Текст книги "Последнее лето нашей любви (СИ)"
Автор книги: Лариса Акулова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 13 страниц)
Глава 43. Нина
Я не смотрю на входящее сообщение. Не из-за вредности, а просто потому, что очень. ОЧЕНЬ. Занята. И мне совсем не до лживого предателя, который вдруг почему-то решил обо мне вспомнить. Вместо этого вгрызаюсь в гранит науки, готовясь к первым срезам почти по всем предметам. Это трудно, муторно, но я листаю страницу за страницей, заучиваю термины, определения – целые абзацы из книг. Иногда делаю пометки в тетрадях, освежая память о лекциях.
Учиться в университете куда сложнее, чем в школе. Теперь-то я это осознаю и не строю иллюзорных замков. И мне еще повезло поступить на бюджетное место, потому что другим приходится учиться за совсем не маленькие деньги. Так что, закусив удила, стараюсь, чтобы не вылететь после первой же сессии. Очень сильно меня в этом поддерживает Петр. Не только с английским помогает, но и с некоторыми другими предметами. Оказывается, он два года занимался с целой армией репетиторов, потому знаний от него я получаю куда больше, чем он ковыряния в книгах. Однако, я встречаюсь с этим парнем изо дня в день не только ради его шикарных мозгов.
Иванов мне нравится. Нравится по-настоящему и так сильно, что я не могу отказать себе в удовольствии видеть его и говорить с ним. Он начитан, смешлив и хорошо воспитан – мечта любой девушки. А еще Петя вежлив со всеми вне зависимости, какие отношения связывают его с человеком. Никогда ни с кем прилюдно не ссорится, не матерится, речь у него чистая. Сколько я не пыталась найти у него недостатки, не вышло. И Ольга сказала тоже самое, когда я спросила, каким человеком он ей кажется.
– Очень хороший вариант, но не спеши. Вам всего по восемнадцать, развлекайтесь, – это дословно то, что она говорит, тщательно прокрашивая ресницы новой тушью.
– Рассуждаешь так, будто тебе самой лет пятьдесят, уже старушка, ага. Почему же не следуешь этому совету? – становится до ужаса смешно. – Оль, прекращай свои страдания. Лучше садись за книжки, а то только вижу тебя, что у зеркала. Ты уверена, что хочешь стать геологом, а не визажистом?
– Можно совмещать. Ведь мы в современном мире живем, есть все возможности, – возражает, словно я её смертельно оскорбила. Потом смягчается, – моя мама была геологом когда-то. В детстве я только об этой профессии и думала. И когда пришло время выбирать, ничего другого в голову не пришло. Но ты права, у меня круто получается создавать людям образы. Я стрелки рисовать научилась раньше, чем о се-ксе узнала. Вот только отец не считает это настоящей профессией.
– Очень жаль будет, если ты, пытаясь усидеть на двух стульях, в итоге свалишься с обоих.
– Не будем об этом, лучше расскажи мне, что не так с Петром, раз вы все еще не встречаетесь. В смысле не в отношениях. Уже давно пора!
Ну вот и излюбленная тема Ольгиной. Страсти ей подавай, да погорячее, чтобы от одного только прослушивания уши горели от стыда. Но, желая утешить подругу, я все-таки объясняю ей свою позицию. Что не хочу спешить. Именно мои молодость и наивность дали мне в прошлом совершить ошибку, не узнав человека до конца. Больше повторения своей боли не хочу.
Вечером все-таки открываю входящие сообщения. Не знаю, что меня на это толкает, но читаю короткую смс-ку и прямо чувствую, каким одиночеством от нее несет. Стало быть, Победину не так уж и весело там в Канаде, раз решил написать мне. Удовлетворенная улыбка сама по себе возникает на моем лице. Все именно так, как я и думала – он не так уж и счастлив, не смотря на то, что его мечта осуществилась. Значит, справедливость в этом мире есть. Он платит за все, что со творил со мной. С нами.
Отвечать ему не собираюсь. Раз уж он сам ко мне так и не пришел, получается, что я ему и не была нужна. Да и нет у меня уже тех чувств к Федору, переболела, перестрадала.
А вот Петру я пишу: «Если хочешь, можем на выходных прогуляться. Есть кое-что, что я хочу с тобой обсудить». Наконец-то я решаюсь. Хватит уже ждать подходящего момента, нужно жить настоящим, а не возможным будущим.
Встречаемся мы в парке поздно вечером, когда я заканчиваю с работой. Иванов, судя по его виду, взволнован ничуть не меньше меня, наверно, подозревает, о чем пойдет речь. Поэтому я не тяну с признанием, выпаливаю его ему в лицо, а после отворачиваюсь, боясь чужой реакции, что меня отвергнут. Но парень поступает иначе: обнимает меня нежно-нежно и целует в макушку.
– Я рад, что ты мне это сказала. Знай же, что твои чувства взаимны. Тебе не нужно волноваться о том, что я на них не отвечу. Давай встречаться? – прыгает с места в карьер, обозначая позицию.
– Так просто?
– А чего тут сложного? Ты меня любишь, я тебя тоже. Мне кажется, этого достаточно, чтобы быть вместе. Нечего резину тянуть, пока жизнь проходит.
На том и решаем. Обратно в общежитие я лечу, будто на крыльях. Довольная донельзя тем, как все легко разрешилось не смотря на мои страхи, заваливаюсь в кровать. Обнимаю плюшевого медведя, которого пару дней назад мне подарил Петр и продолжаю улыбаться.
А вот утром просыпаюсь из-за ужасных спазмов в животе. Боль такая сильная, что меня буквально скручивает. Пытаюсь размять мышцы, но это не помогает. Приходится, превозмогая себя, слезть с постели. Добегаю до туалета, но вместо того, чтобы сесть, становлюсь на колени, склоняясь. И тут меня рвет. Мучительно долго, жестко и отвратительно. Неприятный запах мигом расплывается по небольшой комнатке, чем вызывает у меня очередные позывы.
– Оль, – стону максимально громко, надеясь, что подруга меня услышит. – Оля, милая, помоги.
Она прибегает, даже не одевшись, в одних лифчике и пижамных шортах. Придерживает мои волосы, поглаживает по шее. Когда меня немного отпускает, и я валюсь безвольно на пол, смачивает полотенце холодной водой и вытирает мне им лицо.
– Чем ты так траванулась, бедняжка? – спрашивает меня с жалостью в голосе.
– Не знаю. Вроде все как обычно вчера ела. Давно со мной такого не было, – хрипло отвечаю ей, чувствуя, как кружится голова. – Да и не напивалась, чтобы так полоскало. Как же плохо.
Стону страдальчески, ощущая, как организм сходит с ума. Ничего не приходит на ум.
– В таком случае я даже боюсь вслух произносить свое предположение, – приоткрыв немного глаза, я вижу догадку на лице у девушки.
И мне она совсем не нравится.
Глава 44. Нина
Теперь, когда Оля намекнула, я понимаю, о чем она. «Да быть того не может!!», – вот первое, о чем думаю. Ну не могло мне настолько не повезти.
– Вот, держи, – подает мне упаковку с тестом на беременность подруга, – все просто. Пис-аешь на палочку, ждешь пять минут. Если появится вторая полоска, значит, это залет. На всякий случай я три принесла, чтобы знать наверняка. Делай сейчас же.
Я и сама не хочу ждать ни минуты. Если догадка окажется правдой, то хотелось бы узнать об этом как можно раньше.
Сгорая от стыда снимаю нижнюю часть одежды, на которой к своему отвращению замечаю пятна р-воты, устраиваюсь на унитазе. Ольга поддерживает меня, не давая свалиться. Журчу, держа в промежности палочки, особенно неприятно становится, когда несколько капель попадают на пальцы. Затем подтираюсь, бросаю в пластиковый стаканчик тесты, мою руки.
– Пойдем, приляжешь. Уже все сделано, что нужно было, – чуть ли не держит меня подруга, и я с удивление понимаю, насколько она сильная, не смотря на хрупкое телосложение. Расположив меня на кровати, присаживается рядом. – Ну вот, все хорошо.
Оно хлопочет надо мной, будто курица-наседка над цыплятами. Укрывает одеялом, приносит чай с имбирем:
– Попей, я где-то читала, что при токсикозе такой помогает.
– Сейчас накаркаешь на шесть полосок, – сил кидаться подушками у меня нет. Погано настолько, что я не помню, когда в последний раз такое было.
Щелкает таймер. Пять минут прошло.
– Ну давай посмотрим, какой сюрприз меня ждет, – протягиваю руку к стаканчику. Закрываю глаза на секунду, а после открываю и смотрю. – Черт. Черт!
Положительный тест падает прямо на пол. Остальные два я в порыве ярости бросаю сама.
– Ясно, я стану скоро крестной, видимо, – Ольга на мой перфоманс смотрит без всяких эмоций.
– Сделаю аборт, – моментально зреет решение в моей голове.
Хоть я всегда и считала, что это грех, но теперь, сама столкнувшись с проблемой, осознаю, что аборт стал бы неплохим решением.
– То есть, тебя не волнует, что в будущем могут быть проблемы с уже желанной беременностью? – видимо, Оля решает стать моей совестью. – Нинок, не надо рубить с плеча. Вот ты только узнала, а уже хочешь избавиться от ребенка. Почему?
Надеюсь, она шутит, задавая этот вопрос.
– Посмотри по сторонам, мы в общежитии. Только-только поступили в университет. Денег у меня мало, их едва хватает на еду и одежду. А ты предлагаешь родить ребёнка, на которого нужно выложить кучу рублей, внимания, сил. Как ты себе это представляешь вообще? – раз не шутит, значит, мне надо быть с ней откровенной. – Оль, может у тебя и родители бы помогли в такой ситуации, но моя мама едва концы с концами сводит, а ведь ей ещё и брата нужно обеспечивать. На неё я точно не могу повесить этого ребёнка. Это неправильно. А сама не смогу его поднять.
– От кого он хоть, у тебя есть соображения?
Снова хочу чертыхнуться. Она ведь права. Я спала и с Фёдором, и с Дмитрием. Получается, это может быть от кого-то из них. Но какая разница, если хочу сделать аборт? Как будто это что-то изменит.
– Тебе надо сказать своим партнёрам, что теперь у кого-то из них будет ребёнок. Будет нечестно, если ты не дашь право выбора им или самому малышу, – вновь давит Ольгина.
Как странно слышать подобные рассуждения от девушки восемнадцати лет. Неужели она бы действительно родила, если бы залетела? Получается, что так. Оказывается, я совсем не знаю приятельницу.
Но я не она, и думать мне нужно только о себе. Кто знает, как сложится моя жизнь, если я этого не сделаю. Возможно, учёба полетит коту под хвост, образование не получу, останусь без профессии, зато с кричащим младенцем на руках. Мало приятного и совсем не вдохновляет.
– Хотя бы дай себе время подумать. Пожалуйста, хотя бы ради меня, – умоляющим голосом просит Оля, сделав при этом самое невинное выражение лица, на какое способна.
Я уступаю. Думаю несколько дней о том, что делать дальше. Но начинаю с того, что иду в женскую консультацию к гинекологу. Сдаю кровь, чтобы окончательно убедиться в положении, затем делаю узи, получая на руки снимок чего-то крошечного, больше похожего на фасолину, чем на человека. Что действительно бесит, так это врачиха, которая тут же начинает меня уговаривать оставить ребёнка. Она вещает и вещает о том, насколько вреден для женского организма аборта, как я буду счастлива, когда мелкий появится на свет, и мне хочется ей надавать пощечину за это. «Это все гормоны!», – оправдываю свои жестокие мысли таким незамысловатым образом.
Сидя в парке, где совсем недавно призналась в любви Петру, пытаюсь осознать весь масштаб катастрофы. Получается, если решу родить, то придется расстаться с ним? Вряд ли Иванов примет чужого ребенка. Да и не захочет в столь молодом возрасте брать на себя ответственность.
Кто бы мог мне подсказать выход из ситуации. Может, мама? Она ведь пережила нечто подобное. Точно. Набираю номер, слушаю гудки. И, когда слышу родной голос, мне становится чуть легче.
– Привет, мам, давно не разговаривали. Как вы там? – боюсь сразу ее огорашивать. – Что нового?
– Все как обычно. Я нашла работу получше. Сейчас как раз прохожу обучение и пробный период. Если мне все понравится, буду не тряпкой, согнувшись над полом, махать, а на стульчике сидеть и покупки на кассе пробивать, – рассказывает она, явно счастливая. – А вот с тобой явно что-то не так. Я же слышу.
Материнское сердце не обманешь, правду говорят.
– Наверно, будет лучше, если скажу прямо. Я беременна.
Тяжелый вздох по ту сторону трубки о многом говорит.
– Ты разочарована, да? – у меня сердце сжимается от этого осознания. Я снова её расстроила.
– Нет. Просто в шоке. А на деле я много раз тебя предупреждала потерпеть с се-ксом. Как видишь? Оказалась права. И что же ты хочешь теперь делать? – Уварова-старшая не тратит время на бессмысленные увещевания, в наших отношениях это уже пройденный этап. – Подожди, не говори. Вначале выслушай меня: что бы ты не решила, я в любом случае поддержу тебя, милая. Может быть очень тяжело, но хочу, чтобы ты, дочка, знала, одна не останешься.
Как же здорово, что мы успели до всей этой ситуации с ней помириться. Даже и не знаю, чтобы было, пребывай мы в тех отношениях, что раньше. Не выдержала бы.
Глава 45. Нина
У меня есть пара выходных для университета после того, как сдавала донорскую кро-вь. Поэтому собираю сумку, беря самое необходимое, и отправляюсь в родной город. В этот раз не на поезде, рассудив, что это слишком дорого, а лишних трат себе позволить не могу, поэтому нахожу водителя-женщину на «Блаблакаре», которая направляется в нужную мне сторону. Она просит только пару сотен на бензин и всё. Да и ехать таким образом оказывается куда комфортнее, по крайней мере каждый раз, когда меня начинает тошнить, водитель останавливается, выпуская меня про-бле-ваться. И слова мне не говорит о том, что после этого у меня из изо рта попахивает не очень приятно. Видимо, женщина что-то для себя понимает и относится с уважением к чужому состоянию.
Домой я приезжаю ранним утром, вдыхаю такой родной воздух, захожу в подъезд, где все также, как и пару месяцев назад, воняет мо-чой. Некоторые вещи никогда не меняются несмотря ни на что. И пусть у меня есть ключи от квартиры, решаю, что следует устроить сюрприз, поэтому захожу не сама, а стучусь в дверь. Вначале никто не подходит, а затем я слышу шаркающие шаги матери – я их почти всю жизнь слышала, поэтому узнаю сразу. Дверь, скрипнув, открывается, и тут же раздается радостный голос родительницы:
– Милая! Я не знала, что ты приедешь. Почему не позвонила, глупышка?
Начале обнимаю её, а затем уже отвечаю.
– Не хотела, чтобы ты зря волновалась, если не получится. А так, как вижу, получилось тебя удивить, – сжимаю хрупку женщину в объятиях, чувствуя её тепло. Волна нежности накрывает меня, не давая отпустить маму.
– Не будем стоять на пороге, проходи, – отодвинувшись в сторону, впускает меня, а после, щелкнув замком, закрывает дверь. Хлопочет, поправляя обувь на полке и одежду на вешалке, но конечно же за секунду не навести порядок. – Твоего брата невозможно заставить следить за собой, поэтому не обращай внимания. Пойдем на кухню, я как раз обед готовлю.
Дома тепло и уютно. Пахнет блинчиками и куриным супом. Это все возвращает меня в детство, когда, нагулявшись на улице, я бежала голодная перекусить. И меня всегда ждала тарелка наваристого бульона. Вот и теперь наслаждаюсь, вдыхая полной грудью.
– Покормишь? – спрашиваю, садясь за стол. На нем уже расставлены приборы для одного человека, нарезанный хлеб в маленькой тарелочке, стакан воды.
– Конечно, дорогая. Тем более тебе нужно сейчас побольше кушать, организму необходимы силы, – кивает на мой живот. – Если мой внук все-таки придет в этот мир, то ему не нужно голодать.
– Ма, я еще ничего не решила.
– Вот именно. И раз приехала сюда, значит, твое намерение делать аборт уже не такое твердое. Почему? – наливая суп в тарелку, интересуется мама. Затем достает еще комплект приборов и повторяет действия.
– Я не знаю. Ну вот хоть у-бей, не понимаю. В какой-то момент поняла, что если бы ты сама восемнадцать лет назад сделала аборт, то меня бы тут не было. Но вот я: девушка, которая поступила в один из лучших вузов страны, которая имеет мечты и планы, которая может изменить в будущем мир. Вдруг этот ребенок, – кладу на еще плоский живот руку, поглаживая его, – тоже не просто так оказался в моей утробе? Возможно, для него уже предопределено совершить нечто невероятное. Да и не у-бий-ца я. А уж обида на Федора или Диму точно не повлияют на мое решение.
Мама тяжело вздыхает.
– Не важно, кто его отец, важно, что ты – мать. Именно ты будешь всю жизнь заботиться о нем. Потому не думай даже об этих глупых мальчишках. Однако, мне все еще не понятно, что ты будешь делать дальше.
Этим вопросом и я задаюсь. Начала это делать, еще когда только сюда ехала, но решение магическим образом не нашлось. Но есть то, что я знаю совершенно точно:
– Я не брошу университет. Просто не могу. Слишком долго старалась и трудилась для него. Да и если это сделаю, точно не смогу обеспечить мелкого, – как-то язык не поворачивается пока называть эту фасолину ребенком. Пока это лишь набор стремительно делящихся клеток. – Мне нужна будет помощь, но где её найти?!
Мама надолго замолкает. Похоже, тоже волнуется о том, сколько денег понадобится, чтобы содержать младенца, и никакие социальные выплаты их не покроют.
– Нинель, а что если я тоже перееду в Москву? – наконец заговаривает она, явно что-то придумав. Это заметно по её посветлевшему лицу. – Решение простое: я продаю здесь квартиру, потом бы берем твой маткапитал и покупаем что-нибудь небольшое на окраине столицы. Уверена, работу, пусть и тяжелую физически, я там найду. Сможем по очереди следить за моим внуком, все будем рядом. И ты получишь заветный диплом о высшем образовании.
– А как же брат?
– Что он? Не ему решать. Он даже в бюджет нашей семьи никогда не вкладывался, в то время как ты с младых ногтей искала способы заработать хоть какую-то копейку. Ты сейчас куда важнее, чем этот лентяй.
Я скидываю вину на гормоны, когда начинаю плакать. Никогда еще не чувствовала такой благодарности к другому человеку, как сейчас. Теперь-то верю словам мамы о том, что она меня любит, верю в то, что мы с ней помирились. Об аборте забываю, как о страшном сне, что явился мне в бреду.
Брат не очень радостно реагирует на новость о скором переезде. Высказывает претензии, мол, у него здесь своя жизнь, друзья. И получает подзатыльник от родительницы:
– Станешь совершеннолетним, тогда делай, что хочешь, хоть с бомжами живи. Но пока я за тебя отвечаю, будешь слушаться. Мы переезжаем и это не обсуждается. Понял?
Парень кивает, а на меня смотрит волком, будто его не в столицу повезут, а на казнь. Логика, точнее ее отсутствие, у него просто потрясающая. Даже не знаю, что он делать будет в Москве, но, надеюсь, что хотя бы не свяжется с плохой компанием.
Риелтора, который оценивает нашу квартиру мы находим быстро. Только вот с продажей не спешим пока – до моих родов можно и подождать. А пока я хожу на занятия, регулярно к врачу на осмотр (другому гинекологу), пью витамины и стараюсь не волноваться. Думаю, это плохо скажется на ребенка, я же этого не хочу.
Единственное, чего не делаю из своего дородового списка, так это не связываюсь с возможными отцами. Один меня передал другому, словно игрушку, а второй вообще улетел на край света. Решаю, что это только мой ребенок. И мы справимся без парней.
Есть только одно «но» по имени Петр. Ему я пока так и не сообщила, что скоро стану матерью.
Глава 46. Нина
Мне приходится ему рассказать. Когда живот начинает округляться, молчать уже невозможно. Думаю, для него оскорблением станет, если узнает от других. Потому я собираюсь со всеми душевными силами и звоню ему. На личную встречу духу не хватает. Выслушивают приветствие и тираду от Петра, как он волновался, а затем вываливаю всю правду-ма*тку.
Логично, что ответом мне становится молчание. Может, зря я так долго тянула? Вдруг ему уже давно все известно, но он не верил, надеялся, что я так с ним не поступлю?
– Петя, не молчи, пожалуйста, – прошу я его, невероятно сильно боясь реакции.
Если задуматься, то вполне логично предположить, что сейчас мы расстанемся – всего через несколько дней после того, как смогли найти подход друг к другу, признаться, по-настоящему полюбить. Это совсем не те чувства, какие у меня были к Фёдору. Там была лишь страсть, и то не всегда, Иванова же я ценю настолько, что готова ради него на многое, если не на все. Но. Не на уб-ийство ребёнка. Если вопрос встанет ребром, значит, придётся мне в очередной раз расстаться с тем, кто дорог, ведь я не могу, уже приняв решение, отказаться от него.
– Знаешь, чего-то подобного я и ожидал. Мне никогда не везло с девушками, а ты была слишком хороша, словно сон, и теперь я понимаю, как судьба решила надо мной пошутить, – наконец-то заговаривает Пётр, тихо, почти не слышно. Я даже через мобильную связь слышу, какая боль сквозит в его голосе. – Нин, ты же понимаешь, что мне ещё рано становиться отцом, тем более для чужого ребёнка.
– И я для тебя чужая? – Мне казалось всегда, что если ты любишь человека, то примешь и его детей, может, ошибалась, но я не хочу в это верить. – Вот так просто?
– Я даже не знаю, что ты будешь делать, если внезапно объявится отец этого малыша. Получается, что мне придётся отойти в сторону, чтобы не мешать его законному праву заботиться, так? Кто знает, может, тогда у тебя проснутся былые чувства, а страдать из-за ревности я не хочу, – теперь голос парня звучит твёрже, похоже, что он принял окончательное решение. – Мы не можем быть с тобой вместе. Это принесёт лишь неприятности, и тебе, и мне. А тебе точно нельзя сейчас волноваться.
Больше я ничего слышать не хочу. Отключаюсь от звонка, чувствую, как слёзы текут по щекам. Вот она, расплата за всё, что я совершила. Мама была права, к взрослой жизни я готова слабо, не стоило прыгать в койку сразу же, как этого захотели парни, нужно было хотя бы предохраняться. Но, как говорится, хорошая мысля приходит апосля.
Разобравшись с Петром, впрочем, я чувствую себя чуть лучше. Да, в душе страдаю каждый раз, когда его вижу, но зато нет волнения о том, что тот узнает о моем секрете. Кто уж точно радуется произошедшему, так это однокурсницы. Поняв, что Иванов освободился, они вновь начинают к нему липнуть, словно мухи к меду. Мне же остается лишь со стороны наблюдать за тем, как они мило общаются, щебеча, как птички, на перерывах между парами.
– Не у-би-вайся ты так, – говорит Ольга, когда я ей рассказываю о своих мыслях. – Лучше считай, что тебе повезло на начальном этапе избавиться от человека, который тебе не пара. Может, вы и подходили друг другу, но сам его отказ от тебя говорит уже о многом.
– Я вообще не уверена в том, что когда-нибудь смогу найти того самого. От чего-то не очень мне везёт с представителями сильного пола. Начинаю понимать твою логику нежелания с ними общаться.
Ольгина до сих пор придерживается целибата, словно не в университете учится молодая девушка, а пришла монахиней становиться. Раньше я над ней смеялась, а теперь уважаю. Дело не в том, что она не хочет любви, а в том, что боится вот таких вот последствий, как у меня.
Моя подруга популярна, даже слишком. Внимание на нее валится со всех сторон, причем, и от парней, и от девушек. Видимо, в столице с выражать свои симпатии проще, чем в мелких городках, вот девочки и влюбляются. Самое смешное, что её это ни капли не беспокоит, в отличии от новости, что совсем скоро я из общежития съеду на квартиру.
– Как я без тебя буду тут? – подвывает она, внезапно расчувствовавшись. Заплакала прям в тот же момент. – Ты мне стала, словно сестра родная, а теперь уезжаешь.
– Но я же не ухожу из университета. Регулярно будем видеться, ты сможешь ко мне приходить в гости на ночёвку, наша дружба не испарится по мановению волшебной палочки, не волнуйся ты так.
Она ещё долго причитает, словно старушка на лавочке, но в конце концов соглашается с тем, что без маминой помощи мне придётся очень тяжело. А еще Оля обещает, что и сама будет помогать с ребенком по возможности.
– Но с условием, что я стану крестной, – хитро улыбается, явно надеясь на такое сомнительное «счастье». – И хорошо, что ты успела на работу устроиться. Теперь у тебя и декретные деньги будут, и отпуск.
Только вот для начала мне придется объясниться со своим боссом, Ольгиной-старшей.
