Текст книги "Девочка для адвоката (СИ)"

Автор книги: Лана Расова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 11 страниц)

Глава 13.

Прошла неделя после инцидента с презентацией. Страсти в офисе улеглись, Алина больше не появлялась (видимо, зализывала уязвленное эго где-нибудь в Милане), а мы с Матвеем перешли в режим вежливого, но напряженного нейтралитета. Он загружал меня работой, я выполняла все поставленные задачи, и между нами висело то самое электричество, от которого иногда искрили розетки.

Только я зашла домой, как мне позвонил Славик.

·   Лерка! Привет! Помнишь наш уговор?

·   Какой?

·   Ну, когда я спас твою презентацию от козней Громовой и восстановил файл. Ты сказала:

"Слав, я твоя должница, проси что хочешь". Помнишь?

·   Помню, – насторожилась я. – И что ты хочешь? Почку?

·   Почку оставь себе. Я хочу в кино.

·   В кино?

·   Да! У меня пропадают два билета в VIP-зал! Я звал Машу, но она меня динамит. А одному

идти в VIP-зал как-то грустно. Лер, составь компанию! По-дружески! Я угощаю.

– Ладно. Уговорил. Но с тебя ведро карамельного попкорна. – я вздохнула. Долг платежом

красен.

Выходя из дома, я сказала Матвею, что иду встречаться с Катей. Он кивнул, не отрываясь от

ноутбука, но я заметила, как он скептически оглядел мои джинсы.

·   Смотри, не замерзни.

·   Мы будем в тепле, – уклончиво ответила я.

В кинотеатре было круто. Мы со Славиком развалились в креслах, хрустели попкорном и

комментировали фильм.

После сеанса мы вышли на улицу, довольные и сытые.

·   Спасибо, Лерка! Ты настоящий друг!

·   Мне очень понравилось, спасибо, что позвал.

·   Дай я тебя обниму! – он сгреб меня в охапку и чмокнул в щеку. – Ты лучшая!

Я рассмеялась, отлепила от себя восторженного айтишника и прыгнула в такси.

Дома меня ждал сюрприз.

Матвей сидел в кресле в полутемной гостиной с бокалом виски.

·   Привет, – я включила свет.

·   Привет, – он медленно повернулся. – Как погуляла с Катей?

·   Отлично. Посидели в кафе...

·   В кафе? – он хмыкнул. – Странно, а Славик выложил сторис из кинотеатра с тобой и подписью:

"Киноночь с лучшей подругой"

Я замерла. Славик, блогер недоделанный!

   Должна? – Матвей встал. – И расплачивалась походом в кино? Интересная валюта.

·   Это просто кино! Билеты пропадали!

·   А почему меня не позвали? Я, между прочим, тоже люблю попкорн.

·   Ты? – я хихикнула. – Ты же серьезный человек! Конференции, арбитраж... Я думала, ты такое

не любишь

Матвей перестал улыбаться. Он шагнул ко мне, сокращая дистанцию.

·   Значит, я скучный? А Славик веселый?

·   Я не говорила, что ты скучный! Ты просто... занятой.

·   Я бы нашел время, – тихо сказал он. – Для кино с тобой.

Повисла пауза. Он стоял так близко, что я чувствовала запах его парфюма.

– В следующий раз, – прошептал он, – когда захочешь в кино, скажи мне. Я куплю билеты и даже

позволю тебе комментировать фильм.

·   Договорились.

·   А сейчас... иди спать, должница. Завтра я устрою тебе марафон документалок про китов. Раз

уж я такой скучный.

Он отступил, давая мне пройти.

В пятницу, ближе к обеду, мой телефон, лежавший на краю стола, яростно завибрировал.

Звонила Катя.

– Лерка! – заорала подруга в трубку, как только я ответила, едва не оглушив меня. – Ты куда пропала? Мы тут такое придумали! На следующие выходные всей группой едем за город! Турбаза, лес, шашлыки, ночевка в домиках! Будет супер! Ты едешь?

Я посмотрела на Матвея. Он работал. Я была у него в рабстве почти каждый вечер и все

выходные. Как мне отпроситься?

·   Я постараюсь, Кать, – тихо ответила я. – Но пока не обещаю.

·   Давай, решай! Скидываю инфу в чат!

Я положила трубку и задумалась. Как сказать Матвею, что мне нужны выходные? И главное зачем? Почему-то говорить ему, что я еду веселиться с одногруппниками и пить пиво у костра, мне не хотелось. Это казалось таким... детским по сравнению с его миром многомиллионных контрактов и дорогих автомобилей. Я боялась, что он посмотрит на меня как на глупую девчонку.

·   Все в порядке? – спросил он, не поднимая головы.

·   Да, – соврала я. – Просто семейные дела на выходные намечаются.

Он лишь кивнул и вернулся к работе.

Всю следующую неделю я жила в режиме «университет – офис – дом».

В среду на лекции Матвея Александровича гул стоял громче обычного.

Студенты обсуждали предстоящую поездку – кто маринует мясо, кто берет гитару, кто отвечает

за алкоголь.

 Матвей Александрович стоял у доски, рассказывая про международный арбитражный процесс, и заметил, что задние ряды хихикают и шепчутся, игнорируя Нью-Йоркскую конвенцию. Он замолчал. В аудитории мгновенно воцарилась гробовая тишина.

– Я смотрю, арбитраж вызывает у вас неуместное веселье, – его голос был строгим, но в глазах

мелькнула искорка интереса. – Может, поделитесь с аудиторией? Что такого смешного я сказал?

Один из парней, смельчак с галерки, поднял руку.

– Ничего, Матвей Александрович. Просто мы обсуждаем поездку. Группой собираемся на

турбазу в выходные. Шашлыки, природа.

Матвей медленно перевел взгляд на меня. Я вжалась в стул, чувствуя, как краснеют уши. Вот и

вскрылись мои «семейные дела».

– Турбаза? – переспросил он, приподняв бровь. – Звучит неплохо. Уж точно лучше, чем зубрить

кодексы в пыльной общаге.

Аудитория оживилась.

– А поехали с нами! – выкрикнула Катя. – Матвей Александрович, серьезно! Там круто. Лес,

речка. Отдохнете от своих судов.

Студенты загудели, поддерживая идею.

·   Да, поехали! Только чур без лекций! – крикнул кто-то сзади.

·   Если согласитесь выключить «строгого преподавателя» хотя бы на день! – добавила наша

староста.

Матвей усмехнулся. Он смотрел прямо на меня, и в его взгляде читалась насмешка пополам с

ВЫЗОВОМ…

·   Без лекций, говорите? – переспросил он.

·   Да!  Заманчивое предложение, – протянул он. – Я подумаю. Возможно, свежий воздух мне не

повредит.

Аудитория взорвалась аплодисментами, а я сидела в шоке.

В субботу парковка перед университетом была забита студентами. Все галдели, смеялись и пытались впихнуть невпихуемое в багажник старого арендованного автобуса.

Я стояла в стороне, кутаясь в теплый свитер, и искала его глазами. Каждый раз, когда подъезжала дорогая машина, мое сердце замирало, но это оказывался или таксист, или чей-то папа.

·   Лерка, ты чего такая кислая? – Катя пихнула меня локтем. – Все, свобода на два дня!

·   Я не кислая, просто не выспалась.

Автобус тронулся ровно в восемь. Матвей так и не появился. Я смотрела в окно на удаляющийся город и чувствовала горький привкус разочарования. Он не приедет. Глупо было надеяться.

Турбаза «Сосновый бор» оказалась местом живописным. Мы быстро заселились в деревянные

домики. Атмосфера была невероятной: смех, запах дыма, предвкушение вечеринки.

 Солнце начало садиться, окрашивая верхушки сосен в золото. Парни разожгли огромный костер на поляне. И тут сквозь шум голосов и треск поленьев провался низкий, рокочущий гул мотора

Из леса вынырнул мощный черный мотоцикл. Байкер в черном шлеме уверенно проехал по

траве и остановился прямо у нашего костра.

Тишина стала звенящей. Байкер заглушил мотор и снял шлем. Темные волосы, взъерошенные

ветром, карие глаза, легкая небритость.

– Я не опоздал к первой сдаче шашлыка? – громко спросил Матвей.

Поляна взорвалась восторженным воем.

– Матвей Александрович, вы приехали!

Я стояла и не могла поверить своим глазам. В черной кожаной куртке и джинсах он выглядел

преступно хорошо. Как герой боевика. Его взгляд нашел меня в толпе.

Вечер превратился в праздник. Матвей сдержал слово – он был «своим».

Никакого снобизма. Он помогал парням с мясом, смеялся над шутками, рассказывал байки из

своей практики в Лондоне.

Когда стемнело окончательно, мы сели у костра.

– Лера, давай спой что-нибудь! – попросили ребята, протягивая гитару.

Я не стала ломаться. Выбрала песню, которую любила петь для себя. Мой голос, усиленный

тишиной леса, поплыл над поляной. Ребята затихли, кто-то тихонько начал подпевать припев.

Я пела и кожей чувствовала на себе взгляд. Матвей сидел на бревне напротив, держа в руке стакан с соком. Блики костра играли на его лице, делая черты еще более резкими и красивыми. Он смотрел на меня не отрываясь, с каким-то странным, глубоким выражением, словно видел меня впервые.

Когда песня закончилась, повисла тишина, а потом раздались аплодисменты. Матвей не

хлопал. Он просто кивнул мне и этот кивок стоил больше любых оваций

Посидев немного, я тихонько выскользнула из круга. Мне нужно было остыть. Слишком много эмоций, слишком много его взглядов

Я пошла к реке. Там лежало огромное поваленное дерево, наполовину ушедшее в воду. Я постелила на него свой плед, села и стала смотреть на темную, быструю воду, в которой отражалась луна.

– Сбегаешь от славы? – тихий голос за спиной заставил меня вздрогнуть.

Я не обернулась. Матвей вышел из темноты и сел рядом со мной на плед.

·   Просто там шумно, – ответила я, обнимая колени.

·   Ты очень красиво поешь, – сказал он, глядя на реку. В его голосе не было обычной иронии.

·   Спасибо, ты это уже говорил.

·   Знаешь, Лера, ты необычная.

·   В смысле?

·   У тебя отец – акула бизнеса. Ты могла бы быть типичной мажоркой. Ходить по клубам, тратить папины деньги, капризничать, как Алина. А ты другая. Ты учишься, работаешь, не боишься   испачкать руки в пыли архивов. И при этом у тебя есть мечта, за которую ты держишься.

Его слова согревали лучше пледа.

·   Я просто не хочу быть чьей-то тенью, – тихо сказала я.

·   И не будешь, – твердо сказал он. – Я ценю в людях честность и трудолюбие. Сейчас это

редкость. Особенно в моем кругу.

Он подвинулся ближе. Теперь наши плечи соприкасались. Я чувствовала тепло его тела сквозь

куртку. Градус напряжения между нами рос с каждой секундой.

Матвей повернулся ко мне. В лунном свете его глаза казались черными. Он смотрел на мои

губы.

Я подняла глаза и встретилась с его взглядом.

– Лера, – выдохнул он мое имя.

Он протянул руку, коснулся моей шеи. Его пальцы были горячими. Он зарылся рукой в мои волосы на затылке, слегка притягивая к себе. Я подалась навстречу, не в силах больше сопротивляться притяжению.

И он поцеловал меня.

Сначала осторожно, пробуя, спрашивая разрешения. Но когда я ответила, приоткрыв губы, поцелуй стал глубоким, жарким, головокружительным. Его губы были требовательными и мягкими одновременно, со вкусом дыма и мяты.

Меня словно током ударило. Я вцепилась в лацканы его кожаной куртки, притягивая его ближе, желая раствориться в этом моменте. Мир перестал существовать. Был только он, шум реки и бешеный стук сердца

Это длилось вечность.

Матвей медленно, с явной неохотой отстранился, но не убрал рук. Его ладони все еще держали мое лицо, большие пальцы поглаживали скулы. Его дыхание было сбитым, тяжелым, лоб прижался к моему лбу.

Мы сидели так несколько секунд, пытаясь восстановить дыхание.

·   Лера, – прошептал он, не открывая глаз. Его голос был хриплым и низким.

·   Да? – отозвалась я, все еще пьяная от поцелуя.

Он открыл глаза. В них была такая теплота и такая растерянность, что у меня защемило

сердце

·   Нам нужно остановиться, – мягко сказал он. – Прямо сейчас.

·   Почему? – вырвалось у меня обиженно.

Он горько усмехнулся и провел пальцем по моей нижней губе, которая все еще горела от его поцелуя.

– Потому что я твой преподаватель. И я сейчас совсем не соображаю.

Он осторожно убрал руки и чуть отстранился, создавая между нами небольшое, но

необходимое расстояние

– Возвращайся к ребятам, – попросил он тихо, и в его голосе не было приказа, только просьба. -

Пожалуйста, Лера.

 – Ты жалеешь? – спросила я, боясь услышать ответ.

Матвей посмотрел на меня долгим взглядом.

– Нет. Ни секунды. И в этом главная проблема.

Он легонько сжал мою ладонь и тут же отпустил.

– Иди, маленькая. Иди, пока я не передумал и не натворил дел.

Я медленно встала, прижимая к груди плед. Ноги были ватными, но на душе было странно

светло.

– Хорошо, – шепнула я.

Я пошла по тропинке к костру, чувствуя спиной его взгляд. Он не оттолкнул меня. Он просто

взял паузу. И это значило гораздо больше, чем любые обещания.

У костра продолжалось веселье. Кто-то жарил зефир, кто-то рассказывал страшилки. Я села рядом с Катей, стараясь унять дрожь в руках.

Через двадцать минут из темноты вышел Матвей. Он выглядел спокойным и собранным. Он

снова присоединился к парням.

Весь вечер, сквозь пламя костра, сквозь смех и разговоры, он смотрел на меня.

И когда наши глаза встречались, он не отводил взгляд. На его губах играла легкая, едва

заметная улыбка, и от этой улыбки мне становилось так тепло, что никакой костер был не нужен.

Глава 14.

Обратно в город я ехала в автобусе, прижавшись лбом к прохладному стеклу.

Матвей уехал на рассвете, пока все спали. Просто исчез, оставив после себя лишь хаос в моей

голове.

Автобус высадил нас у университета, и я, отказавшись от предложения Кати «продолжить

банкет», вызвала такси. Пункт назначения: «Москва-Сити».

Поднимаясь в лифте на 54-й этаж, я нервно теребила лямку рюкзака. Что я ему скажу?

«Привет, спасибо за поцелуй, что у нас на ужин?»

Но репетировать речь не пришлось, в квартире было пусто.

Весь день воскресенья прошел в режиме ожидания. Я вздрагивала от каждого шума лифта, но

дверь оставалась закрытой. Он не приходил.

Ближе к двум ночи, когда я уже лежала в постели и гипнотизировала потолок, я услышала

тихий писк электронного замка.

Шаги. Тяжелые, уставшие.

Я замерла, натянув одеяло до подбородка. Сердце колотилось так, что казалось, он услышит

его через стену.

Шаги приблизились к моей двери и затихли. Я перестала дышать. Он стоял там, в коридоре.

Через какое-то время я услышала, как хлопнула дверь его спальни.

Утром понедельника я проснулась от будильника в семь. В квартире снова было пусто.

Кофемашина еще теплая, в раковине одна чашка. Он ушел раньше меня.

– Ну и ладно, – сказала я своему отражению, агрессивно нанося тушь. – Хочешь играть в прятки,

Миронов? Я в игре.

В офис я вошла ровно в девять, готовая к ледяному душу.

Но когда я открыла дверь его кабинета с привычным «Кофе, Матвей Александрович?»,

ледяного душа не случилось.

Он сидел за столом, просматривая документы. Поднял голову.

– Доброе утро, Лера. Спасибо, не откажусь. Черный, без сахара.

Я поставила чашку на его стол. Мои пальцы дрогнули, и блюдце звякнуло.

– Ты как? – спросил он вдруг, не глядя на меня, а перекладывая бумаги. – Выспалась? Я вчера

поздно пришел, боялся разбудить.

Ах, вот оно что. «Боялся разбудить».

– Нормально, – я улыбнулась, чувствуя, как отпускает напряжение. – Я слышала, как ты пришел.

Я потянулась забрать у него подписанную папку. Он протянул ее мне, и наши пальцы соприкоснулись. Он на секунду задержал папку, не отпуская, и его указательный палец скользнул по моему запястью.

Воздух в кабинете мгновенно стал плотным.

   Мне кажется, ты кое что забыла дома... – начал он, глядя на мою руку.

·   Что? – выдохнула я, чувствуя, как мурашки бегут по коже от его прикосновения.

·   Зарядку от ноутбука, – он отпустил папку и откинулся в кресле, с легкой ухмылкой наблюдая

за моей реакцией

·   Черт, – я покраснела. – У меня батарея сядет через час.

·   Возьми мою. Она в верхнем ящике.

Я обошла стол, чтобы открыть ящик. Пространство за его столом было узким.

Мне пришлось протиснуться мимо его кресла. Я чувствовала тепло его тела. Мое бедро

случайно задело его плечо. Матвей резко вдохнул. Я замерла, глядя на него сверху вниз.

·   Тесновато у нас, – пробормотала я, пытаясь открыть ящик.

·   Угу, – он не отодвинулся. Наоборот, чуть повернул кресло, так что теперь его колени почти

касались моих ног. – Нашла?

– Да.

Я достала зарядку и выпрямилась. Мы оказались лицом к лицу. Он сидел, я стояла, но его

глаза смотрели так, словно он контролировал каждое мое движение

·   Лера, – тихо позвал он.

·   Да?

·   У тебя тут... – он поднял руку и невесомо коснулся уголка моих губ. Большим пальцем провел

по коже, словно стирая невидимую крошку. – Теперь чисто.

Никакой крошки там не было. И мы оба это знали.

·   Спасибо, – мой голос охрип.

·   Работай, – он подмигнул и развернулся к монитору, но я видела, как он сжал подлокотник

кресла.

Весь день прошел в таком ритме. Каждое случайное касание, каждый долгий взгляд, каждая шутка с двойным дном натягивали струну между нами все сильнее.

Вечером, когда за окнами башни уже зажглись огни ночной Москвы, мы начали собираться.

– Домой? – спросил он, надевая пиджак.

Это слово «домой», сказанное так буднично, но подразумевающее «к нам», снова вызвало у

меня мурашки.

Мы спустились на подземную парковку и подошли к его огромному черному внедорожнику, который в полумраке паркинга выглядел как спящий зверь. Я привычно направилась пассажирской двери, но вдруг воздух прорезал звон металла.

– Лови!

Звон металла разрезал тишину паркинга. Я рефлекторно выбросила руку и поймала тяжелую

связку ключей.

Я вопросительно посмотрела на Матвея. Он стоял у капота, расслабленный.

 – Снова? – я усмехнулась, подкидывая брелок на ладони. – В прошлый раз я чувствовала себя

капитаном океанского лайнера в узком канале. Решил закрепить мой стресс?

·   В прошлый раз ты справилась отлично, – парировал он, обходя машину и открывая пассажирскую дверь. – Ни одной царапины на бампере. Для человека, который почти уничтожил мой «Урус», это прогресс.

·   Ты теперь вечно будешь мне это припоминать? – фыркнула я, открывая водительскую дверь.

·   Вечно, – пообещал он, садясь рядом. – Это мой любимый рычаг давления. Поехали домой,

Лера. Я устал, хочу побыть пассажиром.

Я села за руль, настроила кресло под себя. В салоне пахло кожей и его парфюмом – запах,

который за последние дни стал для меня слишком родным.

Нам нужно было проехать всего пару кварталов от башни «Федерация» до его жилого комплекса. Глупо гонять такую махину на такие расстояния, но Матвей не признавал пеших прогулок в костюме.

Когда я выезжала с парковки, его рука вальяжно легла на подлокотник, почти касаясь моего

локтя.

·   Ты голодная?

·   Немного. Я пропустила обед. – призналась я.

·   Я тоже. Поехали поужинаем где-нибудь. Домой ехать и ждать доставку слишком долго.

Мы приехали в стейк-хаус и сели за угловой столик. Подошедший официант мгновенно принял

заказ.

– Рибай средней прожарки, овощи гриль, – Матвей даже не открыл меню. – И двойной виски со

ЛЬДоМ.

– А вам, леди?

Я посмотрела на винную карту, потом на Матвея, потом вспомнила, что я за рулем.

– А мне апельсиновый реш, – вздохнула я. – И салат с тунцом.

Когда напитки принесли, Матвей с наслаждением сделал глоток янтарной жидкости, откинувшись на спинку кожаного дивана. Я же сердито помешивала трубочкой свой ярко-оранжевый сок.

·   Дискриминация, – буркнула я.

·   Меры безопасности, – парировал он, наблюдая за мной с легкой усмешкой. – День был

тяжелый, мне нужно расслабиться.

Я прищурилась, глядя на него. В голове вдруг сложилась картинка: его утреннее настроение, внезапный ужин, алкоголь...

   Знаешь, кажется, у меня сложился пазл.

·   Какой же?

· Я поняла твой коварный план.

·   Просвети меня.

·   Тебе просто нужен был личный трезвый водитель! – я победно улыбнулась. – Признавайся! Ты просто хотел пить виски после работы и не ждать такси, а чтобы тебя возила красивая девушка на твоем же «Гелендвагене». Экономия на водителях бизнес-класса, да?

Матвей рассмеялся. Искренне, глубоко, так, что морщинки в уголках его глаз стали глубже.

– Раскусила, – он салютовал мне бокалом. – Ты слишком умная для своих лет, Лера. Но должен

признать, ты справляешься с этой ролью лучше любого наемного водителя.

·   Почему это?

·   Потому что у водителя я не могу разглядывать ноги, пока он ведет машину. А у тебя могу.

Я покраснела и уткнулась в салат, чтобы скрыть смущение, но внутри все трепетало от его

СЛОВ

После ужина мы спустились на подземную парковку. Настроение было расслабленным, мы

подошли к машине.

– Эксплуататор, – фыркнула я, но с удовольствием нажала на кнопку разблокировки.

Когда я выезжала с парковки, он повернулся ко мне и улыбнулся.

– Расслабься, – тихо сказал он, заметив, как я вцепилась в руль. – Ты водишь лучше, чем

думаешь. Вот бы еще не сбегала с места преступления.

Я бросила на него быстрый взгляд. Он смотрел на меня с той самой полуулыбкой, от которой

внутри все сжималось.

·   Я не сбегала, – буркнула я, перестраиваясь в поток. – Я тактически отступила.

·   Ну-ну.

·   И я расслаблена. Просто везу ценный груз.

·   Груз?

·   Тебя. Ты же теперь, после виски, хрупкий и беззащитный.

Матвей хмыкнул, повернувшись ко мне всем корпусом.

– Ошибаешься, Лера. Алкоголь меня не ослабляет. Он просто... снимает тормоза.

Эта фраза повисла в воздухе, наполнив салон электричеством.

В замкнутом пространстве машины, подсвеченном огнями вечерней Москвы, напряжение

между нами стало почти осязаемым. Это была самая волнующая поездка за последнее время.

Глава 15

Матвей.

Самообман – это великая вещь. Особенно для юриста. Мы умеем выстраивать такие логические Цепочки, что черное начинает казаться белым, а безумное влечение к студентке просто «профессиональным интересом».

Но мой карточный домик из рациональных доводов начинал рушиться окончательно.

Я сидел в кресле, вертя в руках ручку, и наблюдал, как Лера возится с принтером у окна. Она наклонилась, чтобы проверить лоток с бумагой, ее джинсы обтягивали бедра так, что у меня пересохло во рту.

У меня были разные женщины – красивые, опытные, знающие себе цену. Но почему-то именно эта девчонка в кедах и с карандашом в пучке заставляла мою кровь кипеть.

Когда она подходила к моему столу, чтобы передать документы, я чувствовал ее запах, он

проникал в легкие и оседал там, вытесняя все мысли о работе.

Когда наши пальцы «случайно» соприкасались, я видел, как она вздрагивала. Видел, как расширяются ее зрачки, когда она поднимает на меня взгляд. Как она неосознанно прикусывает нижнюю губу, глядя на мои руки.

Она хотела меня. Так же сильно, как я ее. И это осознание сносило крышу.

Поездка домой в машине стала отдельным видом пытки.

Она вела машину сосредоточенно, закусив губу. Я сидел рядом и вместо дороги смотрел на ее профиль. На тонкую шею, по которой спустился выбившийся локон. На ее руки, сжимающие руль.

Я представлял, как эти руки сжимают не кожаную оплетку... Как она выгибается, запрокидывая голову...

– Матвей Александрович, мы приехали, – ее голос вырвал меня из фантазий.

Она смотрела на меня, раскрасневшаяся, с блестящими глазами. В тесном салоне автомобиля напряжение достигло пика. Если бы я сейчас протянул руку и коснулся ее колена, она бы не оттолкнула. Я знал это, но я сдержался.

Вечера были еще хуже. Мы были вдвоем в одной квартире. Я слышал, как она ходит в душ.

Слышал шум воды. Мое воображение, черт бы его побрал, рисовало картинки в формате 8К: как вода стекает по ее коже, как она намыливает губку...

Я уходил в кабинет, наливал виски и пытался работать. Но цифры в отчетах не складывались.

А ночи... Ночи превратились в ад.

Лежа в своей огромной кровати, я думал о том, что она лежит через стенку.

Я закрывал глаза и видел ее. Не скромную студентку, а податливую, страстную, отвечающую на

мои поцелуи девушку.

Я представлял, как вхожу в ее комнату. Как срываю с нее одежду. Как ее стоны заполняют тишину этой квартиры. Я прокручивал в голове самые грязные, самые откровенные сценарии, от которых у меня перехватывало дыхание. Я хотел стереть эту ее напускную дерзость поцелуями.

Утро встречало меня безжалостной реальностью.

Мое тело предавало меня, реагируя на ночные фантазии вполне однозначно. Каменная

эрекция пульсировала, требуя разрядки, требуя ее.

Я лежал, глядя в потолок, и проклинал все на свете.

 – Твою мать, – хрипел я в тишину спальни. – я превратился в озабоченного подростка.

Приходилось идти в ледяной душ. Стоять под струями воды, сжимая зубы, пока тело не остынет, а мозг не вернет хоть каплю контроля. Но стоило мне выйти на кухню и увидеть ее сонную, с чашкой кофе, в коротких домашних шортах, как весь эффект холодного душа исчезал за секунду.

Я понимал одно: моя выдержка не железная. И скоро, очень скоро, этот предохранитель сорвет

к чертям.

Октябрь за окном напоминал старую черно-белую пленку. Дождь хлестал по стеклам

аудитории, но мне было жарко. Внутри меня плавился реактор.

Лера сидела на втором ряду. На ней была закрытая водолазка, глухая, под самое горло.

Казалось бы, самый асексуальный предмет гардероба. Но то, как тонкая ткань обрисовывала ее грудь, когда она делала вдох... то, как она, задумавшись, накручивала локон на палец... Это сводило меня с ума

Я стоял у доски, рассказывал о международных арбитражных судах, а сам думал о том, как

сильно я хочу прижаться губами к ее шее.

Последние дни жизни под одной крышей стали изощренной пыткой. Я балансировал на грани

Мой самоконтроль, которым я так гордился, трещал по швам.

– Итак, – я оборвал лекцию на полуслове, чувствуя, что если не сделаю что-то прямо сейчас, то

просто взорвусь. – Разберем практический кейс. Работаем в группах.

Пока студенты шумели, я изобразил бурную деятельность по поиску материалов.

– Черт, – бросил я, глядя на пустой стол. – Забыл методички на кафедре.

Я поднял глаза, Лера смотрела на меня. В ее взгляде читалось удивление, смешанное с настороженностью. Она чувствовала мое состояние. Между нами за столько дней уже образовалась связь

– Дмитриенко, – мой голос прозвучал ниже, чем обычно. – Помогите мне.

Мы шли по коридору рядом. Я слышал ее дыхание, слышал стук ее шагов. Я старался не

смотреть на то, как ее бедра покачиваются при ходьбе, но получалось паршиво

Кафедра была пуста. Секретаря не было, только гудел старый холодильник в углу.

– Они должны быть на верхней полке, – бросил я, проходя вглубь узкого прохода между

стеллажами.

Лера пошла следом

·   Вот эти? – она встала на цыпочки, пытаясь дотянуться до папки.

·   Осторожнее, они тяжелые...

Договорить я не успел. Лера охнула, потеряла равновесие и полетела назад.

Прямо на меня.

Я среагировал на рефлексах. Схватил ее за талию, прижимая к себе, чтобы она не ударилась затылком о соседний шкаф. По инерции нас обоих отшатнуло, и я впечатался спиной в стеллаж, а Лера всем телом вжалась в меня. Мои руки сжали ее талию мертвой хваткой

Повисла тишина. Только наше дыхание – сбитое, громкое.

Е бедра прижались к моему паху, и моя эрекция, с которой я боролся все утро, мгновенно

дала о себе знать, упираясь в нее твердым камнем.

 Лера замерла.

Мы стояли так секунду, две, три. Этот контакт сжигал меня заживо.

·   Твою мать... – простонал я сквозь зубы, зажмурившись на миг. – Как же это тяжело...

·   Что? – прошептала она.

·   Сдерживаться, это блять невыносимо.

Я открыл глаза и увидел, как дрогнули ее губы.

К черту все.

Я резко перехватил ее, разворачивая и вжимая в стеллаж. Папки посыпались с полок, но мне

было плевать. Я накрыл ее губы своими.

Это был не поцелуй, это был взрыв. Вся злость, все напряжение последних дней, весь голод выплеснулись в этом движении. Я целовал ее жестко, кусал ее губы, врывался языком, требуя полного подчинения.

Лера всхлипнула, но не оттолкнула. Ее руки обвились вокруг моей шеи, пальцы вцепились в

мои волосы, притягивая меня еще ближе.

Моя рука скользнула вниз, по ее спине, на бедро, бесцеремонно сминая ткань юбки,

подтягивая ее вверх. Я хотел чувствовать ее кожу.

Она подалась навстречу, вжимаясь в меня центром своего тела, и я зарычал ей в рот, теряя

остатки контроля.

·   Матвей... – выдохнула она в перерыве между поцелуями.

·   Молчи, – прохрипел я, целуя ее шею, вдыхая запах ее кожи, от которого кружилась голова.

Просто молчи.

Я был в секунде от того, чтобы поднять ее, обвить ее ногами свой торс и взять прямо здесь,

среди пыльных кодексов.

Но где-то в коридоре хлопнула дверь. Раздались голоса.

Реальность ударила наотмашь.

Я замер. Тяжело дыша, уткнулся лбом в ее лоб.

Мы оба дрожали.

– Господи... – выдохнула она.

Я с трудом разжал руки, отступая на шаг. Поправил пиджак, пытаясь скрыть то, что скрыть

было невозможно.

Лера стояла, прислонившись к стеллажу, растрепанная, с горящими губами. Вид у нее был

такой порочный, что мне захотелось плюнуть на студентов и запереть дверь.

Но я усилием воли заставил себя остаться на месте.

– Забери папку, – голос звучал чужим, хриплым. – И пошли отсюда. Пока я не натворил дел, за

которые меня посадят.

Она кивнула, трясущимися руками поднимая с пола упавшие бумаги.