Текст книги "Дело о жёлтых хризантемах (СИ)"
Автор книги: Лариса Куницына
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 15 страниц)
– Простите, – госпожа де Невиль внезапно с грохотом отодвинула от стола своё кресло и резко встала. – Мне нездоровится. Я хотела бы уйти.
– Мне проводить тебя, дорогая? – встревоженно взглянул на неё де Невиль, но даже не попытался подняться из-за стола.
– Я прогуляюсь, а потом лягу спать, – пробормотала она, ни на кого не глядя, и быстро удалилась.
– Должно быть она что-то съела, – озабоченно пробормотал Джин Хо и снова с улыбкой повернулся к Теодору. – Так ты покажешь мне сад, негодник?
– Будь проклят час, когда я согласился на эту авантюру! – воскликнул Теодор, вслед за Марком входя в комнату, которая была предназначена для гостьи. – Как вы его терпите?
– Я нахожу его забавным, – пожал плечами тот, направившись к столу, чтоб зажечь свечи.
– Неужели? Он же тискал меня как… как… Я не могу подобрать приличного сравнения! Он сумасшедший!
– Вовсе нет. Он просто любит жестокие шутки. Если б ты подыграл ему, он бы не стал так издеваться над тобой. Твоё смущение показалось ему смешным. Он наслаждался сам и стремился порадовать благодарных зрителей. Всем было весело, кроме тебя.
– Я не привык к такому!
– Может, дело в этом?
Свечи были зажжены и Марк начал озираться в поисках жёлтого цветка.
– Я просто не ожидал подобного, – расстроено признался Теодор. – Он действительно выглядел как девушка, и, сколько я не смотрел на него, я не смог уловить в его облике и поведении фальши. Я пребывал в смятении, а его напор… Боги, как стыдно!
– Перестань, – успокоил его Марк. – Ты не первый, кто попался на его уловки. В этом деле он мастер. В конце концов, ты вёл себя вполне естественно, и ваш спектакль удался на славу. Мы добились главного: Женевьева де Невиль тоже была в смятении. И в ярости. Я уверен, что она ушла не только потому, что ей хотелось вцепиться в золотые кудри прелестницы Хуанны. Она решила подготовить новый ритуал, но для того, чтоб убедиться в этом окончательно, мы должны найти здесь цветок. Ты ведь мне поможешь?
– Конечно! Простите. Я всё ещё не пришёл в себя. Как он это делает?
– Не знаю. Искать нужно возле кровати или на ней, ближе к тому месту, где по расчётам этой ведьмы проведёт ночь наша гостья.
– Под подушкой нет, – Теодор перетряхнул постель. – Под покрывалом тоже. Может, где-нибудь в балдахине? Или в спинке кровати есть тайник?
– Эх, нам бы ещё лисий нос, мы б нашли его в два счёта.
Он дёрнул за шнур, который удерживал полог балдахина, тот размотался, и плотная тяжёлая ткань упала вниз, а из неё выпал слегка помятый цветок.
– Вот он! – Теодор протянул к нему руку, но Марк его остановил.
– Не трогай. Цветок посыпан магическим порошком с дурманящими травами. Ночью стоило бы бедняжке Хуанне дёрнуть за шнур, чтоб опустить полог, и на неё упал бы этот проклятый бутон, осыпая всё вокруг порошком. Заверни его в покрывало и идём отсюда. Мы убедились в правоте наших предположений. Теперь дело за Хуаном. А мы подождём развязки возле башни.
Тем временем Женевьева де Невиль пробиралась к башне маркизы, спрятав фонарь под широким плащом. Она настороженно прислушивалась и оглядывалась по сторонам, опасаясь, что кто-то заметит её, но вокруг было тихо. Только где-то протяжно крикнула ночная птица, да другая испуганно вспорхнула из ветвей и скрылась в темноте.
Пробравшись за куст, закрывавший дверь в башню, она откинула плащ и, достав ключ, поднесла фонарь к самой замочной скважине. Замок тихонько щёлкнул после поворота ключа, дверь приоткрылась и она скользнула внутрь. Теперь можно было не прятаться. Откинув за спину плащ, она подняла фонарь выше и решительно свернула к лестнице, ведущей на второй этаж. Войдя в зал, посреди которого стоял алтарь, она сразу направилась туда, когда вдруг её внимание привлекло странное светлое пятно на стене. Она с подозрением взглянула туда, где висел запылённый старинный гобелен. Подойдя ближе, она увидела на нём сидящую белую лису. Какое-то время она смотрела на неё с недоумением. С одной стороны, этот древний алкорский гобелен изображал довольно традиционную сцену поклонения зверей Лорду леса, но с другой, она как-то раньше не замечала на нём эту лису, сегодня бросавшуюся в глаза своей искристой белизной на фоне едва заметных под слоем пыли других животных. Подняв фонарь повыше, она какое-то время рассматривала её и вдруг испуганно отпрянула, заметив, что синие глаза загадочной лисицы смотрят прямо на неё. Потом зверёк приподнялся, потянулся, раскинув вокруг пышным веером множество хвостов, и вдруг подпрыгнул и выскочил из гобелена, пролетев над головой Женевьевы. Она испуганно обернулась и замерла, ожидая увидеть позади эту странную лису, но вместо неё там стоял человек. Впрочем, вскоре она уже усомнилась в этом, ведь выглядел он слишком странно. Он был высок и облачён в длинные одежды из мерцающей голубой ткани. Его лицо было бледным, с высокими скулами, тонкими чертами и узкими голубыми глазами, которые смотрели на неё холодно. И к тому же его белые волосы были очень длинными, некоторые пряди были заплетены в косички и украшены маленькими филигранными гребнями со вставками из бирюзы.
– Ты кто? – испуганно выпалила она, отшатнувшись.
– Я кумихо, лисий демон, – низким звучным голосом ответил незнакомец. – Теперь мы тоже живём в вашем мире. Мы пришли сюда, чтоб колдовать, воровать и развлекаться. Мы едим людей, но только тех, кто выглядит аппетитно. Ты слишком старая для этого. Я не стану тебя есть. Я пришёл к тебе по другому делу. В число моих развлечений входит мучить и терзать тех, кто мне не нравится. А ты мне не нравишься.
Женевьева невольно попятилась, а потом развернулась к лестнице, чтоб сбежать, но загадочный демон взмахнул рукой, отчего его широкий рукав взлетел, подобно птице, а перед испуганной женщиной возникла огненная стена, от которой несло жаром. Она снова отпрянула назад и загнанно посмотрела на кумихо.
– Что тебе нужно? – прохрипела она.
– Справедливости, – ответил он. – Справедливость, она как эхо, которое всегда возвращается к тому, кто крикнул, как зеркало, отражающее злобный взгляд недобрых глаз, как бумеранг… Впрочем, – он усмехнулся и пожал плечами, – ты не знаешь, что это такое. Но это тебя не спасёт. Ты пришла сюда колдовать, чтоб свести в могилу ещё одну девушку, но выбрала не ту. Впрочем, тебе не нужно было трогать и кузину моего друга, и его служанок. И мать Теодора тоже. И вообще никого. Потому что нельзя убивать без причины, лишь по собственной прихоти. Это неправильно. Ты понимаешь меня?
– Да, господин, – кивнула Женевьева. – Я прошу вас простить меня. Я больше не буду…
– Это скучно… – пробормотал кумихо. – Ты действительно надеешься отделаться лёгким испугом? Так не бывает. Самая лучшая справедливость в магии это отражение атаки на колдуна, чтоб он сам мог вкусить всю боль своего проклятия. Это ведь совсем несложно сделать. Мне даже не нужно знать твой роковой заговор, достаточно вот этого!
Он поднял руку, в которой оказался небольшой горшочек. Женевьева с ужасом смотрела на сосуд, а демон снял с него крышку и взмахнул так, что весь порошок оттуда вылетел огромным пахучим облаком и заполнил воздух вокруг. Женевьева испуганно вдохнула и почувствовала его на языке, в носу и в горле.
– Всего лишь порошок с дурманящими травами, – пожал плечами демон и отбросил горшок и крышку в разные стороны. – Без колдовства он вызовет лишь одурь, которая перейдёт в головную боль, а та исчезнет без следа. Но колдовство сделает его смертельным ядом, который не отравит, нет, но заставит умереть по собственной воле. Ведь это так грустно – жить.
Он двинулся с места и пошёл вокруг неё, и Женевьева увидела, как топорщится сзади подол его одеяния, из-под которого торчат пушистые кончики хвостов. А демон уже приблизился к ней сзади и прошептал на ухо.
– Как грустно, Женевьева, что он никогда не любил тебя. Ты думала, что он спас тебя от костра, потому что влюбился, но ты привлекла его тем, что среди многих его женщин показалась ему особенной. Ты была ведьмой. И он забрал тебя с собой, как очередную игрушку. А ты, бедная малышка, решила, что тебе повезло не только спастись от смерти, но и встретить своего героя. Ведь Аделард был так статен, так красив. Его смоляные локоны отливали бронзой, а гордый профиль напоминал горного орла. Его глаза ясные, как пламя в ночи, и тёмные, как мрак загадочных пещер, смотрели на тебя с такой страстью. Но так недолго. Ты не смогла привязать его к себе, Женевьева. Он вскоре понял, что ведьмы мало отличаются от других женщин. И ты наскучила ему. Он предпочёл тебе дочь угольщика, выросшую в землянке за глухой падью. Он привёз эту девчонку в свой замок и одел её в шелка и бархат. А тебя он просто подарил своему другу-калеке, как утешение в его несчастье, как награду за службу. Как печально, Женевьева. Ты помнишь её смех, когда она бежала по дорожкам сада, и красная лента струилась по ветру в её волосах, а он ловил её, как птичку, чтоб заключить в свои объятия…
– Хватит! – крикнула она.
– Я не закончил, Женевьева, – звучал где-то в глубине её души вкрадчивый голос. – Мне жаль тебя, ведь в твоей жизни не было больше любви и удачи. Даже сына, единственного сына Теодора ему родила Жанна, а не ты. С ней он прощался, уезжая на войну, о ней он думал в походе и, как знать, может, он и умер с её именем на устах. И пусть тебе удалось покончить с соперницей, что изменилось, Женевьева? Он умер, так и не вспомнив о тебе. Теодора – последнюю частицу твоего возлюбленного забрал к себе маркиз де Лианкур, и вырастил из него слугу. А ты осталась жить в этом заброшенном замке с мужем-калекой, как проклятая и изгнанная от двора фаворитка, которая так и не стала королевой. И вся твоя обида, твоя злость, они как яд пропитывали твою душу, мешая жить и дышать, отравляя твоё существование, наполняя его болью, которую можно было унять, только убивая других, тех, кто оказался счастливее тебя. Но это помогало лишь ненадолго, и ты снова погружалась в океан отчаяния, ища новую жертву и понимая, что всё бесполезно. Так зачем так жить? Зачем и дальше мучиться, если из этого нет исхода? Может, лучше просто умереть, примерив на себя саван тех, кого ты свела в могилу своим колдовством? Подумай об этом, Женевьева.
– Ты лжёшь! – мотнула головой она и отстранилась. – Ты всё придумал, чтоб заморочить мне голову. Потому что Аделард не покидал меня. Он любит меня, и я стану графиней де Лорм очень скоро.
– Правда? – кумихо с любопытством посмотрел на неё, наклонив голову на бок. – Расскажи мне.
– Аделард не погиб на войне! – крикнула она. – Он попал в плен и выжил. Он бежал и спрятался здесь, и только я знала об этом! Он вернулся ко мне и клялся, что любит только меня, он даже не вспомнил о той замарашке! Он был со мной все эти годы, и не она, а я родила ему сына. Да, мой Стефан – сын Аделарда и наследник Лорма! А другого сына нет. Ты не знал? – она рассмеялась, хотя по его лицу текли слёзы. – Теодор – это и есть Аделард! Он скрывается под маской своего сына! Он приехал сюда, чтоб снова потребовать своё! Только он имеет право на титул графа и эти земли! Но ему трудно доказать своё право и потому я взялась помочь ему! Я избавлю его от самозваного кузена и он снова станет Аделардом графом де Лормом! И он женится на мне и провозгласит Стефана своим наследником!
– Так Стефан – сын графа де Лорма? – уточнил кумихо. – Ты поэтому убила ту горничную, что пыталась соблазнить его?
– Ах, эта девчонка не стоит даже упоминания! Она посмела прикоснуться к моему сыну, будущему маркизу де Лианкуру! Она… Она такая же ошибка, как все эти девицы, которые крутились возле Аделарда, и её постигла та же участь! О, он слишком красив, и его божественная стать привлекают этих испорченных охотниц за деньгами! А он слишком снисходителен и горяч! Мне приходилось следить за тем, чтоб они не отвлекали его, вернее, не завлекали в свои сети. Я убила их? Что ж, я действительно убила их, это верно! Это совсем не трудно: набрать и насушить трав, истолочь их в порошок и смешать в нужных пропорциях. А потом посыпать невинный цветок этой отравой и через него навести их на мысли о самоубийстве. Так что нет! Я никого не убивала! Они сами убили себя!
– Я понял, – улыбнулся кумихо. – И мне нравится ход твоих мыслей. Я возьму это на вооружение при случае. А теперь расскажи мне, как ты пыталась извести барона де Сегюра, присвоившего титул и землю графа де Лорма. На него ведь не действует то заклятие, верно?
– И что? – усмехнулась она. – Сразу видно, что он авантюрист, ему нравятся рискованные затеи. Бедняга Леандр убеждал его, что за стенами замка опасно, но я знала, что рано или поздно он не усидит в четырёх стенах. Правда, сперва я действовала по старинке и просто наняла разбойников. Достаточно было одного лучника, но мне казалось, что смерть от ножей будет выглядеть естественней. Ничего не вышло. Эти мерзавцы сбежали, прихватив пятьдесят золотых марок. Мне пришлось вызывать чудовище. Ты знаешь, как это было опасно? Я до жути перепугалась, а когда услышала за стенами, там за рекой в лесу его рёв! У меня душа ушла в пятки! Но я набралась отваги и вышла к нему. И он подчинился мне, как щенок!
– Это было весело, как щенка натравить его на самозванца, – усмехнулся кумихо. – Ты с самого начала решила сделать это?
– Да, но не была уверена в успехе, и мне пришлось проверить его на лесничем. Этот вечно пьяный грубиян мне надоел. И его съели, – она улыбнулась, а потом снова помрачнела: – Но зверь никак не мог добраться до барона, и мне пришлось действовать иначе. Я подсыпала ему в вино порошок, который сводит с ума. Не так уж это и жестоко, потому что этот яд не убивает сразу и к тому же веселит, но… Он выпил слишком много и, отравившись, отказался пить это вино впредь. Мне оставалось лишь надеяться на чудовище.
– А его убили, – сочувственно кивнул кумихо.
– Да, и теперь мне нужно будет придумать что-то ещё. Я пока в нерешительности. Как мне его извести?
– Ты просишь у меня совета?
– А ты можешь его дать?
– Не бесплатно, – кумихо улыбнулся. – Что ты дашь мне взамен?
– А чего ты хочешь?
– Отдай мне печень твоего мужа.
– Забирай, – она равнодушно пожала плечами. – Этот жалкий дурак мне надоел. Я встречалась с Аделардом у него под носом, а он ничего не замечал. Он даже не заметил, что Стефан – вылитый Аделард, и до сих пор считает его своим сыном. Скоро он будет мне лишь помехой. Пока он жив, я не могу выйти замуж за моего любимого. Так что ты мне посоветуешь?
– Плата вперёд, – проговорил кумихо. – Потом придёшь сюда снова, и я подскажу тебе верный способ. А теперь иди, тебя ждут.
– Кто? – насторожилась она.
– Увидишь.
Женевьева нерешительно обернулась и увидела, что никакой огненной стены позади уже нет. Она двинулась туда, и демон больше не удерживал её. Спускаясь по лестнице, она вдруг заметила внизу свет, а потом увидела в нижнем зале несколько факелов и людей, которые держали их в руках. На нижних ступенях, опираясь спиной о стену, стоял граф де Лорм. Рядом с ним, стиснув от ярости кулаки, застыл Теодор Шарбо, а ниже она увидела бледного от обиды и ярости де Невиля, который побелевшими пальцами сжимал свою трость. Другими были рыцари, которых привёз с собой граф, и они её не интересовали. Какое-то время она в замешательстве смотрела на мужа, а потом сзади раздался спокойный голос:
– Вы всё слышали?
На верхней площадке появился Хуан в своём голубом камзоле и, задумчиво взглянув на стоявших внизу людей, присел на верхнюю ступеньку.
– Спасибо, друг мой. Мы слышали достаточно, – кивнул Марк и посмотрел на управляющего.
– Женевьева! – воскликнул тот с болью. – Что ты натворила?
– А что? – она вдруг рассмеялась. – Какое это теперь имеет значение? Какое у тебя есть право вообще говорить со мной? Тебе осталось жить совсем немного, потому что ты нам мешаешь! Скажи ему, Аделард! – она сбежала вниз по лестнице и, проскочив мимо неподвижного Марка, подлетела к Теодору. – Скажи ему! Теперь ты можешь всё сказать! И ему, и этому самозванцу! Призови своего отца! Он будет рад узнать, что его старший сын, его гордость и надежда жив!
– Не прикасайтесь ко мне! – процедил Теодор, брезгливо отшатнувшись.
– Аделард? – изумилась она. – Почему ты так со мной? Почему ты не хочешь признать меня? Ты же признал Стефана, а я его мать! Мы же так много говорили с тобой об этом, мы мечтали, как снова будем жить здесь вдвоём, какой роскошный двор мы создадим! Тебе ничего не нужно будет делать! Ты вернёшься ко двору, а я сделаю всё сама! Здесь снова будут греметь пиры, турниры и охоты, о которых заговорит всё королевство! Я буду блистать на королевских балах в платье из серебряной парчи, которое затмит наряды королевы, и все будут превозносить тебя!
– Она безумна, – проворчал Теодор и, разжав кулаки, направился к выходу из башни.
– Господа, – Марк взглянул на своих рыцарей, – возьмите эту женщину и отведите её в темницу. Я позже решу, что с ней делать.
– Не трогайте меня! – взвизгнула она, увидев, что к ней направляются решительно настроенные мужчины. – Я хозяйка здесь! Я графиня де Лорм! Вы должны служить мне!
Они попытались схватить её, но она вырвалась и бросилась вверх по лестнице. Джин Хо, сидевший на ступенях, хмуро смотрел на неё, а когда она была совсем рядом, резко поднялся и коснулся указательным пальцем её лба. Она замерла и в следующий момент завалилась набок. Он поддержал её и передал поднявшимся следом рыцарям.
– Я приношу свои извинения, ваше сиятельство, – склонил седеющую голову де Невиль. – Я понимаю, что у вас есть основания не доверять мне…
– Вы были верны моему дяде, и я верю вам, – тихо проговорил Марк и, оторвавшись от стены, спустился вниз. – Позаботьтесь обо всём. Она должна дожить до суда. Перед тем, как вынести приговор, я выслушаю ваше мнение.
И более не оборачиваясь, он отправился вслед за Теодором.
Ночью Марка мучили кошмары. Он видел то страшную ведьму, рассыпающую жёлтые хризантемы, то бледных девиц, которые с унылым пением водили вокруг него хороводы, то Джин Хо, сидевшего на буфете и доедавшего чью-то руку. Он был рад проснуться, но утро не порадовало его светом. За окном было темно, и когда он пошевелился, на его плече что-то сонно пробормотала Мадлен.
Он поднялся и подошёл к окну, глядя на тонущие в синем сумраке горы. Ему было не по себе. Пусть им удалось поймать и запереть ведьму, чудовище, призванное ею, было убито, но у него на душе всё равно было тяжело. Он попытался понять, почему, и вспомнил обо всё ещё не очнувшейся Орианне, полупустом замке на вершине горы и множестве маленьких посёлков, разбросанных по его графству, среди которых не было ни одного города. Может, в этих дремучих лесах и суровых горах и были упрятаны горы серебра, но сколько сил и времени ему придётся потратить на то, чтоб снова оживить этот край? Должен ли он это делать, если настоящая его жизнь в Сен-Марко, где ему всё близко и понятно, где его знают и любят с детства? Ну, есть конечно и те, кто ненавидит, но, хотя бы там он – как рыба в воде, а здесь… Это даже не Лианкур.
Потом он вспомнил рудокопов, тех немногих, кого ему уже довелось увидеть, и снова перед его глазами возникли их тёмные, полные восхищения и надежды лица. Нельзя просто пользоваться плодами их рук, ничего не давая взамен. Может, люди его круга и сочли бы это обычным делом, но он, слишком хорошо знавший, что такое бедность, и часто получавший помощь от таких вот простых людей, так не мог. Значит, придётся заняться…
А потом перед его мысленным взглядом снова возникли из темноты и плена серой пыли таинственно мерцающие сокровища древней усыпальницы, и он понял, что именно это воспоминание гложет его душу более всего. Как бы ему хотелось никогда не видеть и не знать этого! Сколько ещё гнетущих роковых тайн обрушится на его несчастную голову?
– Ты уже проснулся? – раздался позади сонный голосок Мадлен.
– Спи дорогая, ещё очень рано, – негромко произнёс он и, подхватив на ходу с кресла накидку, подбитую мехом, вышел из спальни.
Он спустился к бассейну, чтоб освежиться в его ледяной воде, но плаванье в этот раз не доставило ему удовольствия, потому что он не мог отделаться от мысли, что именно здесь утонула несчастная Манон. Выбравшись на берег, он растёрся полотенцем и оделся, потом отправился в башню к Джин Хо, но комната была пуста. Лис снова ушёл на ночную охоту, и ждать его скорого возвращения не приходилось.
К завтраку вслед за Мадлен спустился Теодор. Он был задумчив и слегка бледен. На вопрос, что с ним, он пожал плечами.
– На самом деле ничего важного, ваше сиятельство. Я просто думаю о том, что если б эта женщина не лишила меня матери, наверно я не стал бы рыцарем, но был бы намного счастливее.
– Мне нечего сказать тебе в утешение, дорогой кузен, – печально улыбнулся ему Марк. – У нас впереди долгая тёмная ночь. Я уже почти закончил разбирать бумаги в кабинете, но никак не могу заставить себя взяться за архив Аделарда. Я думаю, что там много о его планах развития Лорма, но там может быть и то, что явно не предназначено для посторонних глаз, в частности его личные записи.
– Мне казалось, что вы без стеснения читаете чужие дневники и письма, – немного удивился Теодор.
– Обычно да, но не в этом случае. Когда я читаю частную переписку по долгу службы, я знаю, что это может помочь мне устранить несправедливость и защитить королевство, однако личные бумаги моего дяди… – Марк снова вспомнил об усыпальнице в подвале башни. Может, в архиве Аделарда есть что-то об этом? – Хотя там может быть что-то важное для нас теперь. Я всё-таки прочту их, но позже. После завтрака я хочу поговорить с той женщиной. Она вела себя как безумная, но может это действие порошка, который высыпал на неё Хуан? Может, она пришла в себя и скажет что-то разумное?
– Мне пойти с вами? – спросил Теодор.
– Она слишком резко реагирует на твоё присутствие, – возразил Марк.
Он сам спустился в небольшую подземную тюрьму, устроенную в подвале внутренней крепостной стены замка. Возле двери камеры стояли два стражника, которые, увидев его, поклонились, и один из них зазвенел ключами на кованом кольце, чтоб отпереть замок.
Камера была небольшая, но сухая. Воздух был спёртым, может потому, что здесь не было окон, лишь под потолком темнели забранные ржавыми решётками вентиляционные отверстия. В комнате стояла низкая, сделанная из досок кровать, старый, чуть покосившийся стол и грубо сколоченная табуретка. На столе догорала в глиняной плошке толстая свеча. Госпожа де Невиль сидела на кровати, скрестив руки на груди и сжав пальцами локти. Она враждебно смотрела на Марка, который прошёл к столу и присел на табурет.
– По какому праву ты держишь меня здесь? – проворчала она зло. – Ты знаешь кто я? Я графиня де Лорм, я хозяйка здесь, пока граф в военном походе. Знаешь, что тебя ждёт за то, что ты обманом захватил здесь власть? Скоро мой супруг вернётся с победой и его войско захватит этот замок и развесит твоих приспешников, этих предателей на стенах! А тебя ждёт куда более мучительная смерть! Я об этом позабочусь, слышишь? Когда Аделард вернётся, он отдаст тебя мне, и я буду сама убивать тебя долго и мучительно.
– Конечно, – кивнул он. – Вчера вы признались, что убивали девушек с помощью колдовского проклятия…
– И что? – перебила она. – Я – графиня де Лорм, я властительница этих земель и могу казнить и миловать, кого захочу, ни перед кем не отчитываясь! Даже если мне просто не понравился кто-то, я могу приказать убить его, и никто не осудит меня за это!
– Сколько ж девиц вы убили? – спросил Марк.
– Кто знает… – на её губах мелькнула задумчивая улыбка. – Почему я, графиня де Лорм, должна считать этих распутных девок, которые только и думали о том, чтоб соблазнить моего супруга? Они завивали свои волосы, румянили лица и надевали кружева, чтоб понравится ему. Это было возмутительно! Потому я и заставила их заплатить за это. Он слишком хорош, и стоило ему проехать рядом со мной на своём могучем коне, как эти девицы начинали строить ему глазки. А он улыбался и махал им рукой, отвернувшись от меня. Это была лишь милость повелителя, но как это меня бесило! Аделард принадлежит только мне, и я не позволю никому приблизиться к нему.
– А чудовище, тот полукабан, получеловек, как вы вызвали его?
– Это был сложный ритуал, и мне пришлось зарезать петуха, чтоб взять его кровь. Я забрызгала ею своё парчовое платье. Оно не отстиралось, и я велела повесить служанку на башне. Она ведь всё ещё висит там? Я запретила её снимать, пока её труп не склюют вороны и орлы. Здесь много орлов, они едят трупы и охотятся на зайцев. О чём я говорила?
– О чудовище.
– Ах, да. Это заклинание я нашла в книге. Ты ведь спрятал мою книгу, верно? Я не хочу, чтоб Аделард нашёл её, когда вернётся. Я обещала ему, что больше не буду колдовать. Если он узнает, то рассердится и выдаст меня замуж за раба. А жена раба – это рабыня. Я графиня и не хочу, чтоб мною помыкали. Ты спрятал книгу?
– Откуда она у вас?
– Я же говорила тебе, Аделард, она не моя, ты ведь мне веришь, дорогой? Это то, что осталось мне от моей бабки. Я даже не могу прочитать, что там написано. Я не колдовала. Это всё ложь и пустые наветы! Прогони эту замарашку, наверняка это она убила того чёрного петуха, что нашли под дверями её комнаты.
– Я всё понял, – Марк со вздохом поднялся, но она вдруг сорвалась с кровати и бросилась к нему.
Она упала на колени, цепляясь за его руки.
– Не уходи, дорогой, не бросай меня, – бормотала она. – Ты же обещал, что будешь любить меня вечно! Аделард! Ты обещал, что никогда не покинешь меня и не взглянешь на другую. Ты сказал, что женишься на мне, если я больше не буду колдовать. Я и не колдовала! Это правда, люди лгут. Ты женишься на мне?
– Конечно, – улыбнулся он и нагнулся к ней. – И усыплю наше брачное ложе жёлтыми хризантемами.
Она замерла, с ужасом глядя на него, а потом осела на пол. Больше не сказав ни слова, Марк вышел из камеры и поднялся наверх, слыша, как звенит ключами стражник. Он был мрачен, размышляя, что ему делать с этой сумасшедшей. Он вышел на улицу в хозяйственном дворе и тут же к нему кинулся какой-то человек. Марк невольно схватился за рукоятку стилета, но человек лишь упал перед ним на колени, как недавно безумная госпожа де Невиль.
– Ваше сиятельство, – рыдая, он простёр к нему руки, и Марк узнал Стефана, – я умоляю вас пощадить мою мать! Мне сказали, что она сделала какие-то ужасные признания, и при этом утверждают, что она безумна. Но можно ли верить признаниям безумной? Я прошу вас проявить милосердие и не лишать её жизни. Она много перенесла и, возможно, ум её помутился, может, даже она кому-то причинила зло, но виной тому лишь её безумие.
Юноша схватил его за руку. Но тут рядом с ними появился ещё один человек. Опираясь на трость к ним приблизился де Невиль и, яростно глядя на сына, приказал:
– Прекрати, Стефан!
– Отец! – кинулся к нему юноша. – Это же матушка, это моя матушка! Она всегда была так добра и заботлива. Неужели вы позволите казнить её?
– Простите, ваше сиятельство, – управляющий поклонился графу и взялся за плечо сына. – Не позорь меня и не позорься сам, – приказал он. – Ступай домой и жди меня там.
– Отец, – потерянно всхлипнул Стефан, но поднялся и поплёлся по брусчатке двора к воротам, ведущим за стену замка.
Марк смотрел ему вслед с сочувствием.
– Мне жаль вашего сына, господин де Невиль, – произнёс он. – Кем бы она ни была для всех, для него это мать. Я понимаю, что и вам нелегко, и не хочу, чтоб вы принимали участие в том, что связано с судом.
– Будет суд? – спросил де Невиль, взглянув на него.
– Я – чиновник короля и должен соблюдать законы. Даже на своих землях я не могу наказывать кого-то за преступления без суда. В конце концов, как граф де Лорм – я вассал Сен-Марко, и считаю своим долгом соблюдать законы королевства. Однако, учитывая, что всё это коснулось вашей семьи и, не желая причинить вам большие страдания, я проведу его без огласки и зрителей.
– Я прошу вас поручить организацию суда мне, – проговорил де Невиль. – Я чувствую свою вину за то, что случилось. Я всегда знал, что Женевьева корыстна и зла, я знал, что она не любит меня и в тайне вздыхает об Аделарде, но сам я любил её всей душой и прощал ей всё. Видимо, слишком много. Я должен был внимательнее следить за ней, зная о её прошлом, но мне не хотелось даже думать о чём-то подобном. Позвольте мне хоть в части исправить свою ошибку. Что я должен сделать для того, чтоб подготовить суд?
– Я только что был у неё. Не знаю, была ли она безумна, когда я приехал сюда, но сейчас она совершенно помутилась рассудком. А мне для того, чтоб вынести приговор, нужно знать о её преступлениях как можно больше. Потому я прошу вас утром отправить гонцов в селения, чтоб они объявили о том, что я хочу знать о самоубийствах девушек, при которых каким-либо образом были замечены жёлтые хризантемы.
– Я всё сделаю, ваше сиятельство, – опустил голову де Невиль, и хромая больше, чем обычно, направился вниз, к караульным помещениям.
Рано утром Марка разбудил громкий стук в дверь. Это удивило его, потому что слуги обычно без стеснения входили в спальню. Он открыл глаза и увидел пробившийся сквозь щель между гардинами утренний свет. Наконец закончилась эта долгая тёмная ночь.
Поднявшись, он набросил на плечи накидку и подошёл к дверям. За порогом стоял взволнованный Теодор и тревожно смотрел на него.
– Ваше сиятельство, – выпалил он, – Женевьева де Невиль сбежала!
– Как сбежала? – воскликнул Марк.
– Идёмте вниз!
Марк поспешно оделся и вместе с кузеном спустился на нижнюю террасу дома, где увидел стоящего на коленях Стефана де Невиля. Слева от него стоял бледный как полотно его отец, а с другой стороны – понурившийся капитан Лафар.
– Мне очень жаль, ваше сиятельство, – произнёс капитан. – Мои люди не уследили за арестованной.
– Что случилось? – спросил Марк, подходя ближе.
– Этот мальчишка! – с отчаянием воскликнул управляющий. – Он нашёл в доме снотворные травы матери и подмешал их в вино, после чего отнёс вместе с ужином стражникам. После ночью вернулся и выпустил её. Она сбежала через потайную калитку в крепостной стене.
Марк устало потёр лоб и посмотрел на юношу. Тот был ещё бледнее отца и совершенно обессилен.
– Зачем ты это сделал? – спросил его граф.
– Она моя мать, ваше сиятельство. Она больна, но она узнала меня… Я не мог позволить, чтоб её убили. Как можно наказывать женщину, которая не осознаёт, что делает?
– Дело не в наказании, – возразил Марк. – А в том, что вырвавшись на свободу, она через какое-то время снова примется за старое. Если ты склонен не вспоминать о тех бедняжках, которых она свела в могилу своим колдовством, то подумал бы о тех, кому теперь суждено стать её новыми жертвами.
