Текст книги "Дело о жёлтых хризантемах (СИ)"
Автор книги: Лариса Куницына
сообщить о нарушении
Текущая страница: 15 (всего у книги 15 страниц)
– Ты ответишь за всё вместо неё! – стукнул тростью о каменные плиты де Невиль.
– Нет, – возразил Марк. – Он не будет отвечать за то, чего не делал. Я даже не стану его наказывать. Делайте с ним, что хотите, но не забывайте, что он – ваш сын.
– Её нужно поймать, – воскликнул Теодор, когда де Невиль увёл Стефана. – Мы не можем позволить этой сумасшедшей бродить на воле!
– Как мы её поймаем! – воскликнул Лафар. – Вокруг леса и горы. Она могла уйти куда угодно.
– Может, пустить по следу собак?
– В замке только два волкодава де Невиля, но они не натасканы на людей. Их интересует дичь.
– Куда она могла пойти? – спросил Марк.
– Кто знает, учитывая, что она не в себе, – пожал плечами Теодор.
– Ночью в лесу опасно, – заметил капитан. – Она могла упасть в расщелину или оказаться жертвой зверей. К тому же рудокопы говорят, что ночами в горах хозяйничают подземные духи. Её единственным шансом выжить было добраться до какого-то селения и дождаться там утра. Мы можем отправить в посёлки вестовых с приказом задержать её, если она появилась где-нибудь там.
– Отправьте, – кивнул Марк и, развернувшись, снова пошёл в башню к Джин Хо.
У него не было никакой надежды на то, что лис вернулся со своей ночной прогулки, но, войдя, он сразу же увидел его в куче сбитых одеял и покрывала возле камина. И хоть пребывал он в человеческом облике, на господина Хуана был похож мало. Его короткие белые волосы были встрёпаны, узкое бледное лицо казалось присыпанным пудрой, а ногти на длинных сильных пальцах больше походили на сделанные из чёрного перламутра когти. Но Марка это не смутило. Подойдя, он опустился рядом на колени и взял его за плечо.
– Эй, Джин Хо, просыпайся! – проговорил он. – Ты мне нужен.
– Я же только что лёг… – проворчал лис, с трудом разлепляя припухшие со сна веки, и покосился на окно. – Что? Уже рассвело? Ну и ладно. Я всё равно не выспался!
– Женевьева де Невиль сбежала! – сообщил Марк.
– И что?
– Её нужно поймать!
– Так лови! – зацепив край одеяла, лис натянул его себе на голову, но Марк снова откинул его.
– Мне нужен твой нос!
– Так забирай и вали отсюда! – раздражённо взвизгнул Джин Хо, снова прячась под одеялом.
– Помоги мне, – попросил Марк. – Без тебя мне её не найти. Ну, хочешь, я подарю тебе драгоценный перстень?
– У меня уже есть перстень, – проворчал лис из-под одеяла.
– Ну, браслет.
– Да у меня полно браслетов!
– Хочешь золотой пояс с яшмой?
– Нет!
– А мячик?
Ответом было задумчивое молчание, потом лис откинул одеяло и приоткрыл один глаз.
– Опять золотой с этими камушками? – недовольно спросил он.
– Нет, деревянный, полый внутри, с тонкой резьбой. Внутри ещё один такой же. Я не знаю, как это было сделано, но это очень красиво. И когда он катится, то приятно постукивает. Я нашёл его в одном из ларцов Аделарда и подарю тебе.
Джин Хо нехотя приподнялся и сел.
– Это жестоко, Марк, – пожаловался он. – Я приехал сюда отдыхать, резвиться и играть, а ты снова заставляешь меня работать! Ты знаешь, что конвенцией Генеральной ассамблеи Земли о правах животных запрещена их эксплуатация?
– Мы не на Земле и я тебя не эксплуатирую, – возразил Марк. – Я прошу у тебя помощи и в благодарность подарю тебе красивый резной мячик, какого ни у кого нет.
Джин Хо хмуро смотрел на него, потом вздохнул.
– Ладно, только не забудь про мячик. Ты обещал.
Продолжая жаловаться, стонать и ворчать, он нехотя встал, натянул свой помятый камзол и перевоплотился в Хуана, правда, сонного и несчастного. Для начала он всё-таки потребовал завтрак, и Марк вспомнил, что и сам ещё не ел этим утром. Он велел накрыть стол на террасе и пригласил Теодора разделить их трапезу. Тот настороженно поглядывал на Джин Хо, видимо опасаясь, что тот снова будет называть его дорогушей и приставать, но лис утратил к нему всякий интерес. Куда больше его интересовали копчёные рёбрышки и пирог с грушей. Потом он, наконец, счёл себя готовым к работе и кивнул Марку в знак того, что тот может отдать соответствующие распоряжения.
Спустя какое-то время они в сопровождении капитана Лафара уже шли по длинному тёмному коридору, расположенному в крепостной стене, а потом свернули и вскоре увидели впереди небольшую дубовую дверь, окованную железом. Капитан поднял тяжёлый засов и распахнул её. Прямо за дверью была небольшая площадка над обрывом, а внизу шумела быстрая речка. От соседнего берега дверь закрывали густые кусты бузины, росшие по краю площадки.
– Налево начинается тропинка, которая спускается к реке в том месте, где её можно перейти по камням. Будьте осторожны, они мокрые. Если поскользнётесь, то искупаетесь, и вас даже может унести потоком, – предупредил капитан. – Может, проводить вас?
– Не нужно, – покачал головой Марк и пошёл туда, куда он указал.
Он легко спустился по узкой тропке вниз и по выступающим над бурлящей водой камням перешёл на другой берег. За ним с недовольным видом плёлся Джин Хо. Теодор немного задержался, чтоб осмотреть обрыв на случай, если Женевьева в темноте сорвалась вниз.
– Она не сорвалась, – проворчал Джин Хо. – Я чувствую здесь её запах. Сумасшедшие бывают на редкость ловки. Но я надеюсь, её съели. Я очень на это надеюсь. Мы найдём её останки и вернёмся в замок. И я снова лягу спать.
– Кто мог её съесть? – осведомился Марк.
– Кто угодно. Волки, рыси, медведь. Дикие звери, знаешь ли, не такие гурманы, как городские лисы. Им всё равно, кого есть, лишь бы мяса побольше.
– Там ничего нет, – сообщил догнавший их Теодор.
– Идём… – проворчал лис и направился в лес.
Он уверенно шёл под деревьями, даже не принюхиваясь и не наклоняя к земле голову, и Марк с сомнением наблюдал за ним, размышляя, точно ли он идёт по следу. Но в какой-то момент лис остановился и снял что-то с куста. Это был клок чёрных длинных волос. Должно быть, в темноте растрёпанные волосы Женевьевы зацепились за ветку. Ещё через какое-то время он остановился и присел на корточки у небольшого пригорка, где была примята трава.
– Она задержалась тут, – пояснил он. – Наверно, решила, что отошла от замка достаточно далеко, и можно отдохнуть и дождаться утра.
Он снова поднялся и пошёл дальше, уже уверенно держась одного направления.
– Она не так безумна, как мы думали, – пробормотал он. – Может, она вообще прикидывалась?
– Ты о чём? – настороженно спросил Марк.
– Её действия разумны. Дождавшись рассвета, она направилась к дороге. А дорога для неё – спасение. Вдоль дороги расположены селения, по ней редко ходят хищные звери, к тому же она ведёт на тракт, по которому можно уйти в любую сторону, хоть на юг к богатым городам серебряных баронов, хоть на север к Сен-Марко.
– Де Невиль отправил в селения гонцов с приказом задержать её, если она будет проходить мимо, – напомнил Теодор.
– Она может обходить селения, – заметил Джин Хо. – В лесу есть съедобные растения. Если она собирала травы для своих зелий, то наверняка знает и те, которые можно есть.
Они ещё какое-то время шли по лесу и вскоре действительно вышли на дорогу. Марк постоял там, прислушиваясь, а потом свистнул. Со стороны замка послышался ответный свист, а потом топот копыт.
– Я на всякий случай велел оруженосцам ждать нас на входе в долину с лошадями, – пояснил он.
– Это мудро, потому что она пошла дальше по дороге, – сообщил лис. – Чтоб догнать её, нужно поторопиться.
Вскоре к ним подъехали верхом Эдам и Шарль, которые вели за повод трёх коней. Марк, Джин Хо и Теодор сели в сёдла и отряд поскакал дальше. Временами они останавливались, и Джин Хо, принюхавшись, кивал в знак того, что чувствует след.
Наконец они добрались до уже знакомого Марку посёлка рудокопов, и лис уверенно повернул в сторону площади, где толпился народ. Их заметили не сразу, но, заметив и узнав в одном из подъехавших всадников графа, жители посёлка сбились в кучу и замерли, понуро опустив головы.
– Что случилось? – нахмурился Марк, почувствовав недоброе, и, спешившись, направился к толпе.
Но стоило ему приблизиться, как люди расступились, образовав проход, в конце которого на истёртой брусчатке лежало что-то, покрытое рогожей. Он прошёл туда и, нагнувшись, поднял рогожу, под которой угадывались очертания тела. Опустив край покрова, он выпрямился и, обернувшись, спросил:
– Кто это сделал?
Вперёд вышел молодой человек, в котором он узнал жениха Жоржетты и, встав на колени, произнёс:
– Это я убил ведьму, ваше сиятельство.
– Я тоже, – из толпы вышел ещё один рудокоп и опустился рядом. – Она убила мою сестру. Я не смог справиться с гневом.
– Не только они, – к ним присоединился Сильвен и тоже встал перед графом на колени. – Я тоже там был.
– И я, – крикнул ещё один.
– И я.
– Я тоже.
Сознаваясь в убийстве, жители посёлка один за другим опускались на землю и склоняли головы.
– Староста! – крикнул Марк. – Подойди сюда и объясни, что случилось?
Староста приблизился, комкая в руках потёртый берет с фазаньим пером.
– Мы все виноваты, ваше сиятельство, и готовы понести наказание, – поклонился он. – Сегодня утром из замка прибыл гонец, который сообщил, что Жоржетту и других девушек убила госпожа де Невиль, вы схватили её, но ночью эта ведьма выбралась из темницы и сбежала. Он велел нам схватить её, если она появится, и уехал дальше. И вскоре она объявилась здесь. Её узнали сразу, потому что видели на ярмарках, которые иногда устраивают заезжие купцы в нашем селении. Мы хотели схватить её, чтоб доставить в замок, как и приказал нам ваш гонец, но она вела себя странно. Она угрожала нам и называла себя графиней, а потом ударила Мартена. Его жена попыталась пристыдить её за то, что она убивала девушек, но она рассмеялась и крикнула, что может перебить нас всех, а потом вцепилась Сесилии в волосы, оскорбляя её. Мартен вступился за жену, потом прибежал Сильвен и хотел помочь Мартену, приходили всё новые люди, а она делала всё, чтоб разозлить нас, и в какой-то момент… Мы не смогли справиться с гневом, как и сказал Поль. Кто знает, кто нанёс смертельный удар этой ведьме, любой хотел убить её. Жоржетта была хорошей девочкой, все её любили. Её родители, уважаемые люди вне себя от горя. А эта женщина даже не раскаивалась в том, что сотворила. И всё же нам жаль. Теперь, когда наша ярость остыла, мы понимаем, что совершили, и сожалеем об этом. Если вашему сиятельству будет угодно назначить нам штраф или вы пожелаете воздать нам смертью за смерть, мы примем любое ваше решение с покорностью.
Тем временем Теодор тоже заглянул под рогожу и покачал головой.
– Тут явно постарался не один человек, ваше сиятельство, – сообщил он, подходя к графу. – Наверно они продолжали её бить и после того, как она уже была мертва.
– Что за беда? – уточнил Джин Хо, который уже стоял рядом, скрестив руки на груди и обводя холодным взглядом лица селян, смотревших на него с удивлением и страхом. – Тебе не придётся тратить время на расследование её преступлений, которые сложно доказать, и суд. Всё равно бы пришлось её сжечь, а это создало бы осложнения. Она всё-таки дама, жена рыцаря. И при этом сумасшедшая, что создаёт некоторую этическую проблему, если это, конечно, имеет для тебя значение.
– Ладно, – вздохнул Марк. – Вы должны доставить тело этой женщины в замок завтра утром, к тому же туда должны явиться зачинщики этого убийства или те, кто принимал в нём наиболее активное участие. Там я и вынесу приговор.
И не обернувшись более, он пошёл к своему коню и, сев в седло, поскакал к дороге.
Вернувшись в замок, он тут же вызвал к себе де Невиля и рассказал ему о том, что произошло.
– Это прискорбно, ваше сиятельство, – проговорил управляющий после минутного молчания, – но эти люди действовали согласно своему обычаю. Здесь привыкли смертью воздавать за смерть, если нельзя простить врага. Женевьева, прояви она раскаяние и попроси прощения, может быть, и осталась бы жива, но она, и правда, была уверена в том, что действовала в своём праве. Это убийство было, по сути, кровной местью: рудокопы отомстили за смерть члена своей общины и, по их верованиям, не совершили ничего противозаконного. Такое случалось и раньше, и маркиз де Лианкур закрывал на это глаза.
– Однако не стоит забывать, что это земли Сен-Марко, пожалованные мне королём лишь на время, – заметил Марк. – Потому здесь должны действовать законы королевства.
Де Невиль с некоторым удивлением взглянул на него.
– Я впервые слышу подобное мнение, господин граф. Де Лормы всегда были полновластными хозяевами на этой земле и вершили суд, не оглядываясь на Сен-Марко. Так поступал и ваш дядя Аделард и его отец, когда носил этот титул. Даже господин Робер, хоть и называл себя графом де Лормом без законного основания, считал, что вправе решать, кто здесь заслуживает жизни, а кто смерти. Но если вы считаете, что здесь должны применяться королевские законы, то ваше право, как лорда этих земель, установить такое правило.
– Отлично, – кивнул Марк, – потому что именно так я и считаю. Однако решая судьбу тех, кто убил вашу супругу, я должен учесть и ваше мнение, поскольку вы так же являетесь в этом деле пострадавшей стороной.
– Если вы хотите знать, что я думаю об этом, то я полагаю, что вы должны просто отпустить их, ограничившись суровым внушением о недопустимости самосуда. В конце концов, и для меня, и для моего сына лучше, если Женевьева останется жертвой подобной расправы, а не будет официально приговорена к смерти и публично казнена или заперта в башне маркизы, чтоб оглашать своими воплями окрестности.
И поклонившись, он удалился, тяжело опираясь на свою трость. Марк задумчиво смотрел ему вслед, а потом вышел на террасу, где на перилах балюстрады сидел Джин Хо и, поигрывая своим новым мячиком, осматривал окрестности. Мячик был красивым, выточенным из тёмного дерева, он словно был сделан из тонкого кружева и внутри у него мягко постукивал такой же ажурный шарик поменьше.
– Кажется, эта история закончена, – произнёс Марк, встав рядом. – Мне не придётся опрашивать кучу свидетелей, выслушивая тягостные истории, за прошедшие годы превратившиеся в мрачные легенды. Не нужен будет суд, на котором мне пришлось бы обвинять супругу моего управляющего в колдовстве и убийстве и выносить приговор безумной женщине, которая сама толком не понимает, что творила.
– Я никогда не был согласен с тем, что безумие освобождает от ответственности, – заметил Джин Хо. – Некоторые сумасшедшие опасны именно из-за своего параноидального стремления убивать. Они хитры, изворотливы и одержимы своими фантазиями, лишены каких-либо комплексов и их принципы совершенно извращены. Тебе не пришлось решать сложный для тебя этический вопрос, можно ли казнить женщину, которая находится в плену своих бредовых идей, или её нужно просто изолировать от общества. А рудокопы получили удовлетворение своей ненависти. Убийства теперь прекратятся, заклятие жёлтой хризантемы никто не будет применять, если кто-то, конечно, не сможет выкрасть её книгу и перевести те загадочные письмена.
– Ну, об этом я позабочусь, – успокоил его Марк. – Я отвезу книгу Филбертусу, пусть маги Белой башни изучат её и упрячут в своей тайной библиотеке.
– А у них есть тайная библиотека? – лис с интересом взглянул на него.
– Я не хочу видеть твою искристую шкурку на плечах леди Инес, потому забудь об этом.
– Ладно, – пожал плечами Джин Хо и подбросил шар, чтоб ловко поймать его.
Марк какое-то время стоял на террасе, а потом решил пойти в кабинет, когда по ступеням неожиданно взбежал Теодор и бросился к нему.
– Что ещё случилось? – нахмурился Марк, увидев встревоженное лицо кузена.
– Прибыл гонец из Сен-Марко, – слегка запыхавшись, сообщил тот. – Следующим светлым утром в Лорм приедет маркиз де Лианкур!
– Как мило с его стороны заранее предупредить об этом.
– Он сделал это, поскольку рассчитывает на достойный приём. Его апартаменты должны быть готовы, на обед приготовлено не менее двадцати семи блюд, не считая десертов, а слуги в парадных ливреях должны встречать его внизу. Вам с супругой следует надеть самые дорогие наряды из имеющихся в вашем распоряжении и встречать его у ворот.
– Можно подумать, он тут хозяин, а не гость, – фыркнул Марк. – Если ты всё так хорошо знаешь о его пожеланиях, сам этим и займись. Боюсь, де Невилю сейчас не до того, так что всё в твоих руках.
– Я всё сделаю, ваше сиятельство, но меня тревожит другое. Что будет, когда маркиз узнает о состоянии Орианны, ведь он обожает её! Он, конечно, не причинит вреда своему драгоценному наследнику, но я точно могу поплатиться за это своей шкурой!.. Эй, что это у тебя?
Только в этот момент он обратил внимание на новую игрушку Джин Хо и попытался выхватить её у него из рук.
– Это моё! – оскалился лис, отодвинув руку с шаром подальше от Теодора.
– Это я подарил ему этот шар, – пробормотал Марк, обдумывая слова кузена.
– Вы с ума сошли? Это же один из бесценных ровенских шаров, которых всего пять в нашем мире! Это реликвия вашего рода!
– Я уже отдал его и не могу забрать назад, – пожал плечами Марк.
– Почему вы не поговорили со мной? В любом случае, маркиз…
– Ладно, ладно, – проворчал Джин Хо, – давай не будем привлекать к этому маркиза. Если ты ему не скажешь, он не узнает, верно?
– Я не могу умолчать об этом! – заявил Теодор, но Джин Хо покачал головой.
– Разве здоровье твоей кузины не дороже этого резного мячика? Думаю, если присовокупить к этому целостность твоей шкуры, то это то, на что можно купить твоё молчание?
– Ты можешь помочь Орианне? – оживился Марк.
– Могу, – пожал плечами лис.
– Но почему ты раньше молчал?
– А ты не спрашивал меня об этом. Ты же знаешь, что я не вмешиваюсь в дела людей, если у меня в этом нет собственного интереса. В данном случае его нет, вернее, не было до тех пор, пока не возникла опасность, что у меня отберут мой мячик. Он мне нравится. Я к нему привязался. Потому, чтоб оставить его себе, я согласен помочь, – он перевёл взгляд на Теодора. – Заметь, безвозмездно.
– Хорошо, я никому не скажу, – кивнул тот.
– Только не играй им в присутствии деда, – добавил Марк.
– Ладно, – Джин Хо спрыгнул с балюстрады и, сунув свой мячик в карман, ушёл в дом.
– Вы думаете, он сделает это? – Теодор взволнованно взглянул на Марка.
– Он редко мне что-то обещает, но если обещает, то делает. Посмотрим.
Этот день прошёл спокойно, и Марк снова начал жалеть, что не поехал в Дре. Конечно, он понимал, что уже утром ему нужно быть в замке, потому что завтра в полдень снова стемнеет, но его деятельная натура никак не могла смириться с бездействием в разгар длинного светлого дня. Он попытался просматривать архив Аделарда, но потом решил отложить это на тёмную половину ночи. Он отправился проведать Валентина, и долго разговаривал с ним, выясняя, как продвигается его учёба и не пугают ли его больше крики по ночам. При этом он с удовольствием возился с белым Труфо, при этом щенок не капризничал, не выпрашивал подарки и не ныл, что его лишают детства.
После он отправился искать жену и нашёл её на кухне. Она спорила с поваром, который был в отчаянии от перспективы готовить обед для маркиза де Лианкура из двадцати семи блюд, не считая десертов, имея всего одного помощника.
– Хорошо, я надену передник и помогу вам сама! – неожиданно заявила Мадлен, чем привела несчастного Курбе в ужас, после чего он сдался и пообещал, что справится сам.
Оставив его проливать слёзы над ужином, который ему ещё предстояло приготовить для хозяев в этот день, супруги удалились из его владений.
Марк, оставшись наедине с Мадлен, наконец, почувствовал, что умиротворение и тихое счастье возвращаются в его душу. Он вспомнил, что скоро станет отцом и, наконец, обретёт наследника, но самое главное, у него будет свой собственный сын, которого он сможет носить на руках, рассказывать ему разные истории, а потом обучать воинскому искусству. Он сможет сделать для своего сына всё то, что успел сделать для него его отец, и то, что он хотел, но так и не смог сделать.
Они шли по парку, держась за руки и слушая птичий пересвист, и он поглядывал на Мадлен, которая смотрела вокруг со спокойной улыбкой, а её свободная рука едва скользила по листьям и цветам, мимо которых они проходили. Задержавшись возле фонтана, Марк посмотрел на клумбу с жёлтыми хризантемами.
– Знаешь, дорогая, я, пожалуй, прикажу убрать отсюда эти цветы, вырвать их с корнем и посадить другие.
– Здесь хорошо будут смотреться белые лилии, – заметила она. – У них чудный аромат.
– Да, ты права, – улыбнулся он, и они пошли дальше.
Поднявшись после прогулки на нижнюю террасу, они увидели, что Модестайн заканчивает накрывать стол к ужину. Марк пододвинул для Мадлен стул, но только она села, как появился Теодор. Он был бледен, а его взгляд пылал нетерпением.
– Что ещё? – воскликнул Марк, ожидая известия, которое снова низвергнет его с небес на землю, но Теодор лишь радостно улыбнулся.
– У него получилось! Орианна очнулась!
Девушка сидела в постели и с любопытством следила за игрой ласточек за окном. Услышав стук распахнувшейся двери и торопливые шаги, она обернулась. Теодор упал рядом с кроватью на колени и взял её за руки.
– Ты узнаёшь меня, Орианна? – спросил он, дрожащим от волнения голосом.
– Да, конечно, я узнаю тебя, Теодор, – улыбнулась она и подняла глаза. – И дорогого кузена Марка и милую Мадлен. Со мной всё хорошо.
– Что случилось? – Марк обернулся к сиделке и заметил, что она не только обрадована тем, что её подопечная очнулась, но и немного смущена.
– Мне жаль, ваше сиятельство, – проговорила она. – Должно быть, я устала, потому что сидя у постели, почти не спала. И я уснула. Не знаю, сколько я спала, но, проснувшись, увидела, что госпожа Орианна уже очнулась и смотрит в окно.
– Не надо её ругать! – воскликнула девушка. – Она была очень заботлива. Я чувствовала её присутствие и слышала голос, но мне было так плохо, так грустно, что просто не хотелось открывать глаза. А потом я услышала чудесное пение. Тихий мужской голос за окном, который напевал странную песню. Это была такая тёплая и нежная мелодия… Я не могла разобрать слова, но этот чудный голос так успокаивал, утешал меня, и обещал что-то хорошее. Я позабыла обо всём и только слушала этот голос, а потом мне показалось, что я стою на лужайке и смотрю, как большая белая лиса играет странным деревянным мячиком. Она бегала вокруг, у неё был такой необыкновенно пушистый хвост. И остренькая, очень красивая мордочка, и большие ушки, и глаза синие, как сапфиры. Она поглядывала на меня, подкидывала мячик и ловила его, отскакивала в сторону и тут же возвращалась, каталась по изумрудной траве, и я никак не могла отвести от неё глаз. Мне хотелось поиграть с ней, погладить её шёрстку, но стоило мне протянуть к ней руку, как всё исчезло, и я поняла, что всё ещё лежу в постели. Только мне уже не хотелось лежать. Все грустные мысли ушли и я очнулась. И вскоре проснулась нянюшка и, увидев, что я открыла глаза, побежала сообщить об этом вам. А я сидела здесь, смотрела на ласточек и надеялась снова услышать ту песню.
– Ты ещё услышишь много песен, дорогая моя, – улыбнулся Марк и присел рядом на постель. – Главное, что ты очнулась и чувствуешь себя хорошо. Скоро приедет маркиз де Лианкур, и ему не придётся беспокоиться о тебе.
– Дядюшка приедет сюда? – обрадовалась она. – Как это хорошо, Марк! Давай не будем рассказывать ему о том, что я была больна.
– Конечно, нет, – пообещал он, подумав, что это и в его интересах.
На следующее утро, едва открылись крепостные ворота, в замок пришли рудокопы. Они шли, опустив головы, а впереди ехала телега, на которой под холщёвой пеленой угадывались очертания тела Женевьевы де Невиль. В нижнем дворе их встретил управляющий замком, который жестом велел вознице остановиться. К телеге, рыдая, бросился Стефан, а его отец так и остался стоять в стороне, глядя на тело жены потемневшими от горя глазами.
Капитан Лафар велел рудокопам подняться на площадку к дому, где их ждал граф де Лорм, стоявший на ступенях лестницы, ведущей на нижнюю террасу.
– Обдумав все обстоятельства дела, – произнёс тот, когда они поднялись к нему и опустились на колени на отполированные мраморные плиты, – я решил, что вы заслуживаете примерного наказания. В моём графстве с этого дня действуют законы Сен-Марко и потому подобный самосуд недопустим. Однако, учитывая, что убийца в данном случае неизвестен, кроме того, у него оказалось множество соучастников, которыми являются присутствующие здесь жители вашего селения, я не могу вынести приговор за убийство одному человеку. Согласно указу короля Бертрана Справедливого в этом случае ответственность за содеянное несёт всё селение, с чем вы в лице вашего старосты уже согласились. Наказанием в этом случае должен быть штраф в сумме пять тысяч золотых марок.
Рудокопы подняли головы и тревожно взглянули на него, а староста испуганно воскликнул:
– Где ж нам взять…
– Молчать! – перебил его Марк. – Это придумал не я, а король Бертран, я лишь применяю его закон, изданный после того, как жители города Ламере убили своего прево, уличённого в растлении девиц. У города такие деньги были, у вас их, конечно, нет. Потому я даю вам рассрочку на выплату этой суммы, вернее, обязываю вас выплатить её в ином виде. Я повелеваю вам построить в вашем городе приют для одиноких стариков, сирот и тех рудокопов, которые получили увечья и недуги, и более не могут зарабатывать на жизнь своим трудом. Этот приют будет носить имя Марии маркизы де Лианкур и дочери её Марианны, и находиться под патронатом моей супруги графини де Лорм. Руководить приютом будет госпожа Бартлен. В помощь ей я обязываю вас каждый день отряжать пять женщин и двух мужчин, и мне всё равно, будете ли вы исполнять эту повинность по очереди, или это будут постоянные служители приюта. Половину средств на содержание приюта вы будете выплачивать из средств общины, остальное будет поступать из казны графства. Таково моё решение.
– Мы находим его мудрым и справедливым, ваше сиятельство, – до земли поклонился ему староста, – и благодарим вас за милость, которой мы не заслуживаем.
Отправив своих подданных по домам, Марк поднялся на террасу и сел на перила. Он с улыбкой смотрел в небо, размышляя о том, что из-за приезда деда ему и следующим светлым днём не удастся выбраться в Дре, но на сей раз это его почему-то не расстраивало. А потом он увидел старого садовника, который шёл по дорожке, держа что-то непонятное в руках. Заметив его, старик остановился и, отвесив поклон, указал на свою ношу.
– Вот, ваше сиятельство, опять откопал в саду под розами.
– Что это? – заинтересовался Марк, разглядывая издалека его добычу.
– Заяц, ваше сиятельство, как есть дохлый заяц. И что мне теперь с ним делать?
– Ну, нам на стол он не годится, – усмехнулся Марк. – Так что закопай его обратно и обходи эти кусты стороной, чтоб не сердить лисьего бога. Помнишь, что было, когда ты в прошлый раз забрал его запасы?
– И то верно, ваше сиятельство, – пробормотал садовник и, покачав головой, заторопился обратно.
