечами лис. – Чего явился?
– Хотел пригласить тебя на ужин. Мне хочется напиться, но не хочу пить в одиночестве. Теодор уехал, де Невиль слишком скучен, чтоб явиться ко мне на пирушку, Жаккар юн, и мне не хочется его развращать.
– А твои оруженосцы?
– Шутишь? – Марк покосился на него. – Им не место за графским столом. Много чести!
– Вся беда в том, что ты находишься в плену предрассудков!
– Ты будешь учить меня жизни или составишь мне компанию за выпивкой, старый зануда! Эти юнцы хлещут вино при любом удобном случае, и ты хочешь, чтоб я поощрял это безобразие?
– Предпочитаешь заниматься безобразиями без их участия? – заинтересовался Джин Хо.
– Арден прислал из Рошамбо необычное вино. Хочешь попробовать? Под оленину с можжевеловыми ягодами.
