Текст книги "Друзья или семья (ЛП)"
Автор книги: Л. С. Стоун
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 25 страниц)
С.Л. Стоун
Академия: друзья или семья
Серии: The Ghost Bird #3
Переводчики: NastyNightmare, Evilika
Редакторы: Irena Dikhtyar, с 22 главы – Татьяна Иевлева
Пролог
Руки Сайласа нашли меня в темноте. Объятия такие крепкие, такие… ошеломляющие, у меня перехватило дыхание, не давая двигаться. Его подбородок опустился на мою голову, и его дыхание запуталось в моих волосах.
Дрожащими руками я потянулась и обняла его в ответ. Кажется, я поступаю правильно и ему это нужно.
Он поднял меня придерживая правой рукой под задницу, а левой за спину, прижимая меня к себе. Мои ноги болтались по обе стороны от его.
Уткнувшись носом ему в плечо и затаив дыхание, я наслаждаясь этими объятиями. Он был так близко и это было все, что мне нужно. Откуда он мог знать?
– Ангел мой, – прошептал Сайлас и повернулся так, что его щека оказалась рядом с моей. – Сэнг, никогда больше так со мной не делай. Никогда, блин, не жди… – его дыхание обжигало мое ухо.
Слезы застилали мне глаза, а в горле застрял ком. До этого момента я не понимала, что Сайлас ждал, пока мы останемся одни, чтобы сказать мне это. Я тяжело сглотнула, вновь обняв его за шею. Скользнула пальцами по его гладким черным локонам. Мне было так плохо. Я напугала его.
Тайная жизнь
Ветер. Ослепляющий, пронизанный огнем ветер проносится по долине. Я привязана к дереву и не могу увернуться от этого огненного потока, как бы не старалась. Огонь обжигал меня. Мне оставалось только ждать. Ждать что за мной придут. И я знала, что заслужила это.
– Сэнг? – меня кто-то звал, какой-то голос разбудил меня.
Я села в постели, дрожащая, смущенная. Только рассвело и будильник еще не сработал.
В дверь постучали.
– Сэнг? – голос отца. – Ты проснулась?
Что-то не так? Он везет маму в больницу? Я откинула одеяло. Сердце громко стучало в полусонном теле. Отец никогда не подходил к моей комнате, разве что что-то было не так. Я отбросила страхи, поправила задравшуюся футболку – пока я спала она задралась, оголяя живот. Немного привела себя в порядок, открыла дверь и выглянула.
Папа был одет в темные элегантные брюки, белую рубашку и галстук. На руке висел пиджак. В больницу папа бы так не оделся. Он заглядывал за мою спину темными и уставшими глазами.
Я открыла дверь пошире и смотрела на него, склонив голову на бок.
– Что-то случилось? – спросила я.
– Я еду в командировку, – сказал он и кивнул в сторону лестничного пролета по направлению к его спальне. Мама все еще спала.
– Меня не будет пару дней. Я хочу быть уверен, что ты позаботишься о том, чтоб твоя мать ела вовремя. Ты знаешь какой она бывает, если не поест.
Я кивнула. Мне было 9, когда она начала болеть. Сперва это был гайморит, но прошли недели, а улучшения не наблюдалось. Потом появились бутылочки с морфином от болезни, о которой я предпочитала не знать. С тех пор она перестала быть такой как раньше. Постоянно лежала в больницах и возвращалась домой так часто как я ходила в школу.
Это была тяжелая болезнь. Из-за лекарств мама стала чрезмерно подозрительной. Мы с сестрой провели большую часть детства и ранние подростковые годы под её присмотром: она закрывала нас в наших комнатах, пугала, что мужчины изнасилуют нас, монстры похитят и убьют. Если мы не будем слушаться, если выйдем из дома, и она об этом узнает, если мы будем разговаривать с кем-либо не из нашей семьи, мы будем наказаны. Она заставляла нас стоять на коленях на деревянном полу или сидеть на неудобном стуле часами. Если она не ела и не принимала лекарства, наказания становились ещё хуже.
– Куда ты едешь? – спросила я. Была пятница и надо идти в школу, а еще я должна была сделать кое-что для Академии. Ребята заверяли, что это не займет весь день.
– В Мексику, – ответил он. – Я скоро вернусь. И расскажи сестре.
Мэри, моя старшая сестра, ещё спала. Удивительно, почему он сказал мне, а не ей? Я не могла вспомнить, когда он в последний раз уезжал в командировку. Обычно я этого не замечала вплоть до его отъезда. В любом случае, мы едва виделись. Он всегда работал. Все-таки странно, почему он предупредил меня в этот раз? Может, он предполагал, что командировка затянется?
Он спустился вниз, вышел во двор, повернул за угол и ушёл. Минутой позже звук отъезжающей машины эхом разнесся по всему дому. Его чемодан, должно быть, был уже в машине. Такое впечатление, что он не собирался никого предупреждать и в последнюю минуту передумал. Никаких прощаний. Никаких обещаний позвонить.
Пустая семья с пустыми людьми. Мы делали то, что должны были делать.
Сегодня решила надеть в школу шорты и блузку. Когда я была уже полностью готова, спустилась в кухню, нашла несколько крекеров в шкафчике, схватила стаканчик йогурта и ложку, бутылку воды и на цыпочках, через наш тихий дом, прошла к спальне родителей.
Мама лежала на подушке, рот был приоткрыт, и она храпела. Тусклые, давно утратившие блеск, волосы были расчесаны и стянуты в конский хвост. Тот, кто не знаком с ней так близко, как я, мог бы сказать, что она выглядит нормальной и спокойной.
Тихонько, чтоб не разбудить, я положила крекеры и всё остальное на прикроватную тумбочку. Надеюсь, этой еды хватит, если она проснётся и захочет есть.
Вдруг краем глаза я заметила что-то блестящее под кроватью. Взглянула на мать, убедилась, что она спит, встала на колени и заглянула под кровать.
Там оказалась открытая коробка из-под обуви, забитая листами бумаги, исписанными маминым почерком. Серебряный металлический блеск, привлекший мое внимание, был рамкой фотографии. Фото было немного потускневшим, и я не сразу поняла, что на ней изображена моя мать. Тут ей, похоже, не больше 20. И волосы длиннее, чем сейчас, глаза ярче, выразительнее. Я никогда ее такой не видела.
И я вдруг осознала, что никогда не видела ни одной фотографии кого-либо из моей семьи. Я даже не знала, что у неё была камера. Почему раньше это не приходило мне в голову? Такая простая вещь ни разу не пришла мне в голову!
Я так понимаю, что это была единственная фотография в нашем доме. И она её спрятала.
От одного взгляда на это фото мое сердце начало бешено грохотать в груди. Почему она спрятала её под кроватью? Фото ей не нравится? Она не хотела, чтобы кто-либо знал о ней. А отец знал об этой фотке?
В коробке были еще иголки, старые бутылки от лекарств, срок годности которых истек ещё до моего рождения.
Я не хотела, чтоб меня застукали, копающейся в маминых личных вещах, а потому закрыла крышку и засунула коробку под кровать, отползла к двери и выбралась из комнаты.
Пусть ее секреты останутся у нее. Мне бы со своими разобраться! И, вообще, мне в школу пора!
Позже, днем, мне пришлось облачиться в тонкий бледно-зеленый больничный халат и ждать, лежа на спине, сканирования в аппарате МРТ. Ребята уверили меня, что родители не узнают зачем и почему я была в этом медицинское центре Чарльстона. Что они, вообще, не узнают, что я здесь была. Пришлось пропустить три последних урока, чтобы попасть сюда. Мистер Блэкборн прикрыл меня. Я не знала, сколько времени займет процедура и насколько опоздаю домой. Да, я беспокоилась, потому что хотела оказаться дома до того, как мама заметит, что я задержалась после школы.
– Просто полежите секундочку, мисс Сэнг, – раздался голос доктора Грина через динамики наверху.
Не шевелиться сложно: в комнате холодно, а стол, на котором я лежала дребезжал от движения машины МРТ. На мне ничего не было, кроме больничного халата. Я знала, что Люк, Габриэль, Виктор, Натан и Кота находились в той же комнате что и Доктор Грин, наблюдая за мной.
Я сдвинула голову немного на бок, пытаясь заглянуть в стеклянное окно, за которым они стояли, но из моего положения это сделать было невозможно. Да и свет флуоресцентных ламп над головой слепил глаза, мешал что-либо рассмотреть.
– Я сказал Вам лежать спокойно, мисс Сэнг. Вы можете разговаривать, если хотите, но не двигайтесь.
– Вам следует слушаться его, мисс Соренсон, – сказал бесплотный голос доктора Филиппа Робертса. Я познакомилась с ним до того, как они загнали меня в кабинет МРТ. Он был из Академии, я знала это точно. В возрасте, с седыми волосами и пятнами на щеках. Он был наставником доктора Грина и руководителем по интернатуре и резиденции. Мне он сразу понравился. – Если вы будете двигаться, процедура займет больше времени. И, возможно, нам придется начать заново.
– Тут холодно, – сказала я, дрожа.
– Ты же сегодня была одета в шорты и розовую рубашку в школе, да? – раздался голос Коты.
Я моргнула, и забеспокоилась, считается моргание движением или нет.
– Да.
– Зачем ты их сняла? В них нет металла. Ты могла не раздеваться. Было бы, вероятно, немного теплее, чем в халате.
Я широко открыла рот.
– Люк!
Послышалось хихиканье Люка и Габриэля.
– Я вас обоих ненавижу прямо сейчас! – сказала я.
– Ой, Беда! Ты должна была получить больничный опыт сполна.
– Да, Сэнг, – сказал Люк, – обряд посвящения!
Я проворчала. Лучше бы они ничего не говорили. Нужно было просто одеть халат сверху, войти в кабинет и пройти к этой очень большой машине. Медицинские мелодрамы по телевизору всегда показывали людей в халатах. А я до этого никогда не была у доктора. Откуда мне было знать?
– Тебе нужно одеяло? – сказал динамик под потолком приятным баритоном Виктора.
– Она сейчас не может его взять, – возразил голос Коты. – Она по средине МРТ.
– Можно начать заново, – снова Виктор. – Она же сказала, что ей холодно.
– Ничего, она стойкая. Она сможет вытерпеть. Не так ли, Сэнг?
Я вздохнула.
– А у меня есть выбор?
Конечно, вытерплю, просто очень хотелось поворчать. Это отвлекло меня от шума машины и движущихся частей вокруг меня. Всё это ужасно раздражало.
– Эта процедура дорого стоит, давайте просто нажнем кнопку вперед, – сказал доктор Робертс.
– Я заплачу за это, – сказал Виктор.
– Мы уже начали, – остановил его Кота, – и скоро закончим. С ней все будет хорошо.
Виктор что-то возразил и затих.
Я проглотила свои жалобы. Подумала о Норте и Сайласе, которые готовились к тренировке по футболу в эту жару. Им хотелось бы, наверное, отдохнуть в прохладной комнате.
– Твоя лодыжка не болит, не так ли? – это Натан заговорил.
– Не хуже, чем обычно, – ответила я, хотя его вопрос заставил меня прислушаться к ощущениям в ноге. После Пятничного падения, когда я прыгнула с балкона второго этажа, все закончилось вывихом лодыжки. Прошло уже несколько недель, а я все еще хромала, хотя регулярно прикладывала лед, и мальчики ругали меня, чтобы я больше сидела и отдыхала. Скрывать боль в школе не получалось, и Доктор Грин настоял на том, чтобы я прошла МРТ, так как первый рентген перелома не выявил.
– Еще пара минут, – сказал Доктор Робертс, – и мы выясним, что тебя беспокоит.
– Скорее всего, ничего, – ответила я тоже, что повторяла в течении нескольких недель. – Если перелома нет, то и болеть нечему, верно?
– Пожалуйста, позвольте нам, докторам, разбираться с диагнозами. – попросил Доктор Робертс. – Она ведь Мисс Умница, не так ли?
– Если бы я еще не прозвал ее Бедой, – усмехнулся Габриэль, – я бы, наверное, прозвал её Умной Задницей. Или Красивой Задницей. Не могу определиться.
– Фу, – сказала я, радуясь, что аппарат МРТ скрывает мой румянец.
Скрытые синяки
Наконец-то закончилась эта нескончаемая процедура. Мне показалось, что прошла целая вечность! Но вот, все закончилось, и я смогла встать и переодеться. Люк, Габриэль и Натан нашлись в зоне ожидания. Как им удается одеваться в одни и те же вещи и выглядеть по-разному? Они сняли пиджаки, но, все равно, школьная форма на них одна и та же! А вот Люк расстегнул половину пуговиц, и его белая рубашка уже не смотрелась так официально. Габриэль, вообще, снял белую рубашку, оставшись только в полосатой майке. На Натане была белая футболка. С одной стороны, эта форма им очень идет, но с другой стороны я ее ненавижу, потому что она делает ребят объектами для насмешек в школе.
Люк заметил меня первым и свистнул.
Я фыркнула, сложила губы вместе и подула, но свиста не получилось, а я смутилась и покраснела.
– Свисток сломался? – спросил Натан.
– Никогда не пробовала свистеть, – ответила я, – я не умею.
– А ты попробуй еще раз, у тебя получится, – сказал Габриэль, – сложи губы вместе.
Я сложила губы так, как он показал.
– А теперь продуй через них.
Я подула и снова покраснела.
– Наверное, не можешь, – Габриэль хихикнул, – садись рядом с нами, Сэнг! – и похлопал по пустому стулу между ним и Люком.
– Нет, – сказала я, усаживаясь напротив них на диван рядом с Натаном. Натан одной рукой набирал какое-то сообщение в телефоне, а второй подхватил мои ноги и устроил их у себя на коленях так, чтоб моей несчастной лодыжке было удобно. Они все так делали, и меня больше не смущало, что я практически сидела у него на коленях.
– Эй, Сэнг, не злись, мы просто дразнили тебя, – сказал Люк. – Кроме того, ты так мило краснеешь.
– Меня это не волнует. Можешь продолжать, если хочешь, – сказала я, хотя сдержать улыбку получилось с трудом.
– Она следит за тобой, Люк, – сказал Натан, закончив набирать сообщение и отложив мобильник. Он откинулся назад и оперся на локти. От этого футболка на груди натянулась, позволяя увидеть рельеф тренированных мышц. – Единственная причина, по которой она не вернула тебе, это то, что она милая.
– А может, и нет. Может, я просто жду идеального момента. – Я вытаращила глаза, чтобы подчеркнуть свою угрозу.
– А-ха-ха, – засмеялся Габриэль, и погрозил пальцем Люку. – Тебя ждут неприятности.
В груди начало жужжать. Я покраснела, нырнула рукой в лифчик и вытащила телефон. Звонил Норт.
Пока я пыталась разблокировать экран, Люк, Габриэль и Натан начали хихикать надо мной.
– Алло? – ответила я слегка дрогнувшим голосом.
– Что с тобой? – спросил Норт.
– Результатов МРТ пока нет. Их как раз сейчас готовят.
– Нет, я имею в виду, почему у тебя такой странный голос? Что-то случилось?
Я должна была догадаться. С недавних пор, а именно после драки, ребята стали замечать каждую мелочь. Я не успею чихнуть, как они интересуются не простудилась ли я.
– Ребята смеются надо мной, – произнесла я и ехидно глянула на Натана.
– Почему?
– Потому что мой телефон был в лифчике.
– Сэнг, детка, разве у тебя нет карманов? – усмехнулся Норт.
– Я ношу юбки, а их не всегда делают с карманами.
– Ты сегодня была в шортах.
Я снова покраснела. Натан хитро улыбался, прислушиваясь, и кончиками пальцев выводил какие-то узоры на моем колене. Это несколько отвлекало меня от разговора с Нортом.
– Это привычка. Я положу его в карман.
– Ты же не хочешь, чтоб всякие извращенцы заглядывали тебе в лифчик? Тебе и так в школе уделяют слишком много внимания.
– Как проходит практика? – решила перевести тему.
– Жарко. Ненавижу практику, – сказал он. – Как прошла МРТ?
– Все дрожало. И было холодно, потому что Люк решил пошутить и сказал, что я должна снять одежу и надеть больничный халат, хотя этого и не требовалось, вообще.
– Предательница! – Люка сделал страшные глаза.
– Если хочешь, я проучу его попозже, – Норт хмыкнул в трубку.
– Пока не надо. Заставь его попотеть.
– А ты злая, – засмеялся Натан, – напомни мне не переходить тебе дорогу.
Я попрощалась с Нортом, отключила мобильник и, на этот раз, сунула его в задний карман. Проверила, что блузка полностью прикрывает карман. Главное, чтоб моя мать никогда не узнала о том, что у меня есть телефончик. Не хватало еще забыть о том, куда я его положила и спалиться перед мамой.
Из одной из дверей появились Кота, Виктор, Доктор Грин и Доктор Робертс.
Люк и Габриэль встали, чтобы поприветствовать их. Я собралась сделать то же самое, но Натан придержал меня за ноги, качая головой.
– Нет. Ты сиди, – сказал он.
Вся компания расположилась на стульях вокруг дивана, на котором сидели мы с Натаном. Мне стало как-то неловко, что я, практически, сижу у него на коленях. Я выпрямилась и постаралась сесть так, чтобы выглядеть более прилично.
– Хорошая новость в том, что перелома нет, – начал Доктор Робертс, подмигивая мне. – Так что никакого гипса не будет.
– А плохая новость? – спросила я, переводя взгляд с Коты на Виктора и врачей. – Только не говорите мне, что ее надо отрезать!
Я пошутила, чтобы скрыть свою нервозность, но сразу же пожалела об этом, потому что все начали смеяться, и мое любопытству пришлось страдать, пока они не успокоятся.
– Нет, не надо. По крайней мере, пока, – сказал Доктор Робертс.
– У тебя ушиб таранной кости и пяточной кости, сказал доктор Грин, садясь и упираясь локтями в колени. – Пятка и кость прямо под лодыжкой.
– Должно быть, они приняли сместились, когда ты приземлилась, – сказала Кота.
– Если это ушиб, то почему он еще не прошел? – спросила я. Обычно ушибам требуется меньше времени на восстановление.
– Ушибы на костях более серьезные. На восстановление может уйти месяц, а то и больше, – сказал Доктор Робертс.
– И с этим ничего нельзя сделать? – вздохнула я, скривив губы. – Мне очень жаль. Это была пустая трата денег.
– Эй, – доктор Робертс нахмурился, но в его глазах плясали чертики. – Не надо говорить со мной таким тоном. – Он поднял руку и махнул в сторону кабинета, откуда они пришли. – Это была совершенно новая МРТ-машина, которую нужно было протестировать, и ты, девочка, просто предоставила рентгенологу возможность попрактиковаться.
Я почувствовала, как мои губы скривились.
– Спасибо, – тихо сказала я.
Доктор Робертс улыбнулся.
Натан положил ладонь мне на колено.
– Теперь тебе придется слушаться, когда мы скажем: "не опирайся на ногу".
– Я знаю, и я стараюсь, – сказал я. – Если я иду в класс или домой, но я не могу делать это постоянно.
– О, не стоит так усердствовать, – сказал Доктор Робертс. – Ты можешь ходить нормально. Просто, в ближайшее время, воздержись от прыжков с балкона.
– Как насчет никогда? – Спросил Габриэль. – Давай так и решим: никогда больше не прыгай с балкона школы. Или с любого другого балкона. И, вообще, держись подальше от балконов!
Все рассмеялись.
– Спасибо, доктор Робертс, – сказал Кота. Он протянул руку, чтобы пожать доктору руку. – Я рад, что результаты положительные, но нам пора возвращаться домой.
– Что за спешка? – спросил Доктор Робертс, сдвинув брови. Он пожал руку Коты, но его взгляд упал на меня. – Свидание?
Вопрос приклеил мой язык к небу, а палец завис над губой. Со мной? Должно быть, он пошутил.
– Обеспокоенные родители, – сказал Кота.
Это мягко сказано, подумала я. Беспокойство – не совсем то слово, которое я бы использовала.
Виктор и все остальные встали, только Натана не двинулся с места. Ребята пожали руку доктору и поставили стулья на место.
Натан подхватил меня на руки и поднялся с дивана.
– Он сказал, что я могу ходить, – сказала я.
– Я слышал, – ответил Натан.
Я хмыкнула, но ухмыльнулась, качая головой. Они никогда меня не слушают.
Глаза доктора Робертса сверкнули, и он подмигнул доктору Грину.
– Она симпатичная. Не спускай с нее глаз. – Он похлопал доктора Грина по спине и пошел по коридору.
– Мне пора на работу, – сказал доктор Грин. – Кто со мной?
– Я с Люком и Габриэлем, – сказал Виктор. – У нас тоже есть кое-какая работа.
– Мы с Натаном отвезем Сэнг домой, – сказал Кота.
Доктор Грин кивнул:
– Сэнг, слушайся ребят. Будь осторожна.
– Спасибо, – сказала я.
Его легкая улыбка и ослепительный взгляд приободрили меня, а он повернулся и пошел по коридору в том же направлении, что и доктор Робертс.
Теперь нужно было добраться домой и не попасться. Моя мать не должна ничего узнать.
Кота, видимо, прочитал все на моем лице.
– Мы идем, – сказал он, доставая ключи из кармана.
И мы двинулись на стоянку.
По крайней мере, мне не нужно носить гипс и как-то объяснять это матери. Теперь просто нужно будет беречь ногу, не нагружать ее сверх меры.
И не дай Бог моей матери узнать о Коте, Натане и других членах Академии.
Легче сказать…
Пятница
Зря я беспокоилась: мы добрались до Санивэйла раньше школьного автобуса. Как только автобус въехал на нашу улицу, Кота, Натан и я быстро вышли из гаража. Моя сестра Мари о чем-то разговаривала с Даниэлой, соседской девушкой. А ее брат, Дерек, уже шёл вверх по дороге. Я последовала за Котой и Натаном. Казалось, никто и не заметил, что мы приехали не на автобусе.
Мне совсем не хотелось прощаться с ребятами и идти домой…
– Какие у нас планы на выходные? – спросил Натан. – Сегодня ж пятница. Чем займемся?
– Сэнг пойдет домой показаться, – сказал Кота, а потом разгладил мой нахмуренный лоб, – сначала расправимся с домашкой, а потом начнем тренировки по самозащите. Подберем несколько несложных приемов, побережем твою ногу.
От такого проявления заботы настроение мое сразу улучшилось. Меня приглашают провести выходные вместе с ребятами! Надеюсь, у меня получится прийти. За последние две недели мама заставила меня три раза стоять на коленях и четыре раза сидеть на стуле. Наказания длились часами, из-за этого я чувствовала себя уставшей и разбитой, а потом еще и злой потому, что я не смогла вернуться к ребятам.
Ни Кота, ни другие мальчики не знали о последних наказаниях. Они считали, что все наладилось и ждали меня, а я писала им смс-ки, что мама следит за мной и я никак не могу вырваться. Да, я скрывала это от них… Не хотела грузить своими проблемами. У них своих хватает и со школой, и с Академией. Они ж станут беспокоиться, переживать, если узнают правду, а я не хочу, чтоб они волновались еще и из-за меня.
Я не расстраивалась из-за наказаний. Ну, накажет она меня. Ну, посижу я несколько часов. Все это не важно! Важно, что потом я снова встречусь с ребятами. У меня есть секреты, и я готова выдержать за них любое наказание! Ради дружбы с ребятами я переживу несколько часов наказания, я даже буду наслаждаться ним! Оно того стоит!
– Переночуешь у нас? – спросил Натан, смотря на меня.
Я засветилась еще больше, кивая.
– Мне бы хотелось. А можно?
Кота мягко улыбнулся.
– Если только… – он состроил гримасу, потянувшись в задний карман за телефоном, проверил сообщения, нахмурился.
– Посмотрим, – сказал он, глянул на Натана. – Нам надо идти.
– Еще одна драка, – пожаловалась я. – Сайлас и Норт ввязались в драку с футболистами?
– Ничего трагического, – пообещал Кота. – Академия.
Я сжала губы, пытаясь удержать вопросы, готовые сорваться с языка. Вместо того, чтобы держаться подальше от школьных проблем, они занимались делами Академии.
– А мне что делать?
– Пока иди, покажись дома, – сказал он, вытаскивая ключи от машины. – Если тебе что-нибудь понадобится, позвони Виктору, если это не срочно. А если срочно, позвони мне.
– Позвони мне, если что-нибудь срочное, – отозвался эхом Натан.
Они помахали мне и направились к старому неповоротливому седану Коты, припаркованному у въезда в гараж. Ребята не успели переодеться: Кота так и остался в голубом блейзере с фальшивой школьной эмблемой, а Натан в белой рубашке и школьных штанах. Нет времени переодеваться, Академия вызывает.
Я пошла вниз по улице, расстроенная из-за того, что выходные могут сорваться. Кота и Натан ушли на работу. Нортон и Сайлас ещё не вернулись с тренировки по футболу. Люк, Виктор и Габриэль были заняты. Я буду сидеть дома одна и гадать, когда мы увидимся в следующий раз.
Я услышала шаги за спиной – это Мари догоняла меня. Мы шли вместе вдоль дороги и между нами повисло неловкое молчание. Мы разговаривали только в случае необходимости. В основном, мы старались избегать друг друга. С ней я чувствовала себя по-другому, нежели с мальчиками. Я считала, что это неправильно. Сестры должны быть близки друг с другом, не так ли?
– Уйдешь на выходные к Даниэле? – спросила я. Она рассказывала мне о прошлых выходных. У нее очень хорошо получалось исчезать из дома и сбегать к Даниэле. Сестричка никогда не попадала в неприятности, в отличие от меня. Удивительно, как ей удается избегать наказаний?
– Да, – сказала она, перекинув сумку на другое плечо. Волосы стянуты в хвост, футболка в обтяжку.
– Отмечайся изредка, – напомнила ей.
– Когда ты успела стать боссом? – прозвучало довольно резко. – Просто не говори ничего маме.
Я вздохнула, закатив глаза. Даже не собиралась отговаривать её проводить хорошо время. Вероятно, я была единственной, кто понимал её. Нам приходилось сбегать из домашней клетки, чтобы побыть в окружении людей, которым мы нравимся. Я не хотела, чтобы её наказывали как меня.
Она прошла вперед к двери гаража нашего дома. Очень хотелось, чтоб она поняла меня правильно, но, если нет, надеюсь, её не поймают. Большего для нее я сделать не могла.
Дома было тихо. И тут я вспомнила, что отец уехал на все выходные. От этого я поникла и расстроилась. Теперь я точно не смогу провести всю ночь с Котой и Натаном. Мари уйдет к Даниэле, и я не смогу оставить мать одну на всю ночь. Я не смогу простить себе, если с ней что-нибудь случится в мое отсутствие. Отец просил МЕНЯ позаботиться о маме.
Скорее всего мама ничего не ела. Точнее, было бы удивительно, если бы она что-нибудь самостоятельно поела. Я планировала переодеться, а потом проверить как она там. Если она спит, я ее разбужу и заставлю поесть. Хотя, это тоже было рискованно: я снова могла оказаться на коленях. Но Кота уехал и теперь это проблемой – никто не будет меня ждать.
Поднимаясь наверх в свою спальню, я перепрыгивала через две ступеньки. Вытряхнула все из сумки на кровать в надежде все разобрать: ненужное выбросить, нужное вернуть в сумку. Решила, что не буду переписываться с ребятами пока не сделаю все домашнее задание. Никому не буду писать никаких сообщений, ни Виктору, ни Люку или еще кому-нибудь чтоб просто поболтать.
Я выпотрошила сумку и бросила ее на пол. Стащила обувь и носки с ног. Осталась только в шортах и футболке, в которой была в школе.
Решила освежиться и прошла в ванну. Включила воду, умылась. Услышала какое-то бормотание в коридоре, но не придала этому особого значения, решив, что это Мари собирается идти к Даниэле. Почистила зубы: свежее дыхание – это важно! Проверила телефон в лифчике, но вспомнила, что он лежит в заднем кармане. Вытащила его, батарейка почти села. Что-то быстро он разряжается. Вернула телефон в карман, одернула футболку так, чтоб прикрыть задний карман.
По привычке я почистила стол, убрав расческу и косметику Мари, скинув все в ящик, протерла белую столешницу и отмыла грязное пятно на зеркале медицинского шкафчика. Если бы я здесь не прибирала, Мари превратила бы ванную в помойку.
Я вышла из ванной, пересекла коридор и направилась в свою комнату. Но на пороге резко остановилась: мама была в комнате и, склонившись над моей кроватью изучала вещи, которые я вытряхнула из сумки. Она была зла. На ее раскрасневшемся от злости лице выступил пот и пряди темно-русых волос прилипли ко лбу и щекам. Разве это тот же самый человек, которого я оставила этим утром?
Она подняла голову и увидела меня. Мне хотелось умереть на месте, провалиться сквозь землю, исчезнуть…
Она рассматривала какие-то листы бумаги. Кровь отлила от моего лица, когда я поняла, что именно она смотрит: это была объяснительная записка и непрочитанные письма, которые мне передавали в школе одноклассники.
– Что это? – заорала она.
Она подняла вверх объяснительную записку и развернутые записки. Она прочитала их?
Я сглотнула. Я не могла сдвинуться с места и так и стояла у двери.
– Одноклассники передавали мне записки на уроках, – сказала я. – Я не читала их. Я хотела их выбросить.
Её глаза сузились, а голос стал булькающим, и она указала на меня пальцем.
– Ты одеваешь такие шорты в школу? – спросила она. – Ты думаешь, что я поверю хоть на минуту… – её дыхание участилось. – И ты будешь наказана!
Она никогда раньше не говорила мне ничего о том, как я одеваюсь. Я заговорила быстро, без остановки, не зная, как оправдаться.
– Эта одежда подходит по правилам школы. И это был случай…
– Непозволительные прикосновения, – сказала она, её голос становился всё громче. – Ты трогала мальчиков в школе?
– Нет! – сказала я. Сделала шаг назад и вдохнула, не знаю, стоит ли мне бороться. Если я сейчас простою на коленях или посижу на стуле несколько часов… Я снова сглотнула, когда вспомнила, что папа уехал, и никто меня не спасет, если она снова забудет обо мне. По крайней мере у меня есть телефон. Не могу поверить! Как я могла забыть об объяснительной записке! Я была так занята проблемами в школе и думала только о том, как проведу выходные с мальчиками, что забыла обо всем остальном.
– Ты одеваешься как девица легкого поведения, мальчики пишут тебе мерзкие записки, а еще есть записка от учителя, в которой написано, как ты ведешь себя в школе! – объявила она. Она сжала записки в кулаках, а затем разжала пальцы и бумажки упали на пол.
– Что еще ты скрываешь от меня?
Я открыла рот, чтобы ответить ей что-нибудь, но она повернулась к книжной полке, и начала вытаскивать романы один за другим. Смотрела на названия и бросила книги на пол.
– Это в этих книгах говорится, что мальчикам можно трогать тебя? И тебе их?
– Нет, – сказала я, пытаясь выглядеть смиренно, опустив глаза. Я вся внутри дрожала. Я не понимала её вопросов. Она думает, что книги говорят, что мне делать? Как одержимость демоном? Я винила себя и не могла смотреть на неё. Я знала, что это было враньё. Мальчики прикасались ко мне, но не так как она думает. Она никогда не поймет.
– Ты врёшь, – выкрикнула она. Она указала пальцем на бумажки на полу и посмотрела на меня.
– Я знаю, я никогда не учила тебя так делать. Непозволительные прикосновения!
Я закусила губу и закрыла глаза. Пожалуйста, пусть всё это прекратиться!
– И?
Что она хочет от меня услышать? Я не знаю, какого ответа она ждет!
– Извини, – сказала я мягко, не зная, что еще сказать. Я дрожала. – Мама, ты еще ничего не ела. Тебе нужно что-нибудь поесть. Ты выглядишь не очень хорошо.
Я почувствовала, как она пересекла комнату, а инстинкт самосохранения просто орал мне об опасности. Я подняла руки в попытке закрыть голову. Она схватилась за ворот футболки, натянула её вокруг моей шеи, и вывела меня так в коридор.
– Заткнись. У меня не будет ребенка, который будет мне лгать и думать, что может убегать и вести себя как бродяга.
Она толкнула меня в ванную через коридор. Я натолкнулась на плитку, стоя перед душевым шлангом. Она указала пальцем на меня:
– Оставайся тут! – приказала она. – Когда я вернусь, лучше тебе быть здесь.
Я задрожала, скрестив руки на груди и кивнула. Пыталась сдержать слёзы. Что она собирается делать. Почему я в ванне?
Ее долго не было, и я уже было подумала, что она забыла обо мне. Она хочет, чтобы я ждала её здесь весь день? И где Мари? Она прячется или уже ушла?
Лязганье раздалось из коридора. Я узнала этот звук: так табурет царапает деревянный пол, когда она толкает его вперёд. Я вздохнула, чувствуя себя немного лучше. Если она хочет, чтобы я сидела на стуле в ванной, тем лучше для меня. Обычно она заставляла сидеть меня на кухне. Наверху я буду не так часто кидать подозрительные взгляды через плечо. Я смогу переписываться с Виктором и другими ребятами, пока я буду наказана. Наверное, я смогу встать и пройтись. Это не так плохо.
