Текст книги "Девочка для адвоката (СИ)"

Автор книги: Лана Расова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 11 страниц)

Глава 4.

Матвей

Я ненавидел московские пробки. В них было слишком много суеты.

Мой водитель, Сергей, молча вел машину сквозь поток, а я смотрел на огни вечернего города и

чувствовал глухое раздражение.

Полгода назад я вернулся в Россию, чтобы навести порядок в московском офисе. Дела шли

неплохо, но мне не хватало чего-то большего, чем просто зарабатывание денег.

Когда ректор университета, старый друг моего отца, предложил мне прочитать курс лекций для студентов юридического факультета, я сначала рассмеялся. Преподавание? Я? У меня график расписан по минутам.

Но Виктор Сергеевич был настойчив

– Матвей, у тебя уникальный опыт. Ты работал в Лондоне, ты знаешь международное право изнутри, а не по учебникам. Наши студенты зубрят теорию, но они не знают жизни. Им нужен кто-то, кто покажет, как это работает на самом деле. Кто научит их думать, а не просто цитировать кодексы. Поделитесь с ними своим опытом. Это важно.

Я задумался. Вспомнил себя студентом. Амбициозным, жаждущим знаний, но совершенно слепым. Если бы тогда у меня был наставник, который показал бы мне реальный мир юриспруденции.. я бы избежал многих ошибок.

Я согласился. Один семестр. Один курс. Благотворительность для ума.

Я хотел найти среди них тех, у кого горят глаза. Тех, кто станет акулами, а не планктоном.

·   B «Voice», Матвей Александрович? – голос Сергея вырвал меня из мыслей.

·   Да. Ребята уже там.

Я согласился на этот вечер только потому, что Олег, мой старый друг, вернулся из штатов и

требовал "русского разгуляя". Караоке – не мой формат.

Мы подъехали к клубу. Я вышел из машины, вдохнул прохладный августовский воздух. Вошел в

клуб, сел у бара, заказал виски, ожидая привычного шума, пьяных криков и фальшивых нот.

Олег махал мне у столика, но я пока не был готов к общению. Я хотел пять минут тишины

внутри себя.

И тут на сцену вышла она.

Ее голос ударил меня под дых. Глубокий, хрипловатый, с надрывом. Она пела так, словно

выворачивала душу наизнанку перед залом незнакомцев.

Когда песня закончилась, я поймал себя на том, что не дышу.

Она спустилась со сцены и направилась к бару. Прямо ко мне.

Я не из тех, кто клеит девушек в барах. Но что-то в ней заставило меня заговорить.

– Это было впечатляюще.

Она повернулась. Большие глаза, дерзкий взгляд.

– Спасибо. Я старалась не фальшивить.

Дерзкая. Мне такие нравились.

 Мы разговорились. Она представилась Лерой. Пила со мной виски со льдом, смеялась над моими шутками и совершенно не пыталась произвести впечатление. Это было освежающе. Обычно женщины рядом со мной либо заискивали, либо пытались просто залезть ко мне в штаны.

Она была другой.

– Вам лучше не угощать меня, Матвей. Я плохая инвестиция.

Эта фраза зацепила. Я хотел узнать больше. Хотел увезти ее отсюда, но она вдруг вспорхнула

со стула и сбежала.

– Москва большой город. Вряд ли увидимся. – сказала она на прощание.

Я смотрел ей вслед, чувствуя странное разочарование. Она даже не оставила номер.

Мозг циника сказал – «Случайность». Что ж, окей.

Утром следующего дня я проснулся с мыслью о ней. Это раздражало. Я не мальчик, чтобы думать о случайной знакомой из бара.

За завтраком проверил телефон. Сообщение от начальника охраны ресторана «Monaco».

«Матвей Александрович, прикрепляю видео с камеры. Номера виновника зафиксированы».

Я открыл видео.

Красная Мазда сдает назад. Удар. Девушка водитель выходит, хватается за голову,

оглядывается по сторонам, садится обратно в машину и уезжает.

Я приблизил кадр, чтобы рассмотреть лицо. И замер.

Это была она. Та самая дерзкая певица с глубоким голосом. Стукнула мою машину и сбежала.

Я откинулся на спинку кресла и рассмеялся.

– Плохая инвестиция, значит? Это точно.

Я переслал начальнику своей службы безопасности скриншот с ее лицом и номером машины.

«Пробить. Кто, что, где живет, где учится. Хочу полное досье через двадцать минут».

Пока я пил кофе, телефон пиликнул. Пришел файл.

«Дмитриенко Валерия Дмитриевна. 20 лет. Студентка юридического факультета, 3 курс.».

Дальше я читать не стал. Юрфак. Третий курс. Университет, где я сегодня должен был начать

читать лекции.

Вот это совпадение.

Ректор накануне прислал мне списки групп, я собирался пробежаться по ним перед первым занятием. Открыл списки студентов и увидел в нем знакомую фамилию, Дмитриенко Валерия Дмитриевна

Я отложил телефон и потер виски.

Это было слишком даже для понедельника.

Я стоял у кафедры, оглядывая море юных лиц. Типичные студенты, кто-то записывает, кто-то

зевает, кто-то строчит в телефоне.

Я начал вводную лекцию. Представился, обозначил правила, рассказал о экзамене. Студенты притихли, видимо поняли, что я не из тех преподавателей, которые ставят зачеты за красивые глаза.

 И тут дверь скрипнула.

Лера ввалилась в аудиторию, взлохмаченная, с кругами под глазами. Явно с похмелья.

Попыталась прошмыгнуть на заднюю парту.

– Опаздываем, коллега?

Она замерла. Медленно обернулась. Увидела меня и побелела.

– Для опоздавших повторю еще раз. Меня зовут Миронов Матвей Александрович. Я веду у вас

курс международного права.

Я видел, как она судорожно сглотнула.

– Экзамен в конце семестра будет состоять из двух частей: письменный тест и устная защита

кейса. Я не ставлю оценки за красивые глаза. Только за знания.

Она стояла как столб.

·   Садитесь. И назовите фамилию.

·   Дмитриенко, – прошептала она.

·   Валерия Дмитриевна, – я позволил себе усмешку. – Садитесь. Мы обсуждаем тему

ответственности. И то, как часто люди пытаются ее избежать.

Всю пару я гонял ее вопросами. Она отвечала неплохо, надо признать. Умная девочка. Но

трусливая.

После пары я попросил ее остаться.

Когда мы остались одни, я показал ей видео. Смотрел, как рушится ее фасад, как страх

заливает глаза.

– Тебя бы нашли в любом случае, Лера.

Она умоляла не звонить отцу. В ее голосе была такая паника, такое отчаяние, что я почти

пожалел ее. Почти.

– Ты будешь моим личным ассистентом. Бесплатно. Пока не отработаешь долг.

Она согласилась. А что ей оставалось?

Глупая, дерзкая, испуганная девчонка.

Я должен был злиться на нее. Должен был держать дистанцию.

Но почему-то я думал о том, как она пела вчера вечером. О ее голосе и о ее глазах.

– Черт, – пробормотал я себе под нос. – Вот это точно плохая инвестиция.

Глава 5.

Лера.

Сообщение пришло ровно в 18:00.

Я смотрела на экран телефона, и меня била мелкая дрожь. Москва-Сити. Конечно, где еще мог жить человек, который ездит на Ламборгини и читает лекции по международному праву просто ради развлечения?

Я стояла перед зеркалом в своей съемной комнате и в десятый раз переодевалась. Что

надевают, когда едут отрабатывать долг в два миллиона к своему преподавателю?

Короткое платье? Слишком вызывающе, он решит, что я намекаю на другой способ оплаты.

Спортивный костюм? Непрофессионально.

В итоге я выбрала «безопасный» вариант. Черные джинсы, простая белая футболка и объемный кардиган, в который можно закутаться, как в броню. Волосы собрала в тугой хвост.

Никакого макияжа, кроме туши. Я иду туда работать, а не соблазнять.

·   Ты куда на ночь глядя? – Катя выглянула из кухни с чашкой чая.

·   На подработку, – буркнула я, запихивая в сумку блокнот и ручку. – Нашла место помощницы юриста.

Врать подруге было паршиво, но сказать правду – «Я еду в пентхаус к нашему новому крашу-

преподу, потому что разбила его тачку» – было еще хуже.

Дорога заняла сорок минут. Моя побитая Мазда смотрелась чужеродно среди блестящих

«Майбахов» и «Гелендвагенов» на гостевой парковке небоскреба. Охранник на въезде смерил мою машину презрительным взглядом, но сверив номер с заявкой, пропустил.

Лифт взмыл вверх с такой скоростью, что у меня заложило уши. 54-й этаж.

Двери разъехались, и я шагнула в просторный холл. Здесь было тихо и пахло дорогим

кондиционером. Дверь нужной квартиры была массивной. Я нажала на звонок.

Сердце колотилось где-то в горле. А что, если он маньяк? Что, если никакой работы нет, и он

просто...

Дверь открылась.

Матвей стоял на пороге, и весь мой заготовленный официальный тон застрял в горле.

Никакого костюма. Никакого галстука. Он был в джинсах и простой черной футболке, которая обтягивала широкую грудь и бицепсы. Он выглядел домашним и от этого еще более опасным. В руках он держал стакан с водой

– Пунктуальность не твой конек, но ты уложилась в академическое опоздание, – вместо

приветствия сказал он, отходя в сторону. – Заходи.

Я переступила порог и ахнула. Огромные панорамные окна во всю стену открывали вид на ночную Москву, от которого захватывало дух. Город лежал внизу, как сверкающая карта сокровищ Внутри было много пространства, минимум мебели. Стильно, холодно и очень дорого

·   Нравится? – спросил он, закрывая дверь. Звук замка прозвучал как щелчок наручников.

·   Высоко, – выдохнула я, стараясь не выдать своего восхищения. – И пафосно.

Матвей хмыкнул.

 – Пойдем. Твое рабочее место там.

Он провел меня через гостиную в кабинет. Здесь царил творческий хаос, который резко контрастировал с идеальным порядком в остальном доме. Стол был завален папками, коробками и бумагами.

– Вот, – он указал на гору коробок. – Это архивы моих дел за последние три года в Лондоне. Моя секретарша там уволилась перед моим отъездом и свалила все в кучу. Мне нужно систематизировать это. Разложить по датам, по клиентам и по исходу дела: выиграно, проиграно, досудебное.

Я посмотрела на объем работы. Там было коробок десять.

·   Тут работы на месяца.

·   Ну, долг у тебя тоже немаленький, – он присел на край своего стола, глядя на меня сверху вниз. – Думала, будешь просто кофе мне носить? Нет, Лера. Ты будущий юрист. Вот и учись работать с документами. Это самая важная часть нашей профессии. Нудная, пыльная, но необходимая.

Он кивнул на свободный стол в углу, где стоял ноутбук.

– Вноси данные в таблицу. Кофемашина на кухне, вода в холодильнике. Если захочешь в

туалет первая дверь по коридору. В спальню не заходить.

·   Я и не собиралась, – огрызнулась я, скидывая сумку.

·   Рад слышать, – его губы тронула усмешка. – Я буду работать здесь же. Если возникнут

вопросы по документам спрашивай.

Я села за стол, открыла первую пыльную коробку и чихнула.

– Будьте здоровы, Валерия Дмитриевна, – не поднимая головы от своего монитора, бросил он.

Прошло больше трех часов, моя спина ныла, глаза слезились от мелкого шрифта на английском языке (слава богу, я знала его отлично), а пальцы были серыми от пыли.

Матвей все это время сидел за своим столом, что-то печатал, кому-то звонил, переходя на беглый английский. Его голос действовал на меня странно. Низкий, уверенный, властный. Я ловила себя на том, что перестаю читать документы и просто слушаю его интонации.

– Ты зависла, – его голос вырвал меня из транса.

Я вздрогнула. Матвей стоял прямо за моей спиной. Я даже не услышала, как он подошел. Он

наклонился, опираясь руками о спинку моего стула, и заглянул в монитор.

Его лицо оказалось слишком близко к моему. Я почувствовала запах его парфюма.

– Дело «Блэквуд против Корпорации Сити», – прочитал он с экрана. – Ты занесла его в

проигранные. Почему?

– Потому что в конце написано, что иск отозван, – просипела я. Близость его тела заставляла

сердце биться в ребра.

– Отозванный иск – это часто победа, Лера, – он протянул руку и, накрыв мою ладонь своей кликнул мышкой, открывая другой файл. Его кожа была горячей. Меня словно током ударило, но я не отдернула руку. – Смотри. Мы договорились о компенсации вне суда. Клиент получил два миллиона фунтов. Это победа. Исправляй.

Он выпрямился, и холод сразу вернулся, словно меня лишили одеяла.

 – Ты голодная?

Вопрос был настолько неожиданным, что я растерялась.

·   Что?

·   Время десять вечера. Ты приехала после учебы. Я заказал пиццу. Будешь?

Я хотела гордо отказаться. Сказать, что я здесь не есть пришла. Но желудок предательски

заурчал.

·   Буду.

·   Идем на кухню. Не хватало еще жирных пятен на документах.

Мы сидели за барной стойкой на его шикарной кухне и ели пиццу прямо из коробки. Это было сюрреалистично. Полчаса назад он был моим строгим боссом, а сейчас протягивал мне салфетку.

– Почему дизайн? – вдруг спросил он.

Я замерла с куском пиццы во рту.

·   Откуда вы...

·   Я видел, – он кивнул на мою сумку, которая осталась в кабинете. Из нее торчал край блокнота.

·   Ты рисовала на лекции. Вместо того, чтобы записывать.  Я покраснела.

·   Юриспруденция – это папина мечта. Не моя.

·   Тебе не нравится учиться?

·   Не совсем, – я покачала головой. – Честно говоря, мне даже нравится. В университете

интересно. Мне нравится решать задачи, искать лазейки. Это тренирует мозг.

Я посмотрела на него.

– Я закончу университет. Получу диплом, и он даже может быть будет красным. Я выполню

папино желание. Но... я не буду работать юристом. И в магистратуру не пойду.

·   Почему?

·   Потому что юриспруденция – это карьера. А мода – это моя страсть. Я хочу просыпаться и бежать к тканям и манекенам, а не к кодексам. Я хочу создавать красоту, а не защищать активы. Я выполню долг перед отцом, но жизнь я выберу сама.

Матвей усмехнулся.

– Похвально. Доводить дело до конца, даже если душа лежит к чему-то другому – признак

взрослого человека. Многие бы бросили.

– Но если тебе это не по душе, зачем ты тратишь время? Жизнь слишком коротка, чтобы жить

чужими мечтами, Лера.

·   Легко говорить, когда у тебя «Ламборгини» и пентхаус в Москва-Сити, – горько усмехнулась я.

·   Мой отец не оставляет выбора. Он платит – я танцую. То есть учусь.

·   Выбор есть всегда, – жестко сказал он. – Просто иногда он стоит слишком дорого. Ты боишься

потерять комфорт? Машину?

– Я боюсь потерять семью, – тихо сказала я. – Даже если эта семья... сложная.

Матвей промолчал. Он смотрел в окно, на огни города, и его лицо стало мрачным, словно он  вспомнил что-то свое.

·   Ладно, – он резко встал, выбрасывая пустую коробку. – На сегодня хватит. Уже поздно.

·   Я еще не закончила.

·   Завтра закончишь. Я не тиран, чтобы держать студентку до полуночи. Тебе завтра на первую

пару, кстати, ко мне. Не вздумай опаздывать.

Он проводил меня до двери. Когда я обувалась, он прислонился плечом к косяку, скрестив руки.

– Лера, – позвал он, когда я уже взялась за ручку двери.

Я обернулась.

– Что?

Он шагнул ко мне. Медленно, как хищник. Подошел вплотную. Я вжалась спиной в дверь.

Он поднял руку. Я зажмурилась, не зная, чего ждать. Но он просто стряхнул пылинку с моего

плеча.

– Спасибо за помощь, – тихо произнес он. Его лицо было так близко, что я могла пересчитать ресницы. – Ты неплохо справляешься. Для дизайнера.

Я выскочила за дверь, как ошпаренная, и побежала к лифту. Мое сердце колотилось так

сильно, что казалось, ребра треснут.

В лифте я прижалась лбом к холодному зеркалу. Я попала. Я попала не на деньги. Я попала на

что-то гораздо более опасное. Потому что, стоя там, прижатой к двери, я не боялась.

Мой телефон пиликнул. Сообщение от банка. «Зачисление средств: 5000 руб. Отправитель:

Матвей A. »

Следом пришло сообщение в мессенджер:

«На такси. Опасно ездить за рулем уставшей. Оставь машину на парковке, завтра

заберешь. Это не вычитается из долга. Спокойной ночи, Лера».

Я сползла по стене лифта вниз, сжимая телефон. Черт бы побрал этого Миронова с его

заботой и его глазами. Черт бы его побрал.

Глава 6

Я смотрела на уведомление о переводе, как на ядовитую змею. Пять тысяч рублей. «На такси».

Гордость во мне кричала, чтобы я швырнула эти деньги ему в лицо. Разум шептал, что в

холодильнике повесилась мышь, а до стипендии жить неделю.

Но взять деньги у мужчины, которому я и так должна два миллиона, было унизительно.

Я решительно нажала «Вернуть перевод».

«Ошибка. Получатель запретил входящие переводы с незарегистрированных карт».

– Ах ты ж, гад предусмотрительный! – рыкнула я в пустоту комнаты.

В университете я чувствовала себя шпионом в тылу врага. Каждая пара казалась пыткой, но

настоящим испытанием стала встреча в коридоре перед его семинаром.

Матвей Александрович стоял в окружении стайки хихикающих студенток. Они смотрели на

него, как голодные кошки на сметану.

– А вы правда работали над делом нефтяников в Гааге? – щебетала блондинка с параллельного

потока, накручивая локон на палец.

– Правда, – его голос был ровным, скучающим

И тут он увидел меня. Его взгляд, скользнувший поверх голов поклонниц, мгновенно

изменился. Стал цепким, тяжелым.

– Дмитриенко, – окликнул он, когда я попыталась прошмыгнуть мимо. – Зайдите на кафедру

перед семинаром. Нужно обсудить вашу.. успеваемость.

Девицы проводили меня испепеляющими взглядами.

В кабинете кафедры пахло кофе и старой бумагой.

– Зачем вы прислали мне деньги? – выпалила я, едва он закрыл дверь. – Я не нищая.

Матвей Александрович, который наливал воду из кулера, медленно повернулся.

·   Ты работала допоздна. Я отвечаю за своих сотрудников. Это корпоративная этика, Лера.

·   Я не ваш сотрудник. Я ваш... раб по контракту.

Он усмехнулся, присаживаясь на край стола. Этот жест начинал меня бесить. Или возбуждать.

Я еще не решила.

– Называй как хочешь. А если с тобой что-то случится, кто будет возмещать мне ущерб за

машину?

·   То есть вы заботитесь только о своей машине?

·   Исключительно, – он сделал глоток, не сводя с меня глаз. – Кстати, сегодня работы не будет. У

меня встреча. Приедешь завтра.

Я почувствовала странный укол разочарования.

– Хорошо.

Я уже взялась за ручку двери, когда он добавил.

   Твоя помада, – тихо произнес он.

·   Что с ней? Размазалась? – я испуганно потянулась к сумочке за зеркальцем.

·   Нет. Она слишком... вызывающая.

·   Это дресс-код университета запрещает? – я вскинула подбородок.

·   Нет, – его глаза потемнели. – Это я запрещаю. Она отвлекает.

·   Кого? Студентов от лекции?

·   Меня, Лера. Меня она отвлекает. Сотри. Иначе я не смогу сосредоточиться на международном арбитраже, а буду думать о том, как этот оттенок будет смотреться на... – он осекся, кашлянул и отступил. – Просто сотри и иди на пару.

Я влетела в туалет с пылающими щеками. Сердце бухало где-то в горле. «Буду думать о том, как….» – эхом звучало в голове. О чем он будет думать? Господи, я же совсем неопытная в этих делах, у меня даже парня нормального не было, только пара неловких свиданий, а тут взрослый мужчина с такими намеками!

Я стерла помаду, чувствуя странную дрожь в коленях.

Вечером, сидя в своей «конуре» и доедая гречку, я получила звонок, который окончательно

испортил день.

– Валерия, здравствуй.

Голос Кирилла был вкрадчивым.

·   Привет, Кирилл.

·   Твой отец сказал, что ты очень занята учебой. Но я подумал, может, найдешь время для

кофе? Скажем, в пятницу?

Я представила его влажные ладони и рыбьи глаза.

·   Я... я не могу. У меня много учебы. Очень строгий преподаватель. Зверь просто.

·   Жаль. Отец очень надеется, что мы поладим. Ты ведь понимаешь, Лера, от этого зависит будущее бизнеса твоей семьи. И твое благополучие. Твой папа сказал, ты сейчас в сложном положении. Я мог бы помочь финансово.

Меня передернуло. Он предлагал мне деньги.

– Я справлюсь сама, Кирилл. Извини, мне пора.

Я бросила трубку и швырнула телефон на диван. С одной стороны – отец и Кирилл,

сжимающие кольцо, с другой – надменный Матвей Алексанрович и долг в два миллиона.

Я подошла к мольберту, где висел эскиз для конкурса «New Look». Платье из темно-синего

бархата с открытой спиной. Дерзкое, но элегантное.

– Я справлюсь, – прошептала я. – Я всем вам докажу.

В четверг ливень стоял стеной. Я промокла до нитки, пока бежала от своей машины до

подъезда Матвея Александровича.

Консьерж посмотрел на меня с жалостью, но пропустил.

Матвей Александрович открыл дверь, говоря по телефону на французском.

 Увидев меня, с которой текла вода на его дорогой паркет, он на секунду замолчал, а потом

жестом пригласил войти

·   Ты зонтом не воспользовалась из принципа?

·   Зонт сломался из-за ветра, – простучала зубами я.

·   Иди в ванную. Там халат. Вещи в сушилку. Не хватало еще, чтобы ты заболела и сорвала мне

график

Спорить сил не было, да и я на самом деле замерзла.

Через десять минут я сидела в его кабинете, утопая в огромном махровом халате темно-серого цвета, который пах им. Свои джинсы и футболку я закинула в сушильную машину.

Матвея Александровича дома не было видно, я слышала только приглушенные звуки

телевизора из гостиной.

Я села за работу, но мысли путались. Конкурс. Дедлайн подачи финальных эскизов через два

дня. А у меня была готова только половина.

Я оглянулась на дверь. Тихо.

Быстро свернув таблицу Excel, я достала из сумки свой блокнот. Карандаш заскользил по

бумаге. Линии, штрихи, тени. Я так увлеклась, что перестала слышать шум дождя за окном.

• Интересная конструкция, – голос раздался прямо над ухом.

Я подпрыгнула, судорожно пытаясь закрыть блокнот, но сильная рука перехватила мое

запястье. Не больно, но твердо.

Матвей Александрович стоял сзади, опираясь рукой о стол, снова нарушая все границы личного пространства.

– Не закрывай. Дай посмотреть.

Он взял блокнот. Я замерла, ожидая насмешки. «Юрист должен думать о законах, а не о

тряпках». Но он долго рассматривал рисунок.

– Асимметричный подол, – пробормотал он. – Это сложно в крое. Ткань должна быть тяжелой, иначе не ляжет.

Я уставилась на него, открыв рот.

·   Господи, откуда вы...

·   У моей тети было ателье, – он вернул мне блокнот, и его глаза на секунду потеплели, потеряв привычный холод. – В детстве мне часто приходилось у нее бывать и подолгу. Так что можно сказать, что я все детство провел среди манекенов и булавок.

Он посмотрел на меня.

– У тебя талант, Лера.

Мое сердце сделало кульбит. Похвала от отца? Никогда. От брата? «Мило, сестренка». А этот циничный сноб увидел «талант».

·   Спасибо, – прошептала я.

·   Н, – тон снова стал деловым, – если ты не закончишь реестр по делу «Газпром-экспорт» до

полуночи, твой талант не спасет тебя от моего гнева.

 Он развернулся и пошел к выходу, но у двери остановился.

– Кстати, тот синий бархат, что ты нарисовала... Если решишь шить, бери итальянский. У него ворс гуще. Я знаю склад, где можно достать остатки коллекций Brioni с хорошей скидкой. Если закончишь работу вовремя, я дам тебе адрес. – сказал он и вышел.

Я осталась сидеть, прижимая блокнот к груди.

Матвей Миронов только что предложил мне помощь с тканью?

В этот момент где-то внизу живота завязался тугой узел. Я же так могу и влюбиться..