![](/files/books/160/oblozhka-knigi-druzya-ili-semya-lp-372697.jpg)
Текст книги "Друзья или семья (ЛП)"
Автор книги: Л. С. Стоун
сообщить о нарушении
Текущая страница: 20 (всего у книги 25 страниц)
Надежда и перемены
– Сэнг детка, да, ты можешь, – Норт по посоветовал мне по телефону, когда я свернулась клочком в кресле-мешке.
– Ты не сломаешь ничего. Если ты сломаешь, я починю. Трогай всё, что хочешь.
Я едва сдвинулась с места с тех пор, как Виктор ушёл пару часов назад. Я не могла перестать смотреть на фотографии, и когда я наконец-то смогла сглотнуть, я позвонила Норту, чтобы сказать «спасибо». Только первое, что я сказала вместо «спасибо», что я боюсь притронуться к вещам вокруг меня.
– Я не знаю, с чего начать, – сказала я.
– Ты в кресле-мешке, не так ли? – спросил он с ноткой издёвки в голосе. – Ты уже начала.
Это было хорошее начало. Я знала, что вела себя глупо, зато честно.
– Это удивительно.
Пауза.
– Я рад, что тебе нравится.
– Я не могу поверить, как вы закрепили звёзды наверху, – сказала я, потянувшись чтобы выключить свет. Темнота поглотила меня, мои чувства обострились, как только звёзды начали гореть. Я вспомнила ночь, когда он подошёл к моему окну, чтобы сбежать на крышу и смотреть на звёзды вместе. Это как будто было много времени назад, хотя на самом деле прошло только несколько недель.
– Я не могу поверить, что ты им рассказал…
– Я не говорил им почему.
У меня остановилось сердце.
– Что ты имеешь в виду?
– Я подумал, что нам стоит оставить наше первое свидание для себя.
Я резко вдохнула, ловя воздух, и почти подпрыгнула, выпрямившись. Он это имел ввиду? Это было свидание? Свидание! Я была только на одном и не знала.
– Норт…
– Я знаю: оно не было идеальным.
– Оно было идеально.
Слова сорвались с моих губ прежде, чем я подумала о последствиях. Я хотела быть милой и не могла позволить ему думать, что он мне не нравится. После того, как я сказала это, я осознала, что это было свидание, и оно мне понравилось. Сперва была не уверена, что оно последнее… По крайней мере, я могу сказать, что я была честна.
Это была и отчасти ложь для Виктора. Я не знала, что это было свидание, так что, может быть, это не считается. Но если оно не считалось, не будет ли неправильным признаться Норту? Я отбросила мысли в закоулки ума. Это не может помочь сейчас.
Норт захихикал в трубку, казалось от его глубокого голоса, телефон задрожал в моей руке, или, возможно, это я дрожала.
– Ты легко угодить, но в следующий раз, может быть, мы пойдем на пляж вместо этого. Я обещал.
– У тебя будет время? – спросила я, надеясь, что он не захочет сделать это скоро. Мне нужно было подумать.
– Я имею ввиду, что скоро начнется ужин, затем футбол и школа.
– Я думаю, смогу освободить несколько минут, – сказал он, в его голосе слышалась серьезность, и я представила какими напряжёнными были его глаза.
Я что-то сказала не так? Может быть, он подумал, что я подвергла сомнению его способность со всем справляться.
– Может быть, больше чем несколько минут? – спросила я, пытаясь быть забавной.
Длинная пауза.
– Я приду к тебе сейчас, – сказал он, заставив моё сердце биться сильнее, и с почувствовала необычную щекотку на своем языке.
Он продолжил:
– Но никто из нас не спал хорошо прошлой ночью, я не хочу, чтобы ты была уставшей в школе.
Я сглотнула.
– Извини.
– Перестань извиняться, – сказал он. – Твои кошмары не твоя вина.
– В каком-то роде, – сказала я, улыбаясь в темноте. – Они мне снились.
Он прорычал.
– Можешь замолчать и не затрагивать это дерьмо, пожалуйста?
– Норт?
– Что?
Я закусила губу, неуверенно.
– Я тебе всё ещё нравлюсь?
Он выдохнул.
– Да
Теплота прошлась по моему телу.
– А я тебе ещё нравлюсь? – спросил он.
– Да
– Иди и разберись со своими вещами. И позвони мне, если у тебя будут кошмары. И когда я говорю «позвони», я не имею ввиду следующее утро. Я имею ввиду, когда они у тебя будут. И расскажи о любом сне. Мне не важно, будет ли это кошмар или нет.
– Как каждый из нас будет спать, если я буду звонить и будить тебя?
– Сэнг, – сказал он, его голос стал серьезнее. – Если ты не пойдешь разбирать свои вещи, я вернусь и украду все твои красивые вещи и оставлю везде грязные отпечатки.
– А теперь кто уклоняется?
– Хорошо.
Когда я повесила трубку, то задержалась в кресле ненадолго. Я хотела встать, чтобы проверить маму. Я делала это уже пару раз с помощью нового приложения на телефоне, но я ещё не доверяла ему. По приложению, она спала. Картинка была необычной, смотреть на нее как бы из вентиляционного отверстия над коротким коридором, ведущим к паре туалетов и ванной.
Мою спину свело судорогой от долгого сидения клубочком, я вдыхала, полагаю, запах Виктора, который недавно ушёл. Почему я была так зависима? Почему моё сердце так стучало от размышлений о золотой цепочке на запястье, или о том, каким Виктор выглядел счастливым, когда я почти согласилась сходить с ним на свидание? Что я скажу ему в следующий раз, зная, что Норт тоже хочет этого? Как я скажу об этом Коте и другим? Норт хочет сохранить первое свидание в секрете, что насчёт второго?
Из-за этих вопросов я не решилась позвонить кому-нибудь ещё. Я не могла кому-либо задать удивительные вопросы, если у меня не было времени всё осмыслить.
Я снова включила свет и специально соскользнула с кресла на ковёр. Я растянулась от приятного чувства роскоши голубых волокон и ниток, щекочущих мою кожу. Ковёр был новым. Ковёр был для меня. Он был нашим секретом, и поэтому был слишком особенным. Нереальным.
Я подползла к шкафу, открыла его и стала рассматривать одежду. Мне было интересно, кто организовал всё в нем. Кто сложил нижнее бельё в такие аккуратные кучки? Я могла только предположить, что это Габриэль. Бельё было подобрано к шортам, юбкам и рубашкам. Как только я изучила его, я поняла, что он соединил вещи для меня. Он указывал мне, что надеть, не присутствуя при этом.
На верхушке шкафа были вырезаны такой же цветок и маленькие сердца, что и на книжной полке. Пальцами я провела по листочкам и нескольким сердцам, соединённым вместе.
Я подползла к двери, выскользнув на лиловый ковёр. По крайней мере, он был таким же.
Я встала, привлеченная кроватью и откинула одеяло. Я зарычала и расплылась от удовольствия, когда увидела что под ним новые брендовые темно-розовые простыни. Цвет был интересным, и мне он понравился. С желанием забралась между ними, зарываясь головой в то, что было новой подушкой, округлой и свежей. Кровать была более твёрдой, чем моя прежняя. Кто-нибудь мог заметить? Мама?
С этой мыслью, я вздохнула, вытащила себя из кровати, чтобы спуститься и проверить её. Я проверила приложение ещё раз, чтобы убедиться, что она не ходит по дому, прежде чем встала, подошла к двери и открыла её по направлению к коридору.
Коридор был пуст, как и показывало приложение. Я спустилась на цыпочках по лестнице, проскользнув через зал и кухню, чтобы добраться до коридора моих родителей как можно тише.
В спальне мама отдыхала на кровати, где я её видела в последний раз. Она снова вспотела. Я хотела знать, ела ли она. Я забыла попросить Натана, предполагалаю, он бы сказал, если бы она не ела. Я хотела узнать о звонке доктора Грина, чтобы увидеть, что я могу сделать для неё, но я не была уверена, что делать дальше.
На носочках я вошла в комнату. Я взглянула вверх и справа от себя, где был маленький коридор. В коридоре было три двери, одна слева и одна справа, соединенные гардеробными, и боковая дверь вела в ванну. Я только видела её изнутри однажды, в день переезда. Дверь теперь была открыта. Охотничий зелёный ковёр контрастировал с бежевым в спальне. В душевой была охотничья зелёная занавеска. Обои были такие же, как и в спальне с растением плющ, смешение стилей.
Это комната отличалась от моей, так или иначе. Остался ли тут запах мальчиков? Знали ли они уже, что я знаю про камеру, и по какой-то причине могут ли они включить её в любое время? Смотрят ли они сейчас? Виктор обещал, что они не будут использовать её без надобности, но я использовала её уже два раза за те несколько часов, что была дома. Как легко будет для них заглянуть? Узнаю ли я когда-нибудь наверняка?
Это то, чем они жили каждый день? Значит ли это быть частью Академии?
Моя мама повернулась в мою сторону. Годы привычки сработали. Я выскользнула в коридор, избежав столкновения.
Прошла вечность с той поры, как я последний раз видела её. Что-то щёлкнуло у меня в голове. Отец уехал. Мэри нет здесь прямо сейчас. Она – одна. Пока о ней заботятся, она ничего не узнает. Я не понимала, зачем она так поступает с собой. Когда есть такие люди, например Кота и другие, которые могут позаботиться о ком-либо, почему она выбрала одиночество? Она счастлива? Несмотря на её болезнь, ей нравится, что её мир состоит из врачей, двух дочерей, которым она едва может сказать пару слов, и муж, который никогда не бывает дома?
Я так не думаю. Каждый раз, как я разговаривала с ней, она делала выговоры, требовала и наказывала. Я подумала о Мэри. Мэри беспокоилась? Она знала, насколько плохо всё с болезнью матери? Может быть, нет, или она проверяла её чаще. Может быть, ей следует знать.
Может, мальчики смогут помочь. Может быть, если я их попрошу, они смогут выяснить, почему моя мама избегает людей и как ей помочь. Разве Кота не пообещал попробовать в первый день, когда мы встретились? Да. Он обещал. Может быть, они не только меня защищают. Может быть, они помогут. Или они сделают больше, если я их попрошу, как Виктор сказал. Но они не должны ничего делать, по правде говоря. Если они скажут, что делать, я сама сделаю.
Может быть, моя мама могла бы расслабиться и научиться общаться с другими людьми. Если бы это было правдой, мы бы не должны были прятаться. Может быть, мы могли быть обычными, или, по крайней мере, достаточно обычными, чтобы она могла быть счастливой. Может быть, ей станет лучше.
Держать семью в порядке. Вот что Кота сказал. Я пообещала себе, что в следующий раз, я поговорю с ними серьезно, я постараюсь затронуть эту тему. Может быть, если у них будет время, они помогут мне разобраться с тем, что делать. Может быть, потом, когда я буду в порядке, я смогу стать частью их семьи тоже, и я смогу чувствовать себя так, как они друг с другом. Это идея очень вдохновила меня. Я захотела начать прямо сейчас.
Я побрела на кухню, чтобы приготовить маме суп.
Без сна
Этим вечером я проснулась в одиннадцать, уставившись в потолок из-под простыней моей новой кровати. На мне были новые красные шорты и белая майка от Victoria's Secret. Я поблагодарила всех смс-сообщениями и телефонными звонками. Я даже отправила сообщение Виктору, еще раз поблагодарив его. Он никак не ответил, но я предположила, что он все еще занимался делами Академии.
Глядя в темноту, я поняла, что Мари дома. Она прокралась около девяти и сразу направилась в свою комнату. Я проследила за ней, используя приложение на своем телефоне. Сейчас она лежала в постели, на соседнем стуле была разложена одежда для завтрашней школы. Шпионаж становился жуткой привычкой.
Я поворочалась. Повернулась. Стала наслаждаться комфортом новой кровати. Я была слишком взволнована, ошеломлена и, как ни странно, одинока. Всю неделю рядом со мной были другие люди, и теперь, в первую же ночь, когда я обрела покой и избавилась от риска, мне их всех не хватало.
Я приподнялась, потянувшись к окну. Села на свой старый сундук и стала смотреть в вечернее небо. Машины Коты на месте не оказалось. Он работает допоздна? С ним Виктор?
Я повернулась обратно к кровати, готовая попробовать еще раз заснуть и забыть попытки позвонить или побеспокоить кого-либо, когда я поняла, что это может быть именно то, что другие имели в виду, когда они сказали, чтобы поговорить с ними, если мне что-то понадобится. Разве Сайлас не приказывал мне звонить, когда мне станет одиноко? Разве Норт, Кота и другие постоянно не упрашивали меня позвать кого-нибудь? Только мне не хотелось никого звать. Было уже поздно. Наверное, они все спали. Кроме Коты, который ушел и работал.
Я вздохнула, в голову мне пришла идея, но я не была уверена, стоит ли её реализовывать. Не раздумывая больше ни о чем, боясь, что заберусь обратно в постель и забуду обо всем этом, я открыла дверь своей спальни и босиком вышла в коридор.
Я пробралась во двор Натана. Я никогда не встречалась с его отцом и не была уверена, что хочу быть пойманной в его дворе, если тот окажется дома. Мое сердце бешено колотилось, пока я кралась на цыпочках.
В воздухе чувствовалась свежесть, когда ветер, поднявшийся с океана неподалеку, забросил мне волосы на глаза. Я вдохнула соленый воздух, вспомнив одеколон Сайласа. Часть меня хотела стоять тут и нежиться в ночи. Может, мне стоило поговорить с Нортом? Взял бы он меня с собой на пляж? Хотела ли я этого?
Я нашла окно Натана и легонько постучала в него пальцем. Он тоже раньше удивлял меня у моего окна. Я подумала, что это справедливо, что я получила шанс сделать это с ним. Кроме того, я боялась, что если позвоню и спрошу, он скажет мне не рисковать. По правде говоря, я не хотела сегодня спать в своей комнате. Я не была уверена, почему. Может быть, я не привыкла к камерам. Может быть, я была слишком взволнована всем новым. Все, что я знала, что я не собираюсь там спать. Только не сегодня.
Тишина. Я снова постучала ногтем, заглядывая в щель между планками жалюзи.
В шкафу горел свет, и в постели шевельнулась чья-то фигура. Темно-бордовые покрывала были откинуты. Появился Натан, потирая лицо рукой. Я была рада, что он дома. Я почти волновалась, что его тоже вызвали на работу, и я зря совершила эту вылазку.
Когда я постучала снова, он оглянулся, сел и укрылся одеялом по бедра. Он нес одеяло с собой, пересекая комнату. Он дернул за шнурок, чтобы поднять жалюзи. Его грудь и живот были обнажены. Я поймала себя на том, что делаю двойной кадр, с трепетом глядя на черты парня. Он моргнул, глядя на меня, одной рукой отпер окно и начал открывать его.
– Что ты здесь делаешь? – сказал он хриплым от сна голосом.
– Не могу уснуть, – сказала я, стараясь не смотреть на его бедра. Был ли он в нижнем белье?
Он раздраженно фыркнул, ухмыляясь и качая головой на меня. Он распахнул окно до упора, отпустил его и протянул руку с раскрытой ладонью. Я схватила ее, и он помог мне перебраться через высокую стену и забраться внутрь. Я приземлилась на ковер.
Он вцепился в одеяло, натягивая его повыше на талии.
– Повернись, – сказал он. – Лицом к окну.
Я так и сделала, закрыла окно и заперла его на ключ. По отражению в стекле я видела, как он направился к шкафу. Повернувшись ко мне спиной, он отпустил одеяло, позволив ему упасть на пол.
Мое сердце замерло, и я потеряла дыхание, которое задержала.
Его голые ноги соответствовали остальной части тела в изысканных, отраженных деталях.
Я покраснела и отвела глаза, чтобы сосредоточиться на тенях снаружи. Мне было неловко подглядывать, но я знала, что этот образ навсегда останется в моей памяти. Еще один секрет.
Всегда ли он спал голым, когда был дома один?
Он зашаркал ногами за моей спиной. Я пристально вглядывалась в жалюзи, чтобы не поддаться искушению подсмотреть.
– Ладно, – наконец сказал он.
Я обернулась, когда он поправлял одеяло на кровати. Он натянул темные боксеры. Его улыбка была хорошо видна в свете, падавшем из шкафа позади него.
– О да– сказал он. – Иди посмотри.
Я на цыпочках обошла кровать, оглядывая его комнату с плакатами по карате и комод. Стерео наверху играло какую-то рок-музыку незнакомой мне группы.
Он указал на свой шкаф. Я заглянула внутрь, отметив, что он был очищен от использованных тренажеров и коробок. Теперь его одежда была разложена по местам, слева и справа тянулись решетки для развешивания одежды. Я узнала небольшую коллекцию в задней части слева, с юбками и блузками, в оттенках розового и других девичьих цветов. На полке над ними лежали аккуратно сложенные нижнее белье и бюстгальтеры.
Я покраснела, чувствуя себя неловко. Это было странное чувство, как будто одежда была для меня, но принадлежала Виктору, с Габриэлем, командующим ими, и Натаном, охраняющим их. Они совсем не были похожи на мои вещи. В некотором смысле это облегчило чувство вины, которое я испытывала из-за такой цены.
– Спасибо – прошептала я, не зная, что еще сказать.
– Никогда не думал, что моим первым соседом по комнате будет девушка, – сказал он.
Он выключил свет в шкафу и в темноте, шаркая ногами, подошел к кровати, сел на край, похлопал по месту рядом с собой.
– Иди сюда.
Я забралась на его кровать и подвинулась поближе к окну. Я лежала на боку поверх его одеяла, подперев голову рукой.
– Мне очень жаль, – сказала я. – Я не хотела тебя будить.
– Не беспокойся об этом, – сказал Натан.
Он вытянулся рядом со мной, тоже подперев голову. Я не видела голубизны его глаз, но представляла себе серьезное выражение, когда он говорил.
– Почему ты не можешь уснуть?
Я коснулась указательным пальцем до моей нижней губы.
– Даже не знаю. Мне нравится новая кровать. Я люблю все, но не могу остановиться…
Я не могла найти объяснение, не то чтобы у меня действительно было хоть одно, но я хотела дать причину. Мне очень понравилось то, что они сделали, но я не понимала, почему не могу заснуть.
Он протянул руку, отнял мою ото рта и прижал к своей груди.
– Слишком много всего?
Я кивнула.
– Это еще не похоже на твое собственное, да?
– У меня никогда раньше не было ничего нового. Не говоря уже о том, что это были подарки.
Это признание удивило меня. Неужели быть честной становится легче?
– Он вздохнул. – Ну так залезай под одеяло.
Он подобрал одеяло между нами, ожидая, пока я заберусь ногами под него. Он спустил на нас одеяло. Я могла просто разглядеть очертания его мускулистых плеч. Интересно, перестану ли я когда-нибудь трепетать перед его телом? Сама мысль о его силе заставила меня содрогнуться.
Он подвинулся, пока не оказался на боку лицом к шкафу, устраиваясь поудобнее. В нос мне ударил запах кипариса и кожи. Мои глаза расширились, сфокусировались, глядя на глубокие тени, на тусклое голубое свечение его стереосистемы и красные цифры цифровых часов на боковом столике рядом с нами. Я не была уверена, о чем думала, приходя к нему домой. Что заставило меня думать, что я могла бы спать здесь лучше?
– Черт, – выдохнул он, переворачиваясь. Он приподнялся на локте и повернулся, чтобы дотянуться до чего-то на ближайшем столике, нависая надо мной. Он ухмыльнулся мне и схватил телефон. – Если я не скажу им, что ты здесь, они взбесятся, если попытаются проверить.
Об этом я как-то не подумала. Меня еще больше потрясло то, что ему пришлось это сделать. Это была плохая идея. Они подумают, что мне не нравятся мои новые вещи. Они подумают, что я попала в беду. Это был школьный вечер. Что я здесь делаю?
– Натан… – Прошептала я, не зная, как выразить свои страхи.
Он сел на кровати, скрестив ноги, держа телефон в руках.
– Что?
– Пусть знают, что это не потому… Я имею в виду, что действительно люблю новые вещи.
Он усмехнулся, и его рука нашла мою в темноте. Он потянул меня, чтобы сесть. Он обнял меня за талию и притянул к себе на колени. Моя задница устроилась между его ног, мои колени зацепились за его бедро, и он обнял меня своими сильными руками, глядя мне в лицо.
– Ты можешь сказать это, Сэнг. В этом нет ничего плохого.
Мои пальцы коснулись рта. Я не был уверена, что он имел в виду.
Он вырвал мою руку прежде, чем я успела прикоснуться к губе.
– Не делай этого. Я не могу этого вынести. Ты можешь говорить то, что думаешь. Я не собираюсь смеяться.
Я все еще не была уверена в том, что должна была признать. В этот момент мой разум был затуманен ощущением его сильного, теплого тела вокруг меня, его серьезного выражения лица и моего собственного трепещущего сердца.
Он прижал мою руку к своей груди, прижимая мою ладонь к своему сердцу, его собственные пальцы согревали мои, чтобы удержать ее там.
– Ты можешь признать, что тебе было одиноко. Тебе не нужно это скрывать. Виктор сказал тебе правду. Тебе не нужно ждать приглашения, чтобы прийти. Звони, приезжай, подавай дымовые сигналы. Если я тебе понадоблюсь, я приду за тобой.
Я прикусила губу, проглотив комок.
– Мне было одиноко – прошептала я.
Его руки снова сжались вокруг меня, прижимая меня к своему телу. Моя щека упала на его твердую ключицу, и я прижала руку к его сердцу.
Он тяжело вздохнул, прижавшись ко мне.
– Честно говоря, я тоже так думал.
Мои глаза наполнились слезами. Когда я думала об этом, у Натана было больше причин чувствовать себя одиноким, чем у меня. Мама была внизу, в моем доме. Моя сестра тоже была там. Отец Натана не мог быть дома прямо сейчас, и, возможно, не будет в течение нескольких дней, так как он летал на вертолетах туда и обратно на работу. Возможно, он видел своего отца реже, чем я своего. Здесь никого не было. Насколько я знала, Натан был единственным, кто был одинок больше всех.
Он вздохнул у моей головы и отстранился, снова взяв свой мобильный телефон.
– Но позволь мне написать им, прежде чем они вызовут команду, чтобы найти тебя.
Я осталась у него на груди, уткнувшись лицом в его плечо. Было трудно признаться в том, что я сделала, и я была благодарна ему, что он был тут, чтобы рассказать им обо мне.
Он набрал сообщение, нажал кнопку, чтобы отправить его, и стал ждать. Через пару минут сидения в темноте, прижавшись друг к другу, пришло сообщение.
– Ну вот, – сказал он, – Кота ворчит. Так что у нас все хорошо.
– Ворчит?
– О, знаешь, постарайся вернуться завтра утром так, чтобы твоя мама ничего не узнала. Не опаздывай в школу. Не бодрствуйте всю ночь. Не позволять тебе подниматься на крышу в одиночку, если тебе это нужно.
На душе у меня потеплело. Ворчание Коты было заботливым. Это было больше, чем мои родители делали.
Мой телефон загорелся в гребне моего лифчика и начал вибрировать. Я уже забыла, что положила его туда. Телефон осветил наши лица в темноте.
Натан рассмеялся.
– У тебя самые лучшие карманы.
Я тоже засмеялась и, покраснев, сняла трубку. Виктор звонил. Натан сказал всем, что я здесь? Я не могла не ответить ему, хотя в тот момент не была уверена, что должна это делать. Теперь каждый шаг, который я делала рядом с кем то из них, заставлял меня сомневаться, как отреагируют другие. Что бы подумал Виктор, если бы я сейчас сидела на коленях у Натана? Я подвергала сомнению свою собственную лояльность и то, что было уместно на каждом шагу.
Я нажала на кнопку.
– Виктор?
– Ты в порядке? – Спросил Виктор с неподдельной заботой в усталом голосе.
– Да, – сказала я, переводя взгляд на лицо Натана, гадая, слышит ли он. – Я в порядке.
Виктор помолчал.
– Точно?
Это был вызов. Я собрала все свое мужество.
– Мне было одиноко, – призналась я, все еще краснея, и моя свободная рука снова потянулась к губе. Натан поймал ее, сжал и, прищурившись, посмотрел на меня. Я продолжила: – После того, как я была рядом со всеми всю неделю и вдруг никого…
– О, – сказал Виктор, – и ты не могла уснуть.
– Я пыталась.
Виктор вздохнул.
– Надо было оставить кого-нибудь с тобой, – сказал он тихо, словно отметил это про себя, а не сказал мне.
– Я не знала, – сказала я, – не думала об этом. Но мы больше не должны этого делать. Завтра я останусь в своей комнате.
Разве он не злился из-за того, что я пошла к Натану? Он сказал "кто-то". Послал бы он ко мне Натана, если бы я попросила?
– Завтра я останусь на ночь, – сказал он.
– Виктор… – сказала я, не зная, что ответить.
– Скажи ему, пусть даст нам поспать, – пожаловался Натан. – Он может поговорить с тобой завтра.
– Скажи Натану, чтобы он отвалил, – сказал Виктор. – Но он прав. Иди спать.
Мои губы сжались.
– Хорошо.
– Спокойной ночи – сказал он и повесил трубку.
Я бросила телефон на кровать, раздраженная, и каждое нервное окончание наэлектризовалось.
– В следующий раз я заставлю тебя ответить. Теперь мы можем спать?
Натан рассмеялся. Он обхватил меня руками, притягивая к кровати и натягивая одеяло на наши головы.
– Как скажешь.
Поначалу Натан спал с промежутком между нами. Поскольку его кровать была больше, чем даже моя новая, было намного легче каждому из нас иметь немного места.
Я проснулась около двух часов ночи с прижатой к моему боку его спиной. Я замерзла, так как в его доме было холодно, а кондиционер все еще работал на полную мощность. В сонном состоянии я прижалась к нему спиной. Это казалось таким естественным. Его тело было теплым, и так как я спала ближе к остальным раньше, поэтому подумала, что это будет беспокоить его.
Он повернулся, что-то пробормотал, и его рука упала на меня. Он схватили меня за талию и подтащил к себе, пока моя спина не прижалась к его животу. Его щека прижалась к моему плечу. Я чувствовала малейшее движение его губ на изгибе моей шеи, когда он дышал, затем он успокоился, снова засыпая.
Я посмотрела на часы, стоявшие на ночном столике. Натан прижимал меня к себе. Мои бедра и ягодицы ощущали части его тела, о которых, я была уверена, друзья, вероятно, не должны были думать. Сердце бешено колотилось в груди, и я никак не могла успокоиться, чтобы заснуть.
Только мне не хотелось двигаться. Часть меня не хотела будить его. Части меня нравилось, что он нашел меня ночью, прижимая к себе. Виктору, наверное, это не понравится. И Норту тоже. Поймут ли они меня? Я отогнала эти мысли. Что я знаю о дружбе, отношениях, свиданиях и тому подобном? Все, что у меня было, это то, что они сказали мне, что все в порядке.
Я заставила свое сердце успокоиться. Лучшее, что я могла сделать, – это задремать. Я делала это часами, иногда вздрагивая, когда его рука опускалась на мою талию или скользила, чтобы слегка схватить меня за живот. Его сильные пальцы скользнули по моему животу, посылая различные волны покалывания и дрожи через мое нутро. Потребовалось напрячь каждый мускул, чтобы не дрожать так сильно.
Ночь длилась целую вечность.
Я была уже на полпути к тому, чтобы снова задремать, когда его рука расслабилась на моем животе, скользнув к ребрам, когда он приподнялся, чтобы заглянуть мне через плечо.
– Сэнг? – пробормотал он сквозь сон.
Я зевнула и села. Я не спала всю ночь. Полное поражение. Почему я вообще думала, что смогу спать рядом с ним?
– Уже около пяти, – сказал он шепотом.
– Я должна идти, – сказала я, мой голос звучал тихо.
– Хочешь, я пойду с тобой? Я могу помочь тебе добраться до окна.
Я покачала головой, толкая свое тело к краю кровати. Его кровать стояла высоко над полом, так что мои ноги все еще парили в нескольких дюймах над полом. Я спрыгнула с кровати и закачалась там, где стояла, все еще полусонная и желающая заползти обратно в его постель. Я хотела пропустить школу и проспать там весь день.
– Задняя дверь все еще должна быть не заперта.
Я выудила телефон из кровати и положила его обратно в лифчик.
– Сэнг?
– Да? – я повернулась в сторону его голоса.
Он стоял на коленях, наклонившись ко мне. Мышцы его тела дрогнули, когда он на коленях пересек кровать, протянув ко мне руки.
Я открыла ему свои объятия. Он обнял меня за талию и прижал к своему мускулистому телу. Мои руки обвились вокруг его шеи. Мне нравились объятия.
Я скрестила пальцы у него за ухом. Он напрягся и отодвинулся от меня. Его глаза встретились с моими.
Я сделала что-то не так?
– Натан?
Его рот искривился, губы приоткрылись, чтобы что-то сказать, но снова сомкнулись. У меня хватило здравого смысла понять, что он хотел еще что-то сказать или спросить, но передумал.
– Со мной все будет в порядке, – сказала я. – Не беспокойся обо мне.
Он ухмыльнулся и покачал головой.
– Говорит девушка, которая не может спать в своей постели.
Я усмехнулась, но он пересек комнату и подошел к окну. Натан дернул за шнур, чтобы открыть жалюзи, и открыл окно. Воздух остыл в течение ночи. Сентябрь обещал впереди прохладные дни.
Я пролезла внутрь и плюхнулась на землю с другой стороны окна. Я обернулась, и Натан высунулся из окна, его грудь и мышцы живота отбрасывали необычные тени на фоне странного сияния луны.
– Думаю, тебе не нужно было лезть в окно, – сказал он. – Хотя, наверное, это даже забавно. Я так часто делаю это с тобой.
Натан усмехнулся.
– Увидимся через некоторое время.
– Через пару часов.
Он молча кивнул.
– Уходи, пока тебя не поймали. Будь осторожна.