Текст книги "Княгиня Ольга. Истоки (СИ)"

Автор книги: Лада Отрадова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 40 страниц)

Глава XI: Овцы

ГЛАВА XI: ОВЦЫ

Жадные алые языки пляшут вокруг и становятся всё ближе, стремясь коснуться обжигающими щупальцами её кожи. Густой едкий дым наполняет лёгкие, смешиваясь с туманом сомнения и боли.

Неужели конец будет таким?

Пьянящий дым и пожар в лёгких только усиливают ольгин бред, размывая границы между реальностью и бесплотным царством сновидений. Жестокие истуканы сгинули, но решили захватить за собой в преисподнюю и их вероломную обидчицу.

Ослабленная и находящаяся на волоске от того, чтобы провалиться в небытие окончательно, она чувствует, как чьи-то сильные руки обхватывают её дрожащее тело. Прикосновение, одновременно полное силы и твёрдости, но в то же время нежное и в чём-то трогательное, оно кажется таким знакомым!

Красные, раздражённые от слёз и сажи глаза с трудом открываются, Ольга поднимает голову и видит... его. Русая голова с тугими кудрями, голубые глаза, встретившее её тёплой улыбкой пока ещё безбородое лицо...

Ярослав!

В руках возлюбленного она ощущает себя как за каменной стеной. Отступили прочь бессильная злоба, ненависть, обида, проклятые бессердечные боги, всепожирающий огонь и уродливые ночные тени. Остались только они, вдвоём.

Теперь всё так хорошо, так светло, так ладно. Так, как и должно быть.

В этих объятиях израненная девушка нашла утешение и безопасность. С каждым осторожным шагом юноши, уносящим варяжку от убийственного пламени, Ольга цепляется за представший перед ней образ, словно за спасительную соломинку.

– Я знала... – шепчет она в своём бреду и с глубокой благодарностью смотрит на лицо своего спасителя. – Знала, что ты придёшь...

Дочь Эгиля, трясясь то ли от усталости, то ли от холода, то ли от эмоционального напряжения, тянется своими высохшими губами ко рту молчаливого Ярослава и дарит ему воплощающий всю её любовь поцелуй. Ольга закрывает глаза, прильнув ещё сильнее к ланитам возлюбленного... и чувствует на своей коже прикосновение жёстких волос.

У Ярослава отродясь не было бороды.

До последнего надеясь, что ей показалось, Ольга распахивает веки... и вместо Славки она встречает покрытое крупными каплями пота лицо Игоря, который, рискуя своей жизнью, вынес её из объятого пожаром капища. Князь что-то взволнованно говорит ей, сверкает обеспокоенными глазами, но она его не слышит.

Сердце девушки замирает, когда она понимает, что возлюбленного нет рядом, чтобы унести её от опасности. А затем она вспоминает, что Ярослава больше нет. Совсем.

Растерянность и разочарование захлёстывают варяжку, смешиваясь с болью и страхом, которые всё ещё сковывают её тело. Пытаясь отторгнуть подаренный посреди белой горячки поцелуй вместе с едким дымом в лёгких, Ольга кашляет до хрипа в горле, до жжения, до режущей боли, прежде чем окончательно теряет сознание и безвольно раскидывает руки в хватке великого князя.

За спиной у последнего остаётся когда-то величественный символ прежних времён, построенный его предками, что теперь превратился в гору пепла и клубы дыма.

* * * * *

Оставшись наконец один, Щука откидывается на набитый соломой мешок и устало закатывает глаза. К раздражению конюха, отдохнуть после напряжённого допроса ему не удастся: в сени охотничьего домика пожаловал с улицы уже второй по счёту визитёр после Бранимира, интересующийся положением его дел и не только.

Бледное от усталости веснушчатое лицо, покрытое ссадинами, смотрит наверх – туда, где появился суровый бородатый мужчина с флягой воды в руке. Воевода протягивает ему попить, но Щука останавливает его жестом и мотает головой:

– Спасибо, но после пережитого я лишний раз стараюсь не смотреть на воду, Господин.

– Расскажешь, что произошло? – вздыхает, ещё раз мельком осматривая раны своего помощника, Вещий Олег. – Что нашло на Люта?

– Я уже всё рассказал Бранимиру... Но этого мало, да? – уже заранее зная ответ на свой вопрос, рыжеволосый юноша вздыхает и закатывает рукава рубахи, демонстрируя лиловые следы от верёвок на запястье и порезы от ножа. – Или этого недостаточно? Кто придёт следующим? Сам князь? Кто-то из дружинников? Меня начнут допрашивать кони, о которых я заботился? Ворон, которого кормил? Я всё понимаю, но сейчас хочу хоть немного отдохнуть, Господин.

– Князя точно не исключаю, – опускает глаза воевода. – Я всего лишь хочу услышать от тебя о случившемся. В конце концов, ты знаешь, как я отношусь к тебе. Ты служишь мне уже пару лет, и ни разу не вызвал у меня ни одного подозрения, не совершил ни одного проступка, Щука. Уж кому, а мне ты можешь довериться.

– Мы были на пути к Пскову, беды ничего не предвещало. Лют остановился у лесного озера, мы привязали коней и направились туда, дабы набрать воды. И, едва только оказались у старицы, он как озверел и напал на татя, задушил его и утопил. Меня, как свидетеля, тоже истязал... но я выбрался благодаря ножу в кармане и освободился от верёвок, оседлал Молнию и помчал что было мочи к домику. Сначала он пытался меня настичь, но куда его Булату до моей быстроногой красавицы, за которой не угнаться...

Дыхание конюха тяжелеет, и он, устремляя взгляд зелёных глаз куда-то вдаль, продолжает:

– У них случилась какая-то глупая словесная перепалка ещё до этого, в дороге. Не знаю, может, она и стала последней каплей. Лют... откровенно говоря, презирает любых преступников. Вы могли видеть, как он держался даже с этим татем, постоянно задирая и оскорбляя его.

Воевода наклоняется вперед, его глаза сужаются.

– Видел. И насколько смертоносен Лют – тоже. Никто в дружине не смог побороть его, даже Ари или Бранимир, но тебе как-то удалось... Не могу представить, как такой щуплый парнишка как ты отбился от него.

На мгновение глаза Щуки становятся влажными от слёз, но он берёт себя в руки. В голосе верного конюха звучит искреннее сожаление и разочарование – уж от кого, а от своего господина подозрений он не ждал.

– Я перерезал верёвки на запястье, пока он оттаскивал полуживого вора и топил его. А потом... – из кармана юноша достаёт кинжал с резной деревянной рукоятью. – Дождался, когда он подойдёт ближе и нанёс им удар. Резкий и глубокий, прямо по сухожилиям. Я не хотел ранить его или убивать, но без рабочей правой руки избавиться от меня или эффективно управлять конём ему стало бы значительно сложнее. Затем ринулся к Молнии. Остальное я уже рассказал. Клянусь, это всё.

– Ты не по годам умён. Что до Люта – вряд ли он теперь вернётся к нам. Доберёмся до Новгорода и известим обо всём Гостомысла, псковскому посаднику тоже напишу весточку, чтобы держал ухо востро.

В сенях воцаряется гнетущая тишина, когда оба человека начинают осознавать всю тяжесть произошедшего у злополучного озера. Этот кинжал Олегу хорошо знаком – когда-то он подарил его конюху за то, что он принял роды у его любимицы. И, получается, дар дяди великого князя спас ему жизнь.

Наконец, воевода заговорил, теперь уже более мягким голосом.

– Ты пережил страшное испытание, отрок. Твой рассказ будет принят к сведению и подвергнут дальнейшему расследованию. А теперь – как следует отдохни и наберись сил. Утром мы продолжим путь в Новгород.

* * * * *

Откуда-то издалека, со стороны пепелища, донеслось недовольное уханье одинокой совы, а затем сизые облака расступились от ветра, явив звёзды и серебряный диск луны на небосводе всем обитателям леса.

Рассеянный свет от них пробился сквозь крышу на старом чердаке, где лежал на стоге сена усталый Щука. В одной руке конюх держал наполненную семенами деревянную миску, которую осторожно поставил на землю. Затем он сосредоточился и тихонько свистнул.

Из потаённого захламлённого угла чердака вылетел, взмахнув своими белоснежными крыльями, голубь и грациозно приземлился рядом с Щукой. Глаза юноши сверкнули от смеси грусти и нежности, когда он начал разговаривать с птицей.

– Доброй ночи, мой маленький друг, – прошептал он голосом, полным тоски и одиночества. – Не спишь? Неужели почувствовала, что товарища твоего забрал воевода?

Голубь вскидывает голову, словно понимая каждое слово, произнесённое его собеседником. Пернатый подпрыгивает ближе к миске и принимается с аппетитом клевать семена, не сводя крохотных, похожих на чёрные бусинки, глаз с олегова помощника.

– Хотел бы я знать твой язык, голубка, – вздохнув, продолжил Щука и прикусил пухлую нижнюю губу. – Я часто чувствую себя таким лишним в этом мире, но когда ты рядом, мне становится спокойнее. Ты когда-нибудь чувствовала себя одинокой в небе, оставив свою стаю? Или ты, напротив, находила утешение в одиночестве?

Птица прерывает кормление и пристально глядит на Щуку, словно обдумывая слова конюха. Обладатель рыжих волос встаёт со своего места и протягивает пташке ладонь, предлагая ещё несколько семян оттуда в знак доверия.

– Знаешь, мы не такие уж разные, ты и я, – обращается к голубке юноша, и на его губах появляется улыбка. – Мы оба потеряли свои семьи и остались предоставлены сами себе. И это что-то значит. Мне... искренне жаль твоего друга, но он был уже стар и едва мог летать, поэтому его я и пожаловал воеводе для жертвы. Его время подходило к концу, а вот наше с тобой – ещё впереди.

Когда голубка принялась нежно склёвывать семена с ладони парнишки, он аккуратно коснулся её мягких, белоснежных перьев на маленькой груди и опустил голову. Он словно почувствовал связь между их душами, двумя существами, тронутыми невзгодами жизни и ищущими утешения среди тьмы в этот полуночный час.

– Я могу быть простым конюхом, а ты можешь быть простой птицей, – пробормотал рыжеволосый, и его голос стал мягче. – Но когда мы вместе, в воздухе витает немного волшебства. Жаль, не станешь ты заколдованной волхвами красавицей... Как будто мир вокруг нас исчезает, и всё, что имеет значение, это этот момент, эта дружба, которую мы разделяем. Спасибо, мой дорогой друг, что напомнила мне – я не один.

Слёзы появляются в глазах Щуки, когда голубка заканчивает свою трапезу и с тоской смотрит на открытую клетку в углу. Грациозно взмахнув крыльями, птица взлетает под потолок, кружит там несколько секунд, прежде чем снова опускается на плечо парнишки. Погрузившийся в свои мысли юноша чувствует, как на сердце скребут кошки: даже голубка выбирает его компанию и свободу, а не жизнь в клетке.

– Мне пора спать... – огорчённо смотрит он на пернатую подругу, которая внимательно глядит на него и мотает головой, будто не давая разрешение на отдых. – Ладно, уговорила. Вольные крылья куда лучше клетки, а весточку посаднику Пскова воевода передаст в лучшем случае утром, тогда для них и найдётся работа. Сегодня спишь не в клетке, но пообещай, что никаких побегов!

Птица кивает, а затем испуганно вспархивает прочь, в угол: дверь, если так вообще можно было назвать деревянный затвор, на чердак открывается, и в проёме появляется русая голова с длинной косой.

Так пернатая подруга превратилась в девушку? Вовсе нет.

Княжеская невеста!

Выглядит она неважно: измождённое и заплаканное бледное лицо, красные воспалённые глаза с мешками... Впрочем, едва ли сам конюх после своих злоключений сильно отличался от гостьи в лучшую сторону, поэтому, представив себе со стороны встречу этих двух усталых душ, он усмехнулся и кивком поприветствовал девушку.

– Ничего, что я без приглашения? – не дожидаясь ответа, варяжка нагибается и проходит вперёд, усевшись на пол напротив рыжеволосого конюха. – Никогда не поверила бы, что ты разговаривал с птицей, но мне не послышалось – вот и она.

Голубка, выглянув из тёмного угла, словно подтверждает своё присутствие, а Ольга улыбается и переводит взгляд на Щуку.

– Это так. У нас с этой голубкой завязалась дружба. Она рассказывает истории, раскрывает чужие секреты, а иногда даже приносит перекусить орехов и ягод. К тому же, – добавил рыжий, состроив забавную рожицу, – с ней можно немного посплетничать по поводу разных старых воронов и только вылетевших из гнезда соколят.

– И о чём же вы ещё беседуете с этой госпожой? – Ольга игриво поднимает одну бровь, а её грустные до этого глаза начинают едва заметно искриться от забавного рассказа конюха. – Или это тайны вашего круга, куда я не посвящена?

– О, ничего секретного. Мы часто обсуждаем наши мечты и стремления. Оказывается, эта голубка очень любит путешествовать! Она постоянно порхает вокруг и рассказывает о дальних странах, где когда-то бывала. У меня на ладони словно личный мудрец и сказитель!

Дочь Эгиля заинтригованно подалась вперёд и спросила:

– Как интересно! Скажи, а у твоей голубки есть какие-нибудь напутствия по выживанию в этом охотничьем домике? Может быть, какие-нибудь советы по ведению утомительных бесед с представителями княжеской семьи?

– Видите ли, она придерживается довольно решительных взглядов, – Щука тихо свистит, и словно по волшебству птица перелетает на его плечо и начинает что-то ворковать веснушчатому юноше на ухо, сам он в ответ кивает пернатой подруге и продолжает, – Её совет довольно прост: хорошая доза птичьей честности! Она считает, что иногда мы, люди, неоправданно усложняем ситуацию. По её мнению, немного прямоты и искренности может быть очень полезно.

– Ну, должна сказать, что это освежающий взгляд на вещи, даже для птичьего ума! Надо будет иметь это в виду во время следующего поучения от воеводы... – Ольга с любопытством глазеет на белую птицу, отмечая про себя, с каким доверием она держится с конюхом Вещего Олега.

– Я рад, что Вы оценили её мудрость. Запомните, если Вам понадобится отдохнуть от нравоучений или дружины, мы с этой голубкой всегда рядом. И всегда готовы обсудить секреты ворона воеводы или даже хитроумный план, связанный с похищением из-под носа зазевавшегося воина чего-то вкусненького.

– Звучит заманчиво! Спасибо, что поделились со мной этой восхитительной тайной, – Ольга кланяется сначала самому конюху, а затем его птице, словно те были какими-то важными особами при дворе. – Рада была познакомиться, голубка и?

– Щука.

– Голубка и Щука, – повторила, с трудом удерживаясь от того, чтобы не залиться смехом, дочь Эгиля и широко улыбнулась. – И, пожалуйста, называй меня на "ты", хотя бы наедине, когда рядом никого нет. Мне через неделю шестнадцать, а не шестьдесят.

– Хорошо, – кивает юноша. – А мне только через три. Придётся слушаться старших. Чем обязаны Вашему... нет, твоему визиту голубка и Щука? Меня уже успело допросить несколько человек, так что если и ты за этим пожаловала, то мне нечего добавить к уже рассказанному.

– Если я захочу узнать подробности, то точно не сегодня, – взгляд Ольги мгновенно мрачнеет, и глаза из светло-серых становятся оттенка свинцовых грозовых туч; руки же неосознанно сжимаются в кулаки. – Я пришла для другого. Поблагодарить.

– Поблагодарить? – переспросил, удивлённо косясь на будущую княгиню, парнишка. – За что же? Я ничего не сделал, даже спасти его не сумел...

– Ты рассказал мне, – сделала паузу и посмотрела на собеседника девушка. – Уже это дорогого стоит. Признаюсь честно, что не уверена, поделился бы со мной произошедшим кто-то другой. Мне некому здесь доверять, да что там, даже поделиться печалями и радостями.

– В этом мы похожи.

– Даже если так, у тебя есть эта голубка, – вздыхает Ольга и переводит взгляд на белоснежную пташку. – Могу я её погладить?

Щука, недолго раздумывая, так же смотрит на свою подругу и говорит:

– Конечно. Она, кажется, не против. Но лучше подойти к ней осторожно. С первого взгляда она кажется нежной и пугливой, но на самом деле довольно вспыльчивая особа.

Затаив дыхание, варяжка подходит к голубю, протягивая хрупкую руку. Птица, настороженная её движениями, трепещет крыльями и не подпускает её ни на шаг. Тогда ближе к Ольге подходит сам Щука, готовый в случае необходимости вмешаться.

– Её пух похож на облака, – произносит заворожённая девушка и останавливает руку в считанных сантиметрах от птицы, которая начинает ещё сильнее бить своими крыльями и взволнованно курлыкать. – Но, какими бы мягкими не казались её перья, их обладательница может не полюбить прикосновений чужого ей человека. Пожалуй, познакомлюсь с ней поближе в следующий раз. Вы же не против?

– Мы не против, – поймав на себе взгляд крохотных глаз пташки, улыбается Щука. – Вот только вряд ли наши задушевные беседы втроём одобрит сам князь.

– Почему это? – наивно хлопает очами Ольга и морщит лоб. – Или мне и приятелей запрещено иметь?

– Если сейчас кто-то из своры застанет нас здесь, то приятели – это последнее, о чём они подумают, – парнишка краснеет и стыдливо отводит взгляд в сторону. – Поэтому чем скорее ты уйдёшь, тем будет лучше. Да и не положено общаться конюху и княгине.

– Да не княгиня я! И... о какой своре ты говоришь?

Щука вздыхает и закатывает глаза: в чём-то умная и даже не по годам мудрая собеседница оказывается абсолютно несведущей в некоторых других вопросах. Конюх щурится, когда голубка вспархивает и пересаживается на его косматую рыжую голову, и только потом продолжает:

– Дружина – это свора, они все его цепные псы. Лют – самый жестокий из них. Бранимир – самый человечный, простой и степенный...

– А Вещий Олег тогда кто?

– Ты так и не поняла за прошедший день? – горько улыбается собственным же словам олегов помощник и цокает языком, но оставляет вопрос без ответа. – В любом случае, простой народ – всего лишь овцы, которых стригут и перегоняют туда, куда заблагорассудится их пастырю. Безропотные, молчаливые и пугливые овцы.

Ольга, обдумывая слова Щуки, ещё крепче сжимает кулаки; на виске её вздулась и забилась тонкая синяя вена.

– Значит, и я тоже овца. Так?

– Я всего лишь делился своими мыслями, – юноша подходит чуть ближе к варяжке, внимательно осматривает её, удивлённую таким поведением собеседника, с ног до головы, прежде чем продолжает. – На овцу не похожа совсем. Но я конюх, поэтому могу ошибаться, всё-таки в лошадях я разбираюсь куда больше.

Дочь Эгиля хихикает, игриво подталкивая олегова помощника локтем, а затем становится максимально серьёзной. На её лицо словно сошло озарение!

– В лошадях ты разбираешься лучше всех, – вслух озвучивает она свои мысли, пока от следующей фразы варяжки глаза Щуки не начинают ползти на лоб. – Мне нужна лошадь. Точно!

– В Киеве на конюшне полно жеребят и молодых скакунов, обязательно подберём кого-нибудь подходящего по характе...

– Мне нужна лошадь, Щука, – перебивает его, сбивчиво продолжая, девушка. – Сейчас.

– Зачем она сейчас, да ещё и ночью? – спрашивает конюх, но по взгляду избранницы Игоря понимает, что речь идёт явно не о рядовой прогулке в столь поздний час.

– Чтобы сбежать, зачем же ещё, – пожимает плечами девица и прикусывает нижнюю губу. Голубка на голове конюха тут же удивлённо курлыкает, словно вопрошая, о каком побеге идёт речь. – Подберёшь мне самого быстрого из своих подопечных?

– Какой такой побег?! Да меня за такое головы лишат, а я только одной ногой выбрался из могилы сегодня!

– Тогда уйду пешком, – буркнула, смерив его сердитым взглядом исподлобья, Ольга, пытающаяся сдержать слёзы, но тщетно: несколько крупных капель превращаются в крохотный водопад, что держит свой путь от её левого глаза вниз по щеке. – Я согласилась на это ради Ярослава, только чтобы защитить его и спасти от смерти. Теперь его больше нет, а значит – я никому ничего не должна. Если нет товара – то за него не платят денег, мой отец так бы сказал. Что мешает мне вернуться к семье?

– Помилуйте меня боги, откуда ты такая свалилась... Ты – жена князя Игоря, и точка. И это работает не так, как ты представляешь, речь не о какой-то торговле и товарах.

– Пока ещё не жена. До свадьбы я не более чем невеста, и если доводов с нашим договором будет недостаточно... Я придумала кое-что ещё, что точно заставит князя передумать и умерить свой пыл касательно женитьбы.

– И каков твой изобретательный план? – Щука закатывает глаза в очередной раз и складывает перед собой руки.

– Я скажу... – девушка мнётся, её щеки становятся пунцовыми. – Я солгу, что была с Ярославом. Что я не невинна, а значит, не гожусь в жёны нашему князю. А согласилась на сделку, потому что боялась за жизнь возлюбленного, вот и решилась на обман, чтобы сберечь его голову на плечах. Не будут же они меня осматривать, в самом деле? Не будут же, да?

– Я конюх, а не лекарь. Но мужчинам строго-настрого запрещено с тобой даже близко общаться, – конюх вздыхает, понимая, что ему конец за одно только это. – Не то что видеть тебя с распущенными волосами или нагую. Поэтому не будут. Раз так, то зачем бежать? Поговоришь с князем и воеводой, вдруг они к тебе и правда прислушаются.

– Тошно мне в этих стенах. По семье соскучилась. И матушке Ярослава надо сказать, чтобы не оставалась в неведении, иначе так и будет ждать его дни, месяцы и годы обратно домой, места себе не найдёт. Ну так что? Поможешь одной овце найти путь прочь из загона?

– Я понимаю твоё положение, но бросать вызов княжеской семье – опасное дело. Ты сама видела, к чему это может привести. Если кого-то из нас поймают, то беды не избежать.

– Я знаю о риске, Щука, но не могу просто взять и упорхнуть на крыльях как твоя голубка. И сердце подсказывает мне, что ты – единственный, кому я могу довериться и попросить о помощи среди всех этих воинов. Всего лишь помоги мне с лошадью и укажи дорогу до Лыбуты, всё остальное предоставь мне самой. Обещаю, что никто не узнает о твоём участии в этом. Ведь никто не заподозрит в таком простую овцу из стада, верно?

Конюх задумался, но при виде милого личика Ольги, красного от слёз, его глаза наполнились состраданием и решимостью. На своей ладони он почувствовал уверенное прикосновение руки дочери Эгиля.

Взгляд его перемещается в тёмный пыльный угол, где стоит старая приоткрытая клетка для голубки. Хотя бы одной птице он, так и быть, поможет обрести свободу.