Текст книги "Дело о жёлтых хризантемах (СИ)"
Автор книги: Лариса Куницына
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 15 страниц)
– Похоже, она утопилась, ваше сиятельство, – расстроено проговорил он. – Мы уже вытащили её из бассейна.
Марк с трудом сдержал раздражение оттого, что слуги нарушили возможное место преступления, но всё же ничего не сказал. В конце концов, для простого человека вполне естественно стремление вытащить из воды утопленника.
– Расскажите мне, что случилось? – произнёс он.
– Рано утром горничная Жоржетта пошла в розарий, чтоб срезать свежие розы и поставить их в будуаре госпожи графини, – ответил он. – Она и заметила, что в бассейне что-то плавает, а разглядев, что это человек, побежала в дом и подняла крик. Мы с Пьером и Модестайном явились сюда и вытащили эту бедняжку, после чего я послал за вами.
– В каком месте и в каком положении находилось тело, когда вы его нашли? Покажите.
Марк вместе с управляющим прошёл к бассейну и, бросив пока мимолётный взгляд на лежащую на каменных плитах утопленницу, посмотрел в тёмную воду, в которой отражались огни фонарей.
– Она плавала здесь, у самого края, вниз лицом, – пояснил управляющий.
Марк осмотрелся.
– Здесь ведь есть течение? Вода течёт от источника к этому краю?
Он пошёл туда, где из расщелины лилась вода, и внезапно остановился, заметив какую-то тряпку на бортике бассейна. Подняв её, он нахмурился. Это была тонкая шёлковая шаль с красивым рисунком и длинными кистями. Не так давно он сам купил её у заезжего купца и подарил жене. Оглянувшись, он увидел позади узкую мраморную лестницу, поднимавшуюся на верхнюю галерею дома.
– Такое чувство, что она спустилась сюда с галереи и сразу же прыгнула в воду, – услышал он рядом голос Джин Хо. – Я чувствую здесь её запах, но дальше его нет.
– Я не думаю, что она прыгнула сама, – возразил Марк. – С чего бы ей топиться? Она была весёлой разбитной девицей. К тому же эта шаль. Неужели она взяла её из сундука специально, чтоб покончить собой? И этот ужасный крик ночью… ты слышал?
– Нет, – покачал головой лис. – Ночью меня не было в замке, – и, заметив удивлённый взгляд Марка, пояснил: – Ты же запретил мне охотиться здесь. Я ходил в лес, поймал зайца и двух куропаток, так что завтракать не буду, – и, развернувшись, он направился к лестнице, но потом вдруг обернулся. – Я не чувствую здесь столь же сильного запаха другого человека. Она пришла сюда одна. Если она кричала, может, её кто-то напугал? Но это был не я.
И он ушёл, явно утратив интерес к происходящему у бассейна. Марк вернулся туда, где в окружении немногочисленных слуг лежала бледная Манон. Он присел рядом и осмотрел её лицо, шею, обнажённые по локоть руки, потом ощупал верхнюю часть позвоночника, чтоб убедиться, что он цел.
– Я не нашёл никаких явных повреждений, – сообщил он стоявшему рядом де Невилю. – Позже я осмотрю тело более тщательно.
– Но зачем? – удивился тот. – Девица явно утопилась!
– Я не уверен, что она бросилась в воду по собственной воле. Может, ей помогли?
– Не думаю, – вдруг обиделся управляющий. – В доме не так много слуг и они все надёжны. Из пришлых только… – он внезапно осёкся и отвёл глаза.
– Мои люди и мой гость, – кивнул Марк. – С гостем я уже поговорил, а остальных опрошу позже. Я должен исключить версию о случайном или преднамеренном убийстве, и только после этого смогу оставить это дело. Есть ли поблизости кто-то, кто мог бы произвести вскрытие?
Де Невиль взглянул на него едва ли не с ужасом, но потом взял себя в руки и покачал головой.
– В графстве нет своего лекаря, ваше сиятельство. В случае необходимости мы приглашаем доктора из Лианкура.
– Но разве местные жители не болеют? Мне казалось, что работа рудокопов довольно опасна и часто приводит к травмам. Да и принимать роды кто-то должен.
– Обычно они справляются сами, – пояснил де Невиль. – В их посёлках есть повитухи, костоправы и травники. А если случается что-то серьёзное, то мы зовём лекаря из Лианкура.
– Я понял, – Марк поднялся. – Отнесите труп в холодное место, где я смогу более тщательно осмотреть его.
– Мы перенесём её в подвал, ваше сиятельство, – пообещал де Невиль. – Но я уверяю вас, что это было самоубийство, и нет причин так переживать из-за этого.
– Я думаю, что она бросилась в воду, от чего-то спасаясь, – неожиданно произнёс стоявший рядом Шарль и тревожно посмотрел на хозяина. – Я слышал ночью ужасный крик. Может, ей не спалось, она вышла вечером на террасу и увидела чудовище, которое завелось в саду. И спасаясь от него, выбежала к бассейну и упала в воду. Или бросилась туда, пытаясь спастись.
Марк задумчиво взглянул на него.
– Это кричала не она, – произнёс низенький толстяк в холщовой блузе и светлом фартуке. – Это маркиза.
– Что за маркиза? – обернулся к нему Марк.
– Леди Бернадайн, вторая супруга маркиза де Лианкура, – нехотя ответил де Невиль. – Вернее, её призрак, который обитает в старой башне, где она умерла.
– Разве она умерла не в Лианкуре?
– Нет, она умерла здесь, – вздохнул управляющий. – Наверно, вам известно, что она была не в своём уме и после рождения господина Робера окончательно лишилась рассудка. Его сиятельство был вынужден запереть её в дальних покоях своего замка, но она кричала так громко, что её вопли долетали до городских улиц. Ему просто пришлось удалить её из Лианкура. Он перевёз её сюда и запер в той старой башне, что стоит в углу сада. Тут нет лишних ушей, и её крики никого не беспокоили. Потом она умерла, её похоронили с почестями в фамильной усыпальнице Лианкура, но, должно быть, её душа не нашла успокоения, и в башне поселился призрак. Обычно он ведёт себя тихо, но порой по ночам мы слышим этот вопль и знаем, что это дурной знак, потому что наутро где-то в графстве обязательно находят девицу, покончившую собой. Потому мы и уверены, что эта девушка сама наложила на себя руки.
– Потому ту башню и называют башней маркизы, – добавил толстяк.
– То есть её крик предвещает самоубийство какой-нибудь бедняжки, – уточнил Эдам и посмотрел на Марка. – В любом случае, у них, вероятно, были причины для того, чтоб свести счёты с жизнью, но я не вижу, с чего бы Манон делать это. Я, глядя на неё, всегда думал, что её и нарочно не укокошишь, столько в ней было жизни! Разве не нужно выяснить, что привело её к такому ужасному решению? Или кто?
Марк вдруг подумал, что Эдам, со свойственным юности эгоизмом увидел в этой трагедии возможность хоть немного развеять скуку, от которой страдал уже несколько дней. Впрочем, можно было не сомневаться и в том, что он, привыкший участвовать в расследованиях, которые вёл его хозяин, искренне желает разобраться в этом деле.
– В любом случае, сначала следует осмотреть труп, а потом опросить всех в замке, – произнёс Марк и направился к дому.
Хоть у него и не было возможности провести вскрытие, он сумел установить, что девица захлебнулась, то есть упала в воду ещё живой. На её теле не обнаружилось никаких следов насилия или борьбы, которые свидетельствовали бы о том, что её столкнули в воду силой или предварительно придушили, или ударили по голове, или она сопротивлялась кому-то или чему-то. Осмотрев её одежду, он заметил, что на ней надето атласное платье, а дешёвое кружево на груди заколото красивой булавкой с блестящим камушком на конце. Она явно нарядилась, прежде чем выйти из своей комнаты этой ночью. В её волосах он заметил смятый, увядший цветок тёмно-жёлтого цвета со множеством лепестков, а значит, прежде чем пойти к бассейну, она спустилась в сад.
Какое-то время он рассматривал цветок, а потом передал его Эдаму, стоявшему рядом со скорбным видом.
– Сходи к садовнику и узнай, что это за цветок и где в саду растут такие, – велел он юноше и тот умчался выполнять приказ.
Марк успел расспросить заплаканную Жоржетту и старого Пьера об этом прискорбном происшествии, когда юноша вернулся и рассказал, что цветок – это хризантема. В саду высажено множество сортов хризантем самой разной расцветки, но именно такие растут только в одном месте – возле фонтана.
– Странно, – пробормотал Марк, выслушав его. – Зачем она среди ночи ходила к фонтану? И если уж ей приспичило топиться, то почему не сделала это там?
– Кстати, я сбегал туда, – добавил Эдам. – С клумбы сорвано несколько цветков таких хризантем, и все они лежат возле скамейки. Должно быть, она выбрала из них самый большой и красивый, а остальные бросила там.
– Ну да… Выбрала самый лучший цветок у фонтана, украсила им волосы, а потом пошла к бассейну топиться. Расспроси-ка слуг, может, они что-то знают об этом или слышали ночью, а я пойду, поговорю с женой. Надеюсь, она уже оправилась от первого потрясения и сможет сказать мне, что случилось с её служанкой.
– Это моя вина, Марк! – жалобно всхлипнула Мадлен, комкая в руках батистовый платочек, отделанный кружевом. – Я вчера так разозлилась на неё после того, что ты мне рассказал, и сильно выругала её. Я пригрозила, что, если такое случиться впредь, я велю выпороть её и выгоню из дома. Она была так напугана, что расплакалась. Мне даже стало её жалко… Должно быть, она так расстроилась из-за моих угроз, что…
– Это вряд ли, – возразил Марк. – Ты ограничилась угрозами и выговором, и, выйдя от тебя, она, должно быть, считала, что легко отделалась! Любая другая хозяйка наказала бы её куда более жестоко. Нет, моя милая, ты здесь ни при чём. Возможно, эта девица и испугалась, что может впоследствии потерять место, но пока она осталась при нём. Она не так уж и расстроилась из-за всего этого, и тем же вечером надела своё лучшее платье, заколола воротник нарядной булавкой и отправилась ночью к фонтану, где сорвала хризантемы, чтоб выбрать самый красивый цветок и украсить им волосы.
– О чём ты говоришь? – Мадлен промокнула платочком глаза и с удивлением взглянула на мужа.
– Так и было. Она нарядилась в платье из лилового атласа, не новое, но довольно милое.
– Это моё платье. Оно было старым, и к тому же я залила его красным вином. Я отдала его Манон, и она перешила его для себя. Неужели она надела это платье? Она надевала его только когда ходила на свидания.
– Вот и я думаю, что ночью она отправилась к кому-то на свидание. Ты не знаешь к кому? Думаю, что это был кто-то важный для неё, потому что она взяла твою шёлковую шаль с кистями.
– Правда? – Мадлен нахмурилась. – Значит, это был какой-то рыцарь. Она всегда таскала что-то из моих вещей, чтоб произвести впечатление на благородных господ, если кто-то из них звал её на свидание. Эта глупышка искренне полагала, что достаточно хороша, чтоб выйти замуж за знатного человека, и из платья лезла, чтоб привлечь внимание кого-нибудь из них. И если ей это удавалось, то она наряжалась на свидание, как, по её мнению, должна наряжаться дама. Я то и дело ловила её на том, что она брала из моих сундуков то шаль, то кружева, то веер, но, поскольку это были всё-таки не драгоценности, ограничивалась внушением и лёгкими наказаниями, и она продолжала делать это. И если она снова не только нарядилась, но и взяла мою шаль, значит, это был кто-то из благородных.
– Ты не знаешь, кто бы это мог быть? – спросил Марк. – Я могу расспросить своих рыцарей, но если б у меня был бы хотя бы намёк на то, кто назначил ей свидание, то это помогло бы мне быстрее найти её любовника.
– Вряд ли этот человек был её любовником, – покачала головой Мадлен и в задумчивости обернулась к окну. – Ещё недавно она была без ума от Хуана, но он не обращал на неё внимания, потом она заприметила Стефана… – она встрепенулась и посмотрела на мужа. – Может, это Стефан? Она всё восхищалась его красотой и невинностью, и намекала, что он был бы лёгкой добычей для искушённой женщины, какой она, видимо, считала себя. Я велела ей оставить мальчика в покое, учитывая его происхождение и ту самую невинность. Он действительно почти ребёнок, хоть и выглядит взрослым юношей. Но, наверно, она всё же решила, что может вскружить голову сыну господина де Невиля, полагая, что в провинции сословные преграды не так значимы, как в Сен-Марко?
– Она действительно назначила мне свидание, ваше сиятельство, – бормотал Стефан, опустив глаза и нервно потирая сердолик, вставленный в перстень, украшавший его правую руку. – Она последнее время постоянно попадалась мне на глаза и улыбалась, а потом как-то оступилась, и я едва успел поймать её, иначе бы она упала на плиты пола и сильно расшиблась. Она была очень благодарна мне, сказала, что я спас ей жизнь, и вообще повёл себя как настоящий рыцарь. И предложила прогуляться по саду…
– И что же произошло в саду? – спросил Марк.
– Ничего такого! – воскликнул юноша, тревожно взглянув на него. – Уверяю вас, господин граф! Ну… Она только поцеловала меня, а потом предложила встретиться ночью у фонтана…
Он снова опустил голову.
– Послушай, мальчик мой, – голос Марка стал мягким и ласковым. – Уверяю, что тебе не о чем беспокоиться. Я ни в чём тебя не виню и даже не подозреваю, я просто хочу знать, что привело эту девушку к столь печальной участи. Вы встретились у фонтана, и что произошло?
– Мы не встречались, – Стефан поднял на него глаза, которые уже блестели от слёз. – В том-то и дело, что, боюсь, это всё моя вина! Я обещал придти, но не пришёл. Я уже выходил из дома, когда меня заметила матушка. Она заставила меня всё рассказать, а потом вернуться в спальню и лечь спать. Она очень рассердилась и запретила мне впредь не только разговаривать с Манон, но и до её отъезда подниматься сюда, в замок. Я стараюсь не расстраивать матушку, и к тому же мне совсем не хотелось бы, чтоб она пожаловалась на меня отцу, потому я послушался и пошёл спать. Наверно, Манон, и правда, влюбилась в меня и, когда я не пришёл, так расстроилась, что утопилась в бассейне.
– Я думаю, что в этом вовсе не твоя вина, – заверил его Марк. – Поверь мне, Манон была не столь впечатлительна, чтоб так переживать из-за несостоявшегося свидания. Скорее всего, у этого печального происшествия совсем другие причины.
Он какое-то время задумчиво молчал, а потом вдруг спросил:
– Скажи мне, Стефан, кто шьёт тебе одежду?
– Что? – юноша удивлённо взглянул на него.
– Я просто заметил, как изящно выглядит твой костюм, он украсил бы и молодого придворного, не то, что юного провинциального рыцаря…
– Я пока не рыцарь… – смутился Стефан.
– Дело поправимое. Но я это к тому, что мой гость господин Хуан по дороге сюда попал в передрягу и потерял свой багаж. Нам нужно срочно заказать ему новую одежду, но ты же видел его! Он очень придирчив, когда дело касается его нарядов. Кажется, портной, сшивший твои камзол и штаны, смог бы удовлетворить его капризы.
– Мы заказываем одежду портному из Рошамбо господину Томази. Иногда он приезжает к нам с образцами тканей и снимает мерки, потом привозит одежду для примерки и, окончательно подогнав её в своей мастерской, присылает сюда. Он шьёт одежду и для отца, и для меня, и даже платья для матушки. Он очень хороший портной. Матушка говорит, что даже в Лианкуре такого нет. А в Рошамбо он шил для прево графа де Невера до того, как его арестовали, а теперь, наверно, шьёт и для его сиятельства маркиза Ардена. Только он берёт за свою работу дорого.
– Это ничего, – улыбнулся Марк. – Иди, мой мальчик, и ни о чём не беспокойся. Я уверен, что в том, что случилось с Манон, нет твоей вины.
Стефан поднялся и, неловко поклонившись, ушёл.
– Подумать только… – проворчал сидевший в той же комнате Шарль. – Он младше нас с Эдамом всего лишь на год-два, а ведёт себя как Валентин.
– Думаю, что Валентин выглядит куда взрослее его, – усмехнулся Эдам. – Но что ты хочешь от мальчишки, который всю жизнь прожил в такой глуши под крылом у родителей, – он перевёл взгляд на хозяина, который задумчиво смотрел на пламя стоявшей на столе свечи. – Вы ведь спросили его о портном вовсе не из-за заботы о господине Хуане, верно? Я тоже заметил, что его штаны сшиты из той же ткани, что и кошелёк, который вы нашли у разбойника. Думаете, что этих головорезов подкупил де Невиль?
– Ты наблюдателен, – одобрил Марк, – но слишком торопишься с выводами. Эта ткань могла быть не только у этого портного, а если и он сшил этот кошелёк, то у него и помимо де Невиля должно быть множество заказчиков.
– Например, маркиз Арден.
Марк бросил на оруженосца недовольный взгляд.
– С чего бы Лорентину убивать меня? Нет, просто пока мы получили в свои руки кончик тоненькой ниточки, которую нам предстоит размотать.
– Хотите, чтоб я съездил в Рошамбо и расспросил этого Томази?
– Ты оруженосец, а не сыщик, – напомнил ему Марк. – Позови сюда Марселона. Я поручу это дело ему.
Тот явился по первому же зову и внимательно выслушал поручение графа.
– Я отправлюсь туда немедленно и, как только всё выясню, вернусь! – тут же заявил он.
Марк невольно посмотрел в окно, за которым всё так же чернело непроглядное ночное небо.
– Незачем так спешить, – произнёс он. – Я слышал, что ночью дороги здесь небезопасны. Недавно мы и днём наткнулись на разбойников, а ночью, как говорят рудокопы, из шахт выходят подземные духи.
– Это всё россказни дремучих людей, ваше сиятельство, – с готовностью возразил Марселон, – а что ж до разбойников, то, я уверен, им не удалось уйти от вашего меча. Так что я ничем не рискую, если поеду немедленно, – и искренне взглянув на графа, признался: – Если честно, ваша светлость, мне не терпится снова заняться привычной работой. Тут слишком тихо, мой хозяин, которого вы мне поручили, – человек простодушный и шагу лишнего боится ступить, лишь бы не причинить своему благодетелю, то есть вам, какие-нибудь неприятности. Я тут уже всё обнюхал и обползал, свёл знакомства с кем только можно и всё у всех выспросил. И потому возможность снова заняться расследованием – для меня большая радость.
– Охотно верю, дружище, и всё же я приказываю тебе выехать утром, когда будет светло, и не раньше. А пока, коль скоро ты никак не можешь без своего благородного ремесла, скажи, что ты успел разузнать об обстоятельствах смерти этой девицы Манон. Не мог же ты пройти мимо такого странного происшествия, не сунув нос в это дело.
– Это верно, ваша светлость, – кивнул Марселон, обратившись к нему так, как привык на службе. – Я между делом расспросил слуг, но все они твердят о проклятии маркизы, которая будто бы доводит девиц до самоубийства.
– Что это за история? – спросил Марк.
– Да странная история, ваша светлость. Поговаривают ещё, что маркиза тут и ни при чём, просто её крик среди ночи предвещает беду, а дело тут совсем в другом. По легенде в здешних краях жила когда-то молодая девица, которая хоть и была дочерью рудокопов, но влюбилась в благородного рыцаря. Он сначала отвечал ей взаимностью, но, сами понимаете, какой рыцарь женится на бедной девушке! И он женился на той, что была ему ровней, а девица пошла в сад, где они встречались, и умерла. Её похоронили, а через какое-то время на её могиле выросли жёлтые хризантемы. Вот после этого и начали накладывать на себя руки девицы из разных селений, и каждый раз возле них, на их теле или после на могиле находили жёлтые хризантемы. Такая вот жуткая история… Что-то не так, ваша светлость? – заметив, как изменился в лице Марк, спросил Марселон.
– В волосах Манон тоже была жёлтая хризантема.
– Вот уж ужас, так ужас… – испуганно пробормотал бывший сыщик. – Неужто то самое проклятие?
– Но кто-то ведь должен был наслать его, и почему именно на Манон?
– И то верно… – Марселон задумался. – В замке и посёлке внизу и другие девицы имеются, почему ж именно она? А ведь может быть… – он встревоженно посмотрел на Марка. – Слышал я от стражников на нижних воротах, что на днях Манон поссорилась с какой-то ведьмой и та её прокляла.
– Какая ещё ведьма?
– Живёт тут одна неподалёку на окраине посёлка Сен-Жак. Это большой посёлок, где живут рудокопы. Говорят, что эта старуха страшная и не в своём уме. У неё шрам через всё лицо, и она всё время ходит к богатым людям и клянчит деньги на свой приют?
– Что за приют?
– Она собирает туда ото всюду немощных и больных, ухаживает за ними, кормит. Деньги ей собирают рудокопы, но всё равно не хватает, вот она и клянчит. И говорят, что она зла на язык и её проклятия сбываются. Её бы давно уж на костёр затолкали, только кто тогда за стариками и калеками приглядывать будет? Ну, и к тому же она, видите ли, мать смотрителя рудников господина Бартлена, и вдова того смотрителя, что был до него, поскольку он унаследовал свою должность за отцом.
– И что же случилось между нею и Манон?
– Она явилась в замок и потребовала встречи с госпожой графиней. Стражники не решались беспокоить её сиятельство, но всё же отправили посыльного в дом, и тот передал всё Манон, поскольку она служанка госпожи. Манон тут же спустилась вниз к воротам и, увидев эту образину, заявила, что её сиятельство не будет с ней говорить. Старуха разъярилась и стала ругать и служанку, и её хозяйку, обвиняя в жадности и гордыне, а после сказала, что обе поплатятся за свои грехи. Ну, Манон тоже за словом в карман не лезет и отлаивалась, как торговка с рынка. Эта перепалка так надоела сержанту, что он уже хотел прогнать старуху подобру-поздорову, но тут прибежал господин Бартлен и с трудом увёл разбушевавшуюся мать. Может, это то самое проклятие?
– Не то, чтоб я не верил в силу проклятия, друг мой Марселон, но всё же полагаю, что вот так в сердцах высказанное слово вряд ли может привести кого-то к самоубийству, или эта старуха поистине сильная ведьма, в чём я сомневаюсь.
– Но говорят, что с помощью колдовского обряда можно навести морок, из-за которого человек в петлю полезет.
– Можно-то можно, но для этого нужен сложный обряд и человек, свершающий его, должен обладать магическими способностями и тайными знаниями. Я это знаю, поскольку однажды такой обряд был направлен против меня самого, но, как видишь, я жив, хоть колдун, затеявший то дело, был не лишён способностей.
– И что ж с ним стало?
– Он повесился, поскольку между мною и им встал господин Филбертус, который и разъяснил мне суть этого обряда. Так что оставим эту старую женщину в покое, и займёмся более насущными делами.
Отпустив Марселона, Марк остался в одиночестве и какое-то время в задумчивости стоял у окна, за которым царила ночная мгла. Он продолжал думать об этой помятой жёлтой хризантеме и печальной легенде о цветах, несущих смерть молодым девицам. Но как бы тревожно всё это не выглядело, это были всего лишь слухи, которые никак не объясняли, с чего разбитная здоровая девица вдруг бросилась в бассейн и утопилась. Снова перебрав в уме все факты, которые стали ему известны об этом деле, он вынужден был признать, что у него нет серьёзных зацепок. К тому же он помнил утверждение Джин Хо, что возле бассейна не было запаха другого человека, а в чуткости его обоняния можно было не сомневаться. Выходило, что Манон прыгнула в воду сама. Может, её действительно что-то напугало, а потом она просто не смогла выбраться из ледяной воды, например, и за того, что её ноги от холода свело судорогой, к тому же в бассейне есть течение, которое увлекло её дальше от бортика. Лис сказал, что не пугал её, но, может, она случайно увидела его вдалеке и, вспомнив о слухах, что в саду завелось чудовище, перепугалась, бросилась бежать и нечаянно свалилась в воду? Тогда это был несчастный случай, о котором можно сожалеть, но вряд ли есть необходимость дальше заниматься этим делом.
И всё же что-то продолжало его тревожить. Версия несчастного случая, как и самоубийства, не удовлетворяла его. Он чувствовал глухое раздражение, которое охватывало его всегда, когда следствие заходило в тупик, и он не знал, где искать новые зацепки.
Весь остаток дня он пребывал в задумчивости, и не находил никакого другого объяснения смерти Манон, кроме того, что уже пришло ему в голову. Мадлен тоже была молчалива, потому что её доброе сердце печалилось о судьбе несчастной девушки. К ужину из своей башни спустился Хуан и, увидев своего друга и его супругу в столь унылом настроении, потребовал, чтоб ему немедля принесли лютню. Он присел на стул с высокой спинкой, провёл длинными чуткими пальцами по струнам, а потом запел такую странную и чарующую песню на незнакомом языке, что его слушатели невольно отвлеклись от своих невесёлых мыслей. Они были очарованы и необычной мелодией, и его глубоким баритоном, который переливался по звукам струн, как прозрачный ручей по разноцветной гальке, унося душу куда-то вдаль, в неведомые края, к белым горам, поросшим розовыми цветами, к синим озерам, над которыми склоняются длинные ветви зелёных ив. И вдалеке над водой стоит странный и прекрасный дом с красными колоннами и изогнутой крышей, а над ней в вышине играют чёрными искрами быстрые ласточки…
Марк и сам не заметил, как погрузился в эти волшебные видения, а, очнувшись от них, снова увидел сидящего возле огня Джин Хо, который напевал что-то лёгкое и тёплое, перебирая быстрыми пальцами золотые струны, и Мадлен, смотревшую на мужа с мягкой улыбкой. И Марк, наконец, почувствовал, как отступили все тревоги, и на него снова накатило приятное тепло домашнего уюта и тихой незамутнённой радости.
Ночь прошла спокойно, и даже дурные сны не тревожили его. Напротив, ему снилось что-то лёгкое и приятное, похожее на те видения, что навеяла ему песня старого лиса, а проснувшись, он увидел за окном голубое небо раннего утра, и ему захотелось перелистнуть эту грустную страницу. И потому он приказал отвезти тело Манон на кладбище и похоронить её там без лишнего шума.
Провожая взглядом телегу, на которой под рогожей стоял деревянный гроб, он увидел, как её обогнал всадник на вороном коне, промчавшийся к нижним воротам. Марселон спешил в Рошамбо, где его ждало новое расследование. И когда и он, и телега скрылись за крепостными стенами, Марк вернулся в дом, чтоб разбудить жену. Они вместе позавтракали на террасе, и он всеми силами старался отвлечь её от неприятных воспоминаний, а она, понимая это, лучилась от счастья и благодарности. После они отправились в сад, чтоб пройтись по мраморным дорожкам под душистыми кронами деревьев.
И когда они присели на скамью в окружении кустов роз, Марк, держа её за руку, с наслаждением вдохнул прохладный аромат цветов, и вдруг понял, что ещё никогда не оказывался вдвоём с Мадлен в такой романтичной обстановке. Их любовь зародилась в маленьком домике на краю бедной окраины Сен-Марко и протекала посреди узеньких тёмных улиц, наполненных не самыми приятными запахами. И даже когда они переехали в богатый и красивый дворец де Лорма, он ни разу не вышел с ней в садик, расположенный в маленьком внутреннем дворе, где журчал струйками мраморный фонтанчик. Ему это даже не приходило в голову, посидеть с женой под сенью деревьев, вот так просто держа её за руку. Он был слишком занят и уже привык к тому, что она всегда рядом.
– Я словно во сне, Марк, – прошептала она, с нежностью глядя на него. – Неужели всё это правда, и ты здесь со мной, в этом чудном саду?
– И более того, любовь моя, – так же тихо ответил он. – Это наш сад, и мы можем хоть каждый день гулять здесь и вот так сидеть в тишине, любуясь цветами.
– Я, кажется, начинаю любить Лорм, – улыбнулась она. – И мне нравится, что здесь никого нет, никто не отвлекает тебя от меня, и здесь действительно чудесно, просторно и красиво, как в сказке. И я снова чувствую себя принцессой, дождавшейся своего принца.
Он невольно усмехнулся и, обняв, притянул её к себе. А она, едва коснувшись губами его губ, просто положила голову на его плечо, с улыбкой глядя, как качаются под ветром яркие цветы, источающие волшебный аромат. Ему казалось, что он может сидеть так сколько угодно, хоть целый день, но появление Модестайна прервало эту идиллию.
– Ваши сиятельства, – молодой лакей поклонился, – Только что от нижних ворот прибежал посыльный с вестью, что к вам прибыл его сиятельство маркиз Арден.
– Лорентин? – воскликнул Марк. – Откуда он узнал, что я здесь? Впрочем, разве не обязанность прево знать всё, что происходит в его провинции и на границе с нею! Идём, дорогая, я познакомлю тебя с ним, он, можно сказать, наш сосед и давний друг. Я уверен, что он тебе понравится!
– А я ему? – усмехнулась она.
– О чём ты говоришь! – рассмеялся Марк и, поднявшись, протянул ей руку.
Маркиз Арден прибыл с небольшим отрядом охраны из верных рыцарей, и когда хозяева спустились на нижнюю террасу замка, чтоб встретить его, уже спешился и, с любопытством осматриваясь по сторонам, стаскивал с рук замшевые перчатки.
– Тут мило и очень необычно, Марк! – воскликнул он, увидев хозяина, спускавшегося по ступеням лестницы. – Когда я ехал сюда по лесистым горам и видел в селениях жутковатых людей с чёрными лицами, я и подумать не мог, что Лорм так красив и изыскан. Это кусочек рая, мой друг!.. – он замер, потому что его взгляд упал на Мадлен. – Боже, да в этом волшебном замке живёт настоящая фея! Ваше сиятельство, я наслышан о вашей красоте, но реальность превзошла мои самые смелые ожидания! Твоя супруга прекрасна, Марк!
И он, отвесив ей изящный поклон, склонился к её руке.
– Я знаю, мой милый, – кивнул Марк. – И обнаружив случайно этот бриллиант, уже не пожелал выпустить его из рук. Я думаю, что, как старый друг, ты согласишься, что формальности в общении с моей женой так же излишни, как и со мной. Её зовут Мадлен. А этого коварного соблазнителя – Лорентин.
– Муж рассказывал мне о вас, – улыбнулась она Ардену.
– Надеюсь не ту историю о пари с Алларом? – проворчал тот, покосившись на Марка.
– Нет, не ту, – успокоил его тот. – Ну что, пойдём в дом?
– Конечно! Мне не терпится осмотреть этот чудный замок изнутри! – и, развернувшись, Арден решительно направился к лестнице. – Я узнал о том, что ты здесь, от своих шпионов. Нет, я не шпионю за тобой, просто мне до сих пор не удаётся очистить город от прихвостней де Невера, хотя он уже прочно угнездился на самом нижнем этаже подвала Чёрной башни в Сен-Марко. Но его шавки до сих пор пытаются интриговать, и мне пришлось выпустить в город шпионов. И вот сегодня один из них сообщил мне, что в Рошамбо вернулся купец, отвозивший товары в Лорм, и он видел, как мимо селения рудокопов, где стояла его кибитка, проехал сиятельный граф с семьёй и свитой. По словам моего человека, он просто захлёбывался от восторга, расписывая красоту благородного рыцаря, его наряд и коня, а также его супругу, которую успел разглядеть в окне кареты. Моя жизнь скучна, Марк! Я всё время на службе, и лишь иногда выезжаю в своё имение или Лианкур, но и там не так уж много развлечений. Вот я и сорвался с места, чтоб немедля повидать тебя!
Он продолжал говорить, внимательно осматривая залы, и то и дело оглядываясь на расположенную внизу долину, засаженную плодовым садом, чтоб оценить вид. На то, чтоб показать гостю замок, у Марка ушло довольно много времени, и Мадлен, которая уже давно отправилась распорядиться насчёт обеда, послала за ними лакея, заставшего их на смотровой площадке, расположенной на крыше дома.
