Текст книги "Дело о жёлтых хризантемах (СИ)"

Автор книги: Лариса Куницына

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 15 страниц)

– Всего-то… – пробормотал Марк и снова посмотрел на отчёт.

– Как вы можете! – взорвалась Женевьева. – Как они могут превращать этот дом в обитель разврата! В конце концов, она ему не ровня! К тому же они даже не помолвлены! И что скажет его сиятельство маркиз де Лианкур?

– При чём здесь маркиз? – нахмурился Марк. – Это мой дом. Теодор – сын графа, хоть и незаконнорожденный, и внук маркиза. Орианна – дочь виконта. Они нравятся друг другу, их с детства связывает взаимная симпатия. Судя по вашим словам, они ведут себя вполне благопристойно.

– Но этот юноша, он…

– Он уже не юноша. Он мужчина, рыцарь. И он вправе сам решать, кого любить. И сам может разобраться со своим дедом, если тот будет чем-то недоволен. По мне так они – чудесная пара.

– Вы решили стать сводником? – не выдержала она.

– Мадам? – он изобразил недоумение.

Она слегка остыла под его холодным взглядом.

– Возможно, я была непочтительна, но искренне беспокоюсь, – произнесла она. – Теодор – сын Аделарда, теперь он не просто рыцарь, он принят при дворе, его возвышение – это вопрос времени. Он может составить великолепную партию любой знатной и богатой девице. А эта воспитанница маркиза… Я слышала, что его сиятельство даёт за ней весьма скромное приданое без каких-либо владетельных прав, её отец беден и прозябает в безвестности, к тому же у него есть и другие наследники. Я беспокоюсь о Теодоре, боюсь, что эта… девушка вскружит ему голову и помешает добиться того, чего он достоин.

– Госпожа де Невиль, – удивление Марка стало искренним, – давно ли вы сами называли его внуком угольщика, а теперь так печётесь о его будущем?

– Я давно не видела его, – немного смущённо призналась она. – Мне казалось, что он похож на своего деда, а теперь вижу, что он – вылитый Аделард. Наш граф… – она взволнованно вздохнула, – наш бедный молодой граф, он был бы так горд, так счастлив, если б увидел, каким вырос его единственный сын. Он не позволил бы своему отцу так унижать своего наследника и сделал бы всё, чтоб мальчик занял подобающее ему место.

– Он займёт его, – смягчившись, пообещал Марк. – Я позабочусь об этом. Именно с этой целью я и представил его королю и ввёл в придворный круг. Не беспокойтесь о нём. Он получит то, чего заслуживает. Но разве неважно для мужчины быть к тому же счастливым в любви? Разве его отец не желал бы ему удачного брака, который даровал бы ему крепкую семью, заботливую жену и послушных детей? Ни я, ни вы уже не можем ничего в этом изменить. Только сам Теодор вправе решить, кого он хочет видеть рядом с собой в качестве супруги. Если это будет Орианна, мне останется лишь способствовать осуществлению его желания.

– Конечно, – пробормотала она и, промокнув влажные глаза кружевным платочком, вышла.

– Что это было? – Марк с недоумением взглянул на Монсо, но тот неодобрительно смотрел вслед благородной даме.

– Она хоть и дворянка, но всё же в услужении здесь, и ей следовало извиниться за эту дерзость, – проворчал он.

– Я не столь придирчив, вы же знаете. Просто… Я немного удивлён столь резкой переменой её отношения к Теодору. Я ожидал, что она вслед за маркизом сочтёт Теодора недостойным руки Орианны, и вот поди ж ты… Кстати, если эти несчастные договорятся, то нам придётся выдержать кровавую битву с маркизом за их счастье.

– Напомните ему о том обещании, что он дал вашей матери и не сдержал, и чем это всё закончилось. Скажите, что в случае с Орианной у него есть шанс исправить ту трагическую ошибку.

– Хорошая мысль! – одобрил Марк и усмехнулся. – Вы не перестаёте меня удивлять, друг мой. А теперь скажите, где пояснительная записка к этому отчёту. Может, там есть что-то о том, почему на этом руднике так резко упала добыча?

– Я что-то видел… Ах, вот! Да, шахту подтопило из-за грунтовых вод, и чтоб отвести их, потребовалось около месяца.

Он просидел за бумагами до самого вечера и вышел только к ужину. Теодор и Орианна сидели рядом, бросая друг на друга счастливые взгляды, Марк усмехался в усы, глядя на них, а Мадлен улыбалась. Приглашённый за стол де Невиль, поглядывал на влюблённых с любопытством.

– Это правда, что Теодор стал очень похож на дядюшку Аделарда? – спросил Марк, взглянув на управляющего.

– Честно говоря, я даже удивился, – ответил тот. – Я и раньше замечал в нём сходство с моим дорогим другом, но он держался так сковано и не любил попадаться кому-то на глаза, оставаясь молчаливой тенью маркиза де Лианкура. Но теперь его словно подменили! Он держится гордо и даже повадкой стал напоминать отца. Что ж до сходства, то можете пойти в северную галерею и взглянуть на портрет, который раньше висел в вашем кабинете. После смерти Аделарда его переместили туда, где висят портреты предыдущих графов де Лорм. Теперь их шесть, и вы можете убедиться, что Аделард был самым видным и красивым из них.

– Это правда, – кивнула Орианна. – В Лианкуре тоже есть несколько его портретов, и мне всегда было забавно сравнивать Теодора с портретами отца, замечая, что меняясь с возрастом, он каждый раз словно копирует его. И ему, действительно, раньше не хватало живости и величавости, но вы совершили чудо, дорогой кузен! От вас из Сен-Марко он вернулся таким, словно там ему вставили в сердце яркий фонарик. Он больше не мрачный и не застенчивый!

– Ему просто нужна была подходящая среда, чтоб разгореться, – усмехнулся Марк. – При дворе он обзавёлся друзьями, которым нет дела до того, кто его мать и второй дед. Они оценили его благородство и умение владеть мечом. Правда, сперва он был слегка неотёсан, но манеры тем и хороши, что при желании им можно быстро научиться. Верно, кузен!

– Хватит смеяться над ним! – воскликнула Мадлен. – Смотри, он покраснел!

– Что удивительно при его смуглой коже, – парировал Марк.

– В одном Орианна права, – произнёс, наконец, Теодор. – Именно то, что я оказался вдали от Лианкура, среди новых людей, которые приняли меня весьма доброжелательно, как равного, помогло мне поверить в себя. И этим я обязан вам, ваше сиятельство.

– Но служишь ты всё так же, прежде всего, деду!

– Я окончательно перейду к вам, как часть его наследства.

– Ну, язвительности тебе и раньше было не занимать.

– А где ваша супруга, господин де Невиль? – забеспокоилась Мадлен. – Ей нездоровится?

– Увы, – кивнул тот. – Она сказала, что у неё разболелась голова и осталась дома.

– Как жаль, я надеюсь, она поправится.

– Я благодарен вашему сиятельству за беспокойство. Уверяю, завтра она будет совершенно здорова. Кстати, она уже написала своей подруге в Рошамбо, чтоб та подыскала хорошую девушку, которая заменит вашу несчастную горничную, и та сообщила, что нашла подходящую юную особу, благонравную и исполнительную, которая умеет укладывать волосы и отменно следит за нарядами.

– Что ж, я благодарна ей за заботу.

– Наш долг заботиться о вас, – скромно улыбнулся он.

После обеда Марк решил сходить в галерею и посмотреть портреты своих предшественников, владевших Лормом, и его спутники решили составить ему компанию, а де Невиль, вооружившись своей тростью, шествовал впереди, чтоб они не заблудились, а также, чтоб дать необходимые пояснения.

– А дед был красавцем, – усмехнулся Марк, остановившись перед портретом нынешнего маркиза де Лианкура. – И брови у него в молодости не торчали, как пакля, выбившаяся из-под наличника.

– Ты похож на него, – заметила Мадлен, внимательно посмотрев на портрет. – У тебя такой же длинный нос и решительная челюсть.

– Звучит ужасно, – проворчал Марк и, наконец, перешёл к портрету Аделарда. – Да, сходство с Теодором удивительное, – кивнул он. – Правда, его кожа была светлее, к тому же он, как и я, носил бороду.

– Его кожа была такой же смуглой, как у вас, – заметил де Невиль, печально глядя на портрет. – Он проводил слишком много времени на свежем воздухе, к тому же военные походы не слишком способствуют сохранению нежной кожи, а он, как и вы, был опытным солдатом.

– Пожалуй.

– Я думаю, что твоя матушка сочла твоего отца похожим на её старшего брата, потому и доверилась ему, – заметила Мадлен.

– На лицо они не так уж похожи, – возразил Марк. – Черты отца были мягче, глаза – больше, карие с длинными ресницами. Он был, скорее, худощав, но, может, это из-за того, что ему приходилось скитаться, а не жить в довольстве. В любом случае, она могла чувствовать в нём ту же надёжность, что и в Аделарде.

– Вы правы, – кивнул де Невиль. – Я помню вашего отца. Он был чуть ниже ростом, и рядом с могучим Аделардом выглядел хрупким, хотя был отлично сложен. Я думаю, что этим вы пошли в него. И дамы считали его более красивым, именно из-за его глаз. Но ни у кого не повернулся бы язык назвать его изнеженным юнцом, особенно в его присутствии. Он как лев кидался на обидчика и дрался, как дьявол. Аделард был сдержан и снисходителен, и меч для него был последним оружием, которое он пускал в ход.

– Тогда ты в Аделарда, – усмехнулась Мадлен, взглянув на мужа.

– Нет, я в отца, – покачал головой он. – Ты же не знаешь…

Договорить он не успел, потому что где-то далеко вдруг раздался истошный женский крик, от которого все застыли, оторопев.

– Опять маркиза? – взволнованно спросил де Невиль. – Да неужели ж опять?

– Что это было, Теодор? – Орианна испуганно прижалась к молодому человеку. – Кто так страшно кричал?

– Ты привезла с собой горничную? – спросил её Марк. – Где она?

– В моей комнате, – пролепетала та.

– Разыщите её. Какие ещё девицы здесь есть? Где Жоржетта?

– Я найду её! – кивнул де Невиль и, тяжело припадая на трость, вышел.

– Я должна пойти к Валентину, – проговорила Мадлен. – Он, наверно, испугался.

– Я не хочу, чтоб ты оставалась одна, – возразил Марк, взяв её за руку. – Идём, я провожу тебя.

Когда они вошли в детскую, Валентин сидел на кровати, обнимая Труфо и вцепившись в его белую шерсть, а юный волкодав сурово ворчал, глядя куда-то в темноту, словно отпугивая врагов от своего маленького хозяина. Рядом устроился Лоренс и, склонившись к мальчику, что-то успокаивающе нашёптывал ему.

– Этот крик напугал его, – пояснил юноша, увидев графа.

– Я останусь тут, – проговорила Мадлен и направилась к сыну. – А ты иди, не беспокойся обо мне.

Марк кивнул и вышел. Он подошёл к лестнице и остановился, раздумывая, куда идти: вниз или наверх. И в этот момент он услышал где-то далеко вскрик и хрип. Если б не царившая вокруг мёртвая тишина и его чуткий, напряжённый до предела слух, он бы не услышал этого, но услышав, бросился туда. Он бежал по тёмным залам, едва освещённым призрачным синим светом ранней ночи, льющимся из окон. В этом свете старинные алкорские статуи и расплывчатые силуэты на драгоценных гобеленах казались призраками. На какой-то момент он замешкался, пытаясь понять, правильно ли идёт, и услышал совсем близко в глубине дома чей-то испуганный крик:

– Сюда, кто-нибудь! Помогите!

Он свернул туда и вскоре вбежал в оружейный зал, где вдоль стен мрачными стражами стояли рыцарские доспехи, на стальных поверхностях которых отражался свет одинокой свечи. Посреди зала на полу лежала женщина, а рядом стоял на коленях мужчина, который держал руки на её животе. Свеча в подсвечнике стояла рядом на каменных плитах пола.

Марк подошёл к ним и опустился рядом. Взглянув на женщину, он сразу узнал горничную Жоржетту. Из её живота торчала рукоятка необычного кинжала, а рану, из которой текла кровь, зажимал руками перепуганный Жаккар.

– Я пытался остановить кровь, но она не останавливается… – отчаянно пробормотал он. – Надо вызвать лекаря. Может, ещё не поздно.

– Поздно, мой мальчик, – ответил Марк и ласковым движением провёл по лицу девушки, закрывая ей глаза. – Она умерла.

– Как же так? – юноша всхлипнул и посмотрел на свои окровавленные руки, а потом с тревогой взглянул на графа. – Вы ведь не думаете, что это я, ваше сиятельство? Мне совсем незачем было убивать эту бедняжку! Я был неподалёку в библиотеке, читал, и услышал сперва тот страшный крик, а потом и её стон. Я побежал сюда и увидел, как она упала… Но рядом никого не было, понимаете? Совсем никого! Кто же убил её? Вы же не думаете, что это я?

– Конечно нет, мой бедный Люсьен…

– Эмиль, ваше сиятельство, – поправил юноша шёпотом и всхлипнул. – Если подозрение падёт на меня, я вернусь в Чёрную башню? Ведь так?

– Нет, потому что я знаю, что это не ты, Эмиль. Твой кинжал в ножнах на поясе. А клинок в её ране… – Марк нагнулся ниже и осмотрел рукоятку, а потом, взяв свечу, поднялся и направился к ближайшей стене. – Это старинный кинжал. Ты заметил, что у него прямая рукоятка с весьма грубой отделкой, а гарда и навершие в виде дисков? Это рондель. Он хорошо фиксируется в руке, но при этом действовать им не слишком удобно. Такие были в ходу пару веков назад, до того, как их сменили более удобные и изысканные базеларды. Я полагаю, что этот образец она взяла со стены… Вот отсюда.

Он остановился возле маленького щита в виде круга, покрытого облупившейся от времени яркой краской, с медным диском в центре. На нём были веером укреплены несколько кинжалов в ножнах. Одни ножны были пустыми.

– Она взяла? – ужаснулся Жаккар. – Не хотите же вы сказать, что она сама убила себя? Но зачем? Она была милая девушка, у неё есть семья и жених!

– А зачем себя убила Манон? – Марк вернулся и, опустившись рядом на одно колено, снова осмотрел тело девушки. – Взгляни, на обеих её руках кровь, на навершии рукоятки тоже кровь, значит, она взялась за неё, стараясь вонзить клинок глубже. Однако, не смотря на то, что лезвие длинное, узкое и до сих пор острое, ей не удалось вонзить его глубоко. Угол наклона рукояти говорит о том, что она сама могла сделать это. Скажу ещё, что мужчина, владеющий оружием, пронзил бы её этим клинком насквозь. Так что, как это ни печально… Постой-ка! – Марк наклонился к груди девушки и, отодвинув чуть в сторону косынку, завязанную вокруг корсажа, достал оттуда большой слегка помятый цветок жёлтой хризантемы.

– Что это?

– Опять этот проклятый цветок.

– Вы о проклятии маркизы? Неужели это правда?

– Не знаю, Эмиль. Будь добр, позови кого-нибудь сюда.

– Конечно, – Жаккар поднялся и поспешно вышел из зала.

Марк склонился к телу Жоржетты, чтоб ещё раз осмотреть рану, но прозвучавший рядом голос заставил его вздрогнуть.

– Что это за проклятие?

Он обернулся и увидел, как из темноты выступил Джин Хо, и его зрачки опалово светились в темноте.

– Откуда ты здесь взялся?

– Услышал этот мерзкий вопль. Он меня разбудил. У меня чуткий слух, даже когда я сплю. Я спустился, чтоб узнать, кто мешает мне спать, и почувствовал запах крови. Так что это за крик и что за проклятие?

– Если б ты был чуть более общительным, то услышал бы уже более десятка вариантов этой истории, – проворчал Марк. – Как думаешь, кто её убил?

Джин Хо опустился рядом на колени и взглянул на окровавленную рукоятку кинжала, а потом поднял и осмотрел руку девушки и следом другую.

– Она сама. На рукоятке остались кровавые отпечатки, судя по размерам, рука маленькая, женская, как у неё. Можно сравнить капиллярный рисунок, но с этим много возни, однако, если хочешь…

– Ты о чём?

– О дактилоскопии. Ты знаешь, что узоры на пальцах у людей остаются всю жизнь неизменными и не совпадают с чужими? То есть, если имеется отпечаток с таким рисунком, то можно сравнить его с узором на пальцах и узнать, кто его оставил.

– Ты шутишь?

– Нет, у нас с помощью этого метода на протяжении нескольких веков ловили преступников, потом начали делать ДНК-тесты, а теперь и вовсе измеряют параметры биополя, следы которого сохраняются на месте пребывания человека в течение нескольких суток. Потом придумают что-то ещё… Хотя зачем? У нас и преступности-то давно нет. Тебе же достаточно знать, что я не чувствую здесь запаха других людей, кроме девушки, тебя и того перепуганного мальчишки, рыдавшего над трупом. А к рукоятке… – он нагнулся к кинжалу и понюхал его, – не прикасался никто, кроме неё.

– Значит, я не ошибся.

– А это что? – Джин Хо поднял с пола мятый жёлтый цветок и понюхал его. – Странно…

– Что именно странно? – насторожился Марк.

– Эта хризантема пахнет не так, как должна пахнуть хризантема. Я чувствую аромат дурмана и полыни… И ещё… – он неожиданно чихнул и замотал головой. – Белладонна.

– Правда? – Марк попытался забрать у него цветок, но Джин Хо отпрянул и отодвинул руку подальше.

– Не нужно. Это плохие травы, которые применяются в европейской чёрной магии. Дурман наводит чары, белладонна открывает путь иным сущностям из других измерений, а полынь притягивает их. Цветок посыпан порошком, возможно, в нём содержатся и другие вещества. Могу только сказать, что с добрыми намерениями никто не станет посыпать цветок такой едкой для моего носа дрянью.

В соседних комнатах раздались голоса и вскоре в зал вбежали слуги под предводительством де Невиля и Теодор. Рассказав им о том, что произошло, Марк оставил заботу о несчастной Жоржете на управляющего и ушёл. С ним удалились Джин Хо и Теодор.

– Ещё одна? – спросил Шарбо, следуя за графом. – Я слышал какие-то туманные намёки о гибели Манон, но толком ничего не понял. Вы расскажете мне?

– Да, – Марк остановился в одной из галерей и, подойдя к балюстраде, присел на перила. – Только скажи, где Орианна и что с её служанкой?

– Орианна у себя и её горничная Ортанс там же. Они встревожены.

– Здесь все теперь встревожены. И я в том числе. Здесь происходит какая-то чертовщина и мне очень не хватает Филбертуса.

– Зачем тебе этот грубиян, если у тебя есть я? – уточнил Джин Хо.

– И то верно, – вздохнул Марк и рассказал им о том, что ему известно о гибели обеих служанок и странном проклятии, а также о жёлтых хризантемах, которые, как выяснилось, кто-то посыпает магическим порошком.

– Значит, колдун есть, и он в замке, – мрачно кивнул Теодор. – Охотится на девственниц.

– Если я и верю в какой-то мере в невинность Жоржетты, то Манон точно не девственница, – проворчал Марк. – Однако то, что кто-то убивает в моём доме девиц, – это факт.

– Добавь к этому чудовище-людоеда в лесах, – кивнул Джин Хо. – И разбойников, которых кто-то нанял, чтоб убить тебя.

– Разбойников? – насторожился Теодор и тревожно взглянул на Марка. – О чём он? Вас и здесь пытаются убить? В Лорме?

– Да, столько всего произошло, что я забыл тебе рассказать.

– Конечно! Если с вами что-то случится в моём присутствии, маркиз сварит меня живьём, посыпая солью и перцем!

– Пока убили не меня, а эту бедняжку. Я понятия не имею, что происходит. С чего две девушки, которые были вполне благополучны и хороши собой, решили наложить на себя руки? Как можно было их заставить? С помощью чар? – он взглянул на лиса.

Тот стоял, опустив голову, а потом посмотрел на него, и его зрачки снова блеснули в темноте.

– Есть ещё вариант. Гипноз, внушение. Тот порошок, которым посыпан цветок, наверняка имеет одурманивающее действие, посредством которого внушить что-то человеку гораздо проще. Хотя… Бытует мнение, что под гипнозом нельзя заставить кого-то покончить собой, но если к травам добавить чары, то… Я подумаю, Марк. Всё слишком странно. И почему девушки?

– Я слышал эту историю о жёлтых хризантемах, – заметил Теодор. – Но всегда думал, что это лишь легенда, а девицы сводят счёты с жизнью из-за несчастной любви.

– В данном случае никакой несчастной любви не было и в помине, – заметил Марк. – Зайдём к Орианне, я хочу сообщить ей о случившемся первым, иначе слуги перепугают её своими россказнями.

– Я пойду к себе, – проговорил Джин Хо. – Может, вечером уйду в лес поохотиться. Мне лучше думается вдали от людей.

И развернувшись, он ушёл. Теодор с недоумением смотрел ему вслед.

– Ни слова! – пресёк его расспросы Марк и направился туда, где в ранее предназначенной для графини спальне обосновалась кузина.

Орианна стойко восприняла ужасную новость. Она была не столь напугана, сколько опечалена судьбой несчастной Жоржетты. Зато её горничная Ортанс, совсем юная девушка с чёрными кудрями и родинкой на смуглой щёчке залилась слезами. Марк был удивлён такой реакции, но, немного успокоившись, она рассказала, что познакомилась с Жоржеттой всего лишь пару часов назад.

– Она зашла сюда, чтоб принести накрахмаленные салфетки и ароматическую соль и спросить, не нужно ли ещё что-нибудь, – всхлипывая, пояснила девушка. – Она была такая милая и добрая, так тепло улыбалась.

– Значит, она не была чем-то огорчена? – уточнил Марк.

– Нет! Напротив, она была весёлой и рассказала мне, что служит тут не так давно и скоро уйдёт отсюда навсегда, потому что уже назначен день её свадьбы. Она племянница лакея Пьера и он устроил её сюда на время, чтоб она могла накопить на приданое. Она была так счастлива. Зачем же ей было убивать себя?

– Значит, ты не заметила ничего странного, пока разговаривала с ней?

– Ничего. Хотя… – Ортанс бросила нерешительный взгляд в сторону кровати. – Там на подушке лежал красивый цветок, и она, увидев его, встревожилась и тут же забрала, сказав, что ему тут не место. А потом пояснила, что жёлтая пыльца может испачкать белое полотно наволочки.

– Цветок лежал на подушке вот этой кровати? – переспросил Марк и обернулся к Теодору.

– Смени наволочку на свежую, а эту отдай мне, – приказал тот горничной. – Нет! Убери вообще эту подушку! Пусть бросят её в огонь и принесут другую. Слышишь?

– А в чём дело? – нахмурилась Орианна.

– Просто запомни, если увидишь где-то здесь жёлтую хризантему, не прикасайся к ней, даже не подходи, – проговорил Марк. – Это очень плохая примета. И постарайся не оставаться одна.

– Значит, Жоржетта приняла на себя удар, направленный против Орианны! – воскликнул Теодор, когда мужчины вышли из комнаты. – Но почему Орианна? Она же только что приехала! Кто мог затаить на неё такую злобу?

– Пока не знаю, но обязательно выясню, – пообещал Марк.

Следующий день был тёмным и ещё более мрачным из-за случившегося накануне несчастья. В замке чувствовалось тревожное ожидание чего-то плохого. Мадлен, как и подобает заботливой хозяйке, пыталась исправить положение, она шутила за завтраком и предложила Орианне сыграть в шахматы, что было весьма распространено при дворе короля Жоана, или в карты. Но девушка, которая несколько натянуто улыбалась в ответ на шутки, извинилась и, сославшись на усталость, ушла к себе.

Марк остался после этого на террасе и видел, как из нижнего двора выехала покрытая тёмным полотном телега, которую сопровождали несколько всадников с факелами. Он приказал доставить тело Жоржетты родственникам незамедлительно, чтоб светлым днём они могли провести необходимые ритуалы и предать тело огню, как это было принято в Лорме, где было слишком мало земли, чтоб использовать её под могилы.

Он видел только несколько оранжевых огней, которые постепенно отдалялись, то и дело пропадая среди крон плодовых деревьев сада, слившихся в одну тёмную массу.

– Всё так тревожно, Марк, – проговорила Мадлен, встав рядом. – Даже Валентин чувствует, что что-то не так, и с утра плачет. Лоренс просил у меня разрешения освободить его сегодня от уроков. Орианна тоже сама не своя… Неужели кто-то пытается её убить?

– Боюсь, что так, – вздохнул Марк. – Вечером мы с Теодором обыскали её комнату, пытаясь найти злополучные цветы, но их, к счастью, не было. Однако мне тоже неспокойно. Не нужно оставлять её надолго одну.

– Я не хочу быть навязчивой, – призналась Мадлен. – У девочки очень гордый и своенравный характер, она может обидеться на чрезмерную опеку. Я зайду к ней позже, а пока за ней присмотрит Ортанс.

– Она тоже может быть в опасности.

– Она не боится. У неё на шее висит какой-то серебряный амулет, доставшийся ей от бабушки. Она уверена, что он защитит её от любой напасти.

– Я отправлю к Орианне Теодора. Даже если дед потом будет дуться или закатит скандал, называя меня сводником, я думаю, что лучшей защиты для нее и придумать нельзя.

Он отправился по своим делам, которых в замке было достаточно, предварительно велев Теодору зайти к кузине. К обеду Орианна не вышла, сославшись на то, что плохо себя чувствует, а Теодор с тревогой сообщил, что она грустна и всё время о чём-то думает.

Отправив к девушке горничную, которая должна была отнести ей обед, Марк решил навестить её позже. Он вернулся в кабинет и снова погрузился в чтение документов, представленных управляющими. Ему казалось, что какая-то тяжесть давит на его плечи, но счёл, что это из-за темноты и второго самоубийства в доме, причины которого он всё так же не понимал.

Скудный свет свечей, падавших на желтоватую бумагу, бесконечные расчёты и пространные пояснения сделали своё дело. Слова начали сливаться перед его глазами, мысль ускользала, и его потянуло в сон. И в какой-то момент он вздрогнул, едва не уронив голову на стол, а в следующий момент совсем рядом, словно за спиной раздался истошный женский крик.

Ещё не понимая, что это значит, он вскочил и выбежал в коридор. Было темно, где-то в отдалении горели свечи, снова наступила тишина, а потом он услышал где-то отчаянный крик Мадлен, зовущей на помощь.

Ему казалось, что это сон, но он продолжал бежать по тёмным коридорам замка, где тонкие прозрачные колонны казались обступающими его молчаливыми призраками, поднимался по лестницам, едва не спотыкаясь о ступени и видя, как мечутся вокруг испуганные тени.

Наконец, он оказался на жилом этаже и, промчавшись по анфиладе комнат, вбежал в спальню Орианны. Он увидел висящее под потолком тело, опрокинутый стул. Мадлен и Ортанс держали Орианну за ноги, не давая ей повиснуть в петле, сделанной из шёлковой ленты.

Марк бросился к ним, подхватил лежащий стул, поставил рядом и, вскочив на него, выхватил из ножен стилет, чтоб одним движением перерезать ленту. Тело поползло вниз, но он уже был на полу и, подхватив Орианну на руки, понёс к кровати.

Сняв с шеи девушки петлю, он склонился к ней и с ужасом понял, что не слышит её дыхания. Его паника длилась лишь мгновение, а потом он вспомнил, что в подобных случаях делал его друг капитан Карнач. Приподнявшись, он положил ладони на грудь Орианны и начал ритмично нажимать на неё, как учили его друзья, специально обученные спасательному делу. Потом склонился к её лицу и, вдохнув побольше воздуха, выдохнул в её рот и снова вернулся к тому, что называлось непрямым массажем сердца.

– Что вы делаете? – услышал он рядом отчаянный крик Теодора, но только рявкнул в ответ:

– Заткнись!

Он боялся, что Теодор помешает ему, но кто-то удержал того от попытки вмешаться, а потом услышал спокойный голос Джин Хо.

– Не мешайте ему. Он всё делает правильно.

И тут же Марк почувствовал, как у него отлегло от сердца. Именно голос старого лиса, знавшего много тайн жизни и смерти, вселил в него надежду, а следом раздался и хриплый вздох Орианны. Она как-то странно вздрогнула, чуть закашлялась и начала дышать. Марк в изнеможении присел на кровать и поднял глаза на стоявшую рядом Мадлен.

– Мы едва успели… – со скорбным выражением произнесла она. – Ортанс зашла ко мне и сказала, что хозяйка послала её ко мне за душистым уксусом, потому что у неё болит голова. А потом добавила, что Орианна впала в странное оцепенение, всё смотрит в окно и из её глаз льются слёзы. Я тут же побежала сюда и услышала этот крик.

– Ты умница, моя малышка, – взяв жену за руку, проговорил Марк. – Ты успела вовремя и спасла нашу девочку.

– Она пыталась повеситься? – потрясённо пробормотал Теодор. – Но почему?

– Наверно, где-то здесь всё же есть этот цветок! – воскликнул Марк, с яростью озираясь по сторонам.

– Но мы же всё обыскали, и в комнату никто не входил? – Теодор посмотрел на горничную.

– Я была тут не всё время, – пробормотала та огорчённо. – Хозяйка сказала, чтоб я оставила её и занималась своими делами. Но я была рядом в будуаре, раскладывала вещи. Если б кто-то вошёл, я бы услышала. К тому же я то и дело заглядывала сюда, чтоб спросить, не нужно ли ей чего-нибудь. И вот она меня отослала… – девушка всхлипнула. – Мне не нужно было её оставлять в одиночестве!

– Не надо себя винить, – проговорил Джин Хо, осматриваясь по сторонам. – Если она так решила, то всё равно нашла бы возможность. Самоубийцы очень упрямы.

– Она не самоубийца! – крикнул Теодор и смолк под холодным взглядом лиса.

– Мы всё видели, нравится нам это или нет. Она попала под действие чар, которые и толкнули её на попытку убить себя. Я чувствую тот смертоносный аромат, Марк, но он странно изменился. Возможно, это уже не цветок, а что-то другое.

– Что именно?

– Пепел, – Джин Хо подошёл к столику в углу комнаты и взял в руки небольшую бронзовую курильницу. – Откуда здесь этот предмет? Он явно не подходит для спальни девушки, – он поднёс курильницу к лицу и понюхал, после чего обижено фыркнул. – Опять эта гадость на мой бедный носик!

– Дай сюда! – Марк поднялся и стремительно подошёл к нему.

– Только не нюхай, просто посмотри.

Марк кивнул и взял курильницу в руки. Это было тяжёлое блюдце-подставка, закрытое сверху дырявым куполом в виде дракона довольно устрашающего вида.

– Её не было здесь, когда мы всё обыскивали! Я бы заметил!

– Скорее всего, цветок положили на угли и поставили курильницу в тёмный угол, чтоб она была незаметна. Аромат распространился по комнате, а она просидела здесь весь день. Служанку спасло то, что она не оставалась здесь слишком долго.

– У меня есть амулет, который защищает меня! – обиженно воскликнула Ортанс.

– Покажи!

Девушка подошла и смело выставила вперёд грудь, на которой поблёскивала серебряная подвеска на чёрном шёлковом шнурке. Джин Хо так же невозмутимо взял подвеску пальцами и стал рассматривать её.

– Подумать только! – усмехнулся он. – Трикветра. Этот мир полон сюрпризов. Да, девочка, этот амулет из далёких западных земель и по верованиям населяющих их народов он соединяет тело, душу и разум, а значит, защищает от распада этой тройственности. К тому же это серебро и довольно чистое. Что б не возиться ещё и с тобой, я, пожалуй, добавлю этому амулету немного силы. Думаю, что тогда он действительно сможет тебя защитить.

Он закрыл глаза и приложил соединённые указательный и средний палец к середине лба, а потом поднёс их к подвеске и коснулся её. По белому металлу пробежала едва заметная голубая волна.

– Она блеснула! – с восторгом воскликнула Ортанс.

– Он что, колдун? – с подозрением взглянув на лиса, спросил Теодор.

– Она очнулась! – воскликнула Мадлен, сидевшая рядом с девушкой.

И когда Марк и Теодор поспешили к ней, Джин Хо отошёл к окну и приоткрыв створку, выбросил курильницу на улицу. Внизу под обрывом шумела горная река, и он мог не сомневаться, что никто не сможет вытащить оттуда этот опасный предмет.

Орианна тем временем открыла глаза и обвела лица присутствующих грустным взглядом, не задержавшись ни на одном, словно смотрела на выцветший гобелен на стене. А потом из её глаз снова потекли слёзы.