Текст книги "Последнее лето нашей любви (СИ)"

Автор книги: Лариса Акулова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 13 страниц)

Глава 47. Федор

После первого матча меня начинают ставить в основной состав регулярно. Видимо, Коллинз наконец понимает, почему Тара так старательно затаскивала меня в команду – обладаю потенциалом, о котором и сам не подозревал. Тренер доволен, сокомандники довольны, а я лишь делаю то, зачем приехал в Канаду.

После того самого загула в клубе решаю, что хватит потакать своим слабостям. Даже общение с Джоном можно таковым назвать, а ведь страдают от развлечений в первую очередь мои физические показатели, которые важны для хоккея. Поэтому берусь за ум. Ограничиваю встречи с другом, тратя время теперь на качалку. Прорабатываю все группы мышц, а потом в обязательном порядке иду в сауну и на массаж, чтобы тело на следующий день не закостенело. Вновь возвращаюсь к правильному питанию, заставив себя позабыть о вкусных чипсиках. Причем не бездумно ем якобы полезные продукты, а прошу врача команды скорректировать мое питание. Тот проводит мой полный медицинский осмотр, составляет график, а после отдает целую книжку с рекомендациями и диетой, подобранными исключительно для меня.

Больше времени уделяю изучению английского языка и внезапно осознаю, что я не тупой, а просто ленивый. Потому что стоит мне просидеть над учебниками пару месяцев, и сразу же все становится легко и просто. Вдохновленный собственными свершениями, решаюсь подать документы в местный колледж. Он не самый крутой, зато дает хорошие знания студентам и возможность потом трудоустроиться. Теперь я понимаю, о чем говорила Нинель: моя спортивная карьера долго не продлится, а чтобы и дальше быть связанным с хоккеем, следует получить соответствующее образование. Выбираю педагогическую программу – работать с детьми и подростками не так уж и плохо, если найти к ним правильный подход.

Джона не очень радуют мои изменения.

– Без тебя скучно, – ноет он в три ночи, позвонив мне из какого-то очередного клуба.

Будь он рядом, уже бы получил пару ударов по пропитой печения, но мне остается лишь не застонать, отвечая ему:

– Су-кин сын, ты время видел?!

– Часы придумали те, кому есть, куда спешить. А я живу здесь и сейчас, – голос у него веселый, даже слишком, видимо, уже напился.

– Джон, заткнись и отключись. Мне завтра, – вновь смотрю на часы и исправляюсь, – точнее, уже сегодня, на собеседование идти. Если я его провалю, то меня не возьмут в программу, и виноват будешь ты. Знаешь, что я за это с тобой сделаю, алкаш?

– Прибьешь? – уточняет на всякий случай. Потом смиренно прощается, впрочем, не забыв поугрожать, – в воскресенье ты мой.

– Окей, только отстань уже.

Думаю, я бы на все что угодно согласился, лишь бы упасть обратно спать.

Ведь проснуться приходится и правда рано. Ровно в шесть утра звенит будильник противным писком мне прямо в ухо. Вырубаю его нажатием на экран, поднимаюсь с кровати, чувствуя, как отчаянно организму хочется поспать еще хотя бы пару часиков. В таком же состоянии принимаю душ, и только после того, как выпиваю чашку зеленого чая (кофе запретил врач), мне становится чуть лучше, и появляется желание жить. На завтрак варю овсяную кашу на воде с цукатами – лучший способ разбудить желудок.

А затем, отгладив хорошенько рубашку и костюм, купленные специально для таких случаев, выхожу из дома. Все-таки я хорошо устроился: колледж в паре кварталов от меня, до него легко дойти пешком, не нужно спускаться в метро или садиться в воняющий застарелым потом автобус. Добираюсь быстро, через главный вход попадаю внутрь и, следуя за знаками, оказываюсь перед нужной дверью. Запутаться невозможно, на ней висит табличка со словом «собеседование». На стульях рядом уже сидит пара парней, так же одетых аккуратно, как и я. Устраиваюсь на свободном стуле и принимаюсь ждать. Вызывают по-одному, и вскоре приходит мой черед.

В большой светлой комнате прямо посередине стоит стол, за которым сидит комиссия: три мужчины и две женщины. Нечетное число скорее всего для того, чтобы решение точно было принято.

– Мистер Победин, присаживайтесь пожалуйста, – обращается ко мне женщина (на табличке перед ней написано «Эрика Боуз»), указывая на стул. Делаю, как она просит. Боуз вновь заговаривает, – в первую очередь хочу поздравить вас с тем, что вы добрались до заключительного тура поступления. Это говорит о вашем трудолюбии и усердии.

– Теперь же мы хотим понять вас, как человека, а не набор фраз в резюме, – это уже заговаривает некто Филлип Райс.

И я им рассказываю. Чуть ли не всю биографию излагаю, стараясь стороной обойти не самые приятные факты. Минут десять занимает еще и отвечание на вопросы. Но всё рано или поздно заканчивается, вот и собеседование подходит к концу. Выхожу из кабинета выжатый, словно лимон на газировку, но вполне довольный собой – знания языка мне хватило, да и люди из комиссии выглядели доброжелательно, а в самом конце Эрика Боуз еще и подмигнула мне, мол, не волнуйся.

«Надеюсь, это значит, что я прошел», – попивая чай на террасе, думаю о всяком.

Нинель так и не ответила на мое сообщение. Похоже, девушка окончательно вычеркнула меня из своей жизни. И теперь мне остается думать о том, что могло бы быть с нами в будущем, но уже никогда не случится.

Глава 48. Нина

Последние месяцы беременности оказываются очень тяжелыми. Не смотря на то, как я стараюсь следить за своим питание, меня так и продолжает рвать, минимальная физическая активность, рекомендованная врачом, приводит к адским болям, еще и мелкие побочные эффекты от щекотливого положения дают о себе знать: живот превращается в арбуз, ноги отекают, постоянно хочется пи-са-ть. Даже с пар выбегаю, боясь обмочиться и чувствуя, как горит лицо от стыда. Когда же возвращаюсь, замечаю ехидные, а у некоторых и злые, ухмылки девушек.

Но у скорого появления на свет ребенка есть и свои плюсы: преподаватели ко мне начинают относиться куда лояльнее, чем к другим. Раньше бы я возмутилась и стала требовать справедливости для всех, а теперь даже рада, потому что устаю настолько, что засыпаю над учебниками, не успевая толком подготовиться.

К девятому месяцу передвигаюсь, как колобок – тяжело перекатываюсь из стороны в сторону, боясь упасть. Центр тяжести сменился, и я больше похожа на толстую утку, чем на человека. Ольге же это нравится.

– Ты наш крошка, – шепчет она животу, наглаживая его по вечерам. – Пинаешься так активно. Уверена, Нин, что это мальчик. Футболистом будет.

– Лучше бы девочка. С ними проще общий язык находит. А от этих пинков у меня уже все болит, – я жалуюсь на очевидное. – И совсем не маленький он, посмотри, какое пузло!

От прежней стройности не осталось и следа. Когда-то мне казалось смешным, что девчонки заботятся о фигуре, а сейчас понимаю как никогда.

– Уверена, ты быстро придешь в форму после родов. Такая уж у тебя конституция тела. И вообще, чего жалуешься? Приняла решение, значит, смирись с ним уже, – подруга принимается за мои ноги, мягко их массируя с кремом. – Все намного проще, чем тебе кажется. Вон, как быстро мы тебе выплаты оформили.

За это я очень благодарна матери Оли. Та не то что не разозлилась, еще и помогла со всеми бумагами.

– Дети это хорошо, даже в таком раннем возрасте. Тебе же не пятнадцать лет, все будет нормально, поднимешь его на ноги. Я же как-то подняла, родив в восемнадцать, – бахает печатью по распискам, когда я рассказываю ей новость. – И мужчину ты себе еще найдешь, я уверена.

Такая поддержка многое для меня значит. А уж когда приезжает мама, мне в разы становится проще. Вначале она останавливается с братом у дальних родственников, а затем находит на окраине города квартиру, в которую и вкладывает все средства от продажи старой. Больше я не волнуюсь о том, что за ребенком некому будет присмотреть.

Мама сдерживает обещание и заботится обо мне. Почти сразу же устроившись на работу, теперь не думает о том, что мы все помрем с голоду.

– Может, стоило раньше переехать? Тут зарплата выше в десятки раз за ту же работу, что я выполняла у нас. А цены, возможно, и немного выше, но никто же не заставляет нас тратиться на глупости, – удивляется она, показывая мне первый аванс.

Мы сидим в гостиной уже нашей квартиры, фоном по телевизору идут новости. Так уютно, что я даже на какое-то время забываю о том, что совсем скоро этот дом наполнится детским криком и запахом пеленок.

– Похоже, все что в этой жизни не делается, к лучшему. Я еще и надеюсь на то, что твой брат, приехав в Москву, одумается, возьмется за голову, начнет учиться или хотя бы работать, увидев пример других ребят, – родительница явно расстроена поведением своего младшего ребенка, не скрывает разочарования.

– Ма, ты лучше скажи, достала то, о чем я просила? – этот вопрос меня волнует сильнее всего.

– Все оказалось очень просто. Дала ему сотку, и он сам вырвал клок, – достает из тумбочки пакетик с волосами, отдает его мне, – на, держи. Хотя я против того, чтобы узнавать, кто отец. Ни один из них не достоин.

Но это мне решать. Потому наказала маме до отъезда заглянуть в старую квартиру Федора и взять у его отца биоматериал. Как только ребенок родится, я тут же сделаю тест, дабы до конца жизни не мучиться сомнениями.

Малышка появляется на свет в конце весны, прямо на девятое мая. Мне везет, что в больнице всегда есть дежурные врачи, иначе бы пришлось самой разбираться с отошедшими водами и ребенком, внезапно решившем порадовать меня своим рождением.

И это девочка, как мне и хотелось. Крошечная, весом всего в два с половиной килограмма, но такая красивая, что у меня замирает сердце от нежности. Как и говорила мама, я сразу же чувствую к ней невероятную любовь. Желание же защищать захлестывает меня с головой.

– Детка, как же ты прекрасна, – шепчу я ей во время кормления. Целую в макушку, покрытую редкими волосками, пахнущую сладко, словно мед.

В честь месяца называю её Майей и надеюсь, что вся её жизнь будет такой же, как весна: яркой, теплой, радостной.

Счастье немного омрачается новостью – Федор и правда отец моей дочки. Результаты теста приходят через несколько дней после того, как меня выписывают домой. И, сидя на своей кровати, качая люльку малышки, я думаю, как поступить дальше. По-хорошему, моему бывшему стоит бы знать, что где-то там, далеко от него, растет без отца ребенок. С другой же стороны, моя обида к нему уже давно переросла в такую ненависть, что мне отчаянно хочется отомстить.

– Позвони уже, ну или напиши хотя бы, – протирая полы, замечает мама мое смятение. – Не мучай себя бесполезными тревогами, ты сейчас на них не имеешь права. Думай лучше о Майе и учебе. Больше ни о чем.

Она права. Чем страдать, лучше просто нажать на кнопку, что и делаю. Но никто не отвечает даже после нескольких десятков гудков. Небось с очередной девкой развлекается. Однако, так просто я сдаваться не намерена. Нахожу номер Тары Смит, который зачем-то внесла себе в контакты после нашей с ней последней встречи, набираю уже её.

Тоже молчание. «Они издеваются что ли?! Сами же говорили, что в крайнем случае, когда понадобятся, всегда ответят!», – конечно же я злюсь. И, видимо, мое настроение передается Майей, потому что та, сладко спавшая секунду назад, открывает свои глазки и поднимает ор на всю квартиру, входя в такую истерику, что даже спинку выгибает. Слезы льются по её крошечному личику, смачивая по-младенчески пухлые щечки, беззубый пока рот приоткрыт.

– Видимо, малышка, не судьба тебе иметь отца даже на расстоянии, – говорю ей и беру на руку, укачивая.

А телефон отправляю на кровать – больше я звонить и напоминать о себе не буду. И Фёдор, и я сделали свой выбор.

Конец первой части