Текст книги "Последнее лето нашей любви (СИ)"

Автор книги: Лариса Акулова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 13 страниц)

Глава 6. Федор

Учитывая, что тягомотина со школой наконец-то закончилась, теперь мне даже дышать становится легче. Нет больше никаких домашних заданий, никаких лабораторных работ, тем более нет никакой уборки в классе – это я ненавидел с семи лет, не желая возюкать мокрой столетней тряпкой по полам, на которые большинство старшеклассников банально плюют. Натурально так харкают, ничуть не стесняясь тех, кто находится рядом. Поэтому эта работа моя самая ненавистная.

Но все ещё скучно, сколько бы я не рассуждал о том, что наконец наступила долгожданная свобода. Даже мысли о Нине не вызывает ничего, кроме вполне банальной физиологической реакции – у меня встаёт. Даже несмотря на то, как было хре-ново совсем недавно, организм молодой, следовательно, очень быстро оклемался. Не видя другого выхода, как успокоить себя, спускаю руку вниз, прямо под резинку спортивных штанов, вначале её облизнув – так скользить будет лучше, жаль, что смазки нет рядом. Если задуматься, то я вообще серьёзно рискую, ведь нахожусь в автобусе, и в двух рядах от меня сидят люди. Однако, меня это не останавливает, наоборот, только так подстегивает продолжать самоудовлетворение.

Оборачиваюсь, на всякий случай удостоверившись в том, что никто не следит, и двигаю рукой жёстче. Когда чувствую, что ор-газм уже близко, достаю салфетку из пачки, которую положил в карман спинки переднего сидения. Кон-чаю прямо в неё, стирая с чл-ена остатки семени. Выдыхаю расслабленно и почти сразу засыпаю, думая о том, что на сборах спортивных так расслабиться уже не получится, потому что др-очить в комнате, полной мускулистых парней и мужиков такое себе удовольствие. Разве что в туалете уединяться, что тоже почти нереально, так как они все совмещенные в том центре, куда я еду. Но поспать мне не дают.

– Пожрать хочешь? – Неожиданно появляется рядом со мной один из ребят, которые входят в ту же команду, что и я. Стёпка тот ещё долбаклюй, в этом мы с ним похожи, наверно, именно поэтому смогли найти общий язык. Он подает мне пачку сухариков с таким видом, будто предлагает последнюю еду на свете, вкуснее которой нет ничего. – Бери, не стесняйся.

– Ты же знаешь, что я такое не ем, – приходится отказаться, потому что, в отличие от него, за своей диетой и физической формы слежу тщательно. Ну, если не считать редких алкогольных возлияний на вечеринках после выпускного. Достаю из рюкзака контейнер, в котором лежит гречка с курицей и огурцами, дразня при этом Степана, – вон, смотри, какая вкуснятина. Разве это хуже твоих дурацких гадостей?

С удовольствием поедаю собственный обед, который приготовил в последний момент перед уходом из дома, в то время как друг смотрит на меня с голодом и жадностью в глазах.

– Что, теперь ты хочешь, чтобы я поделился? А вот ф-иг тебе, – без малейшего сожаления сообщаю спортсмену, что пусть он ест свою химию, а на мою гречу даже не покушается. – И вообще, ты что-то хотел? Нам ещё ехать и ехать, может, лучше отдохнуть, пока есть такая возможность?

– Ты же знаешь, что сон в автобусе такое себе. Всё тело затекает, и потом на тренировке чувствуешь себя амебой. Поэтому не предлагай всякие глупости. Я лучше во что-нибудь поиграю, – парень любит залипать в телефонных приложениях, тратит на них львиную долю своего свободного времени. Этого я никогда не понимал. – Ладно, бывай, если что, разбужу тебя на конечной.

Но спать мне совсем не хочется. Наверно, именно потому, что я переволновался морально. Нервные срывы часто ведут к тому, что сбивается биоритм, что в свою очередь оборачивается плохими спортивными результатами. Я же без хоккея свою жизнь не смыслю, стараюсь выкладываться на все сто.

Часто задумываюсь, возможно ли вообще зарабатывать с помощью этого вида спорта? Знаю, что возможно, но для этого надо быть исключительным игроком. Являюсь ли я таковым, вот в чем вопрос. Все мои достижения до восемнадцатилетия считать не стоит, потому что моя команда играла только в местных, максимум областных, чемпионатах – там, где мало шансов показать себя. Лучший вариант это найти агента, который будет ратовать за мое устройство в лучшую команду, чем есть сейчас, но как его найти, если я сижу в нашем зажо-пинске? Вопрос пока остается без ответа.

Сам того не ожидая, проваливаюсь в достаточно глубокий сон. Он наполнен сплошными ссорами с отцом и Нинель – ни капли приятного. Поэтому я даже рад, когда Степан вновь дает о себе знать, совсем невежливо дергая меня за плечо.

– Приехали. Если не хочешь отправиться обратно, выходи из автобуса, – подмигивает, зная, что обратно никому не захочется в ту дыру. – Рюкзак не забудь.

– По-моему, из нас двоих именно ты вечно все теряешь, – не могу не ответить ему, сам не зная почему, вдруг разозлившись. Но тут же затихаю – перед сборами со своей командой лучше не спорить, тем более с защитником. Он очень важен для нападающего, которым являюсь я, – спасибо, что разбудил.

Спускаясь по крутым ступеням автобуса, уже чувствую жаркий летний воздух, который, словно костер, обжигает лицо. Солнце как раз в зените, поэтому достает до каждого не скрытого тканью кусочка кожи. Учитывая, что уже конец июня, не просто тепло, а буквально невыносимо жарко. Парит, как в лучшей бане нашего города, в которую мы как-то с пацанами ходили.

Тренер встречает нас у самого входа в спортивный центр, пересчитывает ребят, затем сообщает:

– Сегодня ещё четверо. Хорошо. Когда все соберутся на стадионе, я расскажу, чем будем заниматься в этот раз.

Это достаточно грузный крупный мужчина, и я всегда поражался тому, как он мог быть когда-то спортсменом – ведь его телосложение совершенно к этому не располагает. Но факт остается фактом, этот человек достаточно известен в хоккейной среде, побеждал в нескольких чемпионатах России и даже выступал в заграничных клубах. Правда, насколько мне известно, он вернулся, когда его мать заболела, да так и остался в нашем маленьком городке, не сумев восстановиться после её смерти.

Мы послушно идём за ним внутрь, оставляем вещи в комнатах общажного типа – по четыре двухэтажные кровати в каждой из них. Мне достается крайняя, около окна, поэтому закидываю рюкзак на верхнюю койку, не желая спать внизу. Затем быстро принимаю душ, смывая с себя дорожную грязь, переодеваюсь в спортивную форму и вместе со Степаном иду на улицу, во внутренний двор. Там раскинулось огромное поле, на котором и проходят первые тренировки дня обычно. Пару десятков крепких ребят уже бегают кругами, разогреваясь. Я к ним тоже присоединяюсь, зная, как важно перед выходом на лёд привести в порядок свои мышцы. Это поможет избежать ненужных травм.

К концу пятого километра чувствую себя выжатым, словно лимон, похоже, организм ещё не оправился после пьянки у одноклассницы на выпускном. Мне кажется, что ещё чуть-чуть, и вырву все съеденное в автобусе прямо на зелёный газон. Но вот я делаю живительной глоток воды, и желудок приходит в порядок, сообщая о том, что можно ещё немного позаниматься спортом.

– А теперь растяжка! – Приказывает Юрий Андреевич, записывая наши результаты на свой планшет. – И не филонить. Сегодня очень важный день.

И пока я с друзьями гадаю, что же за важность, ложусь на траву, делаю то одно упражнение на мышцы, то другое. После продолжительного бега это самое то. Когда же мы и с этим заканчиваем, тренер говорит нам построиться перед ним. Затем берет слово:

– Считайте, что вам очень повезло из-за того, что вы приехали пораньше. Сегодня на тренировке будет присутствовать один из моих знакомых агентов – Тара Смит. Покажите себя с лучшей стороны, и тогда, может быть, она подпишет с вами контракт.

Радостный гомон раздается со всех сторон – эти пацаны, также как и я, мечтают выбраться из своего маленького городка, добиться успеха, стать людьми состоятельными в конце-то концов, известными в определённой сфере, поэтому, я абсолютно уверен, что сегодня они будут из кожи вон лезть, но и играть лучше, чем когда бы то ни было.

И я их понимаю, когда вижу ту, о ком говорил Юрий Андреевич – холеную блондинку в деловом костюме и с модной сумочкой на плече, блестящей в искусственном свете ледовой арены. Девушка, нет, женщина, выглядит, словно супер-звезда, только что сошедшая с обложки модного журнала. Но привлекает меня в ней совсем не внешность, а взгляд: хищный и расчетливый. Такой бывает у людей, которые знают своё дело. И меня всегда восхищали подобные люди, ведь они готовы как все, что угодно, чтобы добиться своего, как и я. Это роднит.

Глава 7. Нина

– Поужинай хотя бы, – говорит мама, когда я в очередной раз засиживаюсь с учебниками допоздна. – А то одни кожа да кости остались. Совсем исхудала.

Бросаю взгляд в зеркало, которое позади стула, пытаясь высмотреть то, о чем она сказала. Но не получается. Вроде выгляжу, как обычно, разве что немного растрепанно: под глазами темные тени залегли, тонкие губы сжаты в нитку, кожа чистая, лишь один предательский прыщик спрятался у самой линии волос на лбу, ни грамма косметики. Для меня это зрелище обычное, а вот для матери, которая привыкла, несмотря на тяжелую работу, выглядеть всегда хорошо, это странно. По её мнению меня оправдывает лишь одно – то, что я сейчас нахожусь дома, а не собираюсь куда-то на выход.

– Мама, ты же знаешь, что мне сейчас совсем не до этих глупостей. Экзамен в институт уже совсем скоро, я обязана его сдать! И никакая внешность мне не поможет, если допущу ошибки. Только мои знания выведут меня в список студентов, – объясняю ей, словно маленькому ребёнку, свою логику. – Ты лучше за братом присмотри моим, а то сынок твой растёт, словно сорняк в огороде, ты же ничего о нём не знаешь. Это черевато проблемами. Если уж считаешь, что я могу принести в подоле, значит, и его девушка может сделать то же самое. А ведь он младше меня, вот это будет потеха.

О брате я волнуюсь постоянно. Он не отличается ни моим умом, ни желанием работать, как у матери, и единственное, что делает, так это играет в свои дурацкие компьютерные игры, да носится по двору с ребятами, которым пора бы уже задумываться о будущем. Захар сильно напоминает мне моего же парня, особенно когда изображает из себя невинного младенца, а не подростка, что уже перешагнул через возраст неосознанности. Но в конце концов, чтобы я о нём не думала, это его жизнь, хочет быть дурачком, который работает на рынке грузчиком, дело его, только пусть не приходит ко мне пожаловаться, когда, повзрослев, заведя семью, не сможет себя обеспечивать. Я и сама не знаю, смогу ли чего-то добиться в жизни, а о нём судить вообще не берусь.

– Помнится мне, он был единственным в нашей семье, кто поддержал твои отношения с Фёдором, – у мамы память действительно хорошая, поэтому она не забывает указать на очевидную истину, – и чем больше ты не веришь в него, тем хуже он будет себя вести. Не я для него пример для подражания, а старшая сестра.

Бессмысленный разговор, который, как и всегда, ни к чему хорошему не приведёт. Только лишний раз поссоримся с матерью, с которой только-только у нас установилась относительное перемирие. Пора закругляться.

– Если тебе больше нечего сказать, то оставь меня, пожалуйста. Буду благодарна, если принесёшь то, что у нас там на ужин, – теперь-то понимаю, что даже не знаю, что же мама приготовила сегодня. Может быть она и права, и мне пора чуть больше внимания уделять своему здоровью. Затем добавляю более ласково, – пожалуйста, если тебе не трудно.

Мама лишь чему-то своему кивает головой, а после удаляется, тихонько прикрыв за собой дверь. Она не любит шум в своем доме. Может, именно поэтому так и ненавидит Федора, потому что тот заходит в чужую квартиру чуть ли не с пинка ноги, громко возвещая о своем появлении. Теперь, когда я смотрю чуть иначе на мир, начинаю понимать свою мать – хочется хоть иногда тишины и спокойствия там, где ты находишь свое убежище.

Мама приносит простые пюре с котлетами, и мне кажется, что приготовила она их ради меня, зная, как я люблю такое простое, но питательное блюдо. Благодарю её и приступаю к еде. Ем быстро, зная как ценно время, а после отношу тарелку на кухню.

– Я сама помою, не волнуйся, – видимо, осознав, что сегодня я не в настроении ссориться, мама ведёт себя также спокойно. И чуть ли не отбирает у меня посуду, тут же принимаясь её натирать мыльный губкой. Та проворно мелькает у неё в руках, что я удивляюсь умению этой женщины приспосабливаться к ситуации, знаю ведь, что она не любит все эти домашние дела, особенно после длинных смен на работе, когда, вернувшись домой, у неё лишь одно желание – упасть спать. – Если что-то надо из канцтоваров, ты скажи, завтра собираюсь в магазин.

А вот это уже хорошо, ведь тетради у меня кончаются с какой-то невероятной, космической, скоростью, словно я не пишу в них, а поедаю бумагу, приняв её за самое лучшее лакомство на свете. Да и стержни в ручках кончаются также быстро, оставаясь неровными рядами круглых букв на разлинеенной бумаге.

Решаю для себя, что сегодня следует отдохнуть. Если я себя нервно истощу, то экзамен точно не сдам, потому, ещё раз поблагодарив маму, заваливаюсь на диван перед телевизором. Накидываю на плечи плед – несмотря на тёплую летнюю погоду, вечера бывают промозглые – щелкаю кнопкой на пульте. Тупой сериал на фоне и впрямь не дает мне окончательно погрузиться в грустные мысли. Но что волнует сильнее, так это постоянно пикающий входящими сообщениями от Федора телефон.

«Малыш», – гласит первое сообщение, которое пришло ещё несколько часов назад, когда я была целиком и полностью в своих учебниках.

«А, ты занята», – это уже второе, пришедшие немногим позже после первого.

Пока я разговаривала с матерью и ужинала, примерно того же содержания прилетели ещё четыре эсэмэски. Но потом, видимо, терпение у парня закончилось.

«Если ты мне не ответишь, то я буду названивать, а не писать», – угрожает он мне, будто не зная, как я отношусь к таким пустым словам.

И ведь не позвонил ни разочка. Поэтому я оказываюсь права.

«Я уехал на сборы в центр, не ищи меня в квартире», – вот эту уже что-то новенькое. И звучит весьма оскорбительно, потому что мы с ним договаривались, что если подобное случается, то нужно уведомить другого. Сразу, а не когда он уже будет в соседнем городе. Получается, что Федор банально меня бросил, не озаботившись предупредить. Еще одна его черта, которая мне решительно не нравится.

«Я встретил здесь девушку», – и улыбающийся смайлик. Будто издевается надо мной, поняв, что отвечать я пока не собираюсь. Интересно, он таким способом пытается вызвать во мне ревность или гнев? В любом случае, ничего не получится, ведь я никогда не держала Федю на коротком поводке, справедливо считая, что, если человек захочет, то и изменит, и уйдет. Какой смысл держать?

Но крохотный червячок сомнения все-таки закрадывается в мое сердце, волнуя и не давая расслабиться.

Глава 8. Федор

Писать смс-ки не такое уж и веселое дело, если на них никто не отвечает. Потому мне становится слегка скучно вначале, а затем и грустно, когда все мои сообщения улетают в пустоту. Мне отчаянно хочется поговорить с Ниной, рассказать ей о том, что сегодня произошло, но она не желает связываться. Видимо, наша прошлая ссора ещё не остыла, вот девушка и обижается.

Как и обещал Юрий Андреевич, агентом Тара Смит оказалась первоклассным. Для начала она оглядела ровный ряд уже одетых в хоккейную броню ребят, затем взяла в руки планшет тренера. Несколько минут по нему щелкала пальцами с длинными ногтями, выкрашенными в ярко-красный цвет, просматривая информацию о каждом из спортсменов, а затем, явно удовлетворившись тем, что увидела, обратилась уже к парням:

– Вижу, что вы отлично подготовлены. Теперь хочу посмотреть, на что способны в деле. Давайте, по очереди, пробежка с клюшкой через всю арену и забивание шайбы. Пока без вратаря.

Она произносит это так уверенно, что парочка ребят даже дёргается, чтобы спешить выполнить указания. Но затем, опомнившись, смотрят на своего тренера – знают, что без его приказа не смеют выходить на лёд. И уж тем более махать клюшкой. Но Юрий Андреевич их подгоняет сам.

– Что, оглохнуть успели? Вперёд и с песней, – кратким криком отправляет своих учеников делать то, о чем их попросили. – И не спотыкаться!

Теперь дело идёт куда активнее. Моя очередь наступает минут через пять, и я, понимая, сколь много зависит от этого странного просмотра, делаю всё, что в моих силах. Ноги в коньках привычно скользят по ровной поверхности льда, разрезая его своим острием. Тяжесть клюшки в руках ощущается, словно пушинка, не зря же я так долго тренировался; когда ею замахиваюсь, удар выходит даже жёстче и сильнее, чем обычно. Меня радует результат, особенно, когда шайба ударяет с такой мощью в сетку, что едва не валит ворота. Великолепный результат на самом деле, а не просто хороший.

Я даже слышу свист со стороны трибун, где уже успели присесть на скамью другие ребята. Это меня не только подбадривает, а заставляет сердце гореть радостью, подталкивая к тому, чтобы показать ещё больше. Без всякого приказа я захожу на следующий круг, уже третий, бью в ворота снова и снова, а когда выдыхаю , останавливаюсь и поднимаю руки в победном жесте, трясу клюшкой, но при этом не кричу, безмолвно счастливый тому, что прорвалось моё желание показать себя.

– Не нужно было этого делать, – говорит тренер, когда тренировка заканчивается и женщина уходит восвояси. Он и других-то спортсменов распустил, оставив перед собой лишь потного меня. Теперь распекает, на чем свет стоит, уча жизни. – А она не любит непокорных, считает их невыгодным вложением. Если непокорен на льду, значит, непокорен в жизни, а скандалы она не выносит совершенно. Ей нужны такие ребята под опекой, которые будут спокойно работать, не вмешиваясь во всякие глупости.

– Я просто хотел показать себя, – говорю, уже чувствуя, как недовольство поднимается во мне волной. Ещё чуть-чуть, и оно превратится в настоящее цунами. Зная свой взрывной характер, могу предположить, что слова этого мужчины отчасти справедливы, но вот юношеский максимализм, похоже, во мне ещё не сд-ох. – Как будто вы, кэп, – этим словом редко, но называю мужчину, – не знаете, как для нас, тупых спортсменов, важно сделать это. Я ведь ничего другого в жизни не добьюсь без успехов в спорте. Только и умею, что соблюдать диету, бегать по многу километров подряд, махать клюшкой и строить из себя крутого пацана. Вам это очень в жизни помогло? Учитывая, что вы стали тренером, да, думаю, что помогло. А у меня ещё впереди целая жизнь. И буду надеяться, что хотя бы тренером смогу её окончить.

Ещё никогда слова не лились из меня таким потоком. Наверно, напряжение последних дней дало о себе знать, позволив наконец выговориться.

Мужчина смотрит на меня с неодобрением, но явно с пониманием. Вся его поза выражает злость, которую он не в силах удержать в себе. Я видел нашего тренера разным: и злым, и добрым, и ласковым, и жестоким, и безразличным, и участливым, но никогда прежде в нём не было столько человеческого. Наверно, я всё-таки смог потревожить те струны его души, о которых он давным-давно предпочёл забыть. Ну, или что более вероятно, отринул их от себя, чтобы лишний раз не страдать.

«Он сломлен!», – внезапно с ясностью понимаю, что этот человек, несмотря на его возраст, такой же, как и я, подросток. В любой другой момент это бы нас свело, но сейчас я пытаюсь обернуть знание в свою пользу.

– Вы, хоть и мой тренер, не имеете права решать за меня. Решает здесь только ваш треклятая Тара Смит. Если она увидит мой потенциал, значит, так тому и быть, я стану её мальчиком на побегушках, который приносит деньги. Я этого хочу, и не вам меня осуждать или заставлять следовать вашим принципам. У меня есть свои.

Мужчина лишь сплевывает на холодный лёд, затем махом руки отпускает меня. Разворачивается и уходит, не говоря больше ни слова.

Теперь же, лежа в койке, я обдумываю все произошедшее за день. Из приоткрытого окна мне в лицо пахнет летней ночной прохладой. А еще комары, гады такие, летят на прокорм. Отмахиваясь от них, не желая стать мешком с кровью, но парочка все равно добираются до моей кожи.

«И даже на девушку никак не отреагировала», – думаю о своем последнем сообщении Нине, лениво расчесывая укусы. – «Я знаю, что ревность не в ее стиле, но неужели она совсем ни капельки не боится меня потерять? Что это за отношения такие, если одному в них приходится постоянно привлекать внимание другого?».

С другой стороны, я отлично знал, что Нинель за человек. Вечно сидит за учебниками, вот я и захотел показать ей мир. Каким-то неведомым образом Уварова решила со мной встречаться, но долго ли продлится эта наша связь, если мы уже сейчас ссоримся и не хотим друг друга слушать?

Расуждать обо всем этом можно бесконечно, но я не из тех людей, которым нравится копаться в себе и переливать из пустого в порожнее, вот и сейчас банально закрываю глаза: лучше уж потратить время с пользой и восстановиться после сегодняшней тренировки, ведь завтра все будет еще хуже, если я правильно успел понять методы обучения нашего тренера.

И оказываюсь прав. Сегодня Юрий Андреевич поднял нас ни свет ни заря, в дикие пять утра, и сразу же погнал на пробежку. После изнурительных пятнадцати километров заставил окунуться в реку и проплыть от одного берега до другого и обратно. Учитывая течение, это не так уж и просто. Пару раз, чуть не захлебываюсь, но успешно выполняю задание. А затем, выползая на берег обессилевшим, замечаю, что тренер стоит не один. С ним Тара.