Текст книги "Лекарка для дракона (СИ)"

Автор книги: Лана Кроу

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 21 страниц)

Глава 57

Яся

Лошадь явно спешила – я чувствовала, чувствовала ее волнение даже сквозь кулон. Но Звездочка понимала, что в седле сидит неумеха, которая свалится от любого резкого движения. Поэтому она хоть и бежала быстро, но не неслась вскачь, щадя меня. Тео летел надо мной, следя за дорогой, за лесом, за всем сразу. А я… я думала только о Кайле.

Я так надеялась, что сейчас увижу его. Что обниму, прижмусь к нему и выдохну весь этот ужас. Что все это окажется какой-то глупой ошибкой… Но внутри росло плохое предчувствие. Еще и этот сон… Бабушка снова приходила ко мне этой ночью. Почему? Почему именно сейчас? Что я сделала не так? Или она пыталась о чем-то предупредить?

Когда из-за деревьев наконец показался дом Анны, я выдохнула с облегчением. Но Звездочка резко остановилась, так что я вцепилась в седло, лишь чудом не полетев в снег. Лошадь застыла как вкопанная, не доезжая до дома. Она просто стояла и смотрела.

– Что случилось? – прошептала я, поглаживая ее по холке. – Чего ты встала?

Звездочка фыркнула и ударила копытом о землю. В этом звуке мне почудился… испуг. Мне стало не по себе. Она сделала шаг назад, потом еще один и снова застыла, низко опустив голову и рассматривая что-то у себя под ногами.

Я проследила за ее взглядом и похолодела.

Следы. Множество следов на снегу. Женские – маленькие, аккуратные. И мужские – широкие, тяжелые. Они вели от дома прямо в лес, в самую чащу. Что здесь произошло?

– Анна? – крикнула я в сторону дома, но никто не ответил.

Звездочка вдруг заржала и резко свернула в лес – туда, куда вели следы.

– Куда?! Мы куда?! – закричала я, мертвой хваткой вцепившись в седло.

Лошадь не ответила. Она набирала скорость, и останавливаться явно не собиралась.

– Яся, вы куда?! – донесся сверху встревоженный крик Тео, но я могла только мотать головой.

– Не знаю! Я… я не знаю! – выкрикнула я в ответ, и ветер тут же унес мои слова.

Звездочка мчалась сквозь лес, и я чувствовала себя беспомощной, как никогда в жизни. Я не могла ни остановить ее, ни свернуть, ни даже просто спрыгнуть. Она явно вела меня куда-то. Но зачем? И главное – куда?

Может, Кайл в лесу? Может, они все там? Но зачем ушли в такую глушь?

– Яся, там граница! – отчаянно закаркал Тео, обгоняя нас и залетая прямо перед мордой лошади. – Остановись! Дальше нельзя!

Звездочка взвизгнула и забила копытами перед вороном, но остановилась. Я оглянулась по сторонам и увидела на деревьях обережные символы. Старые, потускневшие, но все еще различимые. Дальше действительно была Чернь.

– Звездочка, Кайл… он там? – спросила я, и голос мой дрогнул.

Лошадь фыркнула, мотнула головой, словно пыталась мне что-то ответить, и сделала шаг в сторону, пытаясь обойти Тео. Ворон снова преградил ей путь, отчаянно хлопая крыльями. Тогда Звездочка привстала на дыбы.

Я закричала, вцепившись в седло из последних сил. И в этот момент раздался такой треск, что, кажется, сама земля содрогнулась.

Звездочка рухнула на все четыре копыта, дрожа каждой мышцей. Но вибрировала не только лошадь – вибрировала земля под нами, вибрировал воздух, вибрировало все…

А в небе появилось ЧУДОВИЩЕ.

Мое сердце остановилось. Оно просто взяло и перестало биться на несколько бесконечных ударов.

Огромный, черный как сама ночь, дракон взмыл в вышину, широко распахнув крылья. Они закрыли полнеба, затмили солнце, и на землю лег сумрак. Чудовище замерло на мгновение, а потом резко ушло в сторону, скрывшись за верхушками деревьев.

В этот момент мне показалось, что я умерла от ужаса. Прямо здесь, в седле. Но опомниться мне не дали.

Звездочка рванула вперед – в сторону от обережных символов, туда, куда полетел дракон.

– Куда?! – закаркал Тео, догоняя нас.

– Может… может, это Кайл! – закричала я в ответ, и эта мысль была единственным, что удерживало меня в сознании.

Кайл – дракон. Я знала это. Но никогда не видела его в этой ипостаси. Никогда не представляла, что это настолько… чудовищно. Но если это он, если он там, раненый, в беде, зовущий меня… Я должна! Я должна быть рядом!

Звездочка теперь неслась со всех сил. Я закрыла глаза, вцепилась в седло, прижалась к лошади всем телом и просто молилась. Молилась всем богам, какие только есть, чтобы удержаться. Чтобы не упасть, не разбиться, не потерять сознание от страха. Я чувствовала: я должна помочь!

Мы вылетели на поляну, и лошадь резко остановилась. Я открыла глаза, все еще судорожно вцепившись в седло, но в этом уже не было нужды. Звездочка припала к земле, словно приглашая меня слезть.

У меня тряслись поджилки, ноги казались ватными. Я боялась, что не смогу и шагу ступить после всего пережитого. Но когда мои ноги коснулись снега, весь мой страх резко уступил место другому чувству.

Я почувствовала черное зло. Оно коснулось меня прямо через кулон. Страшная магия плотным коконом накрывала поляну. Она была везде – в воздухе, в снегу, в деревьях. Я чувствовала ее привкус на губах – горький, как полынь. Чувствовала ее опасность каждой клеточкой тела. И сквозь эту горечь пробивалась боль. Чужая, разрывающая, невыносимая боль.

Голова перестала кружиться, словно ужас выжег всю слабость.

Я подняла глаза и увидела их.

Нет, не Кайла. Не его.

Яромир сидел на снегу, прижимая к груди тело Анны. Ее голова была безвольно запрокинута, руки висели, а по телу расползалась та самая черная магия, въедаясь в кожу, в плоть, в самую душу. Яромир сжимал ее…сжимал так крепко, будто пытался удержать силой, не дать уйти. Но я видела то, чего не мог видеть он.

Я видела ее душу.

Она была уже очень и очень далеко. Тоненькая, прозрачная ниточка, что еще связывала ее с телом, готова была оборваться в любую секунду.

Глава 58

Яся

– Черная магия, – прошептала я. – Я… я чувствую проклятие.

Яромир поднял на меня глаза. В них было столько боли, столько отчаяния…

– Яся, спаси ее, – выдохнул он. – На ней… этот проклятый кулон.

Он рванул с шеи Анны железяку и протянул мне. Первым порывом было отшатнуться, но я протянула руку к источнику заражения. Черная магия пульсировала в этом кулоне, жила своей страшной жизнью, сочилась сквозь металл липкой, холодной смолой.

– Они его для меня сделали, – голос Яра дрожал от эмоций. – Но Стоум надел на Аню.

Для меня сделали… Стоум надел на Аню… Это были обрывки фраз, но из них становилось понятно: Анна проклята. И не просто проклята… Я чувствовала страшное, поломанное проклятие. Оно было уготовано не Анне, но от этого было хуже… Оно было неправильным, искаженным и оттого еще более опасным, чем обычное.

Я старалась дышать ровно, хотя внутри было чувство, что воздуха мало. Что черни так много, что я вот-вот задохнусь. Но я старалась держаться. Не время паниковать, не время плакать! Я нужна Анне, у нее слишком мало времени. Я должна… Должна ей помочь.

Я села рядом с Яромиром и взяла руку Анны. По рукам тут же пополз холод, проклятие, чернь… Мороз, от которого хотелось убежать и спрятаться, но я только сжала руку Анны сильнее.

Мне нужна магия, нужна моя сила, как никогда раньше.

И сквозь проклятие я почувствовала главное – ниточку жизни Анны. Теплую, добрую, искреннюю… Такую светлую и яркую, как она сама. Я ухватилась за нее, магия внутри меня запульсировала, начала наполнять грудь, легкие, пальцы… Я почувствовала Анну – ту самую, что успокаивала меня, придавала сил своей улыбкой, и даже сейчас, когда она была далеко отсюда, ее душа… Она помогала мне.

Магия откликнулась.

И я запела.

Я вкладывала в эту песню всю себя. Всю свою любовь, всю свою надежду, всю свою силу. Я вплетала в нее свою душу, вплетала воспоминания… Вплетала весь свет, что излучала Анна, что подарила мне за эти дни.

Никогда еще моя песня не была такой удивительной и яркой. Когда я впервые почувствовала песню берегини, я не понимала ее слов, не понимала, что она такое… Но теперь поняла. Я не знала слов, которые пою, но это было и не нужно. Я увидела так же чисто, как видела всегда моя бабушка.

Песня берегини – это кусочек ее души и кусочек души того человека, для которого она поет.

Я увидела душу Анны. Почувствовала всю ее любовь, искренность и надежды. Увидела ее боль и отчаяние. Я увидела ее маленькой девочкой, что осталась без мамы и заботилась об отце; что прижималась к нему в дни, когда сильному воину было особенно тяжело; что улыбалась ему сквозь свою боль и дарила свет. Тот самый свет, что пронесла с собой через всю жизнь.

Я увидела ее бойкой девчонкой, в которую влюбился Яромир. Той самой, что готова была весело смеяться над его шутками. Готова была выслушать и обнять… Готова была быть рядом в любой беде и встать на его сторону. Которая была веселой, беззаботной, но искренней и верной.

Я увидела ее девушкой, что выдали замуж за нелюбимого. Я чувствовала ее боль, ее отчаяние, ее попытки все наладить и спасти. Я чувствовала ее тоску и то, как ее внутренний огонек все еще горит, даже в той темноте, в той безысходности, в которой она оказалась. А потом, с появлением сына, он разгорается, превращается в пожар, способный сжечь любого, кто попытается навредить ему.

Я увидела ее взрослой женщиной, той, что снова встретила Яромира… Я чувствовала ее любовь – взрослую, искреннюю, готовую стереть все невзгоды. Любовь, которую она пронесла с собой сквозь года. Ту любовь, что способна была понимать, что способна была бороться и способна была отпускать – ради него.

Мое сердце разрывалось на части от ее преданности, от того, насколько добрым и искренним человеком она была, сколько сделала хорошего, как готова была помогать людям. Как готова была бороться за родных. И как она хотела быть рядом… рядом с ними. Это было самое главное ее желание – просто быть рядом.

И я пела… Пела, так надеясь ее спасти. Мой голос хрипел от того, что заканчивались силы, но хуже… Хуже было другое. Слова становились тише. Они ускользали от меня. Я старалась уловить их, уцепиться за душу Анны… Я пыталась ее звать… Но она все больше и больше пропадала за огромной черной стеной. И эта самая стена отталкивала меня, глотала мои слова, она не становилась меньше… Она разрасталась черными запутанными нитями, которые было не распутать.

Но я пыталась… Я так хотела… И в какой-то момент ее не стало.

Я чувствовала ее нить, но слова… Ее песня… Она закончилась, и остался только холод. Холод, сквозь который я больше не могла пробиться.

Высокая, надтреснутая нота повисла в воздухе и растаяла, не оставив и следа.

Мое тело трясло от холода, от боли, от отчаяния…

Я открыла глаза и посмотрела на Яромира. Теперь я смотрела на него иначе, я смотрела на него… смотрела на него глазами Анны. И от этого было гораздо, гораздо больнее.

Он держал ее в руках, смотрел с любовью и надеждой… Но черные линии расползались по ее безжизненному, бледному телу.

– Я… – голос мой сорвался, превратился в хриплый шепот. Я сама не верила в то, что должна была сказать… Это… Это так неправильно… Нет… Так не должно быть! – Я не могу ее спасти.

Глава 59

Яся

– Я убью Раду, – прорычал Яромир, вскакивая на ноги. – Тогда проклятие спадет и…

Я схватила его за рукав, потому что чувствовала – он действительно готов сорваться и лететь. Готов убивать. Но это… Это не поможет!

– Нет! – выкрикнула я и всхлипнула. – Это… не поможет. Проклятие… оно искажено. Его делали не для Анны. Нити спутаны так сильно, что их не распутать. Не снаружи.

– Нет! – Яромир отшатнулся, словно мог убежать от моих слов. – Надо ее спасти! Я должен попробовать! Способ должен быть!

Я смотрела на него и чувствовала, как сердце разрывается на части. Он не понимал. Не хотел понимать. Я тоже не хотела… Но я видела! Видела слишком ясно.

– Она умрет, – выдохнула я, и слезы обожгли щеки. Я не могла сдерживаться, просто не могла. – Ей осталось минут десять. Жизнь уже уходит! Если ты сейчас улетишь… не успеешь попрощаться. А это неправильно. Она… она так тебя любит. Я чувствую, она очень тебя любит.

Каждое слово давалось с трудом. Горло сжимало, эмоции душили, не давали дышать. Все мое нутро кричало от боли – за Анну, за Яра, за ту несправедливость, что творилась прямо здесь…

Яромир рухнул на колени. Просто упал, будто силы разом покинули его. Схватил холодную руку Анны, прижал к губам, и я отвернулась, потому что смотреть на это было невыносимо.

– Этот кулон… – прошептала я, все еще сжимая Анину ладонь в своей. – Проклятие – ловушка с толстыми стенами. Сквозь которые мне не достучаться. Но я чувствую ее эмоции, ее любовь к тебе, ее надежды и мечты. Она была бы рада, что ты рядом. Она бы… Она бы этого хотела.

Последние слова я выдавила из себя с надрывом. Я хотела сказать что-то еще. Что-то важное, что могло бы его утешить, спасти, удержать. Но не могла. Слова застревали в горле, разбивались о слезы.

Я открыла глаза и снова посмотрела на Аню, а потом на Яра. Он замер… Он был сломлен… Но что-то… Что-то отразилось в его глазах, прежде чем он их поднял.

– Я… хочу быть с ней, – выдохнул он.

Я кивнула. Конечно, он хочет быть с ней. Он и так с ней. Рядом. Держит за руку…

– Если я надену кулон… я буду с ней там? В этой проклятой ловушке?

Время остановилось.

Я резко вскинула голову, вцепилась в него взглядом, пытаясь понять, осознать, осмыслить то, что он сказал. Его лицо было спокойным. Решительным. Таким, какое бывает только у людей, которые уже все для себя решили.

– Если ты его наденешь… – голос дрогнул, но я заставила себя договорить: – Ты тоже умрешь.

– Но вместе с ней? – спросил он, и в этом вопросе не было страха. Только надежда. Отчаянная, последняя надежда.

Я открыла рот и закрыла. Неужели он…

– Я буду с ней? Вместе? Там? – повторил он, и голос его стал тверже.

– Да, – ответила я, и это слово обожгло губы.

Он протянул ладонь.

Я замерла.

– Нет… так нельзя, – выдохнула я, мотая головой. – Это неправильно. Я не могу. Яр, я не могу тебе его дать. Ты умрешь!

– Я попробую до нее достучаться, – сказал он спокойно. – Ты сама говоришь, что снаружи не достучаться. Но если я окажусь рядом, то смогу.

– А если нет – ты умрешь, – жестко сказала я, пытаясь достучаться до него, встряхнуть, заставить одуматься. Анна бы этого не хотела… Она бы отдала все, чтобы он жил.

– Вместе с ней, – просто ответил он.

Она бы сделала все… И он. Он тоже готов сделать все. Ведь это же Яромир… Тот самый мальчишка, что взбирался к ней через балкон, что держал ее в своих руках, когда ее отец умер… Тот самый… Единственный, кто мог ее утешить, кто не просто слушал, а слышал ее… Даже не так. Тот, кто чувствовал… чувствовал ее боль, как свою.

– Пожалуйста, Яся, – голос его дрогнул, сломался, и в нем было столько мольбы, что у меня сердце остановилось. – Я должен быть рядом. Должен попытаться ее спасти. А если не выйдет… я хочу уйти вместе с ней. Я хочу быть с ней. Всегда хотел.

Я это знала. И как бы это ни было… правильно или неправильно… Я не имела никакого права ему мешать.

Я всхлипнула. Стиснула зубы, а потом… Я протянула ему кулон и разжала пальцы.

Он надел его, не глядя. Даже не взглянул на кулон. Просто накинул на шею, будто в нем не было ни капли страха.

Наверное, так и было. Его любовь оказалась гораздо сильнее любого страха.

Всего миг – и я почувствовала, как его сознание уходит. Проваливается куда-то глубоко, в ту черную бездну, где застряла Анна. Как его душа отделяется от тела, как тонкая нить жизни истончается, вот-вот оборвется.

Я тут же потянулась к нему, схватила его за руку. Я держала за руки их обоих, их души… Они наконец были вместе, переплелись…

А я снова попыталась сделать то, что с Анной… Я снова пыталась уловить слова… В этот раз слова Яромира, слова их любви…

Мне хотелось кричать, плакать, хотелось бежать… Но вместо этого я призвала магию внутри себя.

– Помоги мне… помоги мне, прошу… – молила я, когда слова стали громче, и я запела… Снова запела, еще громче, ярче, красивее… Я звала их. Звала сквозь стену, которая пожирала мои слова. Звала, чувствуя, как все это бессмысленно… Но я звала их и надеялась. Я просто надеялась, что смогу их спасти, хотя понимала: у меня нет ни единого шанса.

Глава 60

Яся

Когда я была маленькой, я считала свою бабушку всемогущей. Я видела, как она легко заживляет раны, снимает проклятия и помогает тем, кому, казалось, уже нельзя было помочь. Я ею восхищалась, и однажды, после того как она спасла раненого мужчину, я по-детски воскликнула:

– Бабушка, ты можешь все!

Бабушка лишь грустно улыбнулась, коснулась моих волос, и голос ее стал серьезнее, чем обычно.

– Яся, все могут только боги. А мы с тобой можем лишь то, что нам отведено. Как бы ни старались – больше, чем положено, мы не сможем.

Только сейчас я по-настоящему поняла смысл ее слов.

Я пела. В этот раз я пела так, как никогда раньше. Я чувствовала магию, ощущала источник, который разливался внутри меня. Он наполнял меня и выплескивался наружу. Моя сила не пожирала меня – она меня переполняла, а излишки уходили сквозь пальцы.

Я чувствовала, как все вокруг расцветает, как моя магия наполняет это место. Но… как бы я ни старалась, я не могла помочь Ане и Яру.

Голос мой хрипел, я больше не могла петь, но упрямо продолжала, сглатывая слова сквозь слезы. Я чувствовала их любовь, видела их мечты – детей, маленький домик… Их эмоции, преданность, верность, их привязанность. Я ощущала их искреннюю, крепкую любовь.

Но я ничего… ничего не могла сделать, чтобы им помочь. Как бы я ни старалась. Их руки становились холоднее, а души – все дальше и дальше от меня.

– Яся, их больше нет, – раздался голос моего верного ворона.

Я закричала хрипло – голос был давно сорван. Но я не отпустила их рук.

– Яся… они уже ушли, – снова повторил Тео.

Он прижался головой к моему плечу, но его тепло не могло растопить тот холод, что сковал меня изнутри. Я знала – Тео прав. Их больше не было. Я не чувствовала их душ.

Остались лишь оболочки – холодные тела, крепко держащиеся за руки. Они ушли вместе.

Я рыдала, хотя слез уже не осталось. Все тело тряслось от эмоций, которые невозможно было выразить ни слезами, ни тем более словами.

Тео что-то бормотал. Мой добрый ворон пытался меня утешить. Но все, что я чувствовала в тот момент, невозможно было заглушить ничем.

И только тепло – непонятное, необычайное тепло – заставило меня поднять голову.

– Каррр… птица, – прокаркал Тео. Он тоже поднял голову, почувствовав магию – такую сильную, мощную, которую раньше я не ощущала.

Это был большой белый лебедь. Он стоял напротив меня и смотрел своими темными, бездонными глазами. А от него исходила мощная, светлая, теплая магия.

И в какой-то момент мне показалось, что кто-то меня обнимает. Кто-то теплый, любящий, родной. А после птица взмахнула крыльями и улетела высоко-высоко.

– Это был не лебедь, каррр, не лебедь, – сказал Тео.

И тогда случилось невозможное.

Под моими ладонями, все еще лежащими на их руках, что-то дрогнуло. Легкий, едва уловимый трепет, похожий на первый удар сердца. Я затаила дыхание, боясь поверить.

Их пальцы – холодные и неподвижные секунду назад – слабо сжали мои. Сначала Яра, потом Ани. Я вгляделась в их лица и увидела, как по щеке Яромира скатывается слеза. Настоящая, живая.

Он сделал резкий, хриплый вдох, словно вынырнув из глубины. Его грудь поднялась. Рядом с ним Анна тоже судорожно вдохнула, ее веки затрепетали.

– Боги… – прошептала я, не веря своим глазам.

Яромир открыл глаза. Сначала смотрел в небо, не понимая, потом повернул голову – и его взгляд нашел Анну. А после я отпустила его руку. Ведь он кинулся к ней, прижимая и целуя.

– Живые. Мы живые, все настоящее, – бормотала растерянно Анна.

– Аня, Аня, – целовал ее Яромир.

Он отстранился, чтобы посмотреть на нее, и в его взгляде читалась такая пронзительная нежность, что у меня в горле встал ком. Потом они снова обнялись, уже молча, просто дыша в такт, будто проверяя, что это не сон.

– Никогда больше, – тихо сказал Яромир, его голос был хриплым, но твердым. – Никогда больше мы не расстанемся. Клянусь, я тебя не отпущу.

– И я… Я тоже тебя не отпущу. Вместе навсегда, как ниточка и… иголочка! – сквозь слезы прошептала Аня.

Они обнялись, и я чувствовала… чувствовала их души. Они были вместе прямо сейчас. И такая связь вызывала внутри трепет.

– Кар-р. Это… это был не лебедь, – повторил Тео.

– Да, не лебедь, – кивнула я. – Это была Лада.

Все еще дрожа от пережитого, я вдруг осознала – бабушка была права. Мы не всемогущи. Есть предел человеческим силам, есть черта, которую не переступить одному лишь желанию.

Но сегодня я увидела нечто иное. Увидела силу, способную смягчить даже закон жизни и смерти. Силу, перед которой склоняется сама судьба. Это сила тихой, верной любви, готовой идти до конца.

Лада услышала не мою песню, а безмолвный зов двух сердец, отказавшихся биться порознь. Она даровала им жизнь не потому, что это было возможно, а потому, что было несправедливо – разлучать души, ставшие единым целым.

Мы не боги. Но в самые темные мгновения они порой действуют через нас. Или же просто позволяют нам стать свидетелями чуда. Чуда, которое напоминает: величайшая магия – внутри нас. Это любовь, преданность, верность – все самое светлое, что есть в человеке. И чем мы можем делиться без остатка.