Текст книги "Стражевый компас (СИ)"

Автор книги: Ксения Журавская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 17 страниц)

Глава 28. Слёзы Гордиана Варда

Запах серы, выстрелы, лязг мечей, крики, стоны – всё это сводило с ума. Я лежал, измотанный, почти валяясь на вымощенной камнем мостовой. Спина безвольно подпирала фонарный столб. Чугун холодил разгорячённое и раненое тело – оно нуждалось в этом как никогда.

Очередная попытка подняться не увенчалась успехом: я утратил все силы. Какой‑то из демонов всё‑таки оставил отметину на голове – теперь кровь нелепым узором скатывалась на глаза. Погибающий мир смотрел на меня сквозь красную завесу и пугал своими предсмертными судорогами. А мне хотелось назад – в тот мир, где все ещё живы и мечтают о будущем.

Больно… Невыносимо больно.

Раз за разом я окунался в небытие. Не хотелось возвращаться в реальность, но острый камешек, перекатываясь под ладонью, настойчиво приводил в чувства. И перед взором вновь – ужас, воплотившийся в жизнь из ночного кошмара неизвестного психопата. Каждый сюжет этого бреда был страшнее предыдущего.

Ангелы с обожжёнными крыльями бились из последних сил. Некоторые лишились их вовсе. Прекрасные оперённые дуги выглядели как обломанные ветки деревьев после урагана; из образовавшихся ран сочилась багряная кровь. Ангельские факелы ещё пылали – они по‑прежнему оставались единственным светом, – но с каждым мгновением становились всё тусклее. Мир по‑настоящему погружался во тьму.

Стражей билось с десяток – остальные полегли в неравной схватке. Оставшиеся воины сбросили полупрозрачные крылья: они берегли последнюю энергию и направляли её целенаправленно в мечи. Каждая капля теперь стоила жизни и не должна была пропасть даром. Стражи бились как простые смертные во все времена – только клинок и отвага.

Единичные звуки огнестрелов разносились сухими хлопками из разных мест: это ребята Деберга и солдаты его Величества держались на грани возможного. Им повезло меньше всех – их обычные пули ничто по сравнению с клинками, выкованными из могущественных энергий врагов.

Из Ловцов, вероятно, я последний. Элай пропал – жив он или мёртв, неизвестно.

Голова кружилась, тошнота неприятно подкатывала к горлу. Сознание вновь расплывалось, как молоко в воде.

…Кларисса. Она стояла вдалеке и улыбалась. Её зелёные глаза светились радостью. Она была озорной и почему‑то юной – такой я её никогда не знал.

– Горди, проснись! Просни‑ись, ты, лисий сын! – jна закружилась лёгким облаком и возникла прямо передо мной. Невысокая, хрупкая и, как оказалось, невероятно сильная. – Ты должен жить за всех нас, слышишь?

На её светлое лицо опустилась грусть, в глазах засияла обречённость. Я не сдержался и прижал Клэр к себе. Обнимал крепко, боялся выпустить из рук. Я не хотел вновь её потерять.

Но не получилось. Она рассыпалась в серебристую пыль и унеслась, подхваченная стремительным ветром. Только эхом донеслось:

– Живи-и-и…

– Подожди! – кричал я ей в затуманенном видении, но Лисса исчезла.

Там, где только что стояла она, появилась Полин – самый дорогой человек, моя жена. Она молча прижалась ко мне напряжённым телом, словно пыталась спасти от происходящего вокруг. А меня словно ударило наотмашь: «Неправильно всё это. Я должен был защитить их всех».

Я пришёл в себя. Горячие слёзы смывали запёкшуюся кровь. Месть потоком рвалась наружу. Я сжал кулаки, но эфир не ощущался – я был выжат до дна.

Чёрная вакханалия злорадствовала. Она побеждала. Ещё немного – и этот прекрасный мир будет принадлежать ей. Мы оказались абсолютно бессильны перед неизвестной угрозой.

От беспомощности я ударил кулаком о камень мостовой – пальцы хрустнули, но боли не чувствовал. Устремил взор в небо, судорожно молясь известным и неизвестным богам.

Неожиданно графитовым пламенем зажглась звезда. Она стремительно падала на землю, превращаясь в огромного ангела с чёрными крыльями. Перед самой твердью он завис, словно в предвкушении чего‑то значимого. На лице – высокомерное торжество и непоколебимость. Он был потрясающе красив, только след от меча на чёрном костюме портил идеальный вид.

Важные секунды для него истекли – и ангел величественно ступил на землю. Она трещинами пошла под его ногами, сопротивляясь вторжению чего‑то инородного, чужого. Он ехидно улыбнулся и топнул, вбивая каблук в твердь. Мне показалось, что она простонала.

Чернокрылый медленно шествовал, собирая дань, с наслаждением выпивая души моих раненых товарищей. Он выглядел королём, который спустился со своего трона за самыми желанными трофеями.

Он прошёл мимо, остановился – словно какая‑то мысль озарила его – и сделал шаг назад, ровняясь со мной. Мы смотрели друг на друга внимательно. Он поднял руку и направил ко мне, собираясь лишить самого ценного дара.

Я не боялся. Широко улыбнулся и кровью плюнул на его ботинок.

– Ну почему сегодня все так отчаянно сопротивляются? Ведь это бессмысленно, особенно если ты смертный?

Он не успел закончить свои философские рассуждения и отнять у меня жизнь, когда небо, словно бумагу, разрезали пополам – и солнечный свет ударил по беснующейся тьме.

Чёрный вздрогнул и одёрнул руку, как от огня.

Я видел, как белоснежный ангел спускался с небес. Его шесть крыльев переливались каплями утренней росы. Белые волосы разлетались в стороны. Его лицо, на удивление, было смутно знакомым. За руку он держал девушку – её полупрозрачные крылья сверкали тонкими прожилками золота. Они напоминали первых людей из древних книг, которые не смогли смириться с тем, как беспощадно убивали их детей.

Чернокрылый злобно рыкнул и устремился к ним, но не успел подняться высоко. Кто‑то с земли выбросил огненные цепи – они переплели ноги чёрного короля и не позволили взлететь ему выше.

Кто смог? У кого остались силы удержать мощь падшего ангела?

Голова казалась невыносимо тяжёлой. Я медленно перевёл взгляд туда, куда уходили основания цепей.

Хм, жив… Он помнился ярче всех остальных: в отличие от двукрылых, этот носил четыре белых, хоть и повреждённых. Видно было, что он из военного племени и прошёл не одну битву. Ещё в его ухе сверкала бриллиантом серьга.

Четырёхкрылый тянул цепи на себя. Каждое движение давалось ему тяжело. Чёрный сопротивлялся как мог. Но у белого всё получилось: каждое звено цепи он наматывал на руку, пока падший не оказался на земле.

Чёрный зло ругался, словно проклинал, но я ничего не понял – подобного языка не слышал. Белокрылый спокойно, без лишних эмоций, отвечал ему на том же, наверное, ангельском.

Я смотрел на происходящее, как на полотна, написанные по мотивам древних легенд: тьма; поле битвы; догорающие факелы; изломанные тела людей; измученные лица погибших; белый ангел с раскрытыми четырьмя крыльями, удерживающий пленённого падшего, закованного в огненные цепи; двое светлых, спустившихся с небес, как сверкающие звёзды: мужчина с шестью огромными крыльями за спиной и юная дева, напоминающая больше нимфу, чем ангела.

Шестикрылый неторопливо приземлился возле чёрного владыки. Да, его можно было так назвать – поведение и стать указывали на это.

В руке шестикрылого вспыхнул меч, пылающий праведным огнём. Он поднял его так высоко, чтобы видели все, и вынес приговор:

– Во имя Света и Воли Небесного, я, потомок Микаэля, предаю вас суду Пламени! Да сгорят цепи тьмы, да развеется прах лжи! Нет милосердия тем, кто сеет мрак, нет покоя тем, кто губит души. Падите в бездну, откуда нет возврата – ибо меч мой вознесён, и приговор произнесён!

Закончив речь, он одним движением воткнул меч в землю. Пространство дрогнуло. Тёмные твари, словно отравленные ядом, хватались за горло, шипели, превращаясь в пепел. Чёрная пелена, окутавшая мир, слетела, обнажая весь ужас оконченной битвы.

Шестикрылый приблизился к падшему. Тьма и Свет смотрели друг на друга в упор: Тьма – с вызовом, Свет – с умиротворением. Тьма повержена. Свет ликовал.

Ангел с серьгой в ухе толкнул чёрного в спину – и они взлетели вместе. Обладатель шести крыльев повернулся к девушке, кивнул ей. Она повторила в ответ, затем оторвалась от земли и отправилась следом. В голубом небе вторым солнцем засиял портал – трое нырнули в него и исчезли.

Девушка осталась. Она шла по полю битвы – чистая, невинная, как юная богиня. Касалась раненых – и я видел, как капля божественной силы проникала в них, давая силы жить.

Вдруг она резко остановилась возле двух ангелов. Я видел их во время сражения: чёрный и белый – каждый из них защищал другого, прикрывая спину. Чернокрылый даже пытался спасти Клариссу, но не успел. Два ангела, два брата, погибли, защищая друг друга, укрывая крыльями, как щитами.

Она упала перед ними на колени. Гладила волосы, перебирала нежно перья, что‑то шептала. На доли секунды повернулась в мою сторону. У девушки дрожали губы. Я вспомнил её… такую же сломленную горем, как тогда, несколько месяцев назад. Это была та самая девчонка – Ивана Стужева, спутница Элая Баркли.

Попытался встать, чтобы ей помочь, – ноги не слушались. Сжимал и разжимал кулаки, пытаясь почувствовать силу, но всё было бесполезно: внутри – пустота. «Да что же такое?!» – хотелось кричать. Эфир так и не появился.

Она встала, не вытирая слёз, отрешённо посмотрела вокруг и пошла в неизвестном мне направлении, немного пошатываясь. Мне показалось, что в эту минуту она повзрослела на несколько жизней вперёд. Ивана… Я хорошо запомнил её имя. Она удалялась, словно привидение – белая и прозрачная.

И вдруг замерла, как подстреленная, и начала оседать на землю. Но упасть не успела: её подхватил непонятно откуда появившийся шестикрылый.

– Я же обещал, что всегда тебя поймаю, – произнёс он.

Не сказав ни слова, она упала в его руки, потеряв сознание. Ангел подхватил девушку и улетел.

Это был Элай…

В моей голове вдруг сложилась целая картина – не из настоящего, а из прошлого, из событий пятилетней давности. В тот день, когда погиб Марко во время крушения летуна. В тот самый злосчастный день мы так и не нашли Стража.

Я восстановил в памяти каждую деталь тех трагичных событий. Вспомнил, как мы с Марко мчались вдоль кромки аэродрома, а Стражевый компас вопил, что нужный кандидат рядом. Но нам было не до него – нужно было спасать людей.

В больнице компас перестал сигналить. Казалось, он выдохся вместе с нами. Марко умирал, а тот самый разбившийся летатель лежал под системами с переливанием крови.

И только сейчас для меня всё сошлось. Элай слишком много потерял крови, и ему влили чужую – вот почему компас не смог его определить. Надо же, как бывает… Вместо Стража Элай стал Ловцом.

Интересная выпала ему судьба. Кто же он на самом деле? И какую роль для него играет Ивана Стужева?

Тьма разошлась. Люди поднимались. Вовсю сигналили кареты скорой помощи. Искали раненых, увозили погибших. Через несколько дней город будет жить прежней жизнью – с новой историей, с новыми героями и легендами. Возможно, уже без ордена Ловцов.

Глава 29. Обитель

Трое крылатых ворвались в портал, словно кометы в галактику. Один из них недавно был человеком. Второй – некогда самый красивый и могущественный ангел, пока гордыня не свергла его с пьедестала. Третий – высший воин, на теле которого вязь шрамов выглядела как награды, полученные в тяжелейших сражениях.

Воин и Падший не оглядывались назад: в оставленном мире их больше ничего не держало. Только у потомка Микаэля мысли уносились обратно. Он твёрдо знал: вернётся к той, которую любил.

Опытный летатель в прошлом, Элай до конца не мог принять, что теперь не просто человек, а существо, способное рассекать пространства собственными крыльями. Даже когда стал Ловцом, не был поражён своим преображением так, как сейчас. Теперь он по‑настоящему стал совершенным творением самого талантливого и могущественного инженера – инженера, больше всего любившего небо.

Сердце Элая колотилось шумно. Он чувствовал, как по венам течёт нечто мощное, древнее – сила, способная защитить не один мир, придуманный великим Творцом. Это мало походило на обычную кровь.

Новые возможности воодушевляли и одновременно сбивали с толку: «Как из простого человека могло получиться нечто подобное?» А ещё ему нравилось ощущать плотные потоки воздуха: они скользили под крыльями и помогали с каждым разом подниматься выше и выше. Всё‑таки летать было даровано ему от рождения.

Элай не заметил, как от нахлынувших мыслей значительно потерял в скорости. Очнувшись, увидел: те двое превратились в маленькие пятна вдалеке, которые становились всё меньше.

Рывок. Тяжёлые дуги шести крыльев вспороли пространство – вверх‑вниз. Через долю мгновения он летел рядом с теми, кто секунду назад напоминал точки. Элай решил держаться позади – примерно на две длины крыльев. На всякий случай. Если Падший вдруг решит сбежать, он будет начеку. Готов вступить в битву в любой момент.

Элай оценил, как звенья огненной цепи крепко сдерживали владыку Тёмных. Казалось, если Белый немного усилит натяжение, огромные чёрные крылья треснут, а полотна, сотканные из перьев, разлетятся на мелкие лоскуты – сам пленённый будет болтаться словно повешенный. Белокрылый (Элай так и не узнал его имени) удерживал края цепи, зная точную меру.

Казалось, Падшего Тёмного Элай знал всю жизнь. В открывшихся воспоминаниях тот мелькал размытым пятном – всегда соперник, заклятый враг, его противовес. Но всё‑таки… брат. Старший. От этой мысли Элаю стало душно и почему‑то немного больно.

Внезапно чернота межмирья сменилась пронзительным светом. Элай невольно сощурил глаза. Воздух наполнился сладким запахом ладана.

Небеса. Они снова здесь.

Белокрылый не менял скорости – целеустремлённо двигался дальше, таща за собой поверженного. Высоко не поднимались: одному из них навечно закрыт доступ к Свету и блаженству.

Падший с тоской рассматривал Небеса, словно вспоминая. А ведь когда‑то он парил в пределах Седьмого уровня – и не было ему равных. Сейчас три Светила обнимали его лучами. Они прощались. Дарили тепло… в последний раз.

Любимец Небес, теперь отступник, не выдержал – отвернулся. Смотрел вперёд, не оборачиваясь.

Белокрылый угадал его мысли: для него Падший в ангельском мире выглядел как чумная язва на теле святого. Он резко одёрнул цепи и прибавил в количестве взмахов, стараясь быстрее покинуть священное место для каждого верного крылатого.

На скорости промчались сквозь Небеса и оказались за пределами миров.

«Даже так?» – восхищённо подумал Элай.

Он поравнялся с пленённым – их взгляды пересеклись. Тёмный с лёгкостью прочитал недоумение в глазах Элая, и это заставило его рассмеяться:

– Что, не узнаёшь дорогу в родную обитель? Отец будет рад тебя видеть.

Молчаливый воин сжал цепь крепче.

– Аккуратнее! Ты в целости и сохранности должен меня доставить, так что береги меня, птенчик, – и вновь раскатистый смех, от которого неприятный холодок пробежал по спине Элая.

Пока Падший издевательски хохотал, они достигли туманной сферы, зависшей в невесомости. Она постоянно двигалась, словно ускользала от них. Туман плотно её оберегал – не было видно, что находилось внутри.

Нырнули в серость. Вслепую летели недолго. Завеса рассеялась – и перед Элаем возник небольшой домик. Он больше походил на дачный, с огромными витражными окнами: таких на его родине было много. Люди всегда ценили красивый вид из окна, а в этом скрытом мирке было чем любоваться.

Элай посмотрел направо: здесь торжествовало знойное лето – треск насекомых и густой аромат спелых трав. Напротив царила зима с белоснежными покровами и студёным воздухом. Весна и осень также смотрели друг на друга и соревновались в противоположности: весна распускала первые листья, осень с усмешкой их срывала.

Они приземлились у самого порога. С одной стороны солнце приятно пекло, а с другой дождь поливал сплошным полотном.

Элаю пришла мысль: «Что это странное место похоже на мастерскую, где Творец умело смешивал времена года и никак не мог определиться, какое самое лучшее».

Дверь в дом открылась. Воин толкнул Падшего внутрь. Элай вошёл последним и остановился, рассматривая внутреннее убранство.

«Надо же, какая богатая библиотека».

За свою жизнь Элай повидал разные: в академии, где он часто засиживался до полуночи, изучая схемы разных летунов; в родительском доме, где коллекционировали дорогие издания и ставили по цветам в ряды – для красоты, не для чтения.

Здесь же читать любили и много. Книжные полки доходили до самого потолка и кидали длинные тени на пол. Мягкий приглушённый свет заливал комнату теплом – от этого названия книг на потрёпанных корешках мерцали золотом.

Но Элая поразила другая вещь. Такая же стояла у деда в кабинете: переплетённые ладони держали сферу, внизу по канту красовалась надпись «Мир в твоих руках».

В памяти рассеялось тёмное пятно. Теперь не Элай, а Микаэль – обычный смертный человек – сидел в своей мастерской и творил. Он помнил эту сферу в библиотеке своего Небесного отца, создал свою, один в один, в память о прошлой жизни и утвердил девиз для новой. Теперь, в дарованном воскрешении, всё зависело от него.

Элай вздрогнул. Неизвестный голос пробудил пространство:

– Приветствую тебя, Эон.

«Значит, его зовут Эон».

Заходя в дом, Элай не заметил, как возле камина сидел мужчина. По возрасту – не стар и не молод, прекрасный средний возраст. Он был спокоен. Элай понимал: за этим спокойствием скрывается невероятное могущество и сила.

Элай невольно склонил голову, приветствуя Создателя. Несмотря на такой покорный жест, чувствовал, как в душе что‑то дрогнуло. Невероятное тепло разошлось в области солнечного сплетения. Ему казалось, что там зародилось нечто новое – так похожее на отеческую любовь, которой не было в его человеческой жизни.

Эон толкнул Чернокрылого вперёд. Небесный смотрел спокойно на своё некогда лучшее творение. Во взгляде читалось сожаление: «Откуда в самом прекрасном создании родилось столько разрушительной энергии?»

Небесный перевёл взгляд на бывшего Ловца. На него смотрел Ангел, так похожий на давно потерянного любимого сына.

– Элай? – устало улыбнулся Создатель миров. – Вот, значит, как выглядит потомок Микаэля. Мы его спасли, Люци, от твоих козней. В очередной раз ты проиграл, но никак не хочешь успокоиться. Когда же закончится твоё противостояние?

Люцифер посмотрел на своего Создателя с вызовом:

– Ловко вы меня провели. Придумали целую легенду про Новоявленную, парящую в небе, от которой должен возродиться огонь. Сначала я подумал, что это очередные фантазии человечков, но почему огонь? Это показалось странным. Я понял, что это как‑то связано с Микаэлем, но не разобрался как, ведь я его… – он нагло улыбнулся, облизывая кровь с верхней губы, – убил, отравил «Ангельской водой». – И опять захохотал. – Чутьё меня не подвело. Поначалу искал девчонку, чтобы избавиться, но это было бы слишком примитивно для меня. Подумал: а что, если мне создать своё самое лучшее творение, а? Ребёнок… рождённый от меня – неплохой ход в игре, правда? Появился бы не огонь, а тьма. – Он мечтательно задумался, представляя своё торжество. – Я начал поиск подходящих. В предсказаниях говорилось, что ей примерно от восемнадцати до двадцати трёх лет. Волосы белы, как шёлк, и капля божественной крови в ней есть. Настанет час – она падёт и крылья за спиной приобретёт. И почему на ролях избранных всегда блондинки? Совсем не мой типаж. – Он вопросительно изогнул бровь, обвёл всех возмущённым взглядом и вновь улыбнулся. – Эх, отыскать не успел… Попадались всё не те, пустышки. И Новоявленная, по сути, оказалась пустышкой… – Надменная улыбка сошла с лица Люци, он устало вздохнул. – Да и дело оказалось не в ребёнке. Всё оказалось искусным фарсом.

– Нет, не оказалось, – Небесный сделал паузу. – Девочка действительно не простая. Погибающий Микаэль, падая с небес, оставил каплю крови, застывшую в воздухе. Мы нашли потерянный дар и сохранили в виде еле заметного кристалла. Этого оказалось достаточно для нашего следующего шага.

Злобный взгляд Люцифера задержался на Эоне.

«Небесный», «Отец миров» – никто не знал его имени – продолжил:

– Я подумал: а почему бы не поменять правила игры? Стражи, Ангелы – всегда мужчины, и всё внимание падёт именно на них, а на девчонку никто не подумает, она окажется незамеченной. Я так старался вырастить божественный цветок, который не привлечёт внимание. Оказалось сложно. По замыслу девочка родилась среди людей с божественной искрой. В её запястье, под кожей, поместили тот самый кристалл, созданный из крови Микаэля, чтобы тот позже помог отыскать его потомка.

Ей уготовано было жить среди людей скромно, незримо и выполнить свою миссию в назначенный час. Но почему‑то один из моих приближённых Ангелов воодушевился задуманным и, подобно людям, поделился с одним из Стражей. А где знают двое, знают все. – Небесный, как обычный человек, устало потёр переносицу. – Так глупо произошла утечка, а люди, в свою очередь, любят придумывать истории, писать трактаты, создавать учения. Это в их духе. К нашему сожалению, родилась легенда о Новоявленной. Мы попытались изъять все книги, свитки, чтобы стереть из человеческой памяти учения о крылатой девушке. Но, видимо, нашли не все. Пророчество о Новоявленной сохранилось.

Вот здесь, Люци, ты накуролесил, – грозно, с нажимом. – Зачем нужно было губить столько бедных и неповинных дочерей, сбрасывая их с высоты?

– Хотел посмотреть на исполнение пророчества. Такой интересный аттракцион: толкаешь в спину и смотришь, кто из них взлетит. Это развлечение мне быстро наскучило. Если серьёзно, у тьмы, видите ли, тоже есть уши – и птичка пропела, что юная Новоявленная – сиротка. Так Колдрей, мой названный сын, и дети моих последователей оказались в приютах, чтобы отыскать подходящих малышек и предотвратить предсказание. Колдрею повезло, но этот паршивец всё испортил, переступил черту. Решил, что девчонка для него. А я так был близок к ней… Никакого огня не должно было родиться, только вездесущая тьма. – От громогласности книги на полках задрожали. – Кто бы мог подумать, что маленькая капля крови может перевернуть мир, а? – Люци раздражённо зарычал, отчаянно топнул ногой.

Цепи мешали ему: при очередной высокопарной речи он вытягивал шею, пытаясь их скинуть. Эон держал крепко, не теряя хватки. В его оковах – опасный и коварный противник. Одно неверное движение – и два Ангела могут поплатиться своими бессмертными жизнями раз и навсегда.

– Успокойся, – прошипел Эон в ухо пленённого.

– Не беспокойся, Эон. В моём доме Люци безвреден. Сбрось с него цепи.

Металл ударил об пол.

– А нельзя это было сделать раньше? – Падший растирал затёкшие руки.

– Небольшое наказание для непослушного сына. Всё для тебя, дорогой.

– Это в твоём стиле – постоянно меня наказывать.

– Разве? Я дал тебе так много, но тебе всегда было мало. Из‑за своей непомерной гордыни ты загубил Микаэля. Все миры вздрогнули от твоей вседозволенности, некоторые из них по твоей прихоти пали. Ты даже не испугался меня, своего Отца.

– Подожди, – Люци вскинул руку, останавливая и перебивая. – Сейчас не о нас. Хочу услышать всю историю. – Повелевая.

Создатель устало улыбнулся, глядя на своё гордое дитя, и продолжил:

– Несмотря на творимые тобой сложности, девушка нашлась в нужное время. Стражевый компас был настроен на неё в назначенный день, чтобы исполнить возложенную на неё миссию. У неё получилось найти Элая – вернее, он сам её нашёл. Здесь уже вмешалась судьба: никто не ожидал, даже я, что Ловцом будет тот, кого все ищут. Правда, чудо на этом не закончилось. Ивана должна была только отыскать огонь, а мы на Небесах раскрыли бы его возможности, заложенные предком. Но случилось невероятное. Любовь. Именно она пробудила спящую кровь Микаэля в полную мощь, делая его равным предку. Теперь он – Огненный Ангел, Страж небес. В его руках меч защиты и сотворения миров.

Глаза Люцифера вспыхнули огнём. Дрожащими руками он схватился за голову, сдерживая бесконечный гнев.

Элай ошарашенно смотрел на Небесного. Он и подумать не мог, что всё произошедшее за последние три месяца планировалось долгие годы – только чтобы его отыскать.

– Любовь… Эта чёртова любовь испортила всё! – боль исказила лицо Падшего. – Всё началось с неё. Ты любил Микаэля больше всех, ты отдал ему самые ценные дары. А как же я, Отец? Неужели так жалко было преподнести меч мне, ведь я старше, сильнее? Но возможность создавать миры ты подарил ему. Вплёл самое могущественное оружие в его кровь. Мне так хотелось свой мир, где только я – царь и бог. Неужели так жалко?

– Ты, дитя, не знаешь себя. Твои амбиции настолько велики, тебе бы не хватило маленького мирка. Создал бы такой противовес, пали бы тогда не только миры, но и Небеса бы горели.

– Но зачем тебе Микаэль, зачем его потомок?

– Он единственный после меня, кто может творить вселенные. Ты же уничтожил мои самые сложные и прекрасные миры, а это, знаешь ли, совсем непросто. Ты – разрушитель, а не созидатель. По этой причине выношу тебе приговор. За уничтожение миров, погибших созданий – небесных и земных – отправляешься в вечную ссылку. Я как раз создал «Потерянную звезду» – твердь для тебя, отступника. Будешь один, отрезанный от всех миров. Как раз станешь богом, как ты и хотел. А теперь, Эон, отправь его в новое царство. Разговор окончен.

Люцифер вновь стоял скованный огненной цепью. Капля крови скатилась по подбородку приговорённого и незаметно упала на пол. Дверь за ними громко захлопнулась.

– А ты, Элай, пока наслаждайся человеческой жизнью, расти детей. Но настанет день, когда ты мне понадобишься. Помни: твоя суть божественная, ты способен создавать и защищать миры мечом в руках. Не забывай этого. Возвращайся обратно к той, которую любишь, и цени каждый день. Лети – путь твой благословлён.

Элай покорно опустился на одно колено.

– Благодарю, Отец. Я выполню всё, что мне предначертано. – Он не знал, что сказать тому, кто создал его столетиями назад, но знал: предан будет ему до конца.

Дверь за Элаем закрылась тихо. Небесный умиротворённо кивнул ему вслед, благословляя.

– Эон? – произнёс он в пустоту.

Белокрылый ангел появился словно из воздуха.

– Для тебя новое задание.

– Слушаю, Отец.

– Отправляйся в новый мир. Я создал новый, пока вы тут наводили беспорядки и проливали кровь. Решил назвать его просто «Земля». И забери тех двоих с собой, которые сражались самоотверженно, жертвуя собой, – Эон вопросительно изогнул бровь: ведь все ангелы жертвуют собой. – Касиэль и Аремиэль, так, кажется, их зовут. Чувствую… – Небесный провёл рукой по воздуху, внимательно всматриваясь в пространство, словно через увеличительное стекло. – Они ещё живы, сердца их бьются. Они помогут тебе выстроить новый мир, станут твоей правой и левой рукой. Только после сегодняшнего сражения они останутся бескрылыми. Жаль, но я ничем не могу помочь: «Ангельская вода» мне не подвластна. Они будут подобны людям – лишь бесконечно жить.

Эон, ангел с четырьмя белоснежными крыльями, покорно склонил голову, сверкнул серьгой в ухе и исчез.

Отец миров кивнул ему вслед, укутал ноги тёплым пледом, открыл книгу на странице с загнутым уголком и продолжил читать.