Текст книги "Девочка для адвоката (СИ)"

Автор книги: Лана Расова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 11 страниц)

Глава 16.

С того момента, как Матвей меня чуть не трахнул на столе секретаря кафедры, прошло двое

суток. Сорок восемь часов пытки

Я думала, что после того взрыва в университете плотина наконец рухнет. Что вечером того же дня мы окажемся в одной постели. Но стоило нам тогда выйти в коридор и сесть в машину, как Матвей словно переключил невидимый рубильник. Он снова надел маску «железного адвоката»

Никаких продолжений, никаких намеков. Он включил режим благородного рыцаря, который защищает меня от самого себя.

Глядя на то, как он третий день подряд вежливо желает мне доброго утра и шарахается от меня в коридоре, я начала всерьез сомневаться: а кто из нас двоих, собственно, неопытная девственница?

Я, у которой из сексуального опыта только пара неловких свиданий и теоретические знания из фильмов для взрослых. Или успешный мужчина, у которого женщин было явно больше, чем у меня пар туфель, но который теперь бережет свою честь так, словно готовится идти в монахи?

Это было смешно и бесило одновременно. Мы жили в одной квартире, но словно в

параллельных мирах, наэлектризованных до предела.

Я ввалилась в пентхаус, чувствуя себя не просто выжатым лимоном, а лимоном, по которому проехался каток. Неделя на работе выдалась адской, Алина Громова нашла способ портить мне кровь, заваливая офис мелкими, бессмысленными правками. Из-за этого нам с Матвеем приходилось переделывать документы по три раза, сидя друг напротив друга и стараясь не смотреть на губы.

Я скинула кроссовки, наслаждаясь тишиной квартиры. Телефон пиликнул. Сообщение от Матвея:

«Задерживаюсь. Переговоры с Громовым зашли в тупик, буду поздно. Ужинай без меня.

Кстати, днем заезжала мама, привезла книги, если что-то понравится, почитай. Не скучай».

Первым делом я направилась в свою комнату и с наслаждением содрала с себя одежду.

Хотелось уюта. Хотелось почувствовать его рядом, раз уж он сам держит дистанцию.

Я натянула черные лосины и, немного поколебавшись, открыла нижний ящик комода. Там, спрятанная под свитерами, лежала его футболка. Я стащила ее пару дней назад из стопки чистого бепья

– Никто же не увидит, – шепнула я себе, ныряя в мягкую серую ткань.

Футболка была мне огромной, висела мешком до колен, но она хранила едва уловимый запах,

который кружил мне голову на кафедре. В ней меня словно обнимали.

Желудок требовательно заурчал, напоминая, что обед был сто лет назад. Я поплелась на

кухню.

Включила подсветку рабочей зоны, создавая интимный полумрак, и открыла огромный

хоЛодиЛьНИк.

На средней полке, среди полезных йогуртов и скучных салатов, стоял он. Король десертов

Торт «Красный бархат»

– О да... – прошептала я.

Торт был начат. Видимо, мама Матвея привезла гостинец.

 Мне было лень блать тарелку. Я взяла большой нож, отрезала себе внушительный, неприлично большой кусок, подхватила его салфеткой и, не закрывая дверцу холодильника, жадно откусила.

Нежный бисквит таял во рту. Я прикрыла глаза от удовольствия, чувствуя себя самой

счастливой преступницей в мире.

·   M-M-M...

·   Приятного аппетита, – раздался спокойный, бархатистый женский голос откуда-то из темноты.

Я подавилась.

Кусок бисквита встал поперек горла. Я резко открыла глаза, закашлялась, чудом удержала торт

в руке и развернулась на сто восемьдесят градусов.

В дверях кухни стояла женщина. Элегантная, с идеальной укладкой, в очках в тонкой оправе,

держа в руках книгу.

Она смотрела на меня. Я смотрела на нее.

Картина маслом: стажерка в лосинах и футболке босса, с перемазанным кремом ртом и куском

торта в руке, пойманная на месте преступления.

– Кхе-кхе... – я наконец проглотила злосчастный кусок, чувствуя, как лицо и шею заливает густой

краской стыда. – Д-добрый вечер.

Женщина медленно сняла очки. Ее карие глаза, точь-в-точь как у Матвея, только мудрее и мягче, смотрели на меня с вежливым интересом.

·   Добрый вечер, милая. Я Елена Павловна, мама Матвея. А вы... – ее взгляд скользнул по безразмерной серой футболке, которая явно была мне велика размера на три, – ...судя по гардеробу, чувствуете себя здесь как дома.

·   Я... я Лера. Ассистент Матвея Александровича. Стажер.

·   Стажер, – повторила она, пробуя слово на вкус. – Интересно. У Матвея в офисе ввели новый

дресс-код?

Я поняла, что врать бесполезно.

– Простите, – я опустила глаза, пряча надкушенный торт за спину, как нашкодивший ребенок. – У меня... сложная жизненная ситуация. Матвей Александрович разрешил мне пожить в гостевой комнате, временно. А футболка... я просто свою постирала. И... простите за торт.

Ложь про стирку звучала жалко, но Елена Павловна вдруг рассмеялась. Смех у нее был

легким.

– Не бойтесь, Лера. Я не прокурор, хоть и вырастила адвоката. Расслабьтесь. И торт, кстати,

привезла я. Нравится?

·   Очень, – честно пискнула я.

·   Тогда садитесь за стол. Негоже есть стоя, в дверях холодильника. Давайте пить чай. Я ждала

Матвея, но зачиталась

Через десять минут мы сидели за барной стойкой. Я все еще чувствовала себя неловко, но

Елена Павловна вела себя так, словно мы были старыми знакомыми.

   Значит, третий курс? – уточнила она, разливая чай.

·   Да. Юрфак.

·   И как вам мой сын? Тиран?

·   Требовательный, – дипломатично ответила я. – Но... он учит думать.

Елена Павловна внимательно посмотрела на меня поверх чашки.

Знаете, Лера, Матвей сложный человек. Он привык все контролировать, держать всех на расстоянии вытянутой руки. И тот факт, что он пустил кого-то в свое личное пространство о многом говорит.

– Он просто помогает мне, – быстро вставила я, боясь, что она нафантазирует лишнего, хотя

фантазировать было о чем. – Я попала в трудную ситуацию с отцом, и..

– Я не прошу отчета, милая, – мягко перебила она. – Я просто вижу, что в этой квартире впервые

за долгое время пахнет жизнью. А не только дорогой кожей и одиночеством.

Звук открываемой входной двери заставил нас обеих обернуться.

– Мам? – голос Матвея из коридора звучал удивленно и сразу напряженно. – Я увидел твою

машину внизу. Ты почему не уехала?

Он вошел на кухню, на ходу стягивая пиджак и ослабляя узел галстука. Уставший, мрачный, с

тенями под глазами.

Но когда он увидел нас, он застыл.

Его взгляд метнулся к маме, потом ко мне.

Он увидел свою серую футболку на моем теле. Я заметила, как дернулся его кадык, как потемнели глаза, превращаясь в два черных омута. На секунду маска слетела, и я увидела чистое, неприкрытое желание собственника, смешанное с воспоминаниями о том, что было на кафедре.

Но он тут же взял себя в руки.

·   Добрый вечер, – сухо произнес он. – Я, кажется, прервал девичник?

·   Привет, дорогой, – Елена Павловна встала и поцеловала сына в щеку. – Ты поздно. Мы с Лерой

решили выпить чаю. Она рассказала мне, что временно живет у тебя.

Матвей бросил на меня быстрый взгляд.

·   Да. У Леры... форс-мажор.

·   Понимаю,

·   кивнула мама, и в ее голосе прозвучали нотки, от которых у меня снова

загорелись уши. – Что ж, я пойду. Поздно уже. Не буду вам мешать... отдыхать после тяжелой недели.

Она взяла сумочку.

·   Лера, было приятно познакомиться.

·   Взаимно, Елена Павловна.

Матвей пошел провожать ее. Я осталась на кухне, прислушиваясь.

...она милая, Матвей. И совсем юная, – донесся тихий голос матери из прихожей. – Будь

осторожен. сын.

Дверь хлопнула.

Повисла звенящая тишина.

 Матвей вернулся на кухню. Он не смотрел на меня. Подошел к раковине, налил стакан воды и

выпил залпом, словно тушил пожар внутри.

Я сидела на барном стуле, вцепившись пальцами в край столешницы.

– Прости, – тихо нарушила я молчание. – Я не знала, что она здесь.

Матвей медленно повернулся. Он оперся поясницей о столешницу, скрестив руки на груди. Его взгляд стал тяжелым, он медленно скользил по моим босым ногам, по обтянутым лосинами бедрам, поднимался выше, по серой ткани его собственной футболки, задерживаясь на очертаниях груди, и наконец встретился с моими глазами

·   Тебе не за что извиняться, – его голос был низким, с хрипотцой. – Это мой дом.

·   Она... она что-то подумала?

·   Она подумала ровно то, что увидела, Лера. Красивую девушку в моей одежде на моей кухне.

Выводы напрашиваются сами собой.

Он тяжело вздохнул и провел ладонью по волосам.

– Лера... зачем ты надела эту футболку?

Вопрос прозвучал почти как обвинение.

– Она удобная, – прошептала я, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. – И она... пахнет

тобой.

Он посмотрел на меня с такой нежностью, что у меня защипало в глазах.

·   Иди спать.

·   А ты?

·   А я доем торт и, видимо, приму ледяной душ. Уже второй за день.

Я ушла в свою комнату, закрыла дверь и прислонилась к ней спиной, сползая на пол.

Он хотел меня. До безумия. И его чертово благоролство одновременно восхишало меня и

доводило до бешенства.

Глава 17.

Следующие пару дней прошли в сумасшедшем режиме. На работе Матвей к чему-то упорно

готовился. В университете я старалась не смотреть на него дольше положенных трех секунд

После пар мне позвонил отец.

– Валерия, в пятницу состоится ежегодный благотворительный вечер фонда «Наследие». Я

хочу, чтобы ты пошла с нами.

·   Пап, у меня учеба, да и работы много... – начала я, заранее зная ответ.

·   Это не обсуждается, – перебил он спокойным тоном, не терпящим возражений. – Это важное статусное мероприятие. Там будут Игнатьевы, Громовы и все ключевые партнеры. Твое отсутствие будет расценено как неуважение к семье. Купи себе платье. Карту я разблокировал на один день.

·   Хорошо, папа.

Я сбросила вызов. «Наследие». Очередная ярмарка тщеславия.

Вечером я приехала в пентхаус первой. Матвей вернулся позже, уставший и голодный.

Мы поужинали на кухне почти молча, обмениваясь короткими фразами о документах и сроках,

но каждый раз, когда наши взгляды встречались над тарелками, воздух искрил.

После ужина я встала, чтобы убрать посуду в посудомойку. Матвей остался сидеть за столом,

просматривая что-то в планшете

Я загрузила тарелки и потянулась к верхней полке шкафчика, чтобы достать капсулы для

кофемашины.

Я встала на цыпочки. Моя домашняя футболка задралась, оголяя полоску кожи на пояснице.

Матвей шумно, резко вздохнул, словно ему перекрыли кислород.

·   Лера, – его голос стал низким, с вибрирующей хрипотцой.

·   Да? – я замерла.

Он отложил планшет в сторону. Резко развернулся на стуле, поймал меня за руку и одним

сильным движением притянул к себе.

Я ахнула, потеряв равновесие и оказавшись зажатой между его разведенными ногами.

– К черту кофе, – прорычал он, глядя мне в глаза темным, голодным взглядом.

Он подхватил меня за талию и легко, словно я была невесомой, поднял и посадил на край

массивного кухонного стола.

Он шагнул вплотную, вклиниваясь между моих бедер. Его горячие ладони легли мне на ноги, большие пальцы поглаживали внутреннюю сторону бедра сквозь ткань домашних штанов, прожигая КоЖУ.

– Ты сводишь меня с ума, – выдохнул он, и накрыл мои губы своими.

Поцелуй был жадным, властным, со вкусом безумного желания. Я вцепилась пальцами в его плечи, отвечая с той же отчаянной страстью, которая копилась в нас всю неделю. Его язык сплетался с моим, руки сжимали меня все крепче, притягивая к себе так, что между нами не осталось и миллиметра пространства.

Мы оторвались друг от друга только когда легкие начали гореть от нехватки кислорода.

Матвей тяжело дышал, уткнувшись лбом мне в плечо. Я чувствовала, как бешено колотится его

сердце.

 – В пятницу благотворительный вечер, – хрипло сказал он, уткнувшись лбом мне в плечо и

восстанавливая дыхание

·   Я знаю, – прошептала я, гладя его по затылку. – Звонил папа, я должна туда пойти.

·   Я тоже там буду.

Меня кольнуло страхом. Отец, Матвей... Это будет не вечер, а пороховая бочка.

– Хорошо

Матвей отстранился, заглядывая мне в глаза.

– Не смотри на меня там так, как сейчас, Лера, – он криво усмехнулся и снова поцеловал меня в ямку на шее, заставив вздрогнуть. – Иначе я украду тебя прямо из бального зала и плевать на скандал, партнеров и твоего отца.

Пятница.

Я выбрала платье цвета кофе с молоком. Шелковое, струящееся, в бельевом стиле, с открытой спиной и деликатным вырезом. Волосы оставила распущенными, они легли мягкими шоколадными волнами на плечи.

Минимум макияжа, только акцент на губы.

Зал, где проходил благотворительный вечер был полон блеска бриллиантов и фальшивых улыбок. Я стояла рядом с отцом и Максимом, изображая примерную дочь и стараясь не зевать.

Отец был доволен моим видом.

– Валерия, ты выглядишь великолепно, – раздался елейный голос сбоку.

Я обернулась. Кирилл. Он был в смокинге и выглядел, как всегда, идеально прилизанным.

Рядом стояли его родители

– Спасибо, – вежливо ответила я, внутренне напрягаясь.

В этот момент по залу прошел шепот. В дверях появилась новая группа гостей.

Виктор Громов, рядом с ним Алина, сияющая в золотом платье, и... Матвей.

Он был мрачен, собран и дьявольски красив. Наши взгляды встретились через толпу. В его

глазах на секунду вспыхнуло восхищение.

– Позвольте пригласить вас на танец, Валерия? – неожиданно громко спросил Кирилл,

протягивая мне руку.

Я хотела отказаться, но отец ощутимо подтолкнул меня локтем в бок.

– Иди, Лера.

Я мысленно выругалась, вздохнула и вложила свою холодную ладонь в потную руку Кирилла Мы вышли в центр зала, я чувствовала спиной тяжелый, прожигающий взгляд Матвея.

Кирилл вел в танце на удивление уверенно, но без лишней близости, соблюдая дистанцию.

– Лера, – начал он, наклонившись к моему уху, когда мы сделали поворот. – Скажи честно, ты

ведь меня терпеть не можешь?

Я чуть не сбилась с шага от такой прямоты.

– Если честно? – я посмотрела на него. – Да. Ты скользкий, Кирилл.

Он неожиданно хмыкнул, и его лицо стало... нормальным. Без маски мажора.

   Справедливо. А ты, кстати, тоже не подарок. Заноза в заднице, если верить твоему отцу.

·   Спасибо, я стараюсь.

·   Слушай, давай начистоту, – его тон стал серьезным, почти заговорщическим. – Я тоже не горю

желанием на тебе жениться. Не в обиду, ты красивая и все такое, но... у меня есть девушка.

·   Что? – я чуть не споткнулась, наступив ему на лакированный туфель.

·   Ага. – Кирилл огляделся по сторонам и понизил голос. – Она бариста в кофейне у офиса отца.

Родители в обморок упадут, если узнают. Отец меня лишит наследства быстрее, чем ты успеешь сказать «субсидиарная ответственность».

Я не сдержала искренней улыбки. Впервые я посмотрела на него не как на врага.

·   И что ты предлагаешь?

·   Мы должны стать союзниками, Лер. Я прикрываю тебя перед твоим отцом, изображаю ухаживания. Ты прикрываешь меня перед моими, не давая окончательного ответа. Просто не посылай меня при всех, ладно?

·   Ладно, – кивнула я, чувствуя невероятное облегчение.

·   Кстати, – Кирилл скосил глаза куда-то мне за спину. – Твой Миронов сейчас прожжет во мне дыру взглядом. Он смотрит так, будто хочет оторвать мне голову и сыграть ею в боулинг. Вы с ним.. того?

·   Заткнись и танцуй, Кирилл, – прошипела я, чувствуя, как краснеют щеки.

·   Понял-принял. Молчу.

Музыка закончилась. Кирилл галантно поцеловал мне руку, и я улыбнулась ему в ответ, теперь

уже как сообщнику в нашей маленькой афере против родителей.

Я подняла глаза и наткнулась на взгляд Матвея.

Он стоял у колонны, сжимая бокал с шампанским так, что тонкая ножка могла хрустнуть в

любой момент. Он видел наш танец. Видел, как Кирилл шептал мне на ухо. Видел мою улыбку.

И он был в бешенстве.

Музыка сменилась. Кирилл хотел проводить меня к столику, но тут перед нами возникла

высокая фигура, заслонив свет люстр.

– Позвольте украсть вашу даму, Кирилл? – голос Матвея звучал как скрежет стали по стеклу, хотя на лице была вежливая, ледяная улыбка. – У меня есть пара срочных вопросов к моей ассистентке касательно графика на следующую неделю.

Кирилл, тут же отступил.

– Конечно, Матвей Александрович. Лера, я буду у столика с родителями.

Матвей протянул мне руку, я вложила свою ладонь в его горячую руку. Его ладонь легла мне на талию – твердо, по-хозяйски, чуть сильнее и ниже, чем позволяли приличия. Он притянул меня к себе так близко, что наши бедра соприкасались при каждом шаге.

Он глубоко вздохнул, словно пытаясь успокоить внутреннего зверя. Чуть ослабил хватку, но придвинул меня еще ближе. Теперь мы двигались в унисон, и это было похоже на магию. Весь мир вокруг перестал существовать.

 – В понедельник я улетаю в Лондон, – тихо произнес он. – На неделю. Срочные переговоры по

слиянию, о котором я говорил.

У меня внутри все оборвалось. Целая неделя без него? После всего, что между нами

происходит?

·   Ты улетаешь? – переспросила я, чувствуя, как настроение падает ниже плинтуса.

·   Я хочу взять тебя с собой.

·   В Лондон?

·   Официально, как моего личного ассистента, – его губы тронула легкая улыбка. – Будешь вести протоколы, переводить встречи, носить папки. Это отличная практика, никто не придерется.

Матвей наклонился ниже, его губы почти касались моего виска, обжигая дыханием.

– А неофициально, Лера... Там никто нас не знает. Там не будет твоего отца, не будет

Громовых, не будет университета. Только мы. Я покажу тебе свой Лондон. Квартиру в Челси, пабы, набережную...

Мое сердце забилось так сильно, что казалось, оно сейчас выпрыгнет из груди и начнет

танцевать джигу. Это звучало как безумие и как самая большая мечта.

·   А как же учеба? – слабо возразила я, цепляясь за остатки здравого смысла.

·   я договорюсь с ректоратом. Оформим как зарубежную стажировку. У тебя есть загранпаспорт?

·   Да, виза открыта еще с прошлого года, мы с родителями летали...

·   Отлично. Вылет в понедельник утром.

Музыка стихла. Матвей неохотно отстранился, снова надевая маску холодного начальника, но

его пальцы на секунду сжали мою руку, посылая последний импульс.

– Подумай, Валерия Дмитриевна. Это будет очень... поучительная командировка.

Он коротко поклонился и ушел к Алине, которая сверлила нас взглядом с другого конца зала,

готовая, кажется, метнуть в меня вилку.

А я осталась стоять посреди танцпола, оглушенная, напуганная и абсолютно, безнадежно

счастливая.

Лондон. Мы вдвоем. Целую неделю.

Кажется, моя девственность доживала свои последние дни.

Глава 18.

Суббота началась с осознания глобальности грядущего события.

Я еду в Лондон с Матвеем.

Вывод напрашивался сам собой: операция «Лондон» плавно перетекала в операцию «Прощай,

невинность».

Я лежала в кровати, глядя в потолок, и гоняла в голове мысли, как шары в бильярде.

Быть девственницей в двадцать лет, в наше время это уже почти диагноз. Мои подруги давно прошли этот этап, Катя меняла парней с завидной регулярностью и делилась подробностями, от которых у меня краснели уши. А я? Я ждала.

Я ждала, когда «торкнет». И вот, торкнуло так, что штукатурка сыпется.

Теперь мне казалось, что я хранила себя-ненаглядную специально для Матвея. Это было романтично, пафосно и... чертовски страшно.

А вдруг я что-то сделаю не так? Вдруг я бревно? Вдруг он разочаруется?

Мои размышления прервал сам объект моих грез, постучав в дверь.

– Лера, ты проснулась?

Я натянула одеяло до подбородка.

– Да!

Он приоткрыл дверь. В домашней одежде, с чашкой кофе, он выглядел преступно уютным.

– У меня дела в городе, вернусь вечером. Завтра собираем вещи. Кстати, – он подошел к

кровати и положил на тумбочку черную банковскую карту. – Это тебе.

Я уставилась на черный пластик, как на гранату.

·   Зачем?

·   Купи себе что-нибудь в дорогу. Лондон город капризный, там ветрено. Может, тебе нужен

новый тренч или теплый свитер. Или чемодан побольше. Не хочу, чтобы ты мерзла.

Включилась моя гордость

·   Не надо, Матвей. У меня есть вещи. И деньги... немного есть.

·   Лера, – он закатил глаза. – Это корпоративная карта. Представительские расходы. Ты едешь

как мой ассистент, не упрямься.

Он наклонился, быстро поцеловал меня в макушку и ушел.

«Не буду я ничего покупать», – решила я сначала.

А потом вспомнила свой ящик с бельем.

Удобные хлопковые трусики «неделька». Бюстгальтеры бежевого цвета «под все подходит».

Пижама с мишками.

Если я собираюсь соблазнить мужчину своей мечты в Лондоне, то «мишки» должны остаться в Москве.

Мне нужно было кружевное, шелковое, поражающее наповал оружие массового соблазнения.

Ладно, Матвей Александрович, – сказала я карте. – Вы сами напросились на

«представительские расходы».

Торговый центр гудел, как улей.

   Вам помочь? – прощебетала консультант, оглядывая мои джинсы и кеды.

·   Да, – твердо сказала я. – Мне нужно что-то... сногсшибательное, но элегантное.

Мы выбрали комплект черного кружева, настолько тонкого, что я боялась его порвать взглядом.

И еще один комплект глубокого винного цвета. И шелковый халат, который стоил как моя стипендия за год.

На кассе я молилась, чтобы Матвею не приходили смс с детализацией покупок. «Магазин

"Дикая Орхидея"» – это не очень похоже на теплый свитер. Но потом успокоила себя, если все пройдет по плану, он оценит эти инвестиции.

Вернувшись домой и спрятав пакеты на самое дно чемодана, я приступила ко второй части

плана.

Разведка.

Меня мучил вопрос: догадывается ли он? И главное – как он относится к моей неопытности?

Вдруг ему нравятся опытные львицы, которые знают сто и один способ доставить

удовольствие? А я знаю только, как сварить кофе и найти ошибку в договоре.

Мне нужно было аккуратно выяснить его позицию до вылета.

В воскресенье вечером мы сидели в гостиной, пили вино. Матвей смотрел новости на

английском, я делала вид, что читаю книгу, а сама сверлила его профиль взглядом

·   Матвей, – начала я издалека.

·   Мм? – он не отрывался от экрана.

·   А ты любишь... антиквариат?

Он медленно повернул ко мне голову.

·   Что?

·   Ну, старинные вещи. Которые никто не трогал. Или ты предпочитаешь что-то с историей?

Матвей посмотрел на меня с веселым недоумением.

·   Лера, мы говорим о машинах или о мебели?

·   О вещах в Целом. О философии потребления! – выкрутилась я, чувствуя, как горят уши.

·   Я предпочитаю качество, – дипломатично ответил он. – Неважно, новое оно или с историей.

Главное, чтобы мне это подходило.

«Отлично, – подумала я. – Ответ ни о чем».

– А вот, например, книги! – не унималась я, сделав глоток вина для храбрости. – Тебе нравится открывать новую книгу, у которой еще страницы склеены? Или приятнее читать ту, где уже есть пометки на полях, и ты знаешь, что она интересная?

Матвей прищурился. В его глазах заплясали черти. Кажется, он начал догадываться, что мои

вопросы имеют двойное дно.

– Лера, – он наклонился ко мне. – Если книга хорошая, я буду читать ее с удовольствием. И мне плевать, читал ли ее кто-то до меня. Но если страницы склеены, – он сделал паузу, и мое сердце остановилось, – то это даже интереснее. Приходится быть аккуратнее, чтобы не порвать переплет.

Но зато ты первый, кто узнает сюжет.

Я поперхнулась вином.

 «Аккуратнее, чтобы не порвать переплет». Господи. Он все понял? Или я просто пошлая фантазерка?

– Ты какая-то дерганая сегодня, – заметил он, разливая вино. – Боишься предстоящих

переговоров?

·   Нет. Я просто волнуюсь.

·   О чем?

Я сделала большой глоток. Была-не была.

– Матвей, только скажи честно. Вот представь ситуацию. Ты покупаешь машину. Шикарную, дорогую. Ты думаешь, что она с пробегом, гоночная. И вот садишься за руль, а там... даже пленка с сидений не снята. И инструкция на китайском. Ты бы расстроился?

Матвей поставил бокал на стол и посмотрел на меня. Внимательно. Очень внимательно.

– Лера, – его голос стал серьезным, но уголки губ подрагивали. – Ты сейчас пытаешься мне сказать, что ты не умеешь водить машину с механической коробкой передач? Или мы снова говорим метафорами?

Я покраснела до корней волос.

– Метафорами.

Он молчал минуту, разглядывая меня. Потом усмехнулся – тепло и как-то... облегченно?

– Знаешь, – медленно произнес он. – Если машина мне действительно нравится. Если я мечтал именно об этой модели... То пленка на сиденьях – это не проблема. Это бонус. Значит, никто до меня не газовал на ней, не портил мотор и не царапал бампер.

Он протянул руку и накрыл мою ладонь своей. Его пальцы были горячими.

– И инструкцию я как-нибудь переведу. Опыт вождения у меня большой. Справлюсь.

Я выдохнула. Он понял. Он точно все понял и не испугался.

·   То есть... возвращать дилеру не будешь? – тихо спросила я.

·   Нет, Лера, – он сжал мои пальцы. – Я оставлю ее себе. И буду очень беречь.

Мы смотрели друг на друга, и я чувствовала, как паника отступает, уступая место теплому,

тягучему предвкушению.

– Ну, раз с машинами разобрались, – Матвей подмигнул, – может, пойдем собираться? Или

пойдем... изучать инструкцию?

Я рассмеялась, пряча лицо в ладонях.

·   Ты невыносим, Матвей.

·   Я знаю. Но тебе придется потерпеть. У нас впереди целая неделя.

Он встал и, проходя мимо, легонько поцеловал меня в макушку.

– Иди спать, маленькая «новая машина». Завтра ранний подьем.