Текст книги "Последнее лето нашей любви (СИ)"
Автор книги: Лариса Акулова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц)
Глава 20. Нина
– То есть, ты все еще на что-то надеешься?
Голос на другой стороне трубки веселый, не смотря на ситуацию, которую мы обсуждаем. Парня зовут Дима, и мы с ним познакомились как раз в тот злополучный вечер, когда Федя меня бросил. Я так сильно плакала, что из-за слез не увидела, куда бегу. Оказалось, что прямиком на него, Дмитрия. Так мы и подружились. Он отвел меня к себе в комнату, напоил водой, снабдил бумажными платочками, приговаривая о том, что негоже девушке портить слезами свое хорошенькое личико. И, поняв в каком я раздрае, предложил обменяться номерами телефонов, мол, если вдруг мне надо будет с кем-то поговорить, он всегда готов выслушать. Я не заметила никакого личного интереса у него, потому с радостью согласилась: с парнем рассталась, а подружек у меня нет.
Время от времени мы болтаем, вот прямо как сейчас, когда мама ушла на работу.
– Да, думаю, еще не все потеряно. Вдруг он одумается. Дим, ты же с ним вроде как дружишь, так что скажи, это возможно? – для меня не секрет, что парень-финансист контактирует еще и с бывшим.
Он молчит пару секунд, прежде чем ответить. Видимо, раздумывает, как правильно ответить, чтобы не обидеть меня и не оскорбить в высказываниях Фёдора.
– Я знаю только то, что люди способны прощать. Сам я смог простить себя, хоть это и было неимоверно трудно, – его историю с неудавшейся карьерой фигуриста я уже знаю, – но не будь наивной. Победит из тех людей, кто не замечает ничего и никого кроме себя. Для него во всем мире существует только он. Никогда еще не видел подобного эгоизма. А ведь паренек он хороший, просто смотрит на жизнь не с того ракурса. Вы бы составили хорошую пару, будь Федька чуть посообразительнее. Уж не знаю, что должно произойти, чтобы он жизни научился.
– Значит, мне просто нужно жить так, как и жила раньше. Никаких волнений, только учёба. Поеду в Москву, найду подработку. Все будет хорошо, – убеждаю сама себя, надеясь на это. Затем интересуюсь, – ты же мне будешь сообщать о том, как здесь дела? Пожалуйста.
Последнее слово произношу умоляющим голосом, потому что никого другого не смогла бы попросить. Сейчас именно Дмитрий та ниточка, что связывает меня с городом, который скоро покину.
– Не сомневайся. И за Федором я присмотрю. Поэтому не волнуйся, спокойно едь.
До отъезда остается еще пару недель, потому оставшееся время до него я решаю провести с пользой. А что может быть полезнее денег при переезде? Устраиваюсь промоутером в магазин сотовой связи и все эти дни стою под палящим солнцем, раздавая рекламные листовки. Работа однообразная и тупая, но за каждые пять часов получаю по семьсот рублей, что для нашего захолустья очень даже хорошие деньги. Вкалываю по две смены, имея тысячу четыреста в сутки. И именно по этой причине притаскиваюсь домой совсем без сил. Но не даю себе даже в тишине жилища расслабиться: сажусь за учебники, повторяя материал, просматриваю литературу, предложенную для подготовки университетом.
– Ты такими темпами совсем заработаешься, – в очередной раз возмущается мама, в час ночи возвращаясь со своей работы и застав меня над книгами. Затем идет на кухню, щелкает дверью холодильника, проверяя. Возвращается обратно, – я еду готовлю не для того, чтобы потом её выбрасывать. Сейчас разогрею и прослежу, чтобы ты всё съела.
Котлеты с пюре на вкус бесподобны. Может, у матери лучше получается готовить, может, я просто настолько голодна, но факт остается фактом – курятина нежная, а пюре воздушное. После сама мою посуду, когда мама уже давным-давно спит, принимаю душ и падаю в кровать.
Чтобы проснуться через жалкие шесть часов и вновь отправиться на работу. Она выматывает, но деньги мне очень понадобятся в Москве. Хоть родительница и пообещала дать в дорогу несколько тысяч, а потом иногда присылать мне наличные, я понимаю, что бесконечно это продолжаться не может – цены в столице не сравнимы с зарплатой поломойки в нашем кукуевске. Такими темпами мама скорее на паперть пойдет. Да и хватит на ее шее сидеть, мне как-никак уже есть восемнадцать, сама решила уехать, значит, и финансовую ответственность нести мне.
В этот день работается даже хуже, чем в остальные. Прохожие устало отмахиваются от меня, а после я и вовсе вижу Федора, прогуливающегося по площади с какой-то цацой. Девушка, а точнее женщина, не выглядит нашей ровесницей, поэтому я сразу же делаю вывод – это та самая Тара Смит. Одно дело о ней услышать, а совсем другое увидеть.
Парочка идет, воркует друг с другом, никого вокруг не замечают, будто мира не существует, или же они одни в нем. От такого наплевательства мне становится на душе погано до ужаса. Хочу было окликнуть уб-люд-ка, который до недавнего времени звался моим парнем, но затыкаюсь. Вот уж чего мне точно не нужно, так это прилюдной истерики, это не в моем характере. Но продолжать работать я не могу.
Вначале набираю менеджера из салона, сообщаю, что на сегодня закончила, так как чувствую себя не очень хорошо, что за деньгами за отработанные часы приду завтра, а потом звоню Диме. Мне сейчас как никогда нужно утешение человека, который понимает, что происходит.
До общежития добираюсь тенистыми дорогами вокруг домов. Таким образом, чтобы ни в коем случае не встретить Федора – могу и пощечин ему надавать, не сдержавшись в порыве чувств. Стучусь в нужную дверь, и та почти сразу распахивается. Меня здесь и впрямь ждали. Падаю в чужие объятия, хватаюсь за плечи Дмитрия, словно за спасательный круг. И позорно всхлипываю.
– Ну ты чего, Нин, не надо так уб-и-ваться, – он осторожно, едва касаясь, подглаживает меня по голове. И я сразу же чувствую, как его спокойствие передается и мне. – Проходи, не будем стоять на пороге.
Он подхватывает меня на руки, ногой захлопывает дверь. Несет вглубь комнаты, шепча что-то в растрепанные бегом волосы.
– Он мне изменил.
Звучит, как приговор. Я это отлично понимаю.
– Подлый су-кин сын. Он променял меня на контракт и мешок денег.
Теперь уже плачу, не сдерживаясь. И не знаю, как успокоиться. Но, видимо, знает Димка, потому что впивается в мои губы поцелуем, заставляя тем самым замолчать. Я его не отталкиваю, а лишь прижимаюсь теснее, отвечаю на страстную ласку. Однако, одного касания губ и языков мне мало, чтобы успокоиться, поэтому начинаю стягивать с нас обоих одежду, лихорадочно шаря по разгоряченным телам.
– Стой. Стой! – просит Дмитрий меня внезапно. – Мы не может. Он мой друг.
– И что? То, о чем он не узнает, ему не повредит. А я вообще его девушкой уже не считаюсь. Так что успокойся.
Расстегиваю ли-ф-чик, оголяя гр-удь. И буквально приказываю:
– Теперь замолчи и тр-а-хни меня.
Глава 21. Нина
Я знала только Федора. Именно с ним у меня был первый се-кс, как и все последующие. Поэтому теперь, накинувшись на Диму, я ощущаю что-то новое и невероятное. Не просто новизну, а эмоции, прежде мне не доступные. Парень не накидывается на меня, как бывший, начав сразу иметь, а ласкает долго и мучительно.
Он достаточно быстро смиряется с тем, что я была девушкой его друга. Похоже, когда кого-то хочешь, все становится легко и просто.
– Раздвинь ножки, – смотрит на меня просительно. Федя никогда так не делал: не спрашивал. – Вот так, молодец.
И спускается к моей промежности, лаская и ртом, и руками. А после, убедившись, что я почти ничего не уже соображаю от удовольствия, укладывает на постель, накрывает своим телом и входит в меня. Я было рукой закрываю рот, чтобы стон удовольствия не вырвался из него, но останавливаюсь, заметив чужой взгляд, горящий жадностью.
– Я хочу тебя слышать, не смей!
Кто бы мог подумать, что в таком в принципе не высоком и не мускулистом парне может крыться столько силы? Он спокойно вертит меня в своих руках, совершенно не напрягаясь. С Федором такого разнообразия у меня не бывало..решаю, что хватит размышлений, лучше сосредоточусь на том, как мне хорошо – впервые за долгое время.
– Фух, вот это да! – лениво шепчу, когда мы заканчиваем. Спе-рма Дмитрия, растекшись по моему бедру, уже начинает подсыхать, неприятно стягивая кожу.
Парень лежит на спине и смотрит в потолок. Лицо у него задумчивое, и не скажешь, что он минуту назад с остервенением тра-хал-ся. Сейчас он скорее напоминает амебу, которая экстренно эволюционировала и пока не поняла, что же делать, как теперь жить. «Да уж, создала я очередные проблемы из ничего. Хотела же просто поговорить, как вышло, что мы теперь тут голые лежим?», – поражаюсь собственной логике, точнее, её отсутствию.
– Зря мы это сделали, – внезапно говорит Дмитрий, поворачиваясь ко мне и вперившись взглядом, будто испытывая на прочность мою решимость.
Я не знаю, как реагировать. С одной стороны, в душе горит обида на Победина, который так легко меня променял на призрачный шанс прославиться и разбогатеть; с другой же мои чувства – я вдруг осознала, что в мире существует не только он. Тот же Дмитрий ничуть не хуже, если не в разы лучше, ведь он задумывается о том, что я думаю, чувствую, хочу; даже отвергать не стал, осознав, насколько для меня важно сейчас получить простую человеческую близость.
– Зря? Дим, ты вроде не особо против был, – напоминаю ему, – ты сейчас хочешь, чтобы я мучилась от странных мыслей? Поверь, этого и без нашего сек-са хватает.
– Не такие уж большие тараканы в твоей голове, – возражает финансист. – Просто ты обращаешь внимание на то, на что не надо. Разрываешься на части, тратишь зря время. Тебе нужно выбрать максимум три-пять важных вещей и придерживаться их. Не распыляйся на мелочи, будь жестче. В Москве тебе это понадобится, ведь там выживают сильнейшие.
Упс, а вот об этом уже успела и позабыть – что совсем скоро уеду. Видимо, се-кс и правда был чертовски хорош, раз это случилось. Радует, что Победина больше в моих мыслях пока нет, испарился, как утренняя роса в жарких лучах солнца.
– Каково там? – задаю интересующий меня вопрос. Дмитрий ведь жил в столице когда-то, причем очень долго.
– Дорого и одиноко. Тебе придется много работать, чтобы с голоду не сдо-хнуть, но не забывай об учебе, иначе какой во всем этом смысл? Не цепляйся за людей, потому что многие из них тебя продадут за коврижку хлеба. Будь независимой.
Он еще долго дает мне наставления, но в конце-концов устает болтать, и тогда для нас наступает второй раунд. Парень набрасывается на меня, как изголодавшийся зверь, и в этот раз даже пре-зе-рватив успевает натянуть. Что-что, а внезапный ребенок ни ему, ни мне сейчас не нужен.
День давно переваливает вначале за полдень, а затем и клонится к вечеру, а мы все никак не может оторваться друг от друга. Наверно, мы бы и ночь вместе провели, кон-чая снова и снова, если бы в дверь Димы не постучали. Он подхватывается с кровати, словно в него плеснули кипятком, судорожно натягивает штаны с футболкой (задом наперед), спешит открыть. В узкую щелку просовывает голову. И я слышу отголосок его разговора.
– Извини, что беспокою..О! Ты не один!
Матерь Божья, пресвятые печенюхи, это Федор. Он стоит прямо здесь, в опасной близости. Если попробует заглянуть, то увидит меня. Опозорюсь по полной программе. Я с ужасом вижу, как дверь чуть сдвигается, хочу уже вскочить и спрятаться хоть где-нибудь – да пусть под кроватью. Но Дмитрий рукой придерживает её, не позволяя распахнуть.
– Да, у меня здесь дама. Неодетая. Неприлично на нее смотреть, имей совесть, Победин, – удивительно, но в голосе у своего нового любовника я слышу ничем не прикрытую злость. Кто бы мог подумать, что он настолько благороден, но мне это даже нравится. – Зачем пришел?
– Ладно-ладно, – смеется Федор, оставив попытки попасть в чужую комнату. – Мне нужна резинка. Мои кончились, а надо срочно.
Ну вот и ответ на мой вопрос «точно ли он спал с Тарой?». Если не спал раньше, то собирается сделать это сейчас. И не смотря на то, что я день провела с раздвинутыми ногами под его соседом, все равно становится больно. Пусть боль и не такая, как раньше, чуть приглушенная, но она есть.
– Держи, – протягивает Дмитрий ленту в щель. – Удачи.
Захлопывает дверь, ничуть не волнуясь о том, что это слегка грубовато выглядит со стороны. Кажется, я все больше восхищаюсь этим человеком.
Когда Дима поворачивается ко мне, он уже не улыбается, нет на его лице наигранной радости, которую показывал Федору.
– Прости, что тебе пришлось увидеть это, – извиняется, хотя ни в чем не виноват.
– Это что, не в первый раз?
– Честно?
Киваю. Хочу знать правду.
– Не в первый, и даже не во второй. Он с этой странной бабой уединяется в своей комнате регулярно. Слушать уже невозможно.
И будто в доказательство его слов в стенку раздается ритмичный стук. Как если бы на кровати активно спаривались дикие кролики. Звучит просто отвратительно, слушать невозможно. Решаю, что с плохим настроением, вновь меня захватившим, надо бороться проверенным методом: маню к себе Дмитрия, облизываюсь, тем самым сообщая, что совсем не прочь продолжить наш марафон.
Глава 22. Федор
Уход Нинель что-то ломает во мне. Да, сам виноват, списал со счетов её в тот момент, когда не следовало, но у этого есть причина – девушка не звонила мне и не писала, так как я должен был понять, что она меня не бросила, а просто пытается прийти в себя после ссоры? Мысли чужие, да еще и на расстояние, я читать не научен.
Поэтому, когда в очередной раз думаю о себе и Нине, мой взгляд падает на визитку Смит, которая валяется со всякой мелочовкой на столе. Не знаю, что мной в тот момент руководит, но я беру сотовый и набираю номер, сам не веря в то, что делаю.
– Кто? – сходу задает вопрос женщина, не утруждаясь приветствием. Молчание ее раздражает, но вдруг сменяется нарочитой вежливостью. – Ах, малыш Феденька, это ты?
И как только угадала. Неужели ожидала моего звонка? Значит, я очень предсказуем, что тоже плохо.
– Да, это я.
– Запишу твой номер, чтобы больше не гадать. Ты же будешь мне еще звонить? – слышу в ее голосе улыбку. Коротко угукаю. – Так чего хотел-то? Я тут слегка занята, если пока ничего важного, то сама тебе перезвоню.
Черт дергает, вот точно.
– Я согласен на ваше предложение, – как будто приговор себе подписываю.
– Если это так, то теперь давай на «ты», – теперь Тара звучит игриво. Ей явно нравится происходящее. – Чудесно. Завтра встретимся и всё обсудим.
Что, например? Как бы глуп я не был, понимаю, что обсуждение будет происходить без лишних слов. Вообще без слов, если вспомнить условие Смит для заключения контракта.
Женщина отключается прежде, чем я успеваю мяукнуть. Уж не знаю, чего она хочет добиться таким поведением, но бесить начинает ещё сильнее, чем раньше. Не вежливо бросать трубку, когда тебе позвонили по важному делу. Тем более если знаешь, что человеку пришлось через себя и свою совесть переступать.
Однако, долго грустить у меня нет времени, потому что на сегодня назначена очередная выматывающая тренировка. Тренер рвет и мечет, заставляя нас кататься на льду, пока некоторых буквально р-вать не начинает от изнеможения. Я и сам себя чувствую не лучше, особенно после того, как запнувшись о ворота, падаю позорно, больно ударяясь и рукой, и головой.
– Встал, – приказывает тренер в очередной раз, и я про себя начинаю его называть Зверем. Подходящее прозвище для того, кто своих подопечных не жалеет ни капли. – Живо встал, пока я тебе парочку тумаков не отвесил.
Скрепя зубы поднимаюсь, чтобы тут же продолжить тренировку. И к ее концу становлюсь совершенно разбитым. После, в душевой смывая с себя пот, рассматриваю увечья, полученные сегодня. Всё тело цветет ссадинами и начавшими уже темнеть синяками, как будто я не спортом занимался, а подвергся жестокому неоднократному избиению. Но, даже не смотря на это, я спокойно засыпаю, можно сказать, как уб-итый. Видимо, организму некогда думать о том, что случилось, ему хочется отдохнуть и восстановить силы.
Мы встречаемся через два дня на нейтральной территории. Смит выбирает какую-то кафешку, и я судорожно думаю, как буду оплачивать там счет, ведь последние дни совсем не работал, предаваясь глупым размышлениям, и в кармане теперь гуляет ветер между парой сторублевых купюр.
Тара выглядит, как и всегда, блистательно: строгий светлый брючный костюм на стройном теле, аккуратно причесанные волосы, собранные в замысловатую косу, легкий макияж. Она чинно подает мне руку, приветствуя, садится напротив за столик и сразу переходит к делу.
– Итак, раз ты согласен, значит, не будем рассусоливать, – последнее слово из ее уст звучит странно из-за акцента. Женщина щелкает пальцами и рядом с нами материализуется официант – загнанно дышащий мальчишка лет семнадцати – который интересуется, чего клиенты желают. – Мне черный кофе без сахара, – я отказываюсь от заказа. Парень уходит, а Смит тем временем замечает, – есть я бы тут не решилась.
Ишь какая цаца нашлась. Пока я думаю, как с голоду не сдохнуть, она носом крутит. Да и нормально в этой кафешке кормят, я бы даже сказал, что получше чем в некоторых ресторанах.
– Итак, – вновь повторяет Тара, постукивая пальцем по столу. Но я знаю, что сомнения этой женщине не ведомы, она – акула. – Когда будем спать?
Как будто она собралась чинно в ночной рубашке просто под одеялом лежать. Смешно.
– Не сегодня. Я получил травму, не думаю, что тебе будет приятно смотреть на это все. Раз уж продаюсь, то хочу быть по крайней мере в презентабельном виде, – приходится сообщить о неприятности. Или же боюсь увидеть отвращение на чужом лице, когда разберусь перед ней? Зато вон как легко перехожу на «ты», почти без заминки.
У Смит же выходит вновь меня удивить.
– Это ничего. Наоборот, мне нравится мужественность в тех, с кем я делю кровать. Зачем мне лощеные мальчики, когда есть великолепные мужчины? – говорит она, оценивающе окидывая меня взглядом.
Вот это да, как интересно. От Нинель я редко слышал подобные слова, для нее я чаще был «зайчиком» и «милым». Тем временем официант приносит кофе. Чашка исходит паром, но Таре хоть бы хны, она спокойно прихлебывает этот кипяток, ничуть не поморщившись. Мне только и остается, что завистью исходить.
– Окей, в таком случае можем хоть сейчас заняться се-к-сом, в том же туалете, – думаю, что чем быстрее отмучаюсь, тем лучше. Понимаю, что это будет измена, пусть и не прямая, а косвенная, но она будет. Уверен, от отвращения к самому себе не смогу потом спокойно спать, понадобится время, дабы смириться.
– Это грязно. Ты поедешь ко мне в отель, малыш.
А после, похоже, чтобы окончательно втоптать меня в грязь, достает из кошелька пару купюр:
– Вот, это тебе на проезд. Не собираюсь обирать тебя до нитки.
Такого унижения я давно не чувствовал. Отвратительно. Неужели по одному взгляду на меня можно сказать, насколько я нищ?
– Тебе нечего стесняться. Я и сама когда-то не могла себе даже лишнюю пачку про-кла-док купить, а на работу ходила пешком, пока не накопила на подержанную, всю разбитую, машину.
Наверно, это знание должно меня утешить, но этого не происходит. Остается лишь надеяться на то, что когда я пройду все круги ада с ор-га-змом в конце, то получу свой контракт, а там уж и до денег недалеко.
Вновь пожав мне руку, теперь уже на прощание, Смит встает со стула. Бросает деньги рядом со счетом, предупреждая:
– Адрес отеля скину чуть позже. Будь вечером на месте. И без фокусов, потому что больше всего я ненавижу, когда мужчины не держат свое слово.
Глава 23. Федор
Омерзение – вот что я чувствую, тра-хая Тару. Да, она красивая, страстная и отдается, как в последний раз, но сам факт, что она меня буквально заставила её сношать, перечеркивает любые теплые чувства к ней. Я даже в глаза ей не смотрю, перевернув на живот и поставив на коленно-локтевую, словно су-чку. Она кричит, постанывает, двигается навстречу мне, но удовольствия от этого я не чувствую. То ли дело Нинель, стеснительная в начале и такая раскрепощенная к концу действа – вот где настоящие эмоции.
– Да, ещё! – Восклицает Смит, когда я выхожу из неё, а затем резко вхожу обратно, словно на стержень насаживая женщину.
Противно слышать её удовлетворённые стоны. Я будто в грязи извалялся, а не се-ксом занялся.
И продолжается все это очень долго, я даже перестаю считать часы, потому что она хочет снова и снова. Под конец мне уже кажется, что ещё чуть-чуть, и я оторву глупую, ненасытную головешку Тары, кину куда подальше, может, она после этого затихнет.
– А ты хорош, – хвалит она меня, когда всё-таки мы прекращаем. – Знаешь, я уже и не уверена, что хочу от тебя один половой акт. Пожалуй, пусть это продолжается хотя бы три недели. Тогда я поверю в твою преданность делу и заключу контракт.
– Э, так не пойдёт! У нас уже была договорённость, а ты её соблюдать отказываешься? Нет, теперь без письменного подтверждения я не то что пальцем к тебе не прикоснусь, а даже смотреть не буду, – решаю, что пора обозначить свои права в этой странной и нелогичной ситуации. – Или ты только болтать горазда, а когда доходит до исполнения обещаний, сразу голову в песок суёшь, как страус? Я-то после рекомендаций тренера думал, что ты профессионал, оказывается, что просто мартовская кошка, которой интересны только самцы, пред которыми она поднимает свой хвост, предоставляя место к передку. Знаешь, как это тебя характеризует? Как слабовольную ш-лю-шку, – я уже не сдерживаюсь в своих словах, окончательно разошедшись. Вся эта ситуация меня неимоверно бесит, поэтому хотя бы разок я должен выпустить пар наружу, раз не смог этого сделать, тр-а-хая агента.
Она лежит голая рядом со мной, я же, хоть и испытываю неприятие к этой женщине, наслаждаюсь кроватью: чистой, накрахмаленной, матрас подо мной пружинистый, огромный, словно лежбище для четверых, а не двух людей; подушки из пуха, мягкие, словно облака. И пахнет от них чем-то приятным, видимо, специальным отельным кондиционером, создавая впечатление, что я не в постели лежу, а на цветущем лугу.
– Что, нравится атмосфера? – Она достает наконец-то салфетки из тумбочки, вытирает промежность, где у неё влажно, словно на водном источнике. – Ты мог бы жить так постоянно, если бы согласился быть моим любовником.
– Этому не бывать! – Совершенно уверен, быть постельной игрушкой не для меня. Может быть, я и не слишком умён, но отлично понимаю, какую ловушку готовит мне Тара. Попасть в неё значит проявить себе не просто глупцом, а безвольной амёбой.
– Ну представь, станешь ты профессиональным хоккеистом, уедешь куда-нибудь в Канаду, подпишешь контракт, будешь бабло грести лопатой. Да, твоя жизнь станет роскошной, но при этом и чрезвычайно опасной. Одна травма, одно неудачное падение, один неудачный удар, и ты навсегда выпадешь из обойма. Сразу не станет ни денег, ни уважения к тебе. А если останешься в моей постели, я позабочусь о тебе. Больше не придётся тебе думать о деньгах и о том, что съесть на ужин, – продолжает сладким голоском меня уговаривать, видимо, проверяя, насколько сильна моя воля.
Я же еле держусь, чтобы не ударить пару раз эту наглую женщину. Кажется, она меня вот-вот до греха доведёт, буквально напрашиваясь на неприятности. Разве так можно поступать с человеком, который физически явно сильнее тебя? Либо она адреналинщица, либо получает удовольствие от подобных игр, хождения по краю пропасти. Есть такие люди, которые совсем не ценят свое здоровье и жизнь. Раньше я был таким же, но после пришлось измениться – ради Нинель. И именно ради нее я себя изменил. Только какой теперь в этом смысл, раз мы расстались. Эххх..
– Не испытывай моё терпение, сегодня я твой, а на следующие три недели только на особых условиях буду спать, раз тебе так этого хочется, – всё-таки удовлетворить её нужно, кто знает, какую подлянку подкинет мне Смит, если не на-тра-ха-ется от души. Мстительная она. – Подпишем контракт сейчас, отправим нотариусу. И как только условия будут выполнены, я его получу. На меньшее не согласен.
– А ты, оказывается, всё-таки амбиции имеешь. Я-то думала, что ты легко и просто поведёшься на мой провокацию, кто бы мог подумать? – Задается философским вопросом женщина, явно подтрунивая мной. А затем, ничуть не стесняясь, поднимается со своего места. Прям так, не накинув даже на себя халат, доходит до сумки, валяющейся в одном из кресел. Достает оттуда планшет со стилусом, возвращается обратно в кровать, – Ладно, раз так, я согласна. Давай сейчас продумаем все нюансы, которые нужно учесть при заключении контракта агента и спортсмена. Дабы потом не было никаких оказий. Ты же не хочешь оказаться в спортивном рабстве, когда тренер будет тебя гонять сколько захочет, наживаться и на тебе, а ты даже пикнуть не сможешь, не оказавшись на скамье запасных?
А ответ очевиден. Киваю.
– В таком случае, излагай свои требования, пока я в хорошем настроении. Ты хорошо меня обслужил, поэтому я к тебе сейчас благоволю, не упусти момент, – устроившись на животе, Смит подписывает что-то в открытой программе. Ставит галочки, крестики, кое-где обводит. Наверно, примечает нужные для меня места, на которые надо будет обратить внимание. – И учти, если ты меня обманешь, то больше я не захочу иметь с тобой дел. А если не захочу я, значит, не захочет никто – потому что меня в спортивной среде уважают, множеству ребят помогла прийти к успеху, надеюсь, ты будешь одним из них.
На этом она свою речь заканчивает, протягивая мне планшет, заставляет прочитать каждую строчку, каждый пункт, даже то, что написано мелкими буквами, особенно прося на них обратить внимание. Я не все понимаю, поэтому говорю:
– Наверно, мне стоит обратиться к адвокату, который просмотрит вместе со мной?
– Называешь себя тупым, а на деле хорошо соображаешь. Хитрый. Ладно, вышлю тебе копию, хотя по сути там нет ничего такого, что тебе бы навредило. Даю два дня, а после жду с подписанным контрактом. Будешь выполнять обещанное. И учти, я люблю пунктуальность.
