Текст книги "Девочка для адвоката (СИ)"

Автор книги: Лана Расова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 11 страниц)

Глава 28.

Декабрьская сессия накрыла университет снежной лавиной и паникой. Студенты, похожие на зомби, бродили по коридорам с конспектами, а в кофейне на первом этаже закончился двойной эспрессо.

Но я была спокойна, по крайней мере, старалась казаться такой.

Последние две недели превратились для меня в марафон. Матвей не давал мне поблажек.

Наоборот.

·   Ты идешь на красный диплом, Лера, – сказал он мне однажды вечером, когда я уже клевала носом над учебником. – И ты будешь защищать этот кейс так, чтобы ни у кого не возникло сомнений, что ты получила оценку за знания, а не за красивые глаза или за то, что спишь с преподавателем.

·   Ты жестокий, – бурчала я, но открывала новую главу.

Каждый вечер превращался в мини-экзамен. Мы сидели в его кабинете дома. Он задавал

вопросы, ловил меня на неточностях, заставлял перечитывать конвенции и искать прецеденты.

– Слабо, Дмитриенко. Аргумент развалится при первом же возражении оппонента.

Матвей помогал, но не давал готовых ответов. Он учил меня думать. Строить логические

цепочки. Видеть суть проблемы.

– Вот здесь, – он указывал ручкой на абзац. – Ты упускаешь этический момент. Право – это не только нормы, это еще и справедливость. Как ты убедишь суд, что возвращение картины – это справедливо, если нынешний владелец купил ее добросовестно?

Эти две недели сблизили нас еще больше. Я видела в нем не только любимого мужчину, но и наставника, профессионала высочайшего класса. А он... он смотрел на меня с гордостью, когда я находила верное решение.

И вот день X настал.

Я вошла в аудиторию Матвея последней. Он сидел за кафедрой, строгий, в очках,

просматривая ведомость.

– Дмитриенко, – кивнул он, не поднимая головы. – Прошу.

Я положила папку с решением кейса на стол. Руки слегка дрожали, но в голове была ясность.

– Дело о реституции культурных ценностей, – начал он, переходя на официальный тон. – Ваша

позиция?

Я начала отвечать. Я говорила уверенно, четко, оперируя статьями и фактами, которые мы

разбирали ночами напролет.

Матвей снял очки и положил их на стол. Впервые за полчаса уголки его губ дрогнули в едва

заметной улыбке. В его глазах мелькнуло тепло, которое предназначалось только мне.

   Аргументация блестящая. Юридическая база безупречна. Но есть один нюанс.

·   Какой?

·   Вы не учли срок исковой давности по законодательству страны, где находится музей.

У меня внутри все упало.

·   Ho... это же международное право...

·   Которое всегда сталкивается с национальным, Лера. В данном случае, вы проиграли бы суд.

Я опустила голову, кусая губы. Неуд? После всего?

·   Однако, – продолжил он, – ваша логика и ораторское мастерство заслуживают похвалы. Вы заставили бы суд сомневаться. А это главное оружие адвоката. Он открыл мою зачетку размашисто расписался

·   Отлично.

·   Спасибо, Матвей Александрович.

·   Беги. У тебя еще зачет по криминалистике.

·   За сдачу самой кровавой сессии в истории юрфака! – торжественно провозгласил Славик,

поднимая пластиковый стаканчик с колой.

– И за то, что я выжила после допроса Миронова, – добавила я, чокаясь с ним своим ванильным

коктейлем.

Мы сидели на полу в серверной, в святая святых IT-отдела, среди гудящих шкафов и мигающих

лампочек. На коробке из-под бумаги был разложен пир победителей из «Вкусно – и точка».

– Ммм... – промычала я, вгрызаясь в бургер. – Слав, ты мой герой. Если бы не ты, я бы умерла с

голоду.

– Я тут подумал, ты опасная женщина, Лера. Дизайнер с юридическим образованием. Будешь

шить платья и судить тех, кто их плохо носит.

Мы рассмеялись. Я потянулась за картошкой, макая ее в соус.

Дверь серверной бесшумно открылась.

– Я смотрю, сегодня здесь филиал ресторана высокой кухни?

Матвей стоял в проеме, опираясь плечом о косяк. Идеальный костюм, насмешливый взгляд. Он

окинул нашу «поляну» скептическим взором.

– Матвей Александрович! – Славик поспешно вытер рот рукавом худи. – У нас обеденный

перерыв! Технологический перерыв! Восстанавливаем калории после умственного труда!

·   Я вижу, – Матвей перевел взгляд на меня. – Валерия Дмитриевна, вы в курсе, что у нас вечером ужин с моими родителями? Утка с яблоками, домашнее вино... А вы забиваете желудок этим... пластиком?

·   Это вкусно! – возразила я, дожевывая кусок. – И я праздную свободу от сессии.

·   Ладно, празднуйте. Но не увлекайся. Мама готовит с утра, если ты ничего не съешь, она

расстроится.

Он посмотрел на часы.

   Выезжаем через два часа.

·   Слушаюсь, босс!

в бешеном ритме.

Два часа спустя мы пробирались сквозь снежную кашу. Снегопад усилился, дворники работали

Я сидела на пассажирском сиденье и чувствовала, что обед со Славиком был роковой

ошибкой.

Желудок начал бунтовать еще в офисе, но сейчас, от монотонного движения машины и запаха кожаного салона, мне стало совсем дурно. К горлу подкатывала тошнота, во рту появился неприятный металлический привкус.

·   Ты какая-то зеленая, – заметил Матвей, бросив на меня быстрый взгляд. – Укачало?

·   Наверное, – просипела я, приоткрывая окно. Морозный воздух ударил в лицо, стало чуть

легче. – Или соус был несвежим. Славик вечно берет двойную порцию, может, переела.

– Я же говорил, – вздохнул Матвей, но без злости. Он накрыл мою руку своей теплой ладонью. -

Лера, если тебе плохо, давай развернемся. Родители поймут.

– Нет! – я выпрямилась, хотя голову повело. – Нельзя отменять, я потерплю. Просто... не дави на

меня с едой там, ладно?

– Ладно. Но если станет хуже – сразу говори.

Дом родителей Матвея напоминал уютное шале из рождественских фильмов. Огоньки,

заснеженные ели во дворе.

·   Ну наконец-то! – Елена Павловна обняла сына. – Лера, рада видеть тебя. Проходите, грейтесь!

·   Добро пожаловать, – отец Матвея пожал мне руку. Его внимательный взгляд задержался на

моем лице. – Хм... Матвей говорил, но я не думал, что сходство такое сильное.

Эти слова заставили меня улыбнуться, несмотря на дурноту.

Мы прошли в столовую. Здесь пахло той самой уткой. Запах был божественным, насыщенным,

жирным... и для меня сейчас абсолютно невыносимым.

Я села за стол, стараясь дышать через рот.

·   Лера, тебе положить ножку или грудку? – спросила Елена Павловна, уже орудуя приборами.

·   Я... только салат, пожалуйста. Немного, – выдавила я.

·   Ты ничего не ешь, – заметил Александр Владимирович. – Невкусно?

·   Что вы! – я сделала глоток воды. – Просто мы... пообедали на работе.

Разговор потек своим чередом. Меня расспрашивали про конкурс, про победу. Я отвечала,

стараясь выглядеть бодрой, но комната начала медленно вращаться.

– И какие планы у победительницы? – спросил отец Матвея, подливая сыну вина.

Я собрала волю в кулак.

   Грандиозные. В сентябре хочу поступить в Школу дизайна, у них есть заочная программа.

·   Заочно? – уточнила Елена Павловна.

·   Да и я планирую запустить собственный бренд, даже помещение присматриваю.

·   Амбициозно, – одобрил Александр Владимирович.

В этот момент перед моим носом поставили блюдо с горячим, исходящим паром картофелем с

розмарином.

Запах розмарина стал последней каплей.

Мир резко накренился.

– Простите... – я вскочила, опрокинув стул. – Мне нужно...

Я не договорила. Зажав рот рукой, я выбежала из столовой, едва успев заметить испуганный

взгляд Матвея.

Вбежав в ванную, я заперлась и меня вывернуло наизнанку.

«Проклятый бургер, – думала я, умываясь ледяной водой. – Славке голову оторву. Отравил

перед самым важным ужином».

Я посмотрела в зеркало. Бледная, как смерть, испарина на лбу. Красотка, ничего не скажешь.

В дверь тихо постучали.

– Лера? – голос Матвея был полон тревоги. – Открой.

Я открыла. Он вошел, закрыл за собой дверь и внимательно посмотрел на меня.

·   Сильно плохо?

·   Жить буду. Прости, я испортила вечер. Твои родители подумают, что я истеричка или

анорексичка.

– Они подумают, что ты отравилась плохим бургером, как ты и сказала. – Он притянул меня к

себе, погладил по спине. – Поехали домой?

·   Нет, – я упрямо мотнула головой. – Мне уже легче. Правда. Я посижу пять минут и выйду.

·   Уверена?

·   Да.

Когда мы вернулись к столу, Елена Павловна уже поставила передо мной чашку дымящегося

чая.

·   Пей, деточка. Это сборы с мятой и ромашкой. Снимает интоксикацию.

·   Спасибо, Елена Павловна. Извините меня.

·   Пустяки. С кем не бывает.

Остаток вечера прошел спокойно. Я пила чай, слушала истории Александра Владимировича

про молодость и чувствовала, как меня окутывает тепло этой семьи.

 Уже в машине, по дороге домой, я откинула голову на сиденье и закрыла глаза.

·   Ты как? – спросил Матвей.

·   Устала. Но счастлива. Твои родители чудесные. Папа сказал, что я похожа на маму... Это так странно и приятно.

·   Ты им понравилась.

·   Матвей..

·   M?

·   Я правда хочу этот бренд. И учебу. Я хочу, чтобы у меня все получилось.

·   Получится, – он взял мою руку и поцеловал ладонь. – Даже не сомневайся.

Я заснула, пока мы ехали домой. Мне снился Лондон, подиум и почему-то маленький ребенок,

играющий с катушками ниток в моем ателье.

Глава 29.

Утром я проснулась от того, что желудок снова исполнил кульбит. На часах было девять.

Матвей уже уехал в офис, у него была важная встреча перед обедом. Я же сегодня могла позволить себе роскошь выходного дня.

Едва встав с кровати, я поняла, что план «ленивое утро с кофе» отменяется. Меня мутило.

Опять.

– Да что же это такое? – пробормотала я, умываясь холодной водой. – Неужели тот бургер был

из радиоактивной курицы? Третий день не отпускает.

Позавтракать я так и не смогла, от одного вида йогурта становилось дурно.

Решив, что мне нужен свежий воздух и мамина забота, я поехала к родителям. Точнее, к маме, отец сейчас жил в загородном доме, так что в городской квартире мы с мамой могли спокойно посекретничать

Мама встретила меня с распростертыми объятиями.

·   Лерочка! Как я рада! Ты похудела, бледная какая-то... Матвей тебя совсем загонял?

·   Нет, мам, все хорошо. Просто много работы, – я чмокнула ее в щеку.

·   Ничего, сейчас откормим. Я напекла пирогов с капустой, сделала твой любимый оливье. И

достала бабушкины соленья

Стол ломился от еды. Желудок предательски заурчал, но стоило маме открыть духовку, где

томилась рыба под маринадом, как запах ударил мне в нос словно кувалдой

Я вскочила, опрокинув стул, и пулей полетела в ванную.

Когда я вернулась, бледная, дрожащая, вытирая рот салфеткой, мама сидела за столом и смотрела на меня очень внимательно. В ее глазах не было тревоги, скорее, какая-то хитрая, теплая загадочность.

– Прости, мам, – просипела я, садясь на краешек стула. – Наверное, отравилась чем-то на днях.

Или это переутомление.

·   Переутомление? – мама улыбнулась уголками губ, наливая мне чай с мятой. – А еще ты стала сентиментальной. Вчера, когда мы созванивались, ты рыдала над рекламой корма для кошек. И на соленые огурцы смотришь так, будто это не закуска, а смысл жизни.

·   Ну и что? – я взяла хрустящий огурец и с наслаждением откусила. – Просто вкусно.

·   Лера, – мама мягко накрыла мою руку своей. Ее голос стал тихим и серьезным. – А когда у

тебя в последний раз были... эти дни?

Я замерла с огурцом во рту. В голове что-то щелкнуло, как переключатель.

Календарь.

Я начала лихорадочно отматывать время назад. Лондон... Питер... Конкурс... Сессия... Стресс...

Последний раз был... о боже. Я подняла на маму испуганные глаза. Кровь отхлынула от лица.

– Ой...

Мама рассмеялась – тепло, счастливо, до слез в уголках глаз.

·   Кажется, моя девочка, ты сама скоро станешь мамой.

·   Но... мы же... то есть... – я покраснела до корней волос. – Мам, а если это правда? Что мне

делать? Матвей... он же не планировал. У него карьера, сделки, порядок...

 – Если он любит тебя так, как говорит, он будет счастлив, – уверенно сказала мама, гладя меня по руке. – Дети – это не помеха, Лера. Это продолжение любви. И поверь мне, мужчины боятся только теоретических детей, а своих они любят до безумия.

Я ехала домой к Матвею в состоянии шока. Руки на руле подрагивали.

Мне было страшно. И невероятно, до дрожи в коленках, радостно.

Внутри меня скорее всего растет частичка Матвея.

По дороге я затормозила у первой же аптеки. Вышла оттуда с пакетом, в котором лежало пять разных тестов на беременность. Самых дорогих, электронных, обычных полосок. На всякий случай.

Чтобы наверняка.

В машине я не выдержала и набрала Кате.

·   Кать, мне кажется, я... того.

·   Чего того? Ограбила банк? – бодро отозвалась подруга.

·   Беременна.

В трубке повисла тишина, а потом раздался визг, от которого я чуть не выронила телефон.

– Да ладно?! Офигеть! Лерка, ты будешь мамой маленького юриста-модника! Беги домой, делай

тест! Я требую фотоотчет! Чур я крестная!

Дома было тихо. Демон встретил меня сонным мяуканьем, потерся о ноги и требовательно

посмотрел на миску.

Матвей был еще в офисе.

Я заперлась в ванной. Руки тряслись так, что я едва распечатала упаковку.

Пять минут ожидания казались вечностью. Я ходила из угла в угол по белоснежной плитке,

грызла ногти и молилась всем богам сразу.

Таймер на телефоне пиликнул. Сердце ухнуло куда-то в пятки.

Я подошла к раковине, где в ряд лежали три теста.

На всех трех – четкие, яркие, безапелляционные две полоски.

Я села на бортик ванной, чувствуя, как слабеют ноги.

Беременна.

Все сомнения исчезли. Реальность обрушилась на меня теплым цунами.

Внутри меня растет ребенок. Наш ребенок.

Страх, который я испытывала по дороге, вдруг испарился. Его место заняла теплая,

всепоглощающая нежность. Я прижала ладонь к еще плоскому животу.

– Привет, малыш, – прошептала я, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы. – Ну что, будем

знакомиться с папой?

И тут меня снова накрыло волнение. А готов ли он? У него бизнес-империя, он привык к идеальному порядку в своем пентхаусе. А тут – пеленки, крики, разбросанные игрушки, бессонные ночи. Вдруг он скажет, что рано? Вдруг испугается? Вдруг это разрушит нашу идиллию?

Вечером Матвей вернулся уставший, но довольный. От него пахло морозом и моим любимым

парфюмом.

   Привет, – он поцеловал меня в висок. – Как прошел день? Ты какая-то загадочная.

·   Все хорошо, – я улыбнулась, стараясь скрыть дрожь в голосе. – Ужинал?

·   Нет, голодный как волк.

Мы ужинали на кухне. Я ковыряла вилкой салат, не в силах проглотить ни кусочка. Слова

застревали в горле.

– Слушай, Матвей... – начала я, когда он уже допивал чай.

Он поднял на меня глаза, откладывая телефон.

·   Мм?

·   А ты... ты когда-нибудь думал о будущем? Ну, о семье, о детях?

Матвей замер с чашкой в руке. В его глазах мелькнуло удивление, смешанное с интересом.

– О детях? Теоретически да, когда-нибудь. А что? Твоя мама начала намекать на внуков

сегодня?

– Нет, просто... интересно, – я пожала плечами, стараясь выглядеть непринужденно. – Ты же перфекционист. Любишь порядок, тишину. А дети – это хаос. Хуже Демона. Они кричат, пачкают все вокруг...

Матвей усмехнулся, посмотрев на кота, который спал на диване кверху пузом.

– Хаос можно структурировать, Лера. К тому же, свои дети – это другое. Это не просто шум.

Он отставил чашку и внимательно посмотрел на меня. Его взгляд стал мягким, теплым,

проникающим в душу.

– Лера, если бы у нас был ребенок... маленький, с твоими глазами и моим характером... я был бы самым счастливым человеком на свете. Я люблю тебя. И я буду любить все, что мы создадим вместе. Неважно, когда это случится – через пять лет или...

– он сделал паузу, словно что-то

почувствовал. – ….или раньше.

У меня отлегло от сердца. Камень с души упал с грохотом. Он не против. Он хочет.

Я улыбнулась ему, чувствуя, как слезы счастья подступают к глазам.

·   Я... я пойду в душ, – быстро сказала я, вскакивая, чтобы не разреветься прямо тут.

·   Иди, – он проводил меня долгим, задумчивым взглядом.

В ванной я посмотрела на тесты, которые спрятала в шкафчик.

«Скоро, малыш, – подумала я. – Очень скоро папа узнает. И он будет счастлив».

Глава 30.

Декабрьская лихорадка накрыла меня с головой, но это была не та паника, к которой я

привыкла. Это было нечто новое, пугающее и абсолютно неконтролируемое

Мой безупречный вкус, которым я так гордилась и за который получила Гран-при, решил уйти в

отпуск. Без содержания.

На смену любви к минимализму и благородным оттенкам пришла тяга к... трешу.

Мы стояли посреди огромного магазина товаров для дома. Я прижимала к груди набор тарелок.

Они были ярко-салатового цвета, в крупный фиолетовый горох, а по краям шли золотые гуси.

·   Лера, – голос Матвея звучал осторожно, как у сапера, обезвреживающего бомбу. – Ты уверена?

·   Они веселые! – заявила я, чувствуя, как при виде этих гусей умиление накатывает волной.

Они создают настроение!

– Они создают настроение эпилептического припадка, – заметил он, с ужасом глядя на мою

добычу. – У нас кухня в стиле хай-тек. Хром, стекло, черный камень. И.

... салатовые гуси?

– Ты ничего не понимаешь! – я надула губы. – Ну пожалуйста! Я буду есть из них кашу!

Матвей глубоко вздохнул, возвел глаза к потолку, прося у богов дизайна терпения, и махнул

рукой.

– Бери. Но если Демон откажется есть рядом с этими тарелками, я его пойму.

Дальше было хуже. Я выбрала скатерть с оленями, у которых глаза смотрели в разные

стороны, и набор полотенец цвета «бешеная фуксия».

Матвей молча катил тележку, в которой лежали мои «сокровища», и его лицо выражало стоическое смирение мученика.

Но финал наступил у стенда с елочными игрушками.

·   Нам нужна верхушка, – сказала я.

·   Возьмем серебряную звезду. Классика.

·   Ску-у-учно, – протянула я. И тут мой взгляд упал на НЕГО.

Это был огромный, блестящий, пластиковый огурец в шапке Санта-Клауса.

·   Лера, нет.

·   Лера, да!

·   Это огурец, Валерия. Огурец! На елку?

·   Это символ плодородия! И он блестит!

·   Он выглядит как галлюцинация вегана. Я не позволю повесить овощ на верхушку.

В итоге мы сошлись на компромиссе: огурец мы купили, но повесили его на нижнюю ветку, сзади, «чтобы Демону было с чем играть». (Спойлер: Демон испугался огурца и обходил елку по широкой дуге).

31 декабря.

Наш пентхаус преобразился. Стильное холостяцкое жилище Матвея теперь напоминало резиденцию сумасшедшего эльфа. Скатерть с косыми оленями резала глаз, салатовые тарелки сияли на столе, а гирлянда мигала в режиме «дискотека 90-х».

 Матвей, разливая шампанское, оглядел этот хаос.

– Знаешь, – сказал он, поднимая бокал. – Я всегда думал, что люблю минимализм. Но, кажется,

я начинаю привыкать к этому...

– Это называется «уют», черствый ты сухарь, – я чмокнула его в щеку, отправляя в рот

бутерброд с икрой и соленым огурцом.

После боя курантов мы сидели на диване. Демон спал у меня на коленях, объевшись креветок.

Матвей стал серьезным. Он взял мою руку и переплел свои пальцы с моими.

– Лера, я тут подумал... Нам тесно.

Я напряглась.

·   Тесно? Ты хочешь меня выселить? Из-за тарелок с гусями? Я уберу их, честно!

·   Нет, глупая, – он рассмеялся и поцеловал меня в висок. – Не в этом смысле. Я смотрю на твой рабочий угол в моем кабинете... Ты ютишься. Тебе нужен простор и свет. Место для твоих манекенов, тканей, для всего этого творческого беспорядка.

Он сделал паузу.

– Я присмотрел дом. Там огромные окна, сосны на участке и тишина.

Я замерла. Дом?

– Я хочу купить его, Лера. Для нас. Я хочу, чтобы там была твоя полноценная мастерская.

Огромная, с лучшим светом. Чтобы ты могла творить и не бояться, что я наступлю на булавку или

Демон съест лекала.

Ты... ты хочешь купить дом ради моей мастерской?

– Не только. Я хочу дом, где ты будешь полноправной хозяйкой. Где ты сможешь вешать хоть

огурцы на люстру, хоть красить стены в фуксию. Я хочу наше гнездо. Настоящее.

У меня перехватило дыхание. Слезы снова подступили к глазам.

·   Матвей…..

·   Что скажешь? Поедем смотреть на праздниках? Там два этажа, четыре спальни, кабинет для

меня и целое крыло под твою студию

Я шмыгнула носом, глядя на него. Он планировал кабинет, спальню, студию..

– Поедем, – кивнула я. – Но, Матвей... в планировку придется внести изменения.

Он насторожился.

·   Тебе нужно больше места под ткани?

·   Нет. Нам нужно выделить еще одну комнату.

·   Зачем? Гостевую, для твоей мамы?

Я взяла его руку и положила себе на живот. Он был еще плоским, но под ладонью билась новая жизнь.

Матвей замер. Его взгляд метнулся к моей руке, потом к моему лицу. В его глазах начало

зарождаться понимание, смешанное с недоверием.

   Лера... – его голос дрогнул. – Еще одна комната... Для кого?

·   Для того, кто заставил меня купить этот дурацкий огурец, – улыбнулась я сквозь слезы. – И кто

требует соленых огурцов с мандаринами. Нам нужна детская, Матвей.

Он перестал дышать. Секунда, две, три...

·   Ты...

·   Я беременна.

Матвей смотрел на меня так, словно я сообщила, что умею летать. Потом его лицо озарила такая улыбка, какой я не видела у него никогда – не сдержанная, не ироничная, а абсолютно мальчишеская, счастливая до безумия.

·   Ты не шутишь?

·   Нет. Вот, – я достала из кармана снимок УЗИ, сделанный пару дней назад тайком.

Он схватил снимок. Его руки дрожали.

– Господи… – выдохнул он.

Он резко притянул меня к себе, зарываясь лицом мне в шею. Я почувствовала, что его плечи

трясутся.

– Я самый счастливый идиот на свете, – прошептал он. – Детская. Черт возьми, нам нужна

детская! Самая лучшая! Я куплю этот дом завтра же! Нет, сегодня!

Он отстранился, глядя на меня шальными глазами.

·   Тебе удобно сидеть? Может, подушку? Ты ела витамины? Тебе не холодно?

·   Матвей, успокойся! – я рассмеялась. – Я беременна, а не больная.

Он осторожно поцеловал меня в живот, прямо через платье.

– Значит так, – Матвей снова стал деловым, но глаза сияли. – Завтра едем смотреть дом.

Детскую делаем рядом с нашей спальней. Стены...

никаких гусей, Лера! Стены будут

нейтральными!

·   Посмотрим, – хихикнула я. – Может, малыш захочет обои с динозаврами в пачках.

·   Если он или она захочет – я сам их нарисую, – серьезно ответил он. – С Новым годом, мамочка.

·   С Новым годом, папочка.

Это был лучший Новый год в моей жизни.