Текст книги "Мое так называемое лето (СИ)"

Автор книги: Лада Шведова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 16 страниц)

ГЛАВА 44

ГЛАВА 44

– А где Вика? – спросила я и огляделась в темноте.

– В другой команде.

– Она не поймет, где тебя искать?

– Вика считает меня дурочкой и не особо любит. Полагаю, она подружилась со мной назло Жене. И еще из-за брата. Заметила, что в последнее время она пропала из аквапарка? Это потому, что Кит послал ее подальше. И как-то быстро исчезло ее желание работать спасателем, как и наша дружба. Так, общаемся иногда…

– Как-то обидно.

– Обычное дело, – Аврора равнодушно пожала плечами, словно это и правда ее не трогало. Затем оглядела меня с ног до головы и спросила: – Так от кого ты бежала? Я слышала, как ты пыхтела за пальмами, думала, извращенец как-то сейчас вырулит.

– Забавно: а я подумала, что извращенец стоит возле пальм.

Она чуть улыбнулась.

– Меня поцеловал один парень, – призналась я. Почему именно Авроре? Не знаю. Меня все еще штормило от эмоций и умных решений ждать не приходилось. Но и Аврора… она же ни с кем толком не общалась и точно не сплетничала. Никогда.

– Мой брат? – из ее груди вырвался тяжелый вздох.

– Что? Нет! С чего ты это решила?!

– Я видела, как вы ворковали у бассейна для серфинга.

– Мы вовсе не ворковали.

– Ага, конечно.

– Твой брат… пусть им Вика занимается.

– Мой брат слишком бабник, чтобы им занималась одна Вика – имей это в виду. И не думаю, что это изменится в ближайшие лет десять. В том смысле, что его кто-то исправит силой великой любви. Кит интересный, Кит особенный, Кит манит. Он хороший брат. Но еще он мудак.

– Спасибо! Рада собрать о твоем брате побольше ненужной мне информации, – съязвила я. – Надеюсь забыть ее поскорее.

– Так тебя правда поцеловал кто-то другой?

– Представь себе.

– А кто?

– Никто.

– Зачем тогда вообще заводить этот разговор?

– Да я пожалела об этом раз сто, поверь, – под инквизиторским взглядом Авроры во мне просыпалось раздражение. С ней и поговорить-то нормально невозможно. Теперь для меня было загадкой, как держалась Вика.

Мы топтались за пальмой в ожидании неизвестно чего. Звуки из аквапарка сюда не доходили, больше было слышно шоссе и писк светофора. И еще немного музыку из отеля. Но не аквапарк.

– И что не так с поцелуем?

– Почему вы издевались над Женей?

Вопросы прозвучали одновременно, наши взгляды столкнулись в темноте.

– Вика ее ненавидела, а я понимала ее обиду, – первой ответила Аврора. – Кит, конечно, не святой, но не надо тащиться с парнем подруги на какую-то крышу, счастливо «забыв» про эту самую подругу. Поэтому речь Жени на яхте меня не тронула, уж извини. Для меня «поддалась чувствам» и «поддалась словам парня» – не оправдание ни разу.

– Но в покое ты ее оставила.

– Не я, а Вика. Видимо, ей хватило и такой малости.

– Может, иногда стоит прощать за прошлое? Особенно человека, который раскаивается, – слова чувствовались горько. Сама я годами не могла простить отца как раз за прошлое. И во многом как раз прошлое отравляло наше настоящее. Отравляет до сих пор.

– Может, это не тебе решать? И не мне. Это не наше дело.

– Возможно.

– Так что не так с поцелуем? – повторила она вопрос.

– Все. Парень неподходящий.

– Почему? Боже, только не говори, что это был Эрик! Ему пятнадцать.

– Фу! Конечно, это был не Эрик.

– Игорь-бородавочник?

– Нет!

– Тогда почему неподходящий? – она не спрашивала, она словно мне угрожала. Если эта ее манера общения проявлялась часто… понятно, почему она всегда одна.

– Потому что он сам назвал себя безнадежно занятым.

– А, Тимур.

– Как ты…

Аврора закатила глаза:

– Он мне так лет с восьми говорит. И если тогда это было забавно, то сейчас вызывает все больше вопросов. Думаю, ему просто нравится считать себя «безнадежно занятым», а потому свободным как ветер. Понимаешь? Когда на все есть удобная отговорка: «А я безнадежно занят!». Так меньше разочарований в жизни. Тимур считает себя «неудавшимся близнецом», которого любит только какая-то его то ли тетка, то ли учительница.

Наверное, речь шла про Микаэллу Андреевну.

– С чего ты это взяла?

– От близкого ему человека. Он говорил мне это давно, но я запомнила.

– От Ромы, да?

– Его все считают скучным до зевоты, ты замечала? То занудой обзовут, то еще как. Каждый раз хочется за это врезать, потому что он не скучный, он добрый и… – она осеклась и покачала головой: – Впрочем, достаточно на сегодня откровений. Главное я рассказала, и не просто так. У меня есть свой интерес, и раз он завязан на твоем успехе… удачи тебе, Сибирь.

– Вы с Китом – просто нечто.

– Продукты своего воспитания, не более.

– Рома считает тебя потерянным ребенком.

– Это правда. А еще он немного спасатель, даже когда не одет в форму, – Аврора говорила о нем, чуть меняя тон. Едва заметно, но все же… она и имя его произносила как-то иначе.

– Еще он говорил, что мы с тобой подружимся.

– Можем даже породниться. Только, умоляю, реши вопрос с Тимуром.

– Он для меня не какой-то там «вопрос».

– Тем лучше. Тогда вернись сейчас в аквапарк, найди его и утащи куда-нибудь за большие горки. И не давай ему говорить слишком много. Тимуру давно пора прозреть и понять, что он «удавшийся». Только «удался» он не для меня, а для кого-то другого.

– Интересно, ты сама бы воспользовалась своим советом?

– Вряд ли. Но это не означает, что совет плохой.

Я усмехнулась:

– Хочешь ответный совет? Вернись сейчас в аквапарк, найди Рому и утащи куда-нибудь за большие горки. И не давай ему говорить слишком много. Уверяю, шансов на успех у тебя куда больше.

– Да я бы рада так сделать, но у нас тут прятки в самом разгаре. Не могу оставить свой пост, увы. Это ты провалилась и можешь заняться личной жизнью, а у меня другие приоритеты.

– Ты просто боишься, что он тебя отвергнет. Как и я этого боюсь.

– Да, но нет – ситуации разные, как и братья. Рома уже меня отверг однажды. Он слишком печется о чувствах брата и боится снова вернуть тому ощущение «неудавшегося близнеца». Поэтому и начинать тебе. А мне еще придется ждать, и долго. Но это ничего, я не тороплюсь. Главное выбраться из этого бестолкового тупика.

– С моей помощью.

– Именно. Помощь приехала, откуда не ждали – из Сибири! – она сверкнула в темноте белоснежной улыбкой, и я улыбнулась ей в ответ.

Скрежет металла заставил нас насторожиться. Кто-то явно заметил кривизну забора и пошел проверять. Аврора в темноте замахала руками, призывая меня отойти подальше и взять удар на себя.

Что я и сделала – юркнула к соседней пальме и села под ней.

ГЛАВА 45

ГЛАВА 45

Нашел меня Игорь и сразу наехал с претензиями о жульничестве. Которое я и сама не одобряла, но Игорь… вспомнились все те брифинги, на которых он самый первый орал о Детских горках, и как же мне захотелось его туда определить – желательно до конца лета, а не всего на неделю. Но да ладно, возможно, будут еще одни прятки, и тогда… ох, все это время я буду не просто работать спасателем, а готовиться к новой игре. Раз ставки так высоки.

– Я просто вышла прогуляться, – пожала я плечами на все возмущения Игоря. – Что такого-то? Катя меня нашла, игра для меня окончена. Уже и пройтись нельзя? Или у тебя надо было отпроситься?

– С тобой никто не выходил?

– Нет.

Он все же почуял подвох и быстро обошел аллею с пальмами. Но Аврора успела скрыться – возможно, добралась до парковки. В аквапарк мы вернулись вместе с Игорем. Игра в прятки продолжалась – не нашлась не только Аврора, но и Рома как сквозь землю провалился. И еще Тимур куда-то исчез, но это никого не волновало, он же числился в найденных «Журавлях». Но меня это волновало сильно. Куда он делся?

После новости о покосившемся заборе команда «Китов» насторожилась. Они сразу разделились – кто-то отправился за пределы аквапарка на поиски, кто-то продолжал искать внутри. Все из числа найденных Журавлей» собрались у Взрослого бассейна рядом с музыкальной колонкой, но атмосфера была такой напряженной, что Милана выключила звук. Решалась ведь судьба Детских горок.

– Что там? – шепотом спросили у меня. – Неужели Ромка вышел за пределы аквапарка?

– Да никто не вышел. Только я.

– А Аврора где?

– Понятия не имею, – не хотелось втягивать остальных в жульничество.

– Наша звезда могла и домой уйти, – заметила Милана. – А вот Рома… как думаете, где он? Может, попробуем ему помочь? Отвлечь «Китов» от места, в котором он спрятался?

– Боюсь, вместо «отвлечь» получится «привлечь».

– А я думаю, надо все-таки попробовать!

– Этот твой чрезмерный энтузиазм никогда до добра не доводит.

– Что?! И когда такое было?

– Уже забыла? В прошлом году, когда мы стояли на Желтой и…

В обсуждении я не участвовала. Резко встала с лежака и отправилась бродить. Сначала вокруг Взрослого бассейна, потом дальше, пока не дошла до больших горок. Тимур все не появлялся, что вряд ли можно считать хорошим знаком. И все логично. Ведь как все выглядело с его стороны: чокнутая девчонка набросилась на него с поцелуями, убежала, прибежала… все это случилось по понятным причинам, но понятным только мне. Парни обычно не склонны разбираться в таких тонкостях. Взять того же Александра, подарившего тринадцатилетней мне тот розовый рюкзак трехлетки… еще и обиделся, что я не умерла от счастья! Да я тогда подумала, что он надо мной издевается, не верилось мне, что человек в здравом уме способен выбрать розовое чудо с феечками.

Тимур тоже хорош – как сквозь землю провалился.

На таких странных эмоциях я позвонила отцу:

– Ты должен был отпустить меня учиться в прошлом году! – без предисловий заявила я. – Почему ты этого не сделал? Многие начинают учебу в семнадцать, это не аргумент вообще ни разу.

Он слегка вздохнул, как часто делал при разговорах со мной.

Но все же ответил:

– Аргумент. И еще… честно говоря, я сомневался, что ты потянешь учебу в медицинском. Ты сдала химию, потому что превратила себя в робота по сдаче экзаменов! Но после этого у тебя был целый год, чтобы подготовиться лучше. Чтобы не умереть на действительно сложной учебе в погоне за призраком матери. Мечта стать онкологом великолепна, но… если бы это был хотя бы наш университет, а не Москва, я бы не возражал. Ты бы оставалась у меня на глазах, и я бы видел, что происходит.

– Почему ты мне этого не говорил?

– Я говорил. Но ты уперлась в мысль, что я в тебя не верю.

– Ты и не веришь.

– Верю. В отличие от твоей тетки, я в тебя верю.

– Тетя Нина…

– Промывала тебе мозги много лет. Но я рад, что ты это увидела. Ты же увидела? Не зря она теперь звонит только мне.

– Она звонит тебе? – мне вдруг стало смешно. Тетя Нина! Если бы моя жизнь была диснеевским мультиком, то она бы точно вписалась в образ злодейки. Не мачеха, но близко.

– Звонит каждый день.

– И что говорит?

– Тебе правда интересно?

– Пожалуй, нет, – или немного. Просто отец всегда так забавно разговаривал с тетей Ниной. Особенно в последние годы, когда обрел почву под ногами и железную уверенность в себе. Это сначала у него не было стабильной работы, только какие-то странные подработки. Это сначала мы жили не в самых лучших условиях, и тетя Нина была сильна в своих аргументах, что «девочке не место рядом с таким существом». Но отец смог перевернуть свою жизнь, и сделал он это… с моим появлением.

– Как ты там, Слава? – неожиданно спросил он.

Из-за этой обезоруживающей неожиданности я ответила правду:

– Влюбилась.

– Вот как. Парень достойный?

– Самый лучший. Он… глупо, но мне кажется, что он на маму похож. Рядом с ним всем хочется улыбаться и мир вокруг становится чуть лучше. Его правда все обожают, даже один неприятный тип – высокомерный сын владельца местных отелей. Он обычно ходит такой, нос задрал… вот как с таким подружиться? Но Тимур смог. Еще он умный и творческий. Будущий архитектор, представляешь? И…

– Мама бы его одобрила?

– Думаю, да. Они бы болтали с ней без умолку, может, даже забыв про меня… боже! Они же оба с побережья, а это полная катастрофа. Бесконечное количество тем для обсуждений. Тимур еще и рисует… и водит мотоцикл! Они бы выставили меня прочь, чтобы болтать друг с другом. И… она бы его обожала.

– Тогда его одобряю и я.

Наверное, это был мой самый странный и самый долгий разговор с Александром за все время нашей совместной жизни. И о чем? О парне! Какой ужас. Совсем не та тема, которую и в обычных-то семьях с отцами обсуждают, а уж с моим молчуном…

– Я вас познакомлю, если он… если у нас что-то получится.

– Буду рад. Но сейчас самое время напомнить про твой медицинский: мечта важнее какого-то парня. Поэтому сначала она, а потом все остальное. Тем более, мечта дается тебе весьма непросто.

Как он заговорил, надо же!

– В последнее время про медицинский я начала думать даже больше, чем раньше, можешь не переживать, – ответила я с иронией.

– Хорошо. Я рад.

Кажется, наш разговор подходил к концу – и так уже обсудили столько всего… что страшно. Вдруг еще за месяц я начну скучать по нему еще больше? И чаще звонить. И расскажу… уже даже не знаю, что! Все выложу без утайки. Нет, это чересчур, это не про нас с Александром. Нам бы просто не поругаться для начала. И хоть немного друг друга понять.

Только…

– Ты же познакомился с мамой у моря, да? – робко спросила я.

– Да. Она была спасателем, сидела на вышке. Она… – он запнулся. Мама до сих пор оставалась для него сложной темой.

– Помнишь ее дом? Там еще колонны, и…

– Помню.

– А улицу?

– Конечно.

– И… можешь мне сказать?

И он сказал. Вот так просто. Ладно: точное название улицы он вспомнить не смог, но описал ориентир в виде городского парка, его главных ворот, до малейших деталей описал все повороты. Обещал посмотреть карту, попробовать сориентироваться на ней и прислать мне геолокацию.

– Спасибо, – прошептала я.

– Пришли мне фотографию, если получится, – ответил отец, и мы попрощались.

Я смотрела на телефон в своей руке и мне не верилось: оказывается, все это время про дом можно было просто спросить у отца. Но для меня это было слишком сложно. Понадобился месяц вдали от дома и понимание, что я скучала по Александру. По отцу. По папе.

ГЛАВА 46

ГЛАВА 46

Пока я говорила с отцом и проживала личные моменты, «Киты» поймали Аврору. За пределами аквапарка, разумеется, – она пряталась на парковке. И начались бурные споры о жульничестве и проигрыше команды «Журавлей».

– Но Рома еще не найден! – заметил кто-то.

– И что? Наверняка он тоже жулик.

– Это зануда Журавлев-то?

– Тоже жулик? Вы совсем идиоты? – высокомерно фыркнула Аврора. – Думаете, я жульничала? Для этого надо как минимум играть в эти ваши глупые прятки, чего я делать не собиралась. Тупость какая-то. Еще и ради победы впрятках так заморачиваться и стоять тут спорить со всеми… бред! – и она ушла, гордо взмахнув платиновым блондом.

И все ей поверили – ни один не усомнился в правдивости ее слов.

А я сидела и пыталась спрятать улыбку. Ох уж эта Аврора… как она там говорила? Отрицай, отрицай, отрицай. И у нее чертовски хорошо это получилось. Лишь Кит стоял в стороне, чуть ухмыляясь – он тоже раскусил сестру.

Тимур так и не вернулся.

Пропустил долгие поиски Ромы, который нашелся внезапно в каморке охранника Михалыча – сидел себе и спокойно смотрел телевизор, пока в аквапарке медленно, но верно наступало утро. Всех это возмутило, но правила Рома не нарушил – он оставался на территории аквапарка и не его вина, что никто не догадался поискать у Михалыча.

Еще Тимур пропустил второй этап игры в прятки. Который прошел довольно вяло: все устали и вымотались, и искали себе укрытие уже без прежнего огонька. «Журавли» победили с разгромным временем поисков, и конечно, Тимур не увидел и этого тоже.

Он пропустил все, а я едва не пропустила его – прошла мимо, когда возвращалась в Скворечник ранним утром. Солнце постепенно просыпалось вместе с побережьем, хотя кто-то еще и вовсе не ложился спать – навстречу мне часто попадались компании, что веселились всю ночь. Я аккуратно обошла парня, что сидел на тротуаре, уронив голову между колен. Отдыхал, наверное, бедняга, после бурной ночи.

И вдруг в спину мне донеслось:

– Слава!

Оказалось, этим парнем был вовсе ен незнакомец.

Сначала я застыла, потом медленно обернулась. Тимур успел подняться с тротуара и теперь смотрел на меня тем самым взглядом, который я уже видела в аквапарке. Он смотрел взволнованно, пронзительно, внимательно… и сам был каким-то взъерошенным и странным. Его волосы были в таком беспорядке, словно он сидел на этом самом тротуаре и пытался их вырвать.

Я ждала, что он скажет, но Тимур молчал. Но громко так молчал – я видела, что сказать он хочет многое, но ему сложно решиться. Его выдавал беспокойный взгляд и то, как нервно он потирал шею.

Неловкость нарастала, и я не выдержала первой:

– Где ты был? Тебя все потеряли.

– Катался, – он махнул рукой, указывая на припаркованный неподалеку байк.

– Понятно.

Новая пауза затягивалась. На улице сохранялась утренняя тишина, и даже в кафе по соседству не играла их вечная веселая музыка. Где она, спрашивается, когда так сильно нужна? Город спал, но только не мы с Тимуром. Мы так и стояли друг напротив друга в напряженном ожидании.

Но ведь это он приехал к Скворечнику? Значит, ему и говорить.

Или…

– Не отвезешь меня кое-куда? – спросила я.

– Сейчас?

– Да. Пока все светофоры не стали красными.

Он слегка улыбнулся:

– Конечно. Поехали.

Все было так странно. Он помогал надеть мне шлем и так смотрел… что внутри у меня начиналась буря. И от ожидания неизвестности немного кружилась голова. Впрочем, может, это происходило от бессонной ночи. Тимур сел на свой байк, я устроилась позади него и обняла его за талию, чувствуя, как он резко выдохнул в этот момент. Я прижалась в его спине, обняла его крепче. Тимур словно невзначай провел пальцами по моим рукам, ненадолго, всего на одно короткое мгновение сжав ладонь. Хотелось прижаться к нему сильнее, но было уже некуда.

– Куда едем? – спросил он чуть хрипло.

– Пока до городского парка.

Вскоре мы мчали по пустым дорогам, встречая первые солнечные лучи, что освещали пронзительно-голубое море. Кажется, нас ждет новый ясный день. Добираться до парка предстояло через дорожную развязку – ту самую, с которой так хорошо проглядывался аквапарк. Он еще спал, но разноцветные горки манили и обещали веселый день всем тем, кто захочет провести там время.

От парка я указывала Тимуру дорогу, ориентируясь на слова отца.

Мы углублялись в лабиринты местных улочек, пока не уперлись в тупик. Мотоцикл пришлось оставить, дальше мы шли пешком. Тимур следовал за мной молча, а я бежала вперед, словно дом с колоннами мог исчезнуть за минуты промедления. Магнолию я заметила издалека – она уже отцветала. Ее раскидистые ветви опускались за покрытый зарослями винограда забор, на узком тротуаре валялись бело-коричневые листья некогда гигантских цветов.

– Это должно быть здесь! – я подпрыгнула на месте, он ничего не увидела из-за высоты забора. – Все как он описывал. Точно, это здесь! – еще один прыжок, но мне просто недоставало роста и силы прыжка.

– Хочешь заглянуть за забор?

– Да. Поможешь?

Тимур кивнул и подхватил меня за талию, помогая прыгнуть выше. И в этот раз я увидела, что хотела —дом с колоннами . Большие французские окна с видом на магнолию. Крыльцо с высокими ступенями… увидела все. Но находясь за забором, как чужая.

Каким-то образом Тимур понял направление моих мыслей:

– Хочешь войти?

– Я… – забор манил, но трезвость мысли меня все же не оставила: – Мы не можем вломиться к чужим людям. Кажется, это незаконно.

– Зато мы можем подождать пару часов и позвонить в дверь, – он указал на калитку и звонок. – Можем, конечно, и сейчас, но я бы не рассчитывал на теплый прием в такое раннее время.

– Да! Давай подождем… – я осеклась: – Я подожду. Тебе необязательно торчать со мной и считать часы до пробуждения обитателей дома.

– Я хочу остаться, – мягко сказал он. – Если ты не против.

– Не против.

Вскоре мы сидели прямо на тротуаре, совсем как Тимур недавно. Над нашими головами нависала магнолия, и пахло умопомрачительно. Я все представляла, как мама и бабушка завтракали на улице, сидя в плетеных креслах. Это было так близко – по другую сторону магнолии. За забором.

– В этом доме жила твоя мама? – спросил Тимур.

– Да. Думаешь, глупо хотеть посмотреть на него?

– Вовсе нет.

– А я так думала. Знаешь, я приехала на побережье, потому что так сильно по ней скучала. Я не рассчитывала на многое, но… такое чувство, что все это время она со мной рядом. Направляет. Подбадривает. Говорит, что я не одна… – из моих глаз против воли потекли слезы. Просто этот дом с колоннами, а еще магнолия… и разговор с отцом чуть раньше. Я везде чувствовала маму.

Тимур осторожно протянул руку и повернул мое лицо к себе. Глядя в глаза, стер со щек слезы. И… поцеловал. Сначала очень нежно, как бы говоря, что он рядом. И что я на самом деле не одна. Но стоило мне робко ответить, как нежность превратилась во что-то другое – более волнующее и острое.Так Тимур меня еще не целовал ни разу. Словно не мог оторваться, не мог остановиться, не сдерживался и уж точно не мог ни о чем думать. И давно забыл, что мы сидим на тротуаре где-то посреди улицы. И я его понимала – я и сама об этом совершенно забыла.