Текст книги "Девочка для адвоката (СИ)"

Автор книги: Лана Расова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 11 страниц)

Глава 22.

Новый день начался с головной боли и чувства тотального одиночества, несмотря на

присутствие брата в соседней комнате.

Я стояла перед зеркалом, пытаясь замазать тональным кремом следы истерики.

На кровати за моей спиной громоздились пакеты с логотипами магазинов.

Максим позаботился. Вчера вечером, вернувшись с разборок с Кириллом, он молча занес в

комнату ворох новой одежды.

– Не пойдешь же ты в универ в вечернем платье или моей растянутой футболке, – буркнул он, ставя пакеты на пол. – Купил базу. Джинсы, костюмы, белье. С размером, надеюсь, угадал. Я же помню, что ты у нас «S-ка»

Брат есть брат. Даже в эпицентре урагана он оставался прагматиком. Я была ему безумно благодарна, потому что возвращаться к Матвею за вещами сейчас было бы равносильно самоубийству.

– Ты справишься, – сказала я своему отражению, застегивая пуговицу на новом жакете.

Я выбрала строгий темно-серый брючный костюм, который купил Макс. Он сидел идеально.

Волосы я собрала в тугой пучок. Никакой расхлябанности.

– Ты пойдешь туда, сядешь за парту и будешь вести себя так, будто ничего не случилось. Будто

ты не сбежавшая невеста и не отвергнутая любовница.

В университете на меня смотрели все. Шепот за спиной был похож на шуршание сухих листьев

·   …это она...

·   … говорят, Игнатьев ей кольцо за пять лямов подарил...  ...а она сбежала прямо со сцены...

Я шла по коридору с высоко поднятой головой, глядя прямо перед собой. Катя перехватила

меня у входа в аудиторию.

·   Лерка! Живая! – она сжала меня в объятиях. – Я звонила сто раз!

·   Телефон потеряла там, в клубе. Я сейчас с запасным, старым айфоном Максима, – пояснила

Я.

·   Ты как? Что это было вообще в субботу?

·   Ад, Кать. Это был ад. Давай потом, ладно? Сейчас пара Миронова. Мне нужно собраться.

Матвей вошел в аудиторию ровно со звонком.

Он выглядел безупречно. Темно-синий костюм, белая рубашка, идеальная укладка. Ни следа

той ярости, которую я видела в квартире брата вчера. Только ледяная отстраненность

Он обвел аудиторию взглядом. Наши глаза встретились на долю секунды. В его взгляде не

было ничего. Пустота. Словно я была пустым местом.

– Доброе утро. Тема семинара: «Ответственность государств в международном праве».

Надеюсь, все подготовились?

Он начал опрос. Он спрашивал жестко, не давая времени на раздумья.

– Иванов, садитесь, два. Петрова, плаваете.

Очередь дошла до меня.

 – Дмитриенко, – его голос был ровным, как кардиограмма покойника. – Прошу.

Я встала. Ноги дрожали, но голос звучал твердо. Я начала отвечать.

Он слушал, не перебивая, но с таким выражением лица, будто я несла чушь

·   Недостаточно, – прервал он меня на полуслове. – Вы упускаете прецедент 1983 года.

·   Но в учебнике...

·   Меня не волнует учебник. Меня волнует умение анализировать. Вы сыплете теорией, но не

видите сути. Садитесь. Неуд.

Аудитория ахнула. Я всегда была отличницей.

·   Но я ответила правильно! – возмутилась я.

·   Вы ответили поверхностно. Подойдите ко мне после пары за дополнительным заданием. Если хотите закрыть неуд

После пары я стояла у его стола, пока студенты выходили. Когда последний человек закрыл дверь, я шагнула к нему.

– Зачем вы это делаете? Вы же знаете, что я знаю материал!

Матвей медленно поднял на меня глаза.

– Здесь нет "Матвея", Валерия Дмитриевна. Здесь есть преподаватель Миронов. И я вижу, что

вы не готовы. Ваши личные драмы мешают учебе.

·   Мои драмы?! Это вы пришли вчера и наорали на меня!

·   Я пришел как мужчина, которому лгали. А сейчас я преподаватель. Вот список литературы. – он протянул мне листок. – К следующему семинару подготовить эссе на 20 страниц. Тема:

«Дипломатическая защита граждан за рубежом».

·   Это объем курсовой!

·   У вас много свободного времени. Свадьбы же не будет, верно?

Я выхватила листок из его рук.

·   Вы мстите мне. Это низко, Матвей Александрович.

·   Это воспитание, Валерия Дмитриевна. Свободны.

Я вылетела из аудитории, глотая злые слезы.

«Ну и пошел ты к черту, Миронов! – думала я.

Вечером мне позвонила мама.

– Лера, нам надо поговорить. Я в кафе на Соколе. Приезжай.

Я приехала через час. Мама сидела за дальним столиком, нервно крутя чашку с чаем. Она выглядела уставшей и встревоженной.

– Привет, мам.

Садись. Рассказывай.

Здравствуй, дочка. – она внимательно посмотрела на меня, на мои покрасневшие глаза. -

– О чем? О том, как папа выставил меня на посмешище? Или о том, как он чуть не продал меня

Игнатьеву?

 – Обо всем, Лера. Папа молчит, ходит чернее тучи. Максим сказал, ты живешь у него. Что

происходит?

И меня прорвало.

Я рассказала ей все. Про ультиматум отца, про выселение из квартиры, про Кирилла и его

«план спасения». Про то, как меня вытащили на сцену, как вещь.

Папа совсем слетел с катушек, мам, – я шмыгнула носом. – Он одержим этим слиянием. Он не

видит во мне дочь, только актив.

Мама покачала головой, сжимая мою руку.

– Я знала, что у него проблемы в бизнесе, но не думала, что все зашло так далеко. Дмитрий

всегда был жестким, но это... это перебор. Прости меня, Лера. Я должна была быть рядом.

·   Ты не виновата.

·   А что с тем парнем? – вдруг спросила мама, глядя мне прямо в глаза. – Максим сказал, что

ты….. влюблена.

Я замерла.

·   Да, мам. Я влюбилась.

·   Кто он?

·   Он... преподаватель. И мой начальник. Матвей Миронов.

Мама ахнула и прикрыла рот рукой.

·   Миронов? Сын Александра?

·   Да. Папа его ненавидит.

·   Ox, Лера...

·   мама грустно улыбнулась. – Твой папа любит драматизировать. Александр

Миронов... мы действительно встречались, очень давно. Но мы расстались друзьями.

·   Значит, Матвей не враг?

·   Нет, конечно. Он не отвечает за грехи отцов. Но, Лера... он старше. Ты уверена, что он тот

самый?

– Я люблю его, мам по-настоящему. Он спас меня, когда папа выгнал. Он заботился обо мне.

Мы были в Лондоне...

Я запнулась, краснея. Мама все поняла без слов.

·   Понятно, – она вздохнула. – Но сейчас вы в ссоре?

·   Да. Он очень гордый, мам. И я тоже.

·   Гордость – плохой советчик в любви, – мама погладила меня по голове. – Если любишь – борись. И не давай отцу сломать себя. Я поговорю с ним. Серьезно поговорю. Он не имеет права распоряжаться твоей судьбой

·   Спасибо, мам.  А насчет Матвея... – она улыбнулась. – Если он действительно любит тебя, он вернется.

Мужчины Мироновы отходчивые, я это точно знаю. Просто дай ему время остыть.

Этот разговор придал мне сил. Я вышла из кафе с чувством, что у меня есть поддержка.

Вечером я собрала вещи в квартире Максима.

 _ – Ты куда? – удивился брат.

– В общежитие. Я не могу больше прятаться. Я буду жить своей жизнью, Макс. И я буду бороться. За себя. И за него.

Глава 23.

Следующие две недели я жила в режиме нон-стоп.

Жизнь в коммуналке напоминала реалити-шоу на выживание, где главным призом была

горячая вода, а главным злодеем баба Зина.

Комната была крошечной, с обоями, которые помнили еще Брежнева, и сквозняком, гулявшим

по полу так свободно, словно он платил аренду.

Я сидела на шатком стуле, кутаясь в шерстяной плед, и смотрела на эскизы. Пальцы мерзли.

– Ничего, Лера, – шептала я себе, грея руки о кружку с кипятком. – Шанель тоже начинала не во

дворце.

Мой старенький ноутбук, кряхтел, пытаясь запустить графический редактор, и в итоге выдал

синий экран смерти.

– Нет! – взвыла я. – Только не сейчас!

Там были все чертежи. Все лекала.

Я попыталась реанимировать его, но жесткий диск издал предсмертный хрип и затих.

Это был конец. Без компьютера я не смогу подготовить презентацию для отборочного тура.

На часах было восемь вечера. Денег на ремонт не было.

Единственное место, где были мощные компьютеры и человек, способный их укротить, это

офис «Миронов и Партнеры».

Но мне туда нельзя.

– Ладно, – я решительно встала. – Если меня выгонят с охраной, то хотя бы будет что рассказать

внукам

Я надела худи, натянула пониже капюшон, взяла флешку с резервными копиями и поехала в

офис.

У турникетов я затаила дыхание. Приложила пропуск. Пик. Зеленый огонек.

– Есть! – прошептала я. Он не заблокировал меня. Забыл?

Я поднялась на сороковой этаж. Офис был полупустым, только уборщицы тихо жужжали пылесосами.

Я проскользнула в серверную, Славик сидел в позе лотоса на крутящемся стуле и ел доширак.

·   О, Лерка, ты как тут?

·   Я ниндзя, – я плюхнулась на соседний стул. – Слав, у меня ЧП. Ноут сдох, а мне нужно

собрать портфолио. Пустишь за комп?

– За этот? – он погладил свой мощный монитор. – Детка, это машина зверя. Но для тебя...

Он подвинулся.

– Садись. Босс все равно уехал на встречу в Министерство, раньше полуночи не ждем.

Мы работали три часа. Славик оказался не просто сисадмином, а скрытым художником. Он

помог мне настроить свет в 3D-модели так, что бархат на экране заиграл, как живой.

– Слушай, а если добавить сюда музыку? – предложил он. – У меня есть трек, я сам писал,

немного мрачный, но стильный.

   Давай!

·   Это бомба, Лер, – сказал он. – Если ты не выиграешь, то жюри слепые.

Мы так увлеклись, что не услышали, как открылась дверь.

– У нас здесь теперь филиал дома мод или подпольная студия звукозаписи?

Голос Матвея прозвучал как гром среди ясного неба.

Мы со Славиком подпрыгнули. Я чуть не снесла клавиатуру.

Матвей стоял в дверях. Он был без пальто, пиджак расстегнут, вид уставший и очень, очень строгий

– Матвей Саныч... – пролепетал Славик, пытаясь собой закрыть меня. – Мы тут... тестируем

видеокарту, нагрузками.

– Я вижу, – Матвей перевел взгляд на меня.

Я встала, расправила плечи. Бежать было некуда.

– Добрый вечер, Матвей Александрович, мой компьютер сломался. А у меня дедлайн.

Он молчал. Долго, мучительно долго, его взгляд скользил по моему лицу, отмечая и синяки под

глазами, и дешевую кофту.

Потом он посмотрел на экран.

·   Доделывайте. Охрана знает, что вы здесь?

·   Нет, – честно сказала я.

·   Я предупрежу их, чтобы не вызывали наряд. У вас час. Потом все едут домой.

Он вышел.

Я рухнула обратно на стул.

– Он тебя не убил, – констатировал Славик. – И даже не уволил меня. Лерка, отвечаю, он к тебе

не ровно дышит.

Найти "тот самый" бархат оказалось сложнее, чем найти честного политика.

Я обошла все магазины Москвы. Либо цвет был плоским, либо цена заоблачной. Мои накопления таяли, как снег весной.

Я сидела на паре и тайком гуглила "оптовые склады ткани".

– Дмитриенко, – голос Матвея вырвал меня из телефона. – Я вам не мешаю искать скидки на

Wildberries?

Я покраснела, спрятала телефон.

– Простите. Я ищу материалы для дела.

После пары, когда я собирала вещи, он прошел мимо моего ряда и, не останавливаясь, тихо

бросил:

– Парковка. Через десять минут. Не опаздывать.

Я спустилась на парковку, гадая, что ему нужно. Отчитать меня за телефон? Или окончательно

забрать пропуск?

Черный «Гелендваген» стоял в углу, как хищник в засаде.

Я села на пассажирское сиденье.

   Пристегнись, – скомандовал он, даже не посмотрев на меня.

·   Куда мы?

·   Исправлять твои ошибки планирования. Славик сказал мне, что ты нашла какую-то синтетику

на рынке. Я не позволю тебе испортить хороший эскиз плохим исполнением.

·   Славик болтун!

·   Славик – ценный информатор.

Мы выехали на трассу.

Матвей вел машину агрессивно, перестраиваясь из ряда в ряд. Я смотрела на его руки.

Сильные, с длинными пальцами, уверенно сжимающие руль. Боже, как я скучала по этим рукам.

Он привез меня в промзону, к старому кирпичному зданию.

·   "Текстиль-Профи"? – прочитала я вывеску. – Сюда пускают только юрлиц.

·   У меня есть юрлицо. Идем.

Внутри пахло пылью и шерстью. Это был рай.

Борис Ильич, хозяин склада, встретил Матвея как родного.

– Матвей Александрович! Сколько лет!

Когда они вынесли рулон темно-синего бархата "Armani", у меня перехватило дыхание. Это было оно. Глубина цвета была такой, что в ней можно было утонуть.

·   Пять метров, – сказал Матвей.

·   Это стоит как моя почка! – шепнула я ему. – У меня с собой три тысячи рублей.

·   Я плачу.

·   Нет!

·   Лера, – он развернул меня к себе, взяв за плечи. Мы стояли между стеллажами с шелком, скрытые от посторонних глаз. – Прекрати строить из себя сильную и независимую. Ты талантлива, но у тебя сейчас нет ресурсов. Дай мне помочь тебе. Ради искусства.

Его лицо было так близко. Я видела каждую ресничку.

·   Я отдам, – упрямо сказала я.

·   Отдашь. С первой коллекции.

Он оплатил счет. Обратно мы ехали в тишине, но она уже не была ледяной.

·   Куда тебя? К Максиму? – спросил он.

·   Нет. – я назвала ему адрес.

Матвей нахмурился, но промолчал.

Когда мы въехали во двор моей обшарпанной пятиэтажки с переполненными баками и пьяными

компаниями у подьезда, его лицо вытянулось.

·   Ты живешь здесь?

·   Временно. Снимаю комнату.

Он заглушил мотор и повернулся ко мне. В его глазах была ярость.

   Лера, это дыра и тут опасно. Почему ты не осталась у брата?

·   Я хотела сама. Я хотела доказать, что взрослая.

·   Жить в клоповнике – это не взрослость, это глупость! – рявкнул он. – А машина? Где твоя

машина?

– У Ашота. Я не забрала ее.

Матвей ударил ладонью по рулю.

·   Господи... Ты ходишь пешком по ночам в этом районе? Ты нормальная?

·   Я справлюсь! Спасибо за ткань.

Я выскочила из машины, прижимая пакет к груди, и побежала в подъезд, пока он не увидел мои

слезы.

На следующее утро, выглянув в окно своей коммуналки, я увидела чудо.

У подьезда стояла моя машина. Чистая и отремонтированная. Я спустилась вниз, у консьержки

лежали ключи.

– Какой-то мужчина привез, – сказала она, глядя на меня. – Красивый такой, на джипе. Сказал

передать.

На сиденье лежала записка: «Бак полный. Ремонт оплачен. Не ходи пешком по ночам. М.» Я прижала записку к губам. Он все еще заботился обо мне.

Глава 24.

Ноябрь в Москве выдалось мерзким. Ледяной дождь сменялся мокрым снегом, ветер пробирал

до костей.

В моей крошечной комнате в коммуналке батареи грели едва-едва, поэтому я спала в шерстяных носках. Но меня грела мысль о платье. Оно было почти готово. Я не спала ночами, исколола все пальцы, но итальянский бархат ложился идеально.

В пятницу вечером, вернувшись с работы, я обнаружила, что в коммуналке царит подозрительное оживление. Сосед слева, дядя Толя, обычно тихий алкоголик, сегодня был в ударе.

Он привел дружков.

Я прошмыгнула в свою комнату, заперла хлипкую дверь на замок и пододвинула стул.

В час ночи в мою дверь начали ломиться.

– Лерка! Открывай! – орал пьяный голос дяди Толи. – Выходи, красавица! У нас праздник,

выпьем!

·   Анатолий Петрович, уходите! – крикнула я, чувствуя, как холодеют руки. – Я вызову полицию!

·   Ах ты цаца! Полицию она вызовет! Открывай, сука, или я дверь вынесу!

Удар в дверь был такой силы, что замок жалобно скрипнул. Штукатурка посыпалась.

– Ребята, тут студентка живет! – загоготал он своим собутыльникам.

Паника накрыла меня с головой. Эта дверь не выдержит и пары ударов. Я схватила телефон.

Руки тряслись так, что я еле попадала по кнопкам. Полиция? Они приедут через час, если вообще приедут.

Матвей.

Я нажала вызов.

час ночи?

·   Да? – его голос был сонным, но мгновенно стал настороженным. – Лера? Почему ты звонишь в

·   Матвей... – всхлипнула я. – Приезжай. Пожалуйста.

·   Что случилось?

Удар в дверь. Треск дерева.

·   Ломай ее, Толян!

·   Матвей, они ломают дверь! Сосед пьяный, с друзьями... Я боюсь!

·   Я еду, – голос Матвея стал ледяным и страшным. – Запрись и не отключайся. Я скоро буду.

Я сидела на полу, прижавшись спиной к комоду, которым подперла дверь, и слушала маты и

удары.

– Я уже близко, – говорил Матвей в трубку. – Держись, маленькая.

Визг тормозов во дворе. Хлопок двери машины.

Через минуту в коридоре коммуналки раздался грохот, звон стекла и чей-то вопль.

– А ну отошли от двери! – рявкнул голос Матвея. Такой ярости я в нем еще не слышала.

Послышалась возня, звуки ударов, стоны.

– Ты кто такой?! – взвыл дядя Толя.

Топот ног, хлопанье дверей. Тишина.

 – Лера? – он постучал тихо. – Открывай, это я.

Я отодвинула комод и открыла замок. Матвей стоял в коридоре. В джинсах и футболке, наспех накинутой куртке. Костяшки на правой руке были сбиты. Он тяжело дышал.

Увидев меня бледную, заплаканную, в пижаме – он шагнул внутрь и сгреб меня в охапку.

– Все, – выдохнул он мне в макушку. – Все закончилось.

Я вцепилась в него, рыдая от облегчения.

·   Собирайся, – скомандовал он, отстраняясь и оглядывая мою убогую комнатку с отвращением.

·   Мы уезжаем. Сейчас же.

·   Куда?

·   Ко мне. И больше никаких разговоров про самостоятельность. Я чуть с ума не сошел, пока

ехал.

Я покидала в сумку самое необходимое – ноутбук, недошитое платье, документы.

Когда мы выходили, дядя Толя выглянул из своей комнаты, прижимая к глазу пакет с

пельменями.

– Извините... – промямлил он.

Матвей даже не посмотрел на него. Он просто обнял меня за плечи и вывел из этого ада.

– Я постелю тебе в гостевой, – сказал Матвей, когда мы вошли в его пентхаус. – Или...

Он посмотрел на меня.

– Я не хочу в гостевую, – прошептала я. – Я не хочу сегодня быть одна.

Он кивнул, взял меня за руку и повел в свою спальню.

Мы легли в кровать, не раздеваясь. Он просто обнял меня, прижал к себе спиной к груди.

– Спи, – прошептал он. – Ты дома.

Утром я проснулась от запаха кофе. Матвей уже был на кухне.

·   Как ты? – спросил он, ставя передо мной чашку.

·   Живая. Спасибо тебе.

·   Лера,

коммуналками. Ты живешь здесь и точка.

он сел напротив. – Давай договоримся. Больше никаких экспериментов

– Договорились, – я улыбнулась.

Вечером следующего дня я пошла выносить мусор, нужно было выбросить коробки, в которых

я привезла свои вещи

На улице было сыро и промозгло, ноябрьский ветер срывал последние листья. Возле элитных

контейнеров, под навесом, я услышала писк. Я заглянула за бак.

В луже сидел крошечный черный котенок. Мокрый, грязный, дрожащий всем тельцем. Он

смотрел на меня огромными желтыми глазами, полными отчаяния.

– Ну привет, – вздохнула я. – Кажется, этот дом притягивает бродяг.

Я сунула его под куртку, к теплому телу, и поднялась на лифте.

Матвей сидел в гостиной с ноутбуком.

   Ты быстро, – заметил он. – Коробки выбросила?

·   Выбросила. И... нашла кое-что.

Я расстегнула куртку. Черная ушастая голова высунулась наружу и хрипло мяукнула.

Матвей замер.

·   Лера...

·   Он умирал там, Матвей! Под дождем! Я не могла его оставить!

Он посмотрел на грязного котенка. На свой белоснежный ковер. На меня.

– Лера, – он потер переносицу. – Ты серьезно? Мусорный кот? Посмотри вокруг. Белая кожаная

мебель. Ковры ручной работы. И у меня аллергия.

·   На котов? – удивилась я.

·   На беспорядок! – отрезал он. – Отвези его в приют. Я оплачу содержание.

·   Он маленький. Он не займет много места.

Кот выбрался из куртки, спрыгнул на пол, подошел к ноге Матвея и начал тереться о его

джинсы, громко мурча

Матвей посмотрел вниз. В его глазах мелькнула улыбка.

– Наглый, – констатировал он. – Сразу понял, кто здесь за все платит.

Он наклонился и почесал кота за ухом.

·   Демон, – сказал он. – Чистый демон.

·   Ему идет, – я просияла.

·   Ладно. Пусть остается. Но если он испортит диван...

·   Я знаю, знаю. Я буду должна миллион.

·   Нет, – он выпрямился. Его взгляд изменился. Стал темным, тягучим, скользнул по моим губам.

·   Миллионами тут не отделаешься

·   Ты лучший! – я чмокнула его в щеку и побежала в ванную мыть найденыша.

Как только я вымыла кота и обтерла полотенцем, в ванную зашел Матвей. В ванной комнате стало нечем дышать. Воздух наэлектризовался так, что казалось, сейчас полетят искры.

·   Ты вся промокла, – хрипло произнес он. – Нужно... согреться.

·   Демон... – прошептала я, кивая на кота, который с интересом наблюдал за нами с коврика.

·   Демон разберется сам, – Матвей, не глядя, открыл дверь ванной и мягко выставил кота в

коридор. Щелкнул замком.

Мы остались одни.

Шум воды в кране казался оглушительным. Матвей подошел ко мне со спины, обнял, прижимаясь всем телом. Я почувствовала, как он напряжен, как твердость его желания упирается мне в поясницу.

– Я скучал по тебе, Лера, – прошептал он, кусая мочку моего уха. – До боли скучал.

Его руки скользнули под мою мокрую футболку, накрывая грудь. Я судорожно вздохнула, откидывая голову ему на плечо. Его ладони были горячими, требовательными. Он сжал мои соски   сквозь ткань лифчика, заставляя меня выгнуться навстречу.

·   Матвей...

·   ТСС... – он развернул меня к себе лицом. В его глазах полыхал пожар.

Он подхватил меня под бедра и усадил на холодный мрамор столешницы. Встал между моих

ног, раздвигая колени

– Снимай, – приказал он, кивая на мою мокрую одежду. – Я хочу видеть тебя.

Дрожащими пальцами я стянула футболку, потом штаны. Осталась в белье, которое тут же

стало лишним под его взглядом. Матвей стянул свою футболку через голову, обнажая торс.

Он включил душ. Кабина наполнилась паром.

Матвей завел меня под струи горячей воды, прижал к мокрой плитке. Вода стекала по нашим

лицам, телам. Он целовал меня жадно, глубоко, слизывая капли с моих губ, с шеи.

Его руки скользили по моему намыленному телу, изучая каждый изгиб заново, словно мы не

виделись вечность. Он сжал мои ягодицы, приподнимая меня, чтобы я обхватила его ногами.

– Ты такая тесная, такая горячая... – простонал он мне в рот, входя в меня одним резким,

сильным толчком.

Я вскрикнула, но он заглушил мой крик поцелуем.

В душе было тесно, скользко и невероятно остро. Мы двигались в ритме падающей воды.

Каждое движение отдавалось эхом в моем теле. Я царапала его мокрую спину, кусала плечи, чувствуя, как реальность растворяется в пару и страсти.

·   Смотри на меня, – потребовал он, откидывая мокрые волосы с моего лба. – Скажи, что ты моя.

·   Твоя... всегда твоя... – выдохнула я, чувствуя, как накатывает волна.

Оргазм накрыл нас одновременно, яркий и сокрушительный, заставив меня вцепиться в его

плечи до синяков, а его зарычать мне в шею, изливаясь в меня.

Мы стояли под душем еще долго, просто обнимаясь, позволяя воде смывать остатки

напряжения. Матвей целовал мое мокрое плечо, успокаивая дыхание.

– Больше никаких коммуналок, – тихо сказал он. – Ты живешь здесь. Спишь здесь. И моешься... -

он усмехнулся, глядя на меня потемневшими глазами, – .. тоже здесь. Со мной.

– Договорились, – я улыбнулась, чувствуя невероятную легкость.

Мы вышли из ванной, завернувшись в огромные полотенца. Демон сидел под дверью и

смотрел на нас с осуждением.

·   Мяу! – заявил он, требуя объяснений.

·   И тебе спокойной ночи, сосед, – хмыкнул Матвей, подхватывая меня на руки и неся в спальню.

Этой ночью мы спали в одной кровати, сплетенные в клубок. А в ногах, нагло развалившись на

покрывале, спал Демон, окончательно утвердив свои права на эту семью.