Текст книги "Мое так называемое лето (СИ)"
Автор книги: Лада Шведова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 16 страниц)
ГЛАВА 22
ГЛАВА 22
Мы сели на край платформы и долго смотрели, как лунная дорожка колеблется вместе с волнами. Рома молчал, давал мне прожить этот момент. Этот парень и до этого казался мне чутким, глубоким, но это его молчание… он превзошел все мои ожидания и представления о нем. И уже не хотелось злиться на него за вчерашний день в аквапарке и за нежелание общаться при Авроре. Наверняка его причины глубоки и темны, как само море.
Я вспоминала маму и ее рассказы о детстве. И жалела, что помнила так мало… или она рассказывала мало? Мне было всего двенадцать, когда она ушла, и до переезда к отцу я все помнила размыто. Но та жизнь казалась счастливой. По моим воспоминаниям, мама была веселой и говорила много. Но очень редко – об отце. О нем я узнала от тети Нины: алкоголик, неудачник и грязной тряпкой изгнанное ничтожество – так она рассказывала.
– Твоя мама знала шведский? – Рома сначала откинулся на локти, а потом и вовсе растянулся на бетонной плите, глядя на звезды. – Или сама была из Швеции?
Я засмеялась:
– Очень экзотический вывод. Нет, моя мама… на самом деле, она отсюда. Росла на побережье где-то в старой части города. Точного адреса не знаю, она лишь говорила, что море было в пяти минутах ходьбы.
– Значит, ты все-таки местная.
– Местная подыхайка, – я последовала его примеру и тоже легла. Так ветер ощущался намного меньше, а шум моря почти оглушал. Но в приятном, обволакивающем смысле. Хотелось слушать, наслаждаться.
– Почему вы переехали?
– Мама была яркой, порывистой натурой. Из тех, кто всем интересуется, знает про странные штуки вроде мангаты, рассказывает ребенку исландские сказки перед сном, водит мотоцикл и готова сбежать на край света за мечтой. Она встретила отца и поехала за ним. Потом родилась я и… бабушка тоже переехала, чтобы помогать маме со мной, и вот уже нас ничего не связывает с побережьем, поэтому я кто угодно, но не местная.
– Ты приехала, чтобы посмотреть, как она росла?
– Не знаю. Возможно.
– Хочешь найти ее дом?
– Даже не мечтала о таком, если честно. У меня слишком мало зацепок. Пять минут до моря и старый город – весьма расплывчатые ориентиры. Хотя… у бабушки была гостиница. Но не такая, как у Микаэллы Андреевны – с пристройками и Скворечником. Мама рассказывала о доме с колоннами, больших французских окнах и магнолии, на которой распускались цветы-гиганты. Может, она романтизировала описания, но я представляла себе что-то такое… кинематографичное.
Особенно, когда переехала к отцу. Контраст был так велик: все светлое и прекрасное на стороне мамы, а отец… он жил в жуткой постройке, которую и домом-то не назвать. Покосившийся сарай, что достался ему от матери. И туда он притащил меня. Со временем все изменилось, но сначала мне казалось, что я попала в антиутопию и меня сожрет радиационный таракан. Поэтому, когда тетя Нина рассказывала о том, насколько мой отец опустившийся и ужасный человек, я охотно ей верила.
– Побережье большое, но дом с колоннами…
– Ром, у меня нет шансов его узнать. Я никогда его не видела.
– Даже на фотографиях?
– Может, только его части. Магнолию и плетеные кресла под ней. Мамину комнату с разрисованными стенами – она всегда мечтала стать художницей. Кошачьи домики во дворе – бабушка обожала кошек. И… я побродила немного, когда только приехала, не думай, что я даже не попыталась. Но сейчас застроено все, и большинство домов за такими высокими заборами, что наличие колонн не разглядеть. И неважно, отели это или частный сектор – все выглядит одинаково. И совсем не так, как описывала мама.
– Да, побережье меняется с каждым годом все больше и больше.
– И только этот недоресторан остается на месте, как восьмое чудо света, – я постучала рукой по бетонной плите.
– Ему тоже вот-вот придет конец.
– Надеюсь, аквапарк переживет массовую застройку.
– Полагаю, «Дюна» переживет все, она же китовская.
– И когда-нибудь Аврора будет всем здесь заправлять… не расскажешь, что между вами происходит?
– Ничего такого, о чем бы тебе следовало знать, – он привстал на локтях и посмотрел на меня с насмешкой: – Или ничего, что ты сможешь использовать против Авроры в вашем… противостоянии.
– Вряд ли у нас противостояние, Рома. Она дочь человека, который владеет аквапарком, отелем и черт знает, чем еще. Полагаю, если Авроре захочется утопить меня в бассейне, и она это сделает, ей ничего за это не будет. Разве что бассейн заставят почистить, чтобы больше так не делала… или выбирала другие, менее общественные бассейны.
– Ты преувеличиваешь масштаб угрозы.
Я села:
– Да ну? – ветер тут же порывом взметнул мои волосы – те пряди, что уже успели высохнуть. Кое-как их пригладив, я обернулась на Рому: он внимательно наблюдал за моей борьбой.
– Абсолютно точно преувеличиваешь. Аврора…
– Только не говори, что она неплохая, я этого от Тимура наслушалась.
– Она запутавшаяся, местами избалованная, местами недолюбленная капризная девчонка. Ей девятнадцать, но в душе скорее четырнадцать. Вы поэтому настолько разные. Ты ощущаешься старше своих лет, а она – младше.
– «Старше своих лет», – усмехнулась я. – Не так ли говорят всякие извращенцы, когда пытаются склеить малолеток?
– Вот видишь? А Аврора бы точно на это повелась – поверила бы. Потому что она в душе маленькая наивная девочка. Она рано осталась без мамы, а ее отец… он только Кита замечает. Кит это знает и понимает, испытывает вину, но исправить отца не может. Поэтому нянчится с Авророй как сумасшедший, всегда ее защищает. Полагаю, труп из бассейна он бы ради нее вытащил и спрятал. Но до такого никогда не дойдет, потому что Аврора... просто очень одинокая.
– У нее же есть Вика. То есть, конечно, Тори.
– Вика ее использует, и Аврора это знает. Это не настоящая дружба, а такое обычно делает человека несчастным, понимаешь? Когда человеку рядом интересна не ты, а твой брат, твои деньги или еще что-то подобное.
– Тогда, быть может, Авроре стоит залить хлоркой вещи Вики? Буду благодарна, если ты ей это подскажешь, раз она сама никак до этого не дойдет.
Он засмеялся:
– Нет уж, пусть сама.
– Конечно. Ты же в девчачьи разборки не лезешь.
– Именно так.
– Но понимаешь об Авроре так много, что проанализировал ее от и до. Знаешь, Рома… парни так обычно не делают. Буквально никогда. Исключение лишь одно: влюбленность. Это она заставляет смотреть, думать и делать выводы.
Он промолчал и даже отвернулся – сделал вид, что наблюдает за волнами. Ветер трепал его темные волосы, Рома раздраженно убрал со лба челку, хотя она даже не лезла ему в глаза и вряд ли хоть как-то мешала. Он просто справлялся с эмоциями. Словно почувствовав мой взгляд, он резко посмотрел мне в глаза.
– Я поговорю с Авророй, чтобы она оставила тебя в покое. Но… Тимур не должен знать. Ни в коем случае.
– Я провела с вами неделю и обо всем догадалась. Думаешь, он – нет?
– Он – нет. Иначе давно набил бы мне морду, – Рома оттолкнулся от рук и встал: – Идем, ветер все поднимается. Скорее всего, завтра будет шторм. Не хватало нам тут замерзнуть на голом бетоне… – и он первым полез вниз.
Становилась и правда все холоднее, и речь не только про погоду.
Я встала и пошла за Ромой.
ГЛАВА 23
ГЛАВА 23
Он проводил меня до обвитых виноградом ворот.
Дом Микаэллы Андреевны тонул в темноте, да и весь проулок тоже. Это удивило – казалось, южная жизнь кипит от заката до рассвета, а потом и от рассвета до заката, и этот цикл немного угасает лишь к зиме. Но нет. В два часа ночи все внезапно спали, и даже музыка не гремела в кафе по соседству. А ведь за неделю она успела стать моей колыбельной, и некоторые песни я невольно выучила наизусть. Они нескончаемым саундтреком играли в моей голове почти постоянно.
– Просто сегодня холодная ночь и сильный ветер, – словно прочитав мои мысли, сказал Рома. – Это сочетание всегда сопровождается затишьем. Приходи завтра в аквапарк, день будет легким.
– Нет уж, хватит с меня аквапарка, – фыркнула я.
– Совсем? Слава, если это из-за Авроры, то обещаю…
– Да сдалась мне ваша принцесса!
– Из-за… – он задумался, но потом словно вспомнил событие, произошедшее когда-то очень давно: – Из-за сегодняшнего розыгрыша, да? Черт, это…
– Рома, я раз шесть меняла школу и точно знаю, что новеньких нигде не любят. Я к этому привыкла и не ждала от вас свершений. Не ждала… ничего. Ну побегали мы с Тимуром по аквапарку – переживу! А вот ходить в аквапарковых шортах днем и ночью мне не очень нравится, поэтому завтра я буду занята. Покупками. Мой выходной не связан с Авророй, я давно планировала сделать перерыв на… решение бытовых вопросов.
– Значит, хватит с тебя аквапарка – это ты про завтрашний день?
– Может, про пару дней.
– Хорошо, – он выдохнул.
– Не переигрывай, – я толкнула его в плечо. – Реагируешь так, словно аквапарк без меня развалится, а горки-черви уйдут с головой в песок и начнут пожирать местных жителей.
– И будем мы жить в ожидании избранного. Или избранной.
– Уверена, это будет Аврора – как самая особенная из особенных.
Мы вместе посмеялись. В очередной раз я отметила, насколько же разными были близнецы. От Ромы веяло теплом, уютом и надежностью. У него даже смех был таким – тихим, деликатным, приятным. И взгляд. И весь он. Так какого черта рядом с Ромой мне… никак? Впрочем, он тоже принадлежит Авроре, так что удачи близнецам в их развеселом любовном треугольнике.
Когда смех угас, Рома тихо добавил:
– Тимур ничего не должен знать об этом. Серьезно. Это его уничтожит.
– Не должен знать что? Не понимаю, о чем ты говоришь.
Он кивнул:
– Спасибо. Это… важно для меня.
– Ты не просил мое мнение, но все же… он узнает, Ром. Что бы там у вас ни случилось с прекрасной Авророй, какие бы чувства ты к ней ни испытывал, рано или поздно Тимур узнает все. Вообще все. Так что лучше расскажи ему сам, обычно это сильно упрощает ситуацию и снимает груз с души.
– Понимаю, но… нет.
– Окей. И просто к слову: два близнеца в погоне за одной девушкой – самое дурацкое клише из возможных. Просто фу.
– Клише на то и клише: они работают. Проверено на себе.
Мы снова вместе посмеялись. Несмотря на разгулявшийся ветер и прохладную ночь, мне было тепло и спокойно. Может, потому что я часто вспоминала маму и представляла, как она каталась по южным улочкам на своем мотоцикле, смотрела на бушующие темные волны и мангату, смеялась и пробиралась ночью в дом с колоннами так, чтобы бабушка ее не застукала. Порыв купить билет и сесть на поезд казался почти гениальным. Мне было хорошо.
– И я не в погоне за Авророй, – добавил Рома серьезно.
– Значит, это она в погоне за тобой?
– Аврора… – он покачал головой. – Черт! Надеюсь, не выйдет так, что ты используешь сказанное против меня? Ты ощущаешься хорошим человеком, а чутье меня редко подводит, так что…
Я резко вытянула перед собой руку:
– Стоп! Хороший человек, серьезно? Помнится, в столовой ты назвал меня той еще штучкой. Или как там было?
– Это лишь подчеркивает мои выводы. Ты сразу подружилась с Женей, не побоялась противостоять девчонкам. Знаешь, сколько раз я видел иную картину? Не думаю, что ты способна на низости и подлости. А вот подойти и с размаху толкнуть в бассейн, чтобы неповадно было – очень даже.
– То есть, я любитель распустить руки?!
– Я не это хотел…
– Расслабься, Ром, я шучу.
– Ладно. Закончим про Аврору, хорошо? Чтобы больше никогда к этой теме не возвращаться. Вообще никогда. Так вот, она – большой капризный ребенок, я уже говорил. И если ей что-то не достается сразу, она это хочет и… капризничает, вот и все. Но как только игрушка оказывается в ее руках, она ее выкидывает. И, быть может, иногда жалеет об этом. О том, что не наигралась.
Прозвучало все это… болезненно. И так, что не хотелось задавать дополнительные вопросы, выяснять подробности. Полагаю, Аврора просто нравилась всем, что объяснимо: она же очень красива. Похожа на Снежную Королеву с платиновым блондом и алым надломом в районе сердца. Парни обожают таких девушек, ровно как и девушки обожают сомнительных парней. Все мы кучка дебилов, но что есть то есть. И умный, спокойный и милый Рома лишь один из – повелся, обжегся о лед и теперь мучается, скрывая тайну от родного брата.
Скорее всего, у них с Авророй ничего особо и не было. Какой-нибудь случайный поцелуй на вечерке – о, это легко можно представить! У Жени случилась такая же история с Китом. Вечерка кружит голову многим, не удивлюсь, что и спокойному Роману тоже. Не зря он поторопился сегодня уйти.
– Любовные страсти, – хотелось все перевести в шутку. – Я словно не в аквапарк попала, а на жаркое реалити-шоу. Белокурая стерва есть, ее жертва тоже на месте, богатый красавчик как раз сегодня подъехал, ничего не понимающая новенькая так же вошла в набор. И даже без близнецов не обошлось! Рустам должен взять в руки камеру, и будет хит.
– Да мы просто все…
– Давно знакомы, помню. Кстати… сам Рустам случайно не влюблен в кого-то? В нашем реалити-шоу не хватает аналога преподавателя, что спутался со студенткой, и оба мучаются из-за страшной тайны, которую приходится скрывать, но нет сил это делать. Поэтому иногда, за пальмами, когда никто не видит…
– Фу, прекрати! Рус женат.
– Черт. Но может…
– Он любит жену, обожает просто.
– Эх, одно расстройство!
Мы снова вместе посмеялись – наверное, в тысячный раз за вечер. И чем больше я смотрела на Рому, чем дольше с ним смеялась, тем меньше видела в нем брата. От девушки, что спутала близнецов в аквапарке я буквально за неделю дошла до той, кто не видел в них ничего общего. Они стали для меня уже не просто «разными близнецами», а совсем не похожими друг на друга людьми.
– А Тимуру я обязан. Сильно, – Рома снова перешел на серьезный тон. Была у него эта черта – он словно превращался в строгого учителя. – Ему доставалось от отца, у него были сложности с мамой. Одно время он почти постоянно жил у бабы Миши, еще до Скворечника. И я… никогда его не защищал. А он меня – всегда. Мелким я был маминой радостью, сидел с книгами и не отсвечивал, а в школе такие «радости» традиционно не получают уважения от одноклассников. Но Тимур… хороший брат.
– Твой «хороший брат» сегодня насмехался надо мной весь вечер. Разводила он проклятый. И помешан на Красной горке, что тоже тревожный симптом.
– Серфинг он любит намного больше.
– Тебе виднее.
– Прости еще раз за сегодняшнее. Тимур уверял, что ты будешь в восторге и тебе все понравится. Честное слово, я был против.
– Ром, не надо… – договорить я не успела: с протяжным скрипом распахнулась калитка. Ночью звук ощущался настолько пронзительным, что хотелось заткнуть уши, тогда как днем калитка словно не скрипела совсем. Или вечна музыка в соседнем кафе заглушала все звуки.
На улицу выглянула сонная Микаэлла Андреевна. Она выглядела презабавно: в цветастом халате и с накрученными мелкими бигудями. Стало быть, ее темные волосы вились не от природы? Все это время я думала иначе. Микаэлла Андреевна не выглядела разъяренной. Сначала. Ее глаза блестели в свете фонаря от любопытства. Но она посмотрела на меня, перевела взгляд на Рому… и что-то резко поменялось в ее настроении. Она нахмурилась, набрала в грудь воздуха и рявкнула:
– Молодежь! Ни стыда, ни совести, ни желания отойти на пару шагов от ворот! Вы же мне всех отдыхающих перебудите своим балабольством. А ну живо по домам! Роман! Мать, поди, волнуется, а ты тут шастаешь… и где твой брат?! – говоря это, она сначала подтянула меня к себе, а потом и вовсе затолкала за калиту. И встала так, чтобы я ни за что не смогла выбежать обратно.
Мы с Ромой весело переглянулись.
– Баб Миш, вы чего? – в полном недоумении спросил он.
– А ничего, Журавлев!Ничего. Нечего тебе вокруг девчонки моей виться среди ночи. Ей спать надо, у нее под глазами одна синева, того гляди сдует ее с одной из ваших горок. А ты тут ночью вокруг нее шастаешь, спать не даешь… – она покачала головой и погрозила ему кулаком.
– Баб Миш! Вы ничего не перепутали? Девчонка-то приезжая, а мы – ваши.
– Спать иди! К себе домой! – отрезала она и захлопнула калитку. И впервые на моей памяти закрыла ее на замок, словно Роман собирался штурмовать ворота, чтобы украсть меня в ночи и увезти потом в горы, как завещала тетя Нина.
Затем Микаэлла Андреевна повернулась ко мне:
– И ты спать иди, Славка. Глупостями не занимайся, – в очередной раз покачав головой, она гордо удалилась к себе. Правда, не сразу – сначала убедилась, что я и правда отправилась в сторону Скворечника, а не к воротам.
Так я поняла, что не все тонули в треугольнике между близнецами. У кого-то были фавориты. Например, у Микаэллы Андреевны, которая явно, очевидно и ни разу не скрывая всем сердцем любила одного – Тимура. Наверняка увидь она этой ночью его, не вздумала бы ругаться. Может, насыпала бы нам на головы риса – с нее станется.
ГЛАВА 24
ГЛАВА 24
Утром я проснулась от боли в плече – оно горело огнем. Сначала это казалось частью сна, но постепенно ко мне возвращалась реальность с пением птиц и шумом пальм за окном. Плечо горело уже просто невыносимо, я резко села на кровати, задрала рукав футболки и с удивлением увидела огромное красное пятно, похожее на ожог. Словно меня кипятком из чайника ночью облили. Я даже огляделась в поиске этого самого чайника, потому что… откуда это взялось?
Кожа казалась тонкой и чувствительной, ее тянуло при каждом движении. Даже спуститься из Скворечника вниз стало для меня непростой задачей – каждый взмах руки тревожил тонкую кожу. Но еще больше тревожила загадочность ожога. В голове я перебрала миллион вариантов, но так ничего толкового и не придумала. Ладно был бы синяк, но ожог!
Ответ на вопрос нашелся внезапно и почти без моего участия.
– О сухую горку обтерлась? – спросила Женя, едва меня увидев.
Мы встретились на автобусной остановке, чтобы пройтись по магазинам. Запасы одежды к тому моменту у меня окончательно иссякли, и я надела плотные джинсы и белую майку, рядом с которой ожог практически светился алым, словно светофор.
– Так вот откуда эта штука! – я снова посмотрела на плечо.
– Ты не знала, откуда это? – Женю это развеселило. – Это же пластиковый ожог, сразу понятно.
– Разве для ожога пластик не должен быть раскаленным?
– Ну… может, это называется ссадиной, но она все равно ожоговая. В общем, ты поняла. У меня много раз такие были, один раз прямо на заднице, когда я по сухой горке проскользила пару метров. Шорты задрались до талии, уклон горки был большим, и я как проехала вниз… сидеть потом неделю не могла.
– Класс. Спасибо за информацию.
Женя засмеялась:
– Зато я знаю отличную мазь, которая существенно облегчит боль, купим в аптеке. И набор специальных пластырей. Так твой ожог не превратится в жуткое фиолетовое пятно и не начнет облезать струпьями, как было с моей… – тут на остановку пришла группа туристов, и Женя осеклась: – Ты поняла, что было с моей той самой.
– Поняла против своей воли.
– Могу потом рассказать подробности.
– Хотелось бы этого избежать, но если для тебя важно поделиться…
– Мы еще не настолько подружились, так что пока живи, – решила Женя. – Значит, вчера тебе устроили «посвящение»?
Как раз подошел автобус, и мы забрались на заднее сиденье. Кондиционеры внутри не работали, вместо этого были немного приоткрыты окна – день выдался не по-южному прохладным. В майке я не замерзла, но и в джинсах жарко не было, а ведь во все дни с момента моего приезда джинсы казались одеждой для пыток. Но не сегодня. Обещанный Романом шторм еще не начался, но небо уже выглядело непривычно серым, тревожным, лишенным красок. Пропала вся его пронзительная, режущая глаз голубизна, к которой я тоже успела привыкнуть.
– Спасибо, что «предупредила».
Женя пристыженно поморщилась:
– Прости, вылетело из головы. После случая с Китом я выпала из общей тусовки, из вечерних собраний, из интриг и сплетен, вот и… забыла, как там и что. Прости.
– Все нормально.
– Было весело? Раньше посвящения проходили классно. С серфингом, вечеринкой на крыше админки и прятками по ночному аквапарку. Хотя… это если Кит участвовал. Вчера его не было, наверное, вам даже серфинг не включили и…
– Кит приехал. Вроде как раз вчера, все его встречали.
Я сказала это бездумно, как факт. Но для Жени простые слова стали громом среди ясного неба настолько, что до конца поездки она молча смотрела в окно и нервно кусала губы. Лишь когда мы приехали она словно силой заставила себя встрепенуться и начать рассказ о местном торговом центре.
Впрочем, вскоре она увлеклась по-настоящему. Более того, она оказалась ярой фанаткой шопинга и вообще… совсем не походила на свою аквапарковую версию. Словно за воротами «Дюны» стала другим человеком – открытым, улыбчивым, ярким. Этаким рыжим солнцем. Она едва с ума не сошла от радости, когда выяснилось, что нужны мне не только шорты и при этом можно не экономить. В итоге она развела меня на пару платьев, легкий джинсовый комбинезон, несколько комплектов шорт и футболок и даже на купальную водолазку, похожую на те, что надевают серферы.
– Это рашгард. Поверь, он тебе нужен как воздух! – сообщила она так жестко и убедительно, что спорить казалось опасной затеей.
Позже мы, вымотанные намного больше, чем после смены в аквапарке и детских горок, сидели в уличном кафе и жадно поглощали картошку-фри. После магазинов она казалась особенно вкусной.
– Днем всегда купайся в рашгарде, – наставляла меня Женя. – И когда у тебя будет свободный проход в аквапарк, тоже иди туда подготовленной: в рашгарде. А то станешь как все те красные подыхайки. Южное солнце шутки не шутит, оно уничтожает. Защитный крем тоже никогда не забывай. Даже сегодня, – она покосилась на серое небо. – Если у тебя его еще нет, купим в аптеке несколько упаковок.
– Я же не вчера родилась и…
– Лучше озвучить, чем промолчать. А то ты общаешься с одними Журавлевыми, а они же парни, что они понимают в заботе о коже? У них правило одно: не умер, и ладно. Какая там кожа, в самом деле!
– Как-то ты их совсем принижаешь.
– Если бы! – Женя закатила глаза. – Ты с парнями хоть раз общалась? Там даже Кит со своим серфингом порой обгорит так, что потом его плечи становятся похожи на мою фиолетовую от ожога о горку задницу. Только со мной это было неудачное стечение обстоятельств, а у него все добровольно. Из года в год! Или ему просто лень намазать плечи. А еще Кит… – она вдруг осеклась и поморщилась, словно съела кислое. Постучала пальцами по столу и спросила: – Значит, в аквапарк ты устроилась не из-за нужды? Ты сегодня купила много всего.
Смена темы чувствовалась такой внезапной, что трудно было о нее не споткнуться. Но я понимала причину: Кит и поцелуй, болезненная история с бывшими подружками, буллинг всем аквапарком – для Жени все это было звеньями одной цепи. А сегодня она вырвалась во внешний мир.
Поэтому я сделала вид, что ничего не заметила:
– Не из-за нужды, но… больше из-за отца.
– Козел, да? – она понимающе вздохнула: – Вот и мой такой же. Спутался с подыхайкой и сбежал с ней в Минеральные Воды. Два года назад это было. С тех пор мы с мамой едва сводим концы с концами. Сдаем комнаты на лето, но без отца… поэтому мне работа нужна как воздух, в аквапарке идеальный график. Я и маме могу помочь в любое время, и смен набрать побольше, если потребуется… в общем, спасибо папочке, что бросил. Твой такой же, да?
И я зачем-то кивнула в ответ, хотя так не думала. Даже после всех наших ссор. Даже несмотря на тот факт, что когда-то он и впрямь оставил нас с мамой. Или мама его выгнала, если верить тете Нине. Все-таки козлом он не был.
