Текст книги "Дело о жёлтых хризантемах (СИ)"
Автор книги: Лариса Куницына
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 15 страниц)
2
Утром он решил вернуться в Лорм.
– Может, всё же останешься? – Арден, провожавший гостей на крыльце, печально взглянул на него. – Мне так жаль, друг мой, что я не смог принять тебя, как подобает. Если ты задержишься в Рошамбо, то вечером я устрою пир.
– Тебе нужно отдохнуть, Лорентин, – возразил Марк. – Я приеду снова немного позже, когда ты будешь чувствовать себя лучше.
– Да, и тогда я устрою в вашу честь пир.
– Что угодно, только не охоту.
– Конечно, мне ещё не скоро захочется снова выехать в лес… – он с тоской посмотрел в подёрнутое синей дымкой небо. – Боги, чем же я буду заниматься, когда рутина окончательно добьёт меня? Турнир! Давай устроим турнир! Покажем местным выскочкам, как должны держать копьё настоящие рыцари!
– Я согласен. Да, турнир – это то, что нужно!
– Я пришлю к тебе гонца, когда всё подготовлю и в силах буду сесть в седло. Ты ведь приедешь?
– Конечно. В Лорме уютно, но довольно скучно. Я буду рад развеяться, да и мой Гром любит турниры.
– Вот и отлично.
Глаза молодого маркиза, наконец, блеснули, и Марк, улыбнувшись ему на прощание, сбежал во двор, где уже стояла карета, а Эдам держал под уздцы коня.
Едва выехав из города, Марк пустил Грома вскачь, спеша добраться до своего замка. Он был зол и испытывал жгучую обиду. Как мог Джин Хо сорвать охоту и так жестоко поступить с его другом? Да, он его не убил, и даже вывел из чащи, но всё же жизнь Лорентина не раз оказывалась под угрозой! Он мог сломать шею, вылетев из седла, или свалиться в овраг, или попасть на клыки волкам. Да мало ли что могло с ним случиться!
Он гнал коня по дороге, так что кортеж едва поспевал за ним.
– Ваше сиятельство! – догнав его, крикнул Эдам. – Вы хотите, чтоб у кареты отлетело колесо, и графиня оказалась в канаве?
– Дьявол! – рявкнул Марк и придержал Грома, который тяжело дышал и от его крутых боков несло жаром. – Мне нужно добраться до замка, пока моя ярость не остыла.
– О чём вы?
– Об этом узкоглазом мерзавце!
– Да что он такого сделал, что вы готовы загнать коня, который стоит дороже моей шкуры?
– Не спрашивай…
Марк наклонился и похлопал Грома по шее. Тот мотнул головой в нетерпении, и всё же перешёл на лёгкую рысь. Отряд охраны, всё также мчавшийся следом, пролетел мимо и де Ланьяк повернул коня и вернулся. Рыцари охраны окружили графа, вопросительно глядя на него, а потом подъехала карета, из которой встревоженно выглядывала Мадлен.
– Что-то случилось, милый? – спросила она.
– Нет, ничего, – покачал головой он. – Едем дальше.
Ему стоило определённых усилий, чтоб удержаться от быстрой скачки, и он с сожалением чувствовал, как злость постепенно остывает в его душе, а в памяти всплывает то, о чём он успел позабыть. Ведь, судя по всему, Ли Джин Хо с Земли. А что там говорил о Земле командор де Мариньи? У них считается недопустимым убийство не только человека, но и любого другого существа. Может, это относится и к животным? Может, у них запрещена охота? И что тогда почувствовал Джин Хо, увидев за столом маркиза, который хвастался, что убил трёх лис и снял с них шкуры. Даже если эти лисы были обычными, не чувствует ли он родство с ними? А, может, по разумению лис, Джин Хо как раз и есть лисий бог, который готов придти на помощь своим соплеменникам?
Марк вздохнул и покачал головой. Он снова вспомнил измученное лицо Лорентина и его изодранные шипами и ветками руки, но уже не чувствовал такой злости на старого лиса. В конце концов, он уже понял основную суть своего нового друга: тот оставался больше лисом, чем человеком, и тут как раз крылось то, чего Марку не дано было понять до конца: он думал и чувствовал как лис, вернее, как лисий демон. И кто знает, что для него значит известие о жестокой смерти лисиц и погибших в логовах лисятах.
Он вдруг вспомнил, как однажды зашёл в лисий замок и Джин Хо принял его как радушный хозяин, за накрытым столом. Вокруг сновали уже привычные ему девицы, и Джин Хо не только помнил каждую по имени, но и её родословную, которая, как выяснилось, начиналась с него. Они все были его дочками, внучками и дальними потомками, а он любил всех их, как и положено деду и отцу. А потом в комнату проскользнул белый зверёк и закрутился у него под ногами. Джин Хо подхватил его на руки, и Марк узнал того самого лисёнка, который когда-то жил в его доме. Только теперь у него было два хвоста. Увидев это, Марк оторопел, а Джин Хо засмеялся, увидев такую реакцию, и сказал, что когда-нибудь их будет девять, и в его голосе слышалась отцовская гордость. А к вечеру Марк, преодолев отвращение, всё же взял маленького Инчхоля на руки и тот, узнав его, радостно повизгивал, устраиваясь поудобнее и норовя облизать его лицо.
За этими раздумьями и воспоминаниями Марк не заметил, как промелькнули мимо горы и леса, и его кортеж въехал в уютную, засаженную плодовым садом долину. В ворота замка они въехали в ранних сумерках. Карета двинулась на вершину холма, чтоб доставить Мадлен к самому дому, а Марк остановился, заметив в нижнем дворе группу незнакомых людей. Впрочем, вид их был достаточно красноречив, чтоб понять, кто они. Несколько высоких плечистых мужчин в блузах из белёного холста с яркими платками на шеях стояли в стороне и терпеливо ждали, обратят ли на них внимание. Их тёмные от въевшейся в кожу каменной пыли лица казались ещё темнее в подступившей вечерней мгле.
– Едем дальше, ваше сиятельство, – попросил Шарль, испуганно посмотрев на незнакомцев, но Марк решительно развернул коня и направился в их сторону.
К нему уже направлялся капитан Лафар и, поклонившись, пояснил:
– Это рудокопы, ваше сиятельство. Они пришли с дурными вестями и просьбой. Если вы не желаете выслушать их, мы пошлём за господином де Невилем.
Но Марк спешился и бросил поводья подъехавшему Эдаму, после чего подошёл к депутации. Осмотрев лица рудокопов, он увидел, что они тревожны, а потом задержал взгляд на одном.
– Сильвен, не так ли? Мы ведь встречались с тобой не так давно, верно?
– Верно, ваше сиятельство, – заулыбался тот, польщённый тем, что его узнали. – Только тогда нам и в голову придти не могло, что вы и есть наш молодой граф!
– Тогда и мне это не могло придти в голову, – признался он. – Мне следовало проехать по селениям и поговорить с вами о житье. Я сделаю это обязательно, а пока скажи мне, что привело вас сюда? Может, поднимитесь в замок, где вас примут, как гостей?
– Для нас это честь, господин граф! – поспешно поклонился ему тот рудокоп, что был постарше других. – Но нам бы хотелось вернуться в селение до темноты. Сами знаете, ночью опасно бродить по дорогам даже гурьбой.
– Да, я помню. Так что же случилось?
– Сегодня утром к нам прибежал старик-угольщик, что живёт в лесу. Он сказал, что собирал валежник и наткнулся на труп. Мы пошли с ним и нашли в глубине леса мёртвого лесничего вашего сиятельства Сильвестра. Его убил какой-то зверь и, мало того, что перегрыз ему горло, так ещё и разорвал живот и сожрал внутренности. Ни один зверь не сделал бы такого! Обычно звери обгладывают тело, а тут всё было цело, только эти две страшные раны… Вот мы и решили, что это опять какое-то чудовище завелось в наших краях. Обычно в таких случаях мы обращались к его сиятельству графу де Лианкуру, и тот собирал отряды, которые отлавливали зверей-людоедов, но теперь он в Сен-Марко, да и на наших землях появился законный хозяин. Потому, ваше сиятельство, просим вас отловить это чудовище, чтоб вашим подданным и иным добрым людям не страшно было ходить по лесам.
– Хорошо, – кивнул Марк, помрачнев ещё больше. – Где тело лесничего?
– Его доставили на телеге в замок, – сообщил стоявший рядом капитан Лафар. – И хоть госпожа де Невиль была недовольна, я приказал положить его до вашего приезда в ледяной погреб хозяйственного двора.
– Вы всё сделали правильно, капитан, – кивнул Марк. – Отрядите ваших людей, чтоб они проводили рудокопов до их селения. До темноты они не успеют дойти, а дороги, и правда, опасны. Их ножи вряд ли защитят их от чудовища.
– Я отправлю с ними пять всадников с луками, – кивнул Лафар, а рудокопы начали с поклонами благодарить графа за заботу.
Простившись с ними, Марк пешком отправился наверх, но задержался в хозяйственном дворе и осмотрелся.
– Эй, малый, – крикнул он, заметив какого-то слугу, спешащего по верхней галерее. – Где здесь ледяной погреб?
Тот бегом кинулся к лестнице, чтоб проводить его.
– Вы хотите осмотреть его прямо сейчас? – нахмурился Эдам. – Может, сперва лучше пообедать, а то как бы это зрелище не отбило вам аппетит.
– Ты думаешь, я не видел искромсанных тел на полях сражений? – проворчал Марк. – И уверяю тебя, после боя даже в окровавленных руках кусок хлеба был мне мил. Лучше сбегай в замок и позови сюда Хуана. Я хочу задать ему несколько вопросов об этом трупе.
– Вы полагаете, что господин Хуан хорошо разбирается в трупах? Не смотрите так! Я уже иду!
И Эдам бегом припустил вверх по дороге к дому, а Марк дождался, пока слуга, которого он позвал, запалит факел, после чего отправился за ним. Шарль плёлся следом, заранее чувствуя дурноту от того, что увидит, но хозяин велел ему остаться у низкой двери, из проёма которой веяло ледяным холодом.
Марк спустился вниз по ступеням, туда, где в темноте лежали глыбы белого стеклянистого льда, а над ними на широких полках стояли корзины с продуктами, лежали замороженные туши животных и укутанные в пергамент и холстину большие круги масла. Велев слуге подождать у лестницы, Марк взял у него из рук факел и пошёл дальше. В самой глубине просторного зала он нашёл стол, на котором под рогожей лежало тело. Откинув покров, он увидел уже немолодого мужчину в потёртой охотничьей куртке. На его лице застыло выражение ужаса, хоть глаза и были закрыты, хотя наверно уже после смерти. На его теле темнели две раны. Одна зияла на шее, а вторая на животе. В обоих случаях куски плоти были явно вырваны зубами. Осмотрев их, Марк убедился, что зверь сожрал горло несчастного и часть его внутренностей, в том числе селезёнку и печень.
Марк издал сдавленное рычание, снова почувствовав злость на Джин Хо. Или этот мерзавец полагает, что на слуг нельзя нападать только в замке? Он хотел дождаться его прямо здесь и за это время осмотрел одежду покойного. В целом она была в порядке, если не считать вырванных частей и залившей её крови. Но потом он заметил нечто странное: на поясе лесничего висели две кожаные петли, к которым ничего не крепилось. Нагнувшись, он увидел, что их концы неровно обрезаны чем-то острым. Так выглядят кожаные шнурки, когда карманники срезают с них кошельки. И если петли было две, то, скорее всего, к ним крепился охотничий подсумок. Кому пришло в голову срезать его? Рудокопам? Это вряд ли, они отличаются добропорядочностью. Может, подсумок был срезан до его смерти? И он этого не заметил? Говорили, что он часто бывал пьян. Марк быстро обшарил его одежду и нашёл припрятанный на груди кошелёк, в котором звенели монеты. Там нашлось одиннадцать серебряных марок и ещё несколько медяшек. Наверно, он недавно получил жалование и ещё не успел его пропить.
Немного подумав, Марк хмыкнул и отправился туда, где у подножия лестницы его ждал слуга. Оставаться в этом холоде не имело смысла. Он поднялся наверх и, отпустив слугу по его делам, пошёл к дому. Он как раз обдумывал, кому пришло в голову срезать у лесничего подсумок, в котором вряд ли было что-то ценное, и оставить на нём кошелёк с серебром, когда на него едва не налетел Эдам.
Парень был бледен и его глаза расширились от ужаса.
– Что? – недовольно спросил Марк, всё ещё пребывая во власти своих раздумий.
– Там, в комнате господина Хуана… чудовище! – пробормотал Эдам и вдруг заорал: – Оно его сожрало!
– Тихо! – Марк поспешно зажал ему рот и осмотрелся. Вокруг никого не было, только за его спиной стоял перепуганный Шарль. – Кто кого сожрал?
– Чудовище господина Хуана, – пролепетал Эдам, когда Марк убрал ладонь с его лица.
– Дьявол… – проворчал Марк и направился дальше.
Войдя в дом, он сразу же свернул к башне, где располагалась комната Джин Хо и, поднявшись по лестнице, подошёл к распахнутой двери. Он уже хотел войти, как в него вцепился Эдам и пробормотал:
– Может, позвать капитана де Ланьяка или хотя бы принести копьё?
– Жди здесь! – приказал Марк, отцепив от своего рукава его пальцы, и вошёл.
В комнате снова царил беспорядок, покрывало было стащено с кровати, сбито в какое-то подобие гнезда, в котором лежал большой белый лис. Его лапы подрагивали, пасть была приоткрыта, и из неё вывалился длинный розовый язык. К тому же его обычно поджарый лохматый живот заметно округлился. Марк присел рядом на корточки и в это время зверь дёрнулся, икнул, и Марк невольно отшатнулся от волны густого перегара.
– Проклятие, да он пьян! – пробормотал он.
– Что? – испуганно проблеял от дверей Эдам.
– Я же велел тебе… – начал Марк, но остановился. – Отправляйся ко мне и достань из сундука синюю склянку. Принеси её сюда!
– Вы об эликсире Тома?
– Ты и об этом знаешь?
– Ну… – замялся парень.
– Бегом! – скомандовал Марк, и оруженосец умчался прочь.
Марк тем временем встал на колени рядом с лисом, приподнял его и аккуратно уложил на бок, расправив под ним покрывало. Вскоре Эдам вернулся и, протянув ему склянку, огляделся в поисках кубка и воды, чтоб разбавить эликсир, но Марк зубами зацепил пробку и выдернул её из горлышка, после чего приподнял голову зверя и влил содержимое склянки в приоткрытую пасть.
– А ему худо не будет? – нерешительно спросил Эдам, подходя ближе и опасливо глядя на странного зверя.
– Ему уже худо, – проворчал Марк. – И если б ему было хоть немного лучше, я бы его прибил.
Зверь какое-то время не подавал признаков жизни, а потом пошевелил лапами и приоткрыл мутный голубой глаз. Посмотрев на Марка, он сообщил:
– Я умираю…
– Если бы… – вздохнул тот и, сев рядом, уложил голову лиса на своё колено. – Если испачкаешь мне одежду, стирать будешь сам.
Голубой глаз медленно закрылся, и Марк принялся почёсывать лиса за ухом.
– Кто это? – спросил Эдам, набравшись смелости, чтоб приблизиться. – Вы его знаете?
– Иди, посторожи у двери, чтоб никто не вошёл, – проворчал Марк.
– Я вас тут одного с этим не оставлю! – возразил оруженосец.
– Толку-то от тебя! Хотя бы запри дверь на засов.
Эдам тут же исполнил приказание и вернулся. Он опустился на корточки, чтоб разглядеть зверя и вдруг отшатнулся и упал на пол, поспешно отодвигаясь подальше, а потом ткнул пальцем в ворох пушистых хвостов на полу.
– Что это? Это демон?
– Точно, – кивнул Марк, поглаживая лиса по голове. – Лисий демон Ли Джин Хо.
– И он сожрал господина Хуана?
– Если он кого и сожрал, то лесничего Сильвестра, и то не целиком.
– А где господин Хуан?
Марк вздохнул и заметил, как лис снова приоткрыл глаз и уже более осмысленно взглянул на него.
– Мне плохо, Марк, – пожаловался он. – У меня болит живот и голова. И я не могу превратиться в таком состоянии.
– Он говорит! – снова ужаснулся Эдам, наконец разобрав путаную речь лиса.
– Замолчи, – велел ему Марк и склонился к Джин Хо. – Где ты так набрался, скажи мне? Или покусал пьяного лесничего?
– Я не знаю никакого лесничего, – обиженно пробормотал лис. – И я не набирался. Я возвращался из Рошамбо лесами и вышел в долину. И набрёл на грушевый сад. Там было столько спелых сладких груш на земле… – его хриплый голос теперь звучал мечтательно. – Я так люблю груши. Все лисы любят груши. Я ел, ел… и ел. А потом мне стало плохо, и я упал. Потом встал и еле дополз сюда.
– Лучше б ты остался там и проспался под деревом.
– Наверно, но я услышал голоса. Что если б меня нашли? Они подняли бы шум, и твой управляющий устроил бы облаву. А я… совсем… не в силах…
– Понятно, – кивнул Марк и заметил, что кончики белых лап начали дрожать. – Тебе холодно?
Он закрыл Джин Хо концом покрывала и велел Эдаму затопить камин. Со временем зверь затих, его дыхание стало ровным и спокойным. В комнате потеплело, а в дверь тихонько постучали, и раздался несмелый голос Шарля:
– Ваше сиятельство, ваша супруга обеспокоена. Она зовёт вас ужинать.
Марк бросил взгляд в окно и увидел, что там уже совсем стемнело. Лис развернулся и улёгся на спину, кверху лапами, уложив затылок ему на колено. Он крепко спал и даже немного похрапывал во сне.
– По-моему, он уже в порядке, – пробормотал Марк и аккуратно переложил голову лиса на покрывало. – Идём.
– А если кто-то войдёт? – обеспокоенно спросил Эдам.
– Я запру дверь на ключ и возьму его с собой.
– А если он захочет выйти?
– Он найдёт способ вскрыть замок или выберется в окно.
Марк поднялся и направился к двери. Они уже спускались по лестнице, когда Эдам не выдержал:
– А где господин Хуан? – спросил он.
– Это и был господин Хуан, – проворчал Марк, сбегая по ступеням.
Эдам изумлённо взглянул на Шарля и по тому, как тот испуганно отвёл взгляд, понял, что ему уже всё известно.
– Вам не стоило самому говорить с этими людьми! – воскликнула госпожа де Невиль, встретив его в столовой, где уже был накрыт стол. – Для этого у вас есть мы! Право же, ваше сиятельство, разве пристало такому родовитому и богатому человеку общаться с чернью!
– Эта чернь и делает меня богатым, мадам, – ответил он и указал ей и её супругу, ожидавшему в стороне, на стол. – Присаживайтесь. Господин де Невиль, я прошу и впредь допускать ко мне тех подданных, которые хотят ко мне обратиться. Мне уже пришлось заезжать в одно из селений Лорма, там в харчевне меня приняли весьма достойно и я получил истинное удовольствие, пообщавшись с местными жителями.
– Хотите сказать, что вы сидели с рудокопами за одним столом? – ужаснулась Женевьева. – Но почему вы не приехали сюда?
– С чего бы? Я тогда был всего лишь титулованным сыщиком на службе короля и выполнял его поручение. Рудокопы помогли мне, дав нужные сведения, и именно благодаря им я нашёл… Впрочем, это не та тема, которую стоит развивать за столом в присутствии дам.
Он подошёл к Мадлен, всё ещё смотревшей на него встревоженно, улыбнулся и подвинул для неё стул. После этого он сел во главе стола и кивнул де Невилю, всё ещё ожидавшему в нерешительности.
– Простите, ваше сиятельство, – проговорил тот, садясь на своё место. – Я тоже подумал, что вам стоит самому выслушать этих людей, и потому велел им ждать.
– Вы правильно сделали, друг мой, но в следующий раз пусть их проводят в трапезную для слуг и накормят. А теперь скажите, что вы думаете об этом странном случае?
– Я полагаю, что этот тот самый зверь, что хозяйничал недавно в саду. К счастью он ушёл обратно в лес, но теперь бесчинствует там.
– Не думаю, что дело в этом, – возразил Марк. – В саду зверь ни на кого не нападал и даже не покусал, если не брать в расчёт невинно пострадавший окорок. Согласитесь, здесь у него было достаточно потенциальной добычи, включая даже ваших волкодавов, но он всего лишь загнал их в беседку и перепугал, но не причинил им вреда. Для чудовища он слишком миролюбив, хотя и шкодлив. С чего бы ему так жестоко расправляться с человеком, который мало отличается от тех, что ходят по саду и открытым галереям. Так что это объяснение меня не устраивает.
– Я очень обеспокоена! – тут же воскликнула госпожа де Невиль. – И расстроена. Бедняга Сильвестр! Ведь лишь пару дней назад он приходил сюда за жалованием. Он был пьян, и я отправила его отсыпаться, и лишь потом отдала причитающиеся ему десять марок. Увы, бедняга вовсе не заслуживал столь щедрого вознаграждения, но всё-таки он был графским лесничим. А потом он вдруг заголосил, что его ограбили! Представляете? Он заявил, что кто-то срезал его старый дырявый подсумок, набитый всяким мусором! Он наверняка где-то потерял его, но кричал, что его срезали, словно это был набитый золотом кошелёк. Мне пришлось дать ему ещё монету, чтоб он перестал буянить и ушёл.
– Значит, он заявил, что подсумок у него украли в замке? – уточнил Марк.
– Это недоразумение, – поспешно возразил де Невиль. – Кому был нужен его подсумок? Он носил в нём манки, тряпки, флакон с лечебным бальзамом и флягу, которую наполнял вином при каждом удобном случае, да запас хлеба и сыра. Кто мог позариться на такое?
– Меня это тоже интересует, – пробормотал Марк, задумавшись. – Впрочем, это не так уж важно. Что вы предлагаете делать в данной ситуации?
– Маркиз де Лианкур в таких случаях тут же формирует несколько отрядов, которые разъезжаются по лесам в поисках зверя, но у него есть своя маленькая армия. В Лорме такой нет. Гарнизона едва хватает, чтоб обеспечивать охрану замка. Если отправить в лес рудокопов…
– Это плохая идея, – перебил его Марк. – Они не пришли бы сюда, если б могли справиться сами. Они не воины и даже не охотники. Их работа состоит в другом, и мы не вправе гнать их в лес с ножами и рогатинами.
– Тогда нужно обратиться за помощью в Лианкур.
– Мы попробуем разобраться с этим сами. Я думаю, что сначала мне нужно будет осмотреть место, где нашли этого несчастного, чтоб понять, с чем мы имеем дело. А потом уже составлять план действий.
– До рассвета в лес выходить опасно, – напомнил де Невиль.
– Я и не собирался. Я поеду туда светлым утром и возьму с собой охрану. Где живёт тот угольщик, который нашёл тело?
– Папаша Шарбо? За глухой падью. Я провожу вас туда.
– Вы сказали Шарбо?
– Да, – кивнул де Невиль и уткнулся в тарелку.
– Если вас интересует, находится ли этот старик в родстве с воспитанником маркиза де Лианкура, – оживилась Женевьева, – то да! Он родной дед Теодора, отец его матери!
– Вряд ли это имеет значение, – проворчал де Невиль. – Теодор – сын Аделарда, он рыцарь.
– Подумать только, как повезло этому юноше! – съязвила Женевьева. – Иметь в дедах коннетабля королевства и простого угольщика, который живёт за глухой падью!
– Вы говорите о нашем Теодоре? – Мадлен удивлённо взглянула на мужа.
– Именно, дорогая, – кивнул Марк. – Но ты же знаешь, что на самом деле благородное происхождение не всегда спасает от нищеты и безвестности, так и низкое ничуть не мешает человеку возвысится, если он того заслуживает. Я и сам в былые годы скитался по дорогам в поисках случайного заработка, имея единственное достояние – фамильный меч. Так что удивляться тому, что внук угольщика, обладающий немалыми достоинствами, теперь принят при королевском дворе.
Он взял со стола кубок. Господин де Невиль задумчиво, но с какой-то новой симпатией взглянул на него, в то время как его супруга сидела, обиженно поджав губы.
Следующее утро было тёмным, и Марк, поднявшись, решил навестить Джин Хо. Когда он вошёл в его комнату, то сразу почувствовал дуновение холодного воздуха от распахнутого настежь окна. Кумихо сидел на кровати, закутавшись в покрывало, и хмуро смотрел на него. На сей раз он не стал изощряться с обликом и выглядел бледным белокурым мальчиком, синие глаза которого обиженно щурились.
– Зачем ты меня запер? – проворчал он. – Камин прогорел и дрова закончились. Я замёрз и не смог выйти, чтоб позвать кого-нибудь затопить его снова.
– Не нужно было открывать окно, – Марк прошёл туда и плотно прикрыл створку.
– Здесь было нечем дышать! Нужно было проветрить…
– Ты голоден?
– Нет. Я ещё долго не захочу есть.
– Выглядишь ты не очень, – сообщил Марк и, подойдя к кровати, присел рядом. – Бледный, круги под глазами. Я полагал, что за тысячу лет можно было поумнеть настолько, чтоб не объедаться забродившими грушами, подобно барсукам и медведям.
– Хватит читать мне нравоучения, – буркнул Джин Хо. – Попытки наставить меня на путь истинный запоздали лет на девятьсот… девяносто пять. Я думал, ты будешь ругаться.
– Из-за того балагана, в который ты превратил охоту в Рошамбо? Или из-за моего друга, которого ты чуть не убил? У меня было большое желание вытряхнуть тебя из шкуры, но потом я подумал, что это мало, что изменит. Ты всё равно в следующий раз поступишь так же. Я только хотел кое-что спросить. Я понял, почему ты сорвал охоту, ты вообще против подобных вещей, но почему ты так наказал Ардена, если вроде как простил его.
– Я его не прощал. Я его наказал, забрав у него в качестве компенсации перстень с рубином, но ты отнял его у меня и, надо полагать, вернул владельцу. Значит, этот злодей, убивший лис, остался безнаказанным. Это неправильно. Вот я и заставил его ответить за его злодеяния, но я его не убил, чтоб не огорчать тебя. Он обязан тебе жизнью, которой не заслуживает.
– Ты не прав. Он усвоил урок, и обещал больше не охотиться на лис, поскольку уверен, что получил жестокое предупреждение от лисьего бога.
– Что ж, он не безнадёжен.
– Теперь о лесничем. Это точно не ты убил его?
– О каком лесничем, Марк? Я убиваю только чтоб защитить свою жизнь или жизнь тех, кто мне дорог. Или ради еды. Не думаю, что твой лесничий представлял для меня какую-либо опасность. Остаётся еда, но вчера я наелся груш. Зачем мне кого-то убивать?
– Это было в лесу. Ты должен был встретить его до того, как добрался до сада.
– Но не встретил. Если б я съел его, то стал бы я после этого набивать живот грушами? Где логика? Послушай, я действительно, как многие лисы, люблю человечину, но там, где я живу обычно, убивать людей нельзя, понимаешь? Наши старейшины наподписывали всяких хартий, запрещающих охоту на двуногих, леса утыканы камерами и сканерами, которые следят за каждым их шагом в целях их безопасности и наблюдения за нами. Разве там можно кого-то убить и съесть и не быть пойманным? А если поймают, то неприятности будут не только у меня, но и у всей моей семьи. Поэтому я уже не помню, когда последний раз лакомился человечиной.
– Здесь нет того, о чём ты говоришь.
– Знаешь, к хорошему лучше не привыкать, чтоб потом не отвыкать, поэтому я не ем человечину и не разрешаю её есть моим лисам. Иногда они нарушают запреты, но тогда я отправляю их домой. К тому же мы же не просто лисы, мы давно живём среди вас и понимаем, что вы не просто куски мяса. Среди моих друзей много людей, потому я уже давно не могу относиться к вашему роду как к добыче. Я сказал слишком много слов, но ты должен сделать из этого только один вывод: я не убивал твоего лесничего, потому что я не ем людей.
Марк задумчиво смотрел на него.
– Что ж, я тебе верю. Вот только тогда возникает другая проблема. Вернее, другое чудовище, которое хозяйничает на моей земле.
– Я не чудовище! – обиделся Джин Хо. – Я один из самых красивых лисов в нашей семье.
– Конечно, ты красавчик… Но что мне делать с моей проблемой?
– Ладно, я помогу тебе. В конце концов, ты – мой друг и твои проблемы – мои проблемы. Ну и вообще, я тоже не люблю злобных чудовищ. Они некрасивые, плохо пахнут, кусаются и никак не желают умирать, когда их убиваешь. Это так утомляет… Надеюсь, вы ещё не закопали того лесничего? Я хочу увидеть его труп. Это поможет мне понять, кто его убил.
Он скинул с плеч покрывало и сполз с кровати.
– Будь добр, верни свой облик к тому, в котором ты сюда явился, – попросил Марк, – иначе нам придётся объяснять, почему ты поседел за одну ночь.
– Я никому ничего не собираюсь объяснять! – возмутился Джин Хо, по привычке обиженно надув свои алые губы, но, взглянув на Марка, уныло пробормотал: – Как же всё достало…
Его волосы тут же подёрнулись золотистой дымкой и начали стремительно наливаться рыжиной, отрастая и завиваясь в мягкие крупные кудри, бледные щёки слегка порозовели и округлились, а глаза позеленели.
– Ну, так лучше? – проворчал он. – Идём! И отдай мне свою накидку, я замёрз. Скажи слугам, чтоб тут прибрали и затопили камин. И ещё пусть поставят третий прибор на стол для завтрака. Может быть, запах вашего лесничего вернёт мне аппетит.
Марк покачал головой и, набросив ему на плечи свою накидку, пошёл к двери.
Спустя какое-то время они стояли в холодном погребе и при свете факела смотрели на труп лесничего. Джин Хо тщательно осмотрел его раны, а потом взял его руку, всё ещё покрытую запёкшейся кровью.
– Ну, что скажешь? – спросил Марк, следивший за его действиями.
– Я не стал бы его есть, – сообщил Джин Хо. – Он старый и жилистый. И пахнет невкусно. И у него, должно быть, был цирроз печени, а, значит, она непригодна в пищу.
– Но кто-то её съел.
– Наверно был слишком голоден, бедняга…
– И кто же это был?
– Не кумихо точно! И вообще, не демон. Я чувствую сильный звериный запах, но не узнаю его. К тому же, посмотри! – он снял с руки лесничего какие-то нити и протянул Марку. – Шерсть, рыжая, по виду похожа на медвежью, но не медведь. Обрати внимание, она очень длинная. Я бы сказал, что это орангутанг…
– Кто это?
– У вас они не водятся, живут в основном на Борнео и Суматре, и людей принципиально не едят, предпочитают фрукты. Они вообще довольно добродушны и пахнут иначе. Кто же это? – Джин Хо посмотрел на своды потолка и вздохнул. – Мин Со наверняка подсказал бы мне, он хорошо разбирается в космозоологии, а вот меня такие инопланетные твари интересовали только постольку, поскольку они могут быть съедобны или опасны. Я таких, как этот, не встречал. И мне интересно, что же это такое.
– То есть, это животное?
– Или какой-нибудь примитивный лесной дух. Тут ведь встречаются такие?
– Говорят…
– Ладно, – Джин Хо окинул взглядом покойника и вдруг нагнулся к его поясу. – А это что за петли? Тут что-то было?
– Это немного странная история. У него был подсумок со всякой всячиной, и кто-то его срезал, причём, возможно, это случилось в замке.
– Правда? – встревожился Джин Хо. – Кто-то забрал у него вещь, с которой он не расставался? И она не имела ценности для других? Тебе ничего не приходит в голову?
– Ну… – Марк задумался, а потом встрепенулся. – Думаешь, подсумок забрали, чтоб навести на него чары? У меня как-то именно с такой целью украли перчатку.
– Ты что-нибудь слышал о бритве Оккама? Хотя, откуда! Давай не будем усложнять. Зачем ещё могут взять вещь, которую кто-то носил при себе, и потому она впитала его запах?
– Чтоб направить по следу собаку? Или?.. – Марк тревожно взглянул на Джин Хо. – Ты думаешь, что кто-то натравил зверя на лесничего, дав понюхать подсумок? И это ты называешь: не усложнять? Это значит, зверем кто-то управляет?
– Это всего лишь рабочая гипотеза, – успокоил его Джин Хо.
– Но это значит, что кто-то хотел убить с помощью чудовища именно этого старого пьяницу? Кому он мешал?
– Откуда я знаю? Может, кто-то хотел от него избавиться, потому что он что-то видел или слышал, может, он кого-то оскорбил, а, может, кому-то просто надоело, что он шляется неподалёку. Включи воображение!
– Тогда зачем такие сложности?
Джин Хо посмотрел на него и вздохнул.
– Мы всё узнаем в своё время, друг мой, а пока пойдём завтракать. Особого желания у меня нет, и эта старая туша не добавила мне аппетита, но чтоб выздороветь, нужно хорошо питаться. Утром поедем, посмотрим на место, где его загрызли. Может, что-то найдём там.
