Текст книги "Девочка для адвоката (СИ)"

Автор книги: Лана Расова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 11 страниц)

Глава 19.

Когда мы подъехали к терминалу бизнес-авиации, я поняла, что мои представления о командировках были слегка... наивными. Я ожидала бизнес-класс «Аэрофлота», ну, может быть, какие-то особые места.

Но перед нами стоял небольшой, изящный серебристый самолет.

·   Это... весь наш? – спросила я, пока водитель выгружал чемоданы.

·   Это корпоративный борт, – Матвей взял меня за руку, ведя к трапу. – Не люблю зависеть от

расписания регулярных рейсов. И не люблю лишних людей.

«Лишних людей». То есть мы будем там совсем одни. На высоте десяти тысяч метров.

У меня вспотели ладошки.

Салон самолета напоминал гостиную пятизвездочного отеля: бежевая кожа, дерево, мягкий свет. Стюардесса по имени Жанна, улыбчивая и незаметная, как ниндзя, тут же предложила шампанское.

·   С утра? – удивилась я.

·   Для храбрости, – подмигнул Матвей. – Ты выглядишь так, будто мы летим не в Лондон, а на

расстрел.

Мы взлетели. Матвей открыл ноутбук, погрузившись в работу, но его рука лежала на подлокотнике моего кресла, и он периодически поглаживал мою ладонь большим пальцем. Этот простой жест успокаивал лучше любого алкоголя.

Прилетев в Лондон с серым небом и мелкой моросью, мы поехали в квартиру Матвея, которая

находилась в Челси, в старинном доме из красного кирпича с белыми колоннами.

Внутри было стильно, дорого и очень по-мужски: темное дерево, кожаные диваны, огромные

окна и минимум безделушек.

– Располагайся, – Матвей занес чемоданы. – Спальня там, ванная рядом. Я пока закажу ужин.

Ты, наверное, устала?

– Немного.

Я прошла в спальню. Огромная кровать king-size занимала половину комнаты. Я посмотрела на

нее и сглотнула.

«Ну что, Валерия, час икс настал».

Матвей заказал еду из ближайшего итальянского ресторана. Пока мы ждали доставку, я решила, что пора действовать. Обратного пути нет, мы в Лондоне, в одной квартире, и между нами искрит так, что можно заряжать Теслу.

·   Я пойду... освежусь с дороги, – сказала я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

·   Конечно. Полотенца в ванной на полке.

Я схватила свой чемодан и юркнула в спальню, а оттуда – в смежную ванную комнату.

Закрыла за собой дверь на замок, выдохнула и посмотрела в зеркало. Щеки горели, зрачки

расширены.

 – Ты сможешь, Дмитриенко. Ты ждала этого. Ты хочешь его.

Я приняла душ, смывая с себя усталость перелета. Ароматный гель, лосьон для тела – я

хотела, чтобы моя кожа была бархатной.

Дрожащими пальцами я достала из пакета тот самый комплект. Черное кружево, тонкое, провокационное, почти ничего не скрывающее, но оставляющее простор для фантазии.

Оно сидело идеально, подчеркивая грудь и изгиб бедер. Сверху накинула тот самый шелковый

халат цвета темного вина, плотно запахнула его и завязала пояс.

Я распустила влажные волосы, позволив им упасть на плечи.

Когда я вышла в гостиную, свет был приглушен. Горел только торшер у дивана и пара свечей на столе – Матвей времени не терял. За окном шумел лондонский дождь, создавая идеальный саундтрек.

Матвей стоял у окна с бокалом виски в руке. Он уже снял пиджак и галстук, верхние пуговицы

рубашки были расстегнуты, рукава закатаны.

Услышав мои шаги, он обернулся.

Его взгляд скользнул по моим босым ногам, поднялся по шелку халата, задержался на влажных

волосах и встретился с моими глазами.

Он не сказал ни слова. Просто поставил бокал на подоконник и медленно направился ко мне. В его глазах была такая концентрация, что мне захотелось отступить, но я заставила себя стоять на месте.

Он подошел вплотную. Не касаясь меня, вдохнул запах моих волос.

·   Ты пахнешь дождем и чем-то сладким, – тихо произнес он.

·   Это лосьон, – прошептала я.

·   Это сводит с ума.

Он протянул руку и коснулся пальцами пояса моего халата. Не дернул, не развязал. Просто

погладил шелк.

– Ты уверена, Лера? – спросил он, глядя мне в глаза. – Мы можем просто поужинать и лечь спать. В разных комнатах. Я не хочу, чтобы ты делала это только потому, что так «надо» или потому что мы в Лондоне.

Его благородство сейчас было совсем некстати, но именно оно окончательно убедило меня.

Я накрыла его руку своей и сама потянула за конец пояса. Узел развязался. Халат

распахнулся.

Взгляд Матвея упал на черное кружево. Я услышала, как он резко втянул воздух. Его зрачки

расширились, поглощая радужку.

– Господи….. – выдохнул он хрипло. – Кажется, инструкция мне не понадобится.

Он обхватил мое лицо ладонями и поцеловал. Не так, как на кухне или в университете. В этом поцелуе не было спешки, была только тягучая, обволакивающая нежность, от которой у меня подогнулись колени.

 – Идем, – прошептал он в мои губы и, подхватив меня на руки, понес в спальню.

Он опустил меня на прохладные простыни огромной кровати, но не отошел ни на шаг, нависая

сверху. В полумраке спальни его глаза казались абсолютно черными.

·   Ты дрожишь, – заметил он, проводя костяшками пальцев по моей скуле.

·   Я боюсь, – честно призналась я. – Немного.

·   Не бойся, – он склонился ниже, касаясь губами мочки моего уха. – Я не сделаю тебе больно.

Вернее... я сделаю все, чтобы тебе было хорошо. Обещаю

Он начал целовать мою шею, и по телу пробежала волна электричества. Его руки начали свое путешествие. Медленно, изучая каждый сантиметр. Он гладил мои плечи, спускался к талии, очерчивал бедра. Его прикосновения были уверенными, хозяйскими, но невероятно осторожными, словно он касался хрупкого фарфора.

Ты невероятная, – шептал он, покрывая поцелуями мою ключицу. – Такая нежная... Такая

отзывчивая.

Он избавился от своей одежды, оставшись только в боксерах, а затем вернулся ко мне,

избавляя от остатков кружева.

Когда я осталась абсолютно обнаженной перед ним, мне захотелось прикрыться, спрятаться.

Но Матвей перехватил мои руки, переплел свои пальцы с моими и прижал их к подушке над моей головой.

Он смотрел на меня с нескрываемым восхищением, скользя взглядом по груди, животу, ногам.

– Не прячься, – хрипло попросил он. – Дай мне насмотреться. Ты совершенна, Лера.

Его губы накрыли мою грудь, и я выгнулась дугой, судорожно вздохнув. Ощущения были новыми, острыми, ошеломляющими. Его язык дразнил, его губы втягивали кожу, а свободная рука скользнула вниз, между моих бедер

Я инстинктивно сжала ноги.

– Тише, маленькая, тише, – успокаивал он, целуя мой живот. – Расслабься. Доверься мне.

Он развел мои колени, устраиваясь между ними. Его пальцы коснулись самой чувствительной

точки, и я вскрикнула.

Матвей не спешил. Он ласкал меня долго, мучительно сладко, доводя до состояния, когда реальность перестала существовать, остался только он, его запах, его руки и этот жар, разливающийся внизу живота.

– Матвей... пожалуйста... – взмолилась я, сама не зная, о чем прошу. Мне нужно было больше.

Он навис надо мной, опираясь на локти. Его лицо было напряженным, на лбу выступила

испарина. Я видела, каких усилий ему стоит сдерживать себя.

– Смотри на меня, – приказал он.

Я открыла затуманенные глаза.

Он медленно вошел в меня

Боль была резкой, но короткой. Я ахнула, впиваясь ногтями в его плечи. Матвей тут же замер.

Он не двигался, давая мне привыкнуть, пережидая этот момент. Он целовал мое лицо, слизывал выступившие слезинки, шептал какие-то нежности.

 – Все, все... Прошло? – спросил он, глядя мне в глаза с тревогой.

Я кивнула, чувствуя, как боль отступает, уступая место чувству наполненности.

·   Да.

·   Ты моя, – прорычал он. – Теперь ты только моя.

Он начал двигаться. Сначала медленно, почти лениво, прислушиваясь к каждому моему

вздоху. Но постепенно ритм нарастал. Жар захлестнул нас обоих.

Это было похоже на шторм. Я не знала, что мое тело способно на такое. Я не знала, что могу издавать такие звуки. Я плавилась под ним, подстраиваясь под его движения, отвечая на каждый

ТоЛЧоК

Матвей потерял остатки своего хваленого самоконтроля. Он двигался мощно, глубоко, вбивая

меня в матрас, присваивая, метя территорию.

Мир взорвался тысячей искр. Я закричала, выгибаясь в его руках, когда удовольствие накрыло

меня с головой, лишая возможности дышать.

Через секунду Матвей содрогнулся, с рыком изливаясь в меня, и тяжело рухнул сверху.

Мы лежали так долго, слушая, как постепенно успокаивается дыхание и шум дождя за окном

снова становится различимым.

Матвей приподнялся на локтях, убрал мокрую прядь волос с моего лба и посмотрел на меня с

такой нежностью, что у меня снова перехватило горло.

·   Ты как? – тихо спросил он.

·   Живая, – улыбнулась я слабо. – Кажется.

Он улыбнулся в ответ, поцеловал меня в кончик носа и перекатился на бок, прижимая меня к

себе спиной к груди. Натянул на нас одеяло, укутывая, как в кокон.

– Спи, – скомандовал он, обнимая меня рукой поперек талии, словно удерживая самое дорогое

сокровище. – Завтра у нас много дел.

·   Каких? – пробормотала я, уже проваливаясь в сон.

·   Я обещал показать тебе Лондон.

Я уснула с улыбкой на губах, чувствуя себя самой защищенной, самой любимой и самой

счастливой девушкой в мире.

Глава 20

Утро началось с аромата кофе и настойчивых поцелуев в плечо.

Я потянулась, чувствуя приятную ломоту во всем теле – напоминание о бурной ночи

– Подъем, соня, – прошептал Матвей мне на ухо. – Лондон не ждет.

Я открыла глаза. Он уже был одет – джинсы, белая футболка, пиджак. Выглядел неприлично бодрым и довольным жизнью.

·   Который час? – простонала я, закапываясь в подушку.

·   Десять утра. У тебя полчаса на сборы. Завтрак на столе.

·   Ты тиран, Миронов. Даже после секса.

·   Особенно после секса, – усмехнулся он. – Потому что теперь я чувствую ответственность за

твой культурный досуг. И за то, чтобы ты хорошо питалась.

Через час мы уже гуляли по Гайд-парку. Дождь закончился, выглянуло робкое солнце.

Матвей держал меня за руку, переплетя наши пальцы, и не отпускал ни на секунду. Мы

кормили наглых белок, пили кофе из бумажных стаканчиков и болтали обо всем на свете.

С ним было легко. Исчезла та напряженность, которая была между нами в Москве. Исчезли роли «преподаватель-студентка», «босс-подчиненная». Мы были просто мужчиной и женщиной, которые наслаждались друг другом.

– А что будет, когда мы вернемся? – спросила я, когда мы сидели на скамейке, глядя на озеро.

Матвей посерьезнел.

– В университете придется соблюдать дистанцию, Лера. Я не хочу, чтобы пошли слухи. Тебе

еще учиться, а мне... мне дорога моя репутация. Но только в стенах универа

·   А отец?

·   С твоим отцом я разберусь, – жестко сказал он. – Я не позволю ему ломать нашу тоже.

·   Нашу? – я затаила дыхание.

·   Нашу, – твердо повторил он, поднося мою руку к губам. – Ты же не думала, что после вчерашнего я тебя отпущу? Я же сказал: я оставлю эту машину себе.

Я рассмеялась и положила голову ему на плечо.

Вечером, после долгих переговоров, на которых я с умным видом перекладывала бумаги, мы

вернулись в квартиру.

·   Устала? – спросил он, снимая пальто.

·   Есть немного.

Матвей подошел ко мне, обнял за талию и притянул к себе.

– Тогда предлагаю заказать ужин, открыть вино и... повторить вчерашний урок. Мне показалось,

ты не до конца усвоила материал

– Профессор Миронов, – прошептала я, обвивая руками его шею. – Вы намекаете на

дополнительные занятия?

– Я настаиваю, студентка Дмитриенко.

Он подхватил меня под бедра, я обхватила его ногами, и он понес меня в спальню, не

прерывая поцелуя.

 Неделя в Лондоне пролетела как один яркий, насыщенный кадр из романтического фильма.

У нас был свой распорядок. Утром Матвей уезжал на переговоры, оставляя меня в постели с

поцелуем и картой.

Я гуляла по городу, пила кофе в маленьких кофейнях, делала зарисовки в блокноте. Лондон

вдохновлял.

Серый, мокрый, величественный – он идеально подходил под мое внутреннее состояние перемен. Я рисовала прохожих, архитектуру, витрины. В моей голове рождалась идея для новой коллекции, для конкурса.

В Москву мы вернулись в воскресенье вечером

Конец октября, листья с деревьев почти облетели, и Москва погрузилась в серую, дождливую

погоду. Но только не для меня. В моем мире, несмотря на погоду, все цвело.

С Матвеем мы жили в режиме "тайных влюбленных", и мне это даже нравилось. Украденные

поцелуи в лифте офиса, долгие совместные ночи.

Омрачало идиллию только одно – фальшивая свадьба, о которой я так и не рассказала

Матвею.

В четверг позвонил отец.

– Лера, в субботу ужин в загородном клубе. Приезжают важные партнеры из регионов, будет

большой прием. Я хочу, чтобы вы с Кириллом присутствовали.

Я хотела отказаться, сослаться на болезнь или учебу, но Кирилл перехватил инициативу.

– Лер, поехали, – уговаривал он по телефону. – Если мы сейчас не появимся, отец заподозрит неладное и заблокирует счета. Подыграй мне, если что-то пойдет не так, я сам устрою сцену, и ты меня с позором бросишь прямо там.

Его голос звучал уверенно, и я согласилась. В конце концов, что могло случиться за один вечер?

Матвей улетел в Питер на конференцию и должен был вернуться только в воскресенье

вечером. Когда я позвонила и сказала, что папа позвал на ужин в загородный клуб, он меня отпустил, пожелав хорошо отдохнуть.

В субботу вечером Кирилл заехал за мной. Он был нервным, хотя пытался шутить.

– Ты какая-то бледная, Лера. Расслабься. Съедим пару канапе и свалим, мне самому это

поперек горла.

Клуб сиял огнями. Дорогие машины, дамы в мехах, мужчины с сигарами. Отец встретил нас у

входа, поцеловал меня в щеку. Он выглядел возбужденным.

Ужин шел своим чередом. Скучные тосты, разговоры о бизнесе. Я оставила сумочку с

телефоном на спинке своего стула, когда отец вдруг поднялся на сцену и взял микрофон.

– Дорогие друзья! – его голос разнесся по залу. – Сегодня особенный вечер. И я хочу пригласить

сюда мою дочь Валерию и Кирилла!

Я напряглась. Зачем на сцену?

Кирилл сжал мою руку так сильно, что мне стало больно.

– Идем, – шепнул он. – Не бойся.

Я подумала, что папа не сделает ничего плохого при таком количестве людей, и покорно пошла

за Кириллом. Прожекторы ударили в глаза. Мы встали рядом с отцом.

 – Друзья! – продолжил отец, сияя. – Мы долго к этому шли. Я с гордостью объявляю о помолвке

моей дочери Валерии и Кирилла Игнатьева! Свадьба состоится в декабре!

В зале взорвались аплодисменты. Я стояла, оглушенная. Помолвка? Прямо сейчас?

Я резко повернулась к Кириллу, ожидая обещанной "драмы". Ожидая, что он сейчас выхватит

микрофон и скажет: "Нет!".

Но Кирилл посмотрел мне в глаза с отчаянием и какой-то обреченностью.

– Прости, Лера, – одними губами произнес он. – Мне нужно время. Я не могу сейчас все

разрушить.

А потом он наклонился и поцеловал меня в губы.

Я застыла от шока. Он целовал меня. На глазах у сотен людей. Под крики "Горько!".

Наконец, Кирилл отстранился, натянуто улыбаясь гостям. Я стояла белая как полотно, готовая

упасть в обморок.

И тут меня схватил за руку мой брат Максим.

Он появился словно из ниоткуда, с жестким лицом.

– Идем отсюда, – процедил он, увлекая меня со сцены прочь от света и камер.

Мы вышли через служебный вход на темную улицу. Меня трясло.

·   Как они могли? – шептала я. – Максим, как они могли? Кирилл, он же обещал...

·   Кирилл спасал свою шкуру, Лера, – зло бросил брат.

Я вспомнила про телефон.

·   Моя сумка и телефон, они остались в зале.

·   Плевать на сумку! Ты туда не вернешься. Я завтра сам ее заберу. Вот, – он сунул мне в руку

связку ключей. – Это от моей квартиры и машины. Езжай ко мне, сейчас же.

·   А ты?

·   А я останусь и поговорю с отцом. Езжай, Лера! И запрись.

Я села в машину брата, сжимая руль ледяными руками. Я ехала по ночной трассе, не видя

дороги из-за слез.

В квартире Максима было слишком тихо. Я нашла на кухне бутылку вина, открыла ее

трясущимися руками, плеснула в бокал, а потом прямо из горла сделала глоток.

Села на пол и разрыдалась.

Как папа мог? Он знал, что я не хочу. А Кирилл? «Прости, Лера». И поцелуй. Он мог просто

стоять. Мог не целовать. Но он закрепил ложь действием, чтобы никто не усомнился.

Я пила вино и плакала, пока не отключилась прямо на диване в гостиной.

Утро было ужасным. Голова раскалывалась, глаза опухли. Телефона не было. Я была отрезана от мира. Я приняла горячую ванну, пытаясь смыть с себя вчерашний кошмар, надела чистую футболку Максима.

Тишина в квартире давила, мне нужно было хоть что-то услышать, чтобы не сойти с ума. Я включила телевизор на кухне. Шли утренние новости.

 ...и к светской хронике, – бодрый голос ведущей заставил меня замереть с чашкой кофе в

руках.

– Вчера в загородном клубе состоялась грандиозная помолвка наследников двух

строительных империй. Валерия Дмитриенко и Кирилл Игнатьев официально объявили о свадьбе.

На экране появились кадры. Вот мы на сцене, отец сияет и вот Кирилл целует меня. Крупным планом. Я не вырываюсь. Мои глаза широко раскрыты, но со стороны это не выглядит как удивление. Зал аплодирует.

– Красивая пара,

– щебетала ведущая. – Кстати, как сообщают наши источники, молодые

покинули торжество одними из первых. Видимо, не терпелось остаться наедине. Дело молодое, все понятно!

«Покинули торжество одними из первых». «Остаться наедине».

Матвей в Питере. У него есть телевизор. У него есть интернет. Он видит это.

Он видит, как я целуюсь с другим. Он слышит, что мы уехали вместе.

Я сползла по стене на пол, закрывая лицо руками. Он решит, что я врала ему. Что я все это

время играла с ним, а сама готовилась стать женой Кирилла.

В дверь позвонили. Настойчиво, резко. Я вздрогнула, вытерла слезы и на ватных ногах пошла

открывать. Посмотрела в глазок, там стоял Максим.

Я распахнула дверь. Брат выглядел уставшим и помятым. Костяшки на правой руке были сбиты в кровь. В руках он держал мою сумочку.

·   Ты как? – спросил он, проходя внутрь и запирая дверь.

·   Никак, – прошептала я, выхватывая у него сумку. Я начала лихорадочно рыться в ней. Помада,

кошелек, ключи. – Где телефон? Макс, где мой телефон?

Брат тяжело вздохнул и покачал головой.

– Его там нет, Лер. Я облазил весь зал, спрашивал у официантов, заставил охрану проверить

под столами. Видимо, кто-то приделал ему ноги в суматохе, или ты его выронила, когда убегала.

Я выронила сумку из рук. Это конец. Я отрезана от мира. Я не могу позвонить Матвею. Я не

могу ничего объяснить.

– Если тебе от этого станет легче, – голос Максима стал жестким, – То я вчера, после того как ты

уехала, вывел Кирилла на задний двор. Мы поговорили по-мужски.

Он посмотрел на свои сбитые кулаки.

– До декабря его лицо точно не заживет. Свадебных фоток не получится, гарантирую.

Несмотря на ужас ситуации, я почувствовала мрачное удовлетворение.

·   Спасибо, – тихо сказала я.

·   Послушай меня внимательно, – Максим взял меня за плечи. – Ты остаешься здесь и никуда не

выходишь.

·   А универ?

·   Я отмажу. Справку сделаю, договорюсь. Сиди тихо. Продукты я буду привозить.

Я кивнула. Тюрьма, пусть и в квартире брата.

Максим ушел, оставив меня одну в тишине. Я подошла к окну, но не стала отодвигать плотную

штору, лишь посмотрела в щелку на серую улицу.

 Матвей умный мужчина. Он должен понять, что это фарс. Он знает, что я люблю его.

Но факты... Факты были против меня. Поцелуй на камеру. Мой выключенный телефон. И

новости о том, что мы с женихом «уехали, чтобы побыть наедине».

Я надеялась, что он не поверит слухам. Но где-то в глубине души, сжимаясь от холода, я сомневалась. Ревность застилает глаза даже самым умным мужчинам. А Матвей был очень ревнивым.

Глава 21.

Матвей.

В Питере лил дождь. Под стать моему настроению.

Я сидел в номере отеля, глядя в экран телевизора, и чувствовал, как внутри меня разрастается

ледяная пустыня.

Новости светской хроники крутили один и тот же ролик по кругу.

Валерия Дмитриенко. Моя Лера. Девушка, которая еще неделю назад стонала подо мной в

лондонской квартире и шептала, что она моя.

На экране она стояла на сцене рядом с Игнатьевым. Вспышки камер. Счастливый отец. И

поцелуй.

Она не оттолкнула его. Она позволила этому случиться.

·   «Молодые покинули торжество одними из первых, чтобы насладиться обществом друг друга»,

·   прощебетала ведущая.  Я швырнул пульт в стену. Пластик разлетелся на куски.  Я схватил телефон. «Абонент временно недоступен».  Раз. Два. Десять.  Выключила. Конечно. Зачем ей звонки от старого любовника, когда под боком молодой

перспективный жених и одобрение папочки?

Три дня я жил в аду.

Я вернулся в Москву, но не поехал к ней. Гордость, смешанная с яростью, держала меня за

горло. Я ждал, что она объявится сама. Что придет, упадет в ноги, скажет, что это ошибка.

Но тишина была оглушительной.

К среде я понял, что если не выясню правду, то просто сойду с ума или разнесу свой офис.

Поехал я не к ней. Я поехал к единственному человеку из ее семьи, у которого, кажется, были

мозги. К Максиму.

Я ворвался в кабинет ее брата, проигнорировав секретаршу. Максим сидел за столом, изучая

документы. Увидев меня, он даже не удивился. Лишь устало потер переносицу.

·   Где она? – спросил я без прелюдий. – С ним?

·   Сядь, Миронов, – Максим кивнул на стул. – Не маячь.

·   Я спрашиваю, где твоя сестра? Готовится к свадьбе? Выбирает платье?

·   Лера у меня, – отрезал Максим. – В моей квартире. Заперта уже третий день.

Я замер.

·   Что значит заперта?

·   То и значит. Я вывел ее из загородного клуба сразу после того чертового цирка на сцене. Отцы

подставили их двоих. Они вытащили их на сцену без предупреждения. Лера была в шоке

·   Она поцеловала его.

·   Кирилл поцеловал ее, чтобы спасти свою шкуру. Она все это время была одна, у меня дома.

Без телефона, она его потеряла в клубе.

 Максим встал, подошел к сейфу, достал связку ключей и листок с адресом.

Она ни с кем не спала, ни с кем не сговаривалась. Она сидит там и ревет. Не горячись,

Матвей. Ей и так досталось.

Я взял ключи. Ярость начала отступать, уступая место холодному, тяжелому пониманию: я

идиот, но и она... она тоже хороша.

Я открыл дверь квартиры Максима своим ключом.

Внутри было тихо и душно. Пахло застоявшимся воздухом и вином.

Лера сидела на диване, поджав ноги, в какой-то растянутой мужской футболке. Услышав шаги,

она вскинула голову.

Глаза красные, опухшие. Лицо бледное, осунувшееся. На счастливую невесту она была похожа меньше всего на свете.

Увидев меня, она вжалась в спинку дивана, словно ожидая удара.

– Матвей….. – ее голос был сиплым, сорванным.

Я молча прошел в комнату, бросил ключи на столик и встал напротив нее, сунув руки в

карманы, чтобы не выдать дрожь.

– Поздравляю с помолвкой, Валерия Дмитриевна, – холодно произнес я. – Вся Москва гудит.

Красивая пара.

– Это неправда! – она вскочила, путаясь в пледе. – Это все ложь! Отец заставил нас! Мы не

знали! Кирилл обещал, что мы просто поужинаем, а потом... потом папа вытащил нас на сцену!

·   И ты стояла там, – перебил я. – Ты позволила себя поцеловать.

·   Я растерялась! Я испугалась! Матвей, я люблю тебя! Я сразу уехала к Максиму!

Она подбежала ко мне, схватила за лацканы пиджака. Ее трясло.

– Поверь мне, пожалуйста... Я не предавала тебя.

Я смотрел на нее сверху вниз. Мне хотелось прижать ее к себе, успокоить, стереть следы слез.

Но другая часть меня – взрослая, рациональная, требовала ответов.

Я аккуратно, но твердо отцепил ее руки от себя и отступил на шаг.

– Я знаю, что ты уехала, Максим мне рассказал. Поэтому я здесь, а не пью виски в своем

кабинете, пытаясь забыть твое имя.

Лера всхлипнула, вытирая слезы ладонью.

·   Но у меня есть один вопрос, Лера. И я хочу услышать правду.

·   Какую?

·   Что это было на сцене? – мой голос стал ледяным. – Откуда взялись эти заголовки про

«свадьбу века»? Ты сказала, что едешь на обычный ужин с партнерами.

Лера замерла. Она опустила глаза, и я увидел, как дрожат ее плечи.

·   Это... это не был обычный ужин, – прошептала она. – Это была сделка.

·   Какая сделка?

·   Отец и Игнатьев-старший... они давно планируют слияние холдингов. Уже несколько месяцев.

·   Допустим. Бизнес есть бизнес. Причем тут ты?

Она подняла на меня глаза, полные отчаяния.

 – При том, что я гарант этой сделки, Матвей. Слияние возможно только через брак. Отец

поставил условие: я выхожу за Кирилла, и они объединяют активы.

В комнате повисла тишина.

Я смотрел на нее и чувствовал, как земля уходит из-под ног.

– Подожди, – медленно произнес я. – Ты хочешь сказать, что твой отец уже несколько месяцев

планирует выдать тебя замуж за Игнатьева?

·   Да.

·   И ты знала об этом?

·   Знала. Он давил на меня с августа. Угрожал лишить денег, машины, квартиры... Собственно,

поэтому я и оказалась в той ситуации, когда ты меня нашел.

Меня накрыло волной холодного бешенства. Не на нее – на ситуацию. И на себя. Я чувствовал

себя слепым щенком.

·   Ты знала, что тебя хотят продать, как племенную кобылу, – чеканил я каждое слово. – Ты знала это, когда мы были в Лондоне. Ты знала это, когда мы спали в одной постели. Ты знала это все это время.

·   Да, но...

·   Почему ты молчала?! – я рявкнул так, что она вздрогнула. – Почему я узнаю об этом сейчас,

когда вся страна обсуждает твою помолвку?!

– Я боялась! – выкрикнула она в ответ. – Я думала, я справлюсь сама! Мы с Кириллом

договорились...

·   С Кириллом? – я горько усмехнулся. – И какой же у вас был гениальный план?

·   Мы хотели потянуть время. Изобразить пару, чтобы отцы успокоились, а потом... потом расстроить свадьбу. Я не хотела втягивать тебя в эту грязь! Я думала, мы просто поужинаем, поулыбаемся, и все! Я не знала, что они объявят о помолвке прямо на сцене!

Я провел руками по лицу, пытаясь осознать масштаб ее глупости. И ее недоверия.

– Ты заключила сделку с Игнатьевым за моей спиной, – тихо сказал я. – Ты решила, что этот

сопляк – лучшая защита, чем я.

– Нет! Я просто не хотела, чтобы у тебя были проблемы! Мой отец ненавидит твою семью! Если

бы он узнал про нас раньше...

– То что? – я шагнул к ней, нависая сверху. – Что бы он сделал, Лера? Убил меня? Разорил? Мне не двадцать лет, и я не мальчик на побегушках! Я мог бы защитить тебя! Я мог бы нанять армию юристов, я мог бы увезти тебя, я мог бы разнести этот чертов клуб по кирпичику, если бы знал, что тебя туда тащат насильно!

Она молчала, глотая слезы.

– Кто я для тебя, Лера? – спросил я, чувствуя горечь во рту. – Если ты не можешь прийти ко мне с такой проблемой. Если ты не можешь сказать: «Матвей, меня заставляют выйти замуж, помоги».

Вместо этого ты врешь мне, едешь туда и целуешься с ним на сцене.

·   Я не целовала его! Это он...

·   Я видел видео! – отрезал я. – Но дело даже не в поцелуе. Дело в том, что ты сделала из меня

идиота. Ты и твой отец. Все вокруг знали, что ты невеста Игнатьева, кроме меня.

   Прости меня... Я просто запуталась...

·   Это логично, Лера, – я устало покачал головой. – Рано или поздно правда всплыла бы. Я

должен был узнать. Но то, что я узнал это последним... это больно.

Я посмотрел на нее. Маленькая, раздавленная, в чужой футболке. Мне хотелось утешить ее, но я не мог. Сейчас не мог. Мне нужно было переварить тот факт, что женщина, которую я люблю, скрывала от меня целую жизнь.

– Мне нужно время, – сказал я, отступая к двери. – И тебе нужно время. Подумай хорошенько, кто мы друг другу. Если мы пара – мы решаем проблемы вместе. А если я для тебя просто приятный секрет, который нужно прятать от "взрослых проблем".

.... тогда нам не по пути.

·   Ты уходишь? – прошептала она.

·   Я еду домой. Мне нужно выспаться и осознать, что я чуть не потерял тебя из-за твоей же глупости.

Я взялся за ручку двери, но остановился.

·   И. Лера...

·   я обернулся, глядя ей в глаза. – Завтра у твоей группы семинар по

международному праву. Я жду тебя в аудитории.

·   Я не могу... там все будут смотреть...

·   Ты придешь, – жестко сказал я. – Ты будущий юрист. Учись держать удар. И учись отвечать за

свои поступки. Без опозданий, Дмитриенко.

Я вышел, захлопнув дверь.

В машине я откинул голову на подголовник и закрыл глаза. Перед глазами все еше стояло ее

заплаканное лицо.

Она скрывала от меня свадьбу. Господи, какая же она дура. И как же сильно я ее люблю, если

даже сейчас. зная все это, я хочу не убить ее. а спасти.

Но сначала она должна усвоить урок. Доверие – это не пустой звук.