Текст книги "Последнее лето нашей любви (СИ)"
Автор книги: Лариса Акулова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 13 страниц)
Глава 9. Фёдор
Она смотрит на нас испытующе и с большим интересом, но словно на домашних питомцев. У нас в доме жила такая старушка лет десять назад: гуляла с двумя лохматыми шпицами, но словно потому, что должна была, а не по велению сердца. Вот и тут у Смит лишь расчет в глазах, кто же из парней ей больше бабла и меньше проблем принесет.
– Чего она на нас уставилась? – спрашивает у меня один из лучших нападающих команды, Семен Поляков. Не смотря на свой грозный вид, человек он робкий, вот и тушуется от пристального внимания чужой незнакомой женщины. – Она меня пугает.
– Боже, Поляков, снова ты за старое? – рычу на него, уткнувшись от усталости носом в грязный прибрежный песок. Пахнет затхлостью, водорослями и утиным пометом – совсем не те ароматные духи, которыми несет со стороны спортивного агента. – Давай, вспоминай, чему там тебя тренер учил.
Дурацкой считалочке.
– Один козленок, два ребенок, три коза, четыре теленок, – послушно начинает Семен перечислять, успокаивая дыхание. И вроде бы это даже помогает, раз он затихает и ложится в примерно такую же позу, что и я. Затем он все-таки говорит, – спасибо, Федь, а то мне совсем плохо уже было.
– Да не за что, – фыркаю, пытаясь сдержать смех. Этот молодой спортсмен мне пусть и не друг, но хороший приятель, поэтому помочь ему я должен был хотя бы из солидарности.
Тем временем Юрий Андреевич, видимо, решает, что пятиминутного отдыха с нас достаточно.
– Подъем, развалины, быстро в шеренгу, – рычит он яростно. – Давно я такого де-рь-ма не видел. Что за уб-лю-дочная лень?! – никто ему не отвечает, зная о крутом нраве тренера. С него станется устроить ад тем, кто начнет перечить. – Молчите? И правильно. Мало я вас гоняю, надо больше. Поплыли.
– Что? – мне кажется, что я ослышался. Это же настоящее зверство.
– Тебя не спросил, Победин. Живо поднял за-д-ницу и поплыл туда-обратно, иначе вылетишь из команды, быстрее, чем успеешь сказать: «Че-рт!», – продолжает злобствовать мужчина. – Я сделаю из вас нормальных мужиков. А то будто смотрю на кучку жалких слизней.
Приходится подчиниться, ведь эти угрозы не пустые. Несколько многообещающих парней на моих глазах вылетали из команды друг за другом просто потому, что посмели возразить Андреевичу разочек. Что с ними стало? Ничего хорошего, ушли из спорта банально тягать железо в качалке, что по моему мнению весьма глупо и не принесет ничего, кроме разочарования и бесполезных стальных мышц.
Гребу изо всех сил, чувствуя, что их с каждой секундой становится все меньше, и все равно иду первым, в отличии от других. Вода будто не хочет поддаваться, тяжело вздымаясь волнами из-за течения и внезапно поднявшегося ветра. Руки затекают с каждым движением, словно на каждое из запястий мне прицепили по многокилограммовой гире. И в какой-то момент я сбиваюсь с ритма. Безуспешно пытаюсь нашупать ногами дно, позабыв, что подо мной метра четыре мутной водяной толщи. А потом меня захватывает паника.
Первобытный страх просыпается стремительно, а вот сдержать его у меня не получается. Чтобы я не говорил, каким бы крутым себя не строил, инстинкт самосохранения никуда не девается. Сейчас он буквально вопит, особенно, когда я первый раз хлебаю вонючую воду. Потом второй раз, третий. Дышать становится невозможно, гортань и легкие заливает. И почему-то мне вдруг кажется, что проще отпустить ситуацию.
Наступает темнота, полная воды…а следом болезненный глоток воздуха, рывок наверх, яркие лучи солнца, бьющие в глаза. Отплевываюсь, держась на чьей-то спине, кашляю, срываю горло.
– Не вздумай сдо-хнуть, – кричит в ярости Семен, давая пару пощечин. Они и впрямь приводят меня в чувство, заставляя думать ясно. – Ты обязан доплыть!
Такое поведение не в его духе, но я предпочитаю заткнуться и делать, что нужно. Раз уж выжил, значит, еще недостаточно землю потоптал, надо выполнять требование тренера.
Берег маячит впереди спасительным камышом, напрягаюсь, и все-таки с помощью приятеля добираюсь до него, падая прямо на траву. Зелень щекочет мне лицо, но единственное, что я могу делать, это дышать. Каждый глоток воздуха кажется мне спасением. Только перевожу дух, как меня дергает за руку Сёма:
– Это было только в одну сторону. Теперь нужно вернуться.
– И почему же ты такой смелый, когда не надо? – выхаркивая остатки воды, спрашиваю у него. Голос звучит непривычно для моего слуха.
Но больше не возмущаюсь. Двигаясь обратно по реке, держусь рядом с парнем, чтобы в случае чего он мне помог. Однако, после пережитого, наконец дает о себе знать адреналин. Силы берутся из ниоткуда, гребу и гребу, пока наконец не вижу снова берег. Единственная мысль: «Лишь бы на еще один заход не отправил мр-а-зота».
– Теперь, когда вы валяетесь, как задохлики, я доволен, – обманчиво мило улыбается тренер. – Поверили?! Ни хр-е-на подобного. На х-у-ю я вертел ваши старания. Всё еще недостаточно.
Тара, поднявшись со скамьи, подходит к нему, шепчет что-то на чужое ухо, со смешком почти прижимаясь к коже. Удивительное дело – на лице Юрия Андреевича тоже ухмылка. Как если бы он с этой женщиной был не просто знакомыми или партнерами, а друзьями, понимающими друг друга с полуслова. Вот бы и у нас с Ниной так было.
Думать о своей же девушке мне не очень сейчас хочется, но я знаю, что если не сделаю этого, то мысли о ней будут одолевать меня ночью, когда нужно спать. Поэтому на минуту позволяю себе слабость – представляю лицо Нинель. Её непослушные, часто растрепанные волосы, завязанные на затылке в хвост; неприметные, тонкие, но такие родные черты лица; глаза выразительные, в которые хочется смотреть и смотреть – все это в ней прекрасно, и таких мелочей бесконечное количество. Для меня нет человека в мире восхитительнее.
– Поднимайся, живо, – окриком вытаскивает меня из мечт тренер.
Ну вот теперь он меня слегка так пугает. Еще никогда не видел настолько его разъяренным.
– Не сс-ы, казак, атаманом будешь, – внезапно засмеявшись, подмигивает мужчина. – Смит желает поговорить с Вашим сиятельством утопленником. Поэтому ступай.
Отсылает меня взмахом руки. Приходится поднять свое внезапно отяжелевшее тело с травы, заставить ноги двигаться и придать лицу не самое зверское выражение лица.
Она отошла подальше от толпы, видимо, чтобы не привлекать лишнего внимания, но я не думаю, что это возможно – один взгляд на Тару способен любого нормального парня лишить самообладания и мозгов. Смит ослепительна, как солнце. Прекрасна, как богиня. Непостижима, как звезды.
– Итак, малыш, ты у нас, значит, такой старательный, что готов сдохнуть, – говорит женщина, прищурившись.
Её русский не идеален, но вполне понятен. Только вот «малыш» меня еще как смущает, хотя раньше мне казалось, что я и слова-то такого не знал «смущение».
– Добрый день, – решаю начать разговор с легкой лжи, ведь этот день мне совсем не нравится.
– И впрямь. Я увидела сегодня замечательное шоу. Редкое, какое бывает только с Андреевичем, – агент смешно тянет букву «е», – и ты мне понравился.
Сразу де хочется спросить, в каком качестве, потому что смотрит на меня американка плотоядно, словно волк на добычу.
– Не особо разговорчив. Это хорошо, – Тара делает пометку в записях, коротко чиркнув карандашом в блокноте. – Но болтать я не приучена. Поэтому о главном: я готова заключить с тобой контракт. Уже через два месяца приступишь к тренировкам, если распишешься на бумажке. Но есть условие.
Вот такое мне не нравится. От слова совсем. Не люблю, когда мне ставят условия, ведь обычно они оказываются рабскими. Например, как на моей первой работе, когда бригадир банально приобул на целых десять тысяч рублей. Для кого-то эта сумма покажется незначительно, но для меня она и сейчас весьма внушительна на фоне того, что я единственный, кто приносит деньги домой. Не буду этого делать, и квартиры-то не станет за неуплату.
– Какое? – открываю рот, хоть и понимаю, что тем самым показываю слабину.
– Ты со мной переспишь.
«Точно хищница. Когтями схватит и не отпустит», – но спать я с ней не намерен. Даже ради контракта.
Глава 10. Нина
На экзамен я иду, почти не боясь. Лишь нервничаю, беспокоясь о бесконечных формулах, правилах и грамматике. Теперь я осознаю, почему мама так настойчиво предлагала мне отдохнуть – чтобы не было такой вот каши в голове. Радуюсь, что она заставила хотя бы поспать ночью, буквально заперев в комнате без телефона и других средств связи. Я тогда, поняв, что никуда не деться, и впрямь легла в постель, и утром встала со свежей головой. Плотно позавтракала, оделась и отправилась на сдачу.
Радует, что теперь не восемнадцатый век, и чтобы сдать экзамен, не обязательно ехать в тот город, где находится университет, достаточно записаться в филиал. Я это сделала еще зимой, едва предоставилась запись.
– Ваш номер? – спрашивает женщина преклонного возраста, принимая мою подтвержденную анкету и паспорт.
– Девятый.
– Ого, деточка, а ты очень хочешь поступить, не так ли? – она улыбается, услышав цифру. – Всего лишь девятая, а ведь записавшихся по все России тысячи. Молодец. Надеюсь, у тебя всё получится. Вот, держи, – подает мне папку с направлением.
Вскрыть её я смогу только в кабинете.
– Спасибо, Милана Павловна, – прочитав имя женщины, благодарю её от всей души.
Мне всегда казалось, что вежливость значит очень многое в нашей жизни.
За мной уже успевает выстроиться целая очередь из таких же сдающих. Приходится их обойти, постоянно извиняясь, задевая парней и девушек то локтем, то боком. Одной девочке я даже на ногу наступаю, пачкая ее идеальную белую туфельку. «Какого черта нацепляешь такую дурость?», – хочется мне ей закричать, но сдерживаюсь. Незачем устраивать скандалы. Извиняюсь и перед ней, так на всякий случай, хотя абитуриентка даже не пищит.
– Все садитесь на места, где указано ваше имя, – один из экзаменаторов сразу же запускает нас в аудиторию. Когда подростки оказываются за партами, продолжает инструкцию. – Перед вами часы. Сейчас без пяти минут десять. У вас есть время заполнить бланки с информацией о вас. Ровно в десять вы перевернете свои тесты и начнете их заполнять. Будьте внимательны, прежде чем поставить отметку ручкой: у вас только двенадцать раз есть шанс исправить ошибку за весь тест. Удачи!
Быстро заполняю строки со своими ФИО, адресом проживания и номером паспорта аккуратным почерком, стараясь не сделать ни единой помарки. До десяти еще минута. Я откладываю ручку, руки располагаю на коленях. Выравниваюсь на стуле, подбирая несуществующий жирок с живота и выпрямляя спину. Наверно, теперь напоминаю палку, стоящую ровно перпендикулярно полу. Закрываю глаза. Вдох-выдох. Вдох-выдох. Еще раз. Вдох-выдох. Нервы успокаиваются, волнение уходит, остается лишь жадное нетерпение, которое я обычно испытываю перед важными событиями.
– Время пошло, – голос экзаменатора звучит где-то на краю моего сознания.
По всей аудитории раздается шуршание бумаги. Думаю, здесь собрались такие же целеустремленнее люди, как и я, потому что все они сосредоточенно читают вопросы, внося пометки в черновик – это я замечаю, один-единственный взгляд бросив вокруг перед тем, как заняться тем же.
Часы на стене раздражают своим тиканьем. Приходится вставить беруши, заглушая любые посторонние звуки. И плевать, что смотрит при этом экзаменатор на меня, как на сумасшедшую. Самое главное – все звуки затихают, пропадают, оставляя меня в полном одиночестве.
Вопросы, к моему удивлению, такие легкие, что щелкаются, будто орешки. Я преодолеваю больше половины теста всего за тридцать минут. А потом внезапно стопорюсь. Конечно же на вопросах по физике. Не зря мне не нравится этот предмет, вот и теперь застряла на очередной задаче по расчету колебаний. Приходится его пропустить, чтобы зря не тратить время. Потом всегда можно вернуться.
«А теперь эти задачи по биологии. Почему мне сегодня так не везет?», – расстраиваюсь, вновь останавливаясь. Напрягаю память, припоминая объяснение из учебника. Когда заканчиваю, даже не уверена, что рассчитала правильно, но других вариантов нет – закрашиваю кружок.
– Двадцать минут, – уведомляет нас экзаменатор и вновь замолкает.
Они проходят почти мгновенно. Но в принципе, сдав тест, я выхожу из аудитории почти довольная. Оказалось не так сложно, как мне думалось. Зря волновалась.
На выходе из здания вновь натыкаюсь на ту девчонку в белых туфлях. Теперь, когда все тревоги позади хотя бы ненадолго, во мне говорит совесть.
– Извини, что испачкала твою обувь, – извиняюсь перед ней, пытаясь улыбнуться. Наверно, получается не очень.
Но она внезапно улыбается в ответ.
– Ничего, я должна сама быть внимательнее. Это часто случается, – успокаивает меня, продолжая сиять. – Меня, кстати, зовут Рита. Не хочешь прогуляться со мной?
Удивительное дружелюбие. Но она кажется мне совсем непохожей на других моих ровесниц. Поэтому, почти не раздумывая, соглашаюсь.
Мы идем в парк, и я почти с удовольствием слушаю радостное щебетание девчонки. Та чуть ли не подпрыгивает, когда рассказывает мне и о себе, и о своей семье, и о желании быть оператором. Во многом мы с ней похожи, и это не может не располагать. Возможно, мы даже станем друзьями, если поступим обе в один вуз и потом не потеряем друг друга в круговерти большого города.
Болтать с ней так приятно, что я и не замечаю, как проходит время. Мы покупаем мороженое, и присаживаемся в тени деревьев, скрывающей нас от палящих полуденных лучей солнца.
– Так значит, у вас с ним всё плохо? – задает Маргарита вопрос, после того, как я, не сдержавшись, ведаю ей о своих проблемах.
– Скорее ужасно сложно. Этот дурачина просто взял и уехал на свои тупые сборы, не предупредив меня. Разве так поступают любящие люди? – злюсь, снова и снова вспоминая о чужом поступке. – И самое страшное то, что я не особо-то и расстроилась. Представляешь? Ни капли грусти, просто села снова за учебники, не уделяя отсутствию собственного парня ни секунды. Он мне писал, но я не ответила. Однако…Федя не позвонил. А ведь он всегда делал это первым.
– Может, тебе пора проявить инициативу? – задумчиво тянет Рита, отправляя в рот оставшийся пустым вафельный рожок.
Тоже об этом думала, но отмела идею. Федор ведь сразу поймет, что это не в моем духе.
– Не хочу, не буду, – я, словно капризный ребенок, продолжаю настаивать на своем. – Ему бы самому повзрослеть. Сам накосячил, вот пусть сам теперь и расхлебывает. Я ему не мамка, чтобы указывать, что делать. Он уже взрослый парень. Хочет со мной расстаться таким «веселым» способом? Его дело. Но я не стану трепать себе нервы из-за человека, который считает, что сможет прожить, постоянно играя в хоккей.
– А вдруг и правда сможет?
– Он не так целеустремлен, как я. Словно ребенок, живет в мечтах. Надеюсь, его поставят на место рано, а не поздно, когда уже ничего нельзя будет изменить.
И кажется мне, что не факт, что я в тот момент буду с Федором рядом. Наши отношения, будто карточный домик, рушатся на глазах от совсем тихого порыва ветра.
Глава 11. Фёдор
Конечно же я отказываюсь от требования Тары. Я и помыслить не могу о том, чтобы предать свою девушку, пусть сейчас мы с ней и в ссоре. Может быть, будь мне хотя бы пятнадцать лет, я бы с удовольствием согласился, ведь в тот момент не предавал никакого значения отношениям, которые меня связывали. Но после того, как я решил встречаться с Нинель, моё мировоззрение полностью изменилось. Именно в тот момент я перестал замечать других девушек, раз и навсегда для себя решив, что лишь одной я могу уделять время. Поэтому само предложение этой женщины вызывает во мне омерзение. Каким бы мерзавцем я не был раньше, сейчас я стал совсем другим человеком.
– Не глупи, малыш, ты же знаешь, что без моей помощи ничего не добьёшься, – горделиво произносит женщина, в очередной раз пытаясь склонить меня к близости. Не знаю, откуда в ней столько самоуверенности, но она так и прёт из агента, словно каша из горшочка. – Чего тебе стоит разочек переспать?
– У меня есть девушка, – скрывать не собираюсь, быть может, она ещё одумается, перестанет меня склонять к ужасному поступку – измене, предательству. – Вы мне не особо нравитесь, – решаю сказать хоть что-то, что её оттолкнёт. Обычно девушки и женщины очень щепетильно относятся к тому, как на них реагируют. Как смотрят на их внешность, нравится ли она мужчинам.
Вот и Смит, услышав мои последние слова, вспыхивает от гнева. Это чрезвычайно портит её и без того странную внешность. Да, кто-то воспримет её красавицей, как я в первый момент, но если присмотреться, а она совсем не та, кто в моем вкусе. Такие перестарки меня не интересуют – я больше по ровесницам, типа Нины. И пусть у нее нет такой яркой внешности, зато она настоящая, чистая, без тонны косметики и всяких ухищрений умудряется быть для меня самой красивой.
– Ты еще об этом пожалеешь, – шипит, будто змея, отходя от меня обратно к тренеру.
Пустые угрозы. Как будто она единственный агент в этом мире. Уверен, это не так. Я со спокойной совестью отворачиваюсь от Смит, радуясь тому, что сдержался и не наговорил ничего лишнего – и не сделал.
Решаю, что лучше заняться тем, что у меня отлично получается. Учитывая, что больше тренер не дает никаких приказов, я принимаюсь за растяжку. Мышцы, неимоверно уставшие после сегодняшней тренировки, болят и ноют, но я упрямо их тяну, понимая, как это важно. Если этого не сделать, они забьются, и завтра я и вовсе с кровати не смогу встать. Можно предположить, что Юрию Андреевичу на это будет плевать – он вытащит меня из постели в любом случае, поэтому считаю, что лучше быть в нормальном состоянии, чем полуме-ртвом.
Я благодарю Господа, когда тренер нас отпускает. И самое лучшее, что я могу сейчас сделать, это принять ванну со льдом. Такое себе мероприятие, ощущение от него ужасное, но зато на следующий день буду огурчиком – это уже проверенный способ всеми ребятами из моей команды, как и мной. Спускаясь в эту адскую лохань, я едва сдерживаюсь от стона боли. Удивительным образом лёд обжигает, тысячами иголок пронзая моё тело. И тут же расслабляет, как будто пара ловких рук сделала мне массаж. Лёд примораживает болящие суставы, выступает в роли обезболивающего. Жаль, что нельзя в таком виде провести хотя бы несколько часов – заболеть мне совсем не улыбается.
Затем контрастный душ. Вода льется на меня сверху, то горячая, то холодная, возвращая концентрацию и желание жить дальше. После я валюсь на постель, не замечая ничего вокруг. Даже яркое солнце, бьющее через окно мне в лицо, не мешает отрубиться.
Будит меня, как ни странно, громогласное урчание желудка. В нем со вчерашнего дня не было ничего, кроме воды и чая, наспех выпитого перед тем, как тренер погнал всю команду сегодня на адскую тренировку. Одеваюсь в простой спортивный костюм, который взял себе на сменку, спускаюсь вниз, в столовую. Там уже сидит большинство ребят из моей команды. Они, как единый организм, одновременно поедают то, что наложено в тарелки: овсяная каша с фруктами, какие-то пирожки, густой кефир, разлитый по гранёным тяжелым стаканам, такие можно увидеть в старых советских фильмах.
Не очень-то большой набор продуктов, но за неимением другого, приходится взять то, что предлагают. По крайней мере это всё бесплатно, и пока я на сборах, не придётся волноваться о том, что останусь голодным, как это часто бывает со мной дома. Кашу поглощаю с невероятной скоростью, когда тарелка пустеет, ещё и хлебом собираю остатки, вычищая посуду окончательно. Желудку мало, он продолжает урчать. Тогда накладываю вторую порцию, надеясь на то, что сегодняшняя тренировка будет вечером не такой ужасной, как утром – иначе вся эта еда рискует выйти из меня через рот.
Подсаживается рядом Семён. Во взгляде у него беспокойство, и я отлично понимаю отчего.
– Как ты? – Спрашивает у меня, явно вспоминая о том случае с притоплением.
– Да вроде водой больше не блю-ю, – сразу припоминается то неприятное ощущение, с каким я выплыл с помощью парня на берег. – Спасибо, что помог мне тогда, кто знает, чем бы все кончилось, не будь ты рядом.
Благодарить людей, которые по-хорошему к тебе относятся, очень важно, иначе бы в жизни моей уже не осталось тех, кому можно доверять.
– У меня завтра день рождения, мы с ребятами думаем потихоньку отпраздновать. Если Юрий Андреевич не слишком сильно будет лютовать, то с парнями устроим небольшие посиделки в общаге. Если хочешь, приходи. Я тебя приглашаю.
Семён немногословен, и сказав это, сразу же уходит обратно к своему столу, видимо, чтобы закончить прием пищи.
«Что ж, это было бы неплохим времяпрепровождением. Тут, если не считать выматывающих придумок тренера, заняться нечем, со скуки подо-хнуть можно. Почему бы и нет? Вот только что подарить?», – денег много у меня нет, каждая копейка на счету. С другой стороны, я обладаю и более интересными умениями, чем разбрасывание денег по поводу и без. Например, тяжелая жизнь с отцом вынудила меня научиться готовить самому. Помню, сколько раз обжигался об сковородку, жаря свои первые яичницы и блины, так почему бы сейчас наконец не пустить эти знания в дело? Уверен, нужные продукты найдутся на кухне.
Ласково разговаривая с полными женщинами в смешных передниках и с чепцами на головах, я все-таки упрашиваю их дать мне то, что понадобится. Стараюсь над плитой несколько часов, прежде чем выходит задуманное. И в комнату, откуда уже доносится басовитый гам, заношу торт из блинчиков со сгущенным молоком и бананами. Кто-то восхищенно ахает, а кто-то произносит:
– Если тренер увидит этот раз-врат, он нас всех прибьет!
