Текст книги "Стражевый компас (СИ)"

Автор книги: Ксения Журавская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 17 страниц)

Глава 22. Небо. Первый полёт

«Ангельский кодекс. Песнь третья»

«Будь опорой для слабых,

Утешением для скорбящих, и пусть твоя любовь

Будет как луч света в сердцах нуждающихся»

– Ангельский мир состоит из семи небес. Только избранные из нас смогли подняться до пятого неба, до седьмого – никто, – с воодушевлением рассказывал Арем.

Но для меня его слова звучали фоновым шумом. Лишь отдельные фразы долетали до моего сонного ума, который упорно не желал запоминать устройство нового мира. Я по‑прежнему не считала себя здесь своей.

Арем перемещался по кабинету, напоминая айсберг в открытом океане – дрейфовал неторопливо и с достоинством. Кас сидел рядом и быстро перелистывал страницы очередной книги. Он часто так делал. Может, читал? Вряд ли он умел делать это так быстро… Хотя кто знает этих крылатых?

Я смотрела в окно «ангельского» кабинета – название звучало странно, но другого я не придумала для места, где проводила так много времени. За тонким стеклом виднелись острова первого неба. Они словно дразнили меня, летая рядом, подчёркивая мою никчёмность: я по‑прежнему перемещалась лишь по нулевому уровню.

Смешно было даже представить, что с моими способностями я смогу взлететь выше – или вообще взлететь. О других уровнях я и не мечтала: крылья не обрела, сил не накопила, медитация тоже не давалась. Однообразие доводило до отчаяния, а время шло. От этих мыслей на душе стало тяжело.

Мой обречённый выдох прервал неожиданный щелчок пальцами перед носом – от него я чуть не упала со стула. Арем осуждающе смотрел на меня, а в воздухе перед моими глазами зависла карта строения вселенной.

– Ещё раз спрашиваю, – его голос прозвучал, словно радиоприёмник включили на полную, – главная твердыня нашей вселенной и сколько уровней небес?

– Уровней семь, планеты три, – протараторила я на одном дыхании.

– Что?! – Арем скривил лицо так, словно его заставили съесть лимон. Удивлённый Кас отложил книгу в сторону.

– Здесь не хватает планет, – уже спокойно продолжила я. – Ещё двух.

– Каких? – учительским тоном спросил Арем.

Кас щёлкнул пальцами – и в моих руках появился карандаш, а на столе легла белоснежная бумага.

«Ненавижу белый цвет, – подумала я. – А раньше он был моим любимым».

– Эта – наша твердыня Этирия, – я нарисовала то, что уже было на карте. – Вот здесь должна быть Селестия, – под карандашом появилась планета чуть меньше нашей. – А здесь – самая большая Арекс. А вот тут вокруг… ангелочки, ангелочки, ангелочки. – По всему бумажному листу, словно снежинки, вылетали нарисованные по‑детски крылатые человечки.

– Ну и где ты видела такие картинки? – заинтересованно спросил Кас.

– На чердаке – в старой книге и на странной пластине, которую почему‑то приспособили под чайные чашки и заварник. Тогда она мне показалась необычной, а ангелочков я приняла за смешных птичек.

Аремиэль и Касиэль переглянулись.

– Фантазёрка, – покачал головой Арем и, как обычно, высокомерно закатил глаза. – Расскажи ей о Первой Ангельской войне. У тебя лучше получается – меня она не слушает. Пойду проветрюсь, полетаю как следует.

Он расправил белоснежные крылья и вышел в окно. Мы остались вдвоём. Некоторое время молчали.

Кас долго не начинал – было видно, что ему трудно об этом говорить. Он постучал пальцами по столешнице и еле слышно произнёс:

– Это было так давно, что даже для нас звучит как легенда. Когда‑то все мы были белокрылыми, но произошёл раскол – по какой причине, никто уже не помнит. Небесное воинство разделилось пополам. Великая была битва: небеса плавились, крылья горели, ангелы гибли. Это продолжалось до тех пор, пока не вмешался Небесный. Он раскидал воинов по разным сторонам. Тем, кто остался верным его клятве, сохранил белое оперение. Отступники в наказание получили чёрное и Великое прощение.

Был создан «Ангельский кодекс»: по нему чернокрылые лишались небес и могли обитать только на нулевых уровнях. С его милости он разбросал нас по разным мирам и лишил памяти. Только «кодекс», словно выжженное клеймо, лёг на сердце – никто не посмеет его нарушить, иначе смерть.

Так и живём: соблюдаем правила, чтим кодекс, несём наказание. Мы не помним себя в этой истории, но по моим крыльям ты поняла, что я из предателей. – Он тяжело вздохнул. – Когда Аремиэль взлетает, я мысленно лечу рядом с ним, но это никогда не заменит настоящий полёт.

– А я думала, что белый и чёрный ангелы даны каждому человеку при рождении – записывать злые и добрые дела, – заметила я.

– Мы такой ерундой не занимаемся, – раздался голос внезапно появившегося Аремиэля. – Повыше рангом будем. И у тебя никогда не было писарей. Даже если в крови аурума мало, мы подобных себе не видим и не можем считывать. Стражи на твердыне спящие – живут своей жизнью, пока компас их не отыщет. Вот с этой целью он и был создан – находить носителей аурума: каких‑то пробуждать, каких‑то оставить в покое. Никому не известно, почему компас указал именно на этого избранника.

– Мне не особо повезло – меня в покое не оставил, – с грустью отметила я.

– Так, всем вина – и на балкон! – вдруг неожиданно весело предложил Касиэль. – Грустить не будем.

Через мгновение мы стояли на том самом балконе без ограждения и пили красное вино из хрустальных бокалов. Тревога незаметно отступила, настроение действительно улучшилось.

– А насколько высоко мы находимся? – почему‑то именно сейчас меня заинтересовал этот вопрос.

– А ты проверь, – последовал резкий толчок в спину. Бокал выпал из рук – и я снова летела вниз.

Эти негодяи смотрели сверху, и до меня эхом донеслось:

– Подумай о том, сколько тебе придётся лететь обратно. Можешь падать бесконечно – самое сложное подняться вверх. И запомни: мы тебе не помощники. – Они с улыбкой помахали мне вслед.

Падала я стремительно, как камень с высокой горы. От потоков воздуха длинные одежды путались и сковывали тело. Полностью потеряв ориентацию в пространстве, я закричала во всю силу – от обиды. Проклинала судьбу, компас, Альбеда, двух крылатых уродов…

И почему‑то среди этого потока обид промелькнул образ Элая – такой светлый, родной, зовущий. Я схватилась за него, как за последнюю соломинку надежды. Вспомнились все мои нелепые падения – и как он всегда меня ловил, нежно прижимал и сдержанно улыбался. Так хотелось, чтобы и сейчас он поймал меня в свои крепкие руки и защитил от воронов, ангелов и всех остальных, кто так непрошено врывался в мою жизнь.

Слёзы потекли по щекам. И вдруг образ Элая строго посмотрел на меня, словно спрашивая: «Ты что, сдалась?» Он покачал головой, будто говоря: «Не может этого быть».

Внутри зашевелилась злость – она пожирала обиду за обидой, наполняясь силой и энергией. Выталкивала сомнения, заставляя поверить в себя. Властно захватывала каждую частичку моей души – и когда я почувствовала полную победу, взорвалась ярким фейерверком. Меня подбросило вверх. Казалось, что я замерла в воздухе.

Жар пронзил тело. В голове стоял шум, и только пульс отсчитывал быстрые удары. Ломанный рисунок крови из носа растёкся по подбородку. Яркие потоки хлынули под лопатками, очерчивая огромные дуги, принимая форму золотистых крыльев.

Первый взмах – медленный, осторожный. Толчок вверх. Второй взмах – затяжной, с отрывом; крылья прилегают к телу. И снова толчок вверх. Серия мелких взмахов – и я поднимаюсь ввысь. Раскрываю крылья огромными дугами и в полную силу совершаю свой первый полёт.

Мне хотелось насладиться встречными потоками, но у меня ещё будет время для этого. Злость будоражила, не отпускала. Вот и нужный мне балкон. Стремительно приземлилась – он оказался пустым. Но ничего, я знаю, где искать этих двух красавцев.

Ворвалась в кабинет – и не ошиблась. Они молниеносно соскочили с кресел, держа бокалы с вином в руках. В этот момент я не принадлежала себе – я была всемогущей древней богиней. С горящими глазами приближалась к ним. Крылья, как неотъемлемая часть меня, крушили всё вокруг, наводя хаос и разруху.

Мягко присела, взмахнула золотыми дугами и оторвалась от пола. Крылья машинально сложились, закручивая меня в спираль. Неуклюже приземлилась – крылья резко распахнулись в стороны, одаривая двух ангелов звонкими пощёчинами.

Тем временем я выхватила бокал из рук Аремиэля и плеснула ему в лицо. Он зло прищурился, но не успел ничего сказать – хохот Каса его остановил. Долго не думая, сделала то же самое с Касиэлем, но он продолжал смеяться.

– А если бы не взлетела?! – закричала я в полный голос.

– Стёрли бы память и отправили обратно, – сквозь зубы процедил Арем.

– Вы и это умеете? – недоумённо посмотрела я сначала на одного, потом на другого.

– Но у нас таких случаев не было. Летают все. Компас не присылает неодарённых, – с хохотом ответил Кас.

– Наконец‑то оперилась – можно приступать к боевым искусствам, – облитый вином, сдержанно произнёс Аремиэль.

Глава 23. Небо. Маленькие победы

«Ангельский кодекс. Песнь четвёртая»

«Покорствуй законам добра и справедливости,

не допускай укоренение зла в сердцах подопечных»

Касиэль каждый раз укладывал меня на лопатки. Только и слышала:

– Ну что ты как гусыня неповоротливая! Двигайся быстрее, ныряй под крыло и блокируй…

Очередной приём – и я опять валялась на спине: крылья распластаны, а палец Каса больно упирался в солнечное сплетение. С тяжёлой отдышкой еле поднялась, подёрнула крыльями, словно стряхивая пыль – которой здесь никогда не было: стерильно, как в лекарском отделении. Пот стекал ручьями, и неимоверно хотелось пить.

– Давай, слабачка, ещё один заход! – нагло смеялся Кас, похлопывая чёрным крылом по моему плечу – то ли подбадривал, то ли специально злил. Я толком не понимала.

В первые дни с крыльями всё ощущалось иначе: они не позволяли двигаться привычно. В поворотах я путалась, как в подоле платья старшей сестры – если бы она у меня была, – неуклюже запиналась и уже через мгновение валялась на полу. Ссадины на теле перестали пугать.

Раскрывать и складывать огромные дуги тоже оказалось нелегко: от непривычки ломило плечи, приходилось их постоянно растирать. Но это было в начале. Сегодня я умела вращаться, резко взлетать и мягко приземляться – а вот противостоять огромному ангелу в единоборствах не получалось. Каждое движение он предугадывал наперёд.

«Ну как с таким сражаться?!» – мысленно восклицала я.

Кас был отличным учителем. С ним было легко: он шутил, ясно объяснял. Приёмы показывал неторопливо, как в замедленном кино, предлагал несколько выходов в защите и пять вариантов преодоления соперника. Некоторым давал даже смешные названия, чтобы проще было запоминать – разумеется, мне. Так появились «Хромая курица», «Бойцовая птичка», «Пучеглазый павлин» и ещё несколько искалеченных птиц.

Занятие с чернокрылым подходило к концу. Если Кас отвечал за рукопашные единоборства, то Арем муштровал в навыках владения холодным оружием.

Да, мне пришлось осваивать настоящее – из серебристого металла. Ангелы, как выяснилось на первом занятии, материализовывали клинки из собственной энергии. Они тогда продемонстрировали настоящий ангельский бой – от этого мои крылья трепетали от восторга, а в глазах искрило восхищение.

Неторопливо, с достоинством они приблизились, становясь лицом друг к другу. Крылья устрашающе раскрылись за их спинами. Через долю секунды в руках Аремиэля грозно сверкнуло оружие, отливая голубым; тёмным стеклом бликовал меч Касиэля. Они взлетали и приземлялись, переплетались в воздухе, словно танцевали, нанося страшной силы поражающие удары. Но каждый из них умело уворачивался и отбивал очередное пике. Чёрное и белое сплелось. Пространство дрожало. Каждый меч пел свою песню.

Это было красиво и одновременно ужасающе. Всё закончилось неожиданно: они приземлились, по‑дружески пожали руки, поблагодарили за отличный спарринг – хотя несколько минут назад казалось, что могут по‑настоящему прикончить друг друга. А сейчас стояли и улыбались: ни отдышки, ни капельки пота, ни одной царапины.

От воспоминаний отвлекли приближающиеся к тренировочной площадке шаги Аремиэля. Он небрежно, мимоходом кинул мне стальной меч – я поймала его в воздухе одной рукой. Долго этому училась.

Своё оружие материализовать пока не получалось – может, когда‑нибудь и случится, если хватит силы и энергии.

И тут Кас неожиданно произнёс:

– А может ли хромая курица быть бойцовой птичкой? Как думаешь, Ив?

Я выпучила глаза на Каса, не веря в услышанное, замотала головой, мысленно говоря: «Ну уж нет! Смерти моей хочешь?»

Он многозначительно посмотрел на меня с хитрецой, словно отвечая: «Давай, детка! Это будет весело. Поверь, ни одна птичка не пострадает». И я ему почему‑то поверила.

Сделала вид, что ничего не происходит, прошла мимо Арема. Резко отбросила меч в сторону чернокрылого – Кас умело его поймал. И неожиданно для белокрылого нырнула вниз, выбивая его опорную ногу. Он пошатнулся. Ловя нужный момент, я оторвалась от земли и двумя ногами толкнула его в грудь…

Арем не устоял. Он не ожидал таких выпадов – тем более от меня. И сейчас на лопатках лежал самый важный из ангелов – растерянный и злой, которому всегда хотелось надавать тумаков по его прекрасной высокомерной физиономии. Маленькая искра счастья заплясала внутри, исполняя свой победный танец. Такой счастливой я давно себя не чувствовала.

Но… рано радовалась.

Арем с свойственным ему спокойствием медленно поднялся, поправил выбившуюся прядь волос. Всё вокруг замерло и затихло. Даже ветер перестал играть моим подолом. И мне вдруг стало страшно.

«Ну почему я повелась на эту провокацию от Каса?!» – подумала я. И тут вспомнила: он же из чернокрылых, а они умеют убеждать – и особенно любят шуточки, которые попахивают дымком от предстоящего пожара.

Пока я боялась, Арем раскрыл крылья в стороны – и в его руке во всю сверкал меч, а глаза наполнились золотом.

«Всё, мне конец!» – пронеслось в голове.

– Держись, птенчик! – крикнул Касиэль, кидая меч обратно.

Я поймала его и крутанулась по дуге, уворачиваясь от удара Арема. Подобного он больше не позволил мне сделать: лупил так, словно я тренировочная кукла. Удары меча больно расходились по телу. Своим оружием я не могла до него даже дотянуться. Ни о какой защите с моей стороны не было и речи: он двигался так быстро, что глаза не успевали отследить очередной его взмах.

Сил больше не оставалось – он загонял меня так, что язык прилип к нёбу, и дышать приходилось с трудом, переходя на хрипы. И тут Кас крикнул:

– Вспомни пучеглазого павлина!

«Эх, была не была!» – решила я.

Разбежалась из последних сил, кувырок – и проехала по земле точно под крыльями Арема. Он резко взлетел, но я успела: замах, блеск металла – и в моей руке горстка белоснежных перьев.

За сегодня – второй раз: время остановилось, мир замер дважды.

Арем приземлился, хлопнул крыльями, но не сложил их. Молча подошёл, больно разжал мои пальцы и дунул. Срезанные перья серебристым перламутром упали на твердь.

– Да не расстраивайся ты так. Девчонке нужна вера в себя – мы как наставники должны её поощрять, – всё так же легко, с улыбкой произнёс Кас.

– Она нарушила правила, используя в мечевом бою другие единоборства, – ответил Арем спокойно и хладнокровно. Он так и стоял с раскрытыми крыльями, будто готовясь к полёту; меча в руках уже не было.

– Друг, но в битве все способы хороши – тем более она девчонка, – Кас по‑прежнему оставался дружелюбным.

– Вы, чернокрылые, однажды поплатились за игру по своим правилам, – сказал Арем. Касиэль перестал улыбаться. – Есть такое понятие, как честь и благородство, – жёстко произнёс Арем, смотря на чернокрылого с вызовом.

– Ты слишком правильный, друг мой, – черты лица Каса заострились, холодный лёд сверкнул в его глазах.

Мы стояли молча на тренировочной площадке: побеждённый Арем, задетый за больное Касиэль и я – оглушённая своей первой маленькой победой. Пусть не по правилам, пусть не такой значительной – но совершённой в спарринге с ангелом такого ранга, как Арем, причём за один день дважды. Это много значило для меня.

– Дуэль, – прогремело раскатистым басом Аремиэля.

«Что?! Какая ещё дуэль?!» – непонимающе смотрела я то на чёрного, то на белого.

– Принято, – сдавленно прозвучало в ответ от Касиэля.

В ту же минуту у обоих вспыхнули в руках мечи. Но первому удару не удалось свершиться: рассекающий пространство звук оглушил нас троих. Я непроизвольно зажала уши руками. Арем и Кас спрятали меня за свои спины, защищая, выставляя мечи вперёд.

Непонятно откуда стали падать обугленные камни – огромные и мелкие; тлеющие щепки; пыль вперемешку с непонятным мусором – всё то, что никогда не должно было оказаться на небесах.

Пространство разверзлось, словно его вспороли ножом – и на твердь упал ангел, похожий на раненую птицу.

Арем и Кас в едином порыве оказались возле него.

– Легенда, – ошарашенно произнёс Аремиэль.

– Древний! – восторженно прозвучало от Касиэля.

– Ни то и не другое, – простонал выпавший непонятно откуда ангел.

Еле держась на ногах, он отверг помощь моих наставников, медленно встал и распахнул свои крылья. И тут от восхищения свело дыхание: у этого ангела вместо двух было четыре белоснежных крыла. Но по краю они были обожжены – копоть расползалась от самых крайних перьев к основанию дуг.

Ангел был красив поистине небесной красотой – такой, какой рисовали крылатых во всех храмах: золотистые волосы до плеч, глаза – прозрачный янтарь, в ухе слезой сверкала серьга. Одежда была обгоревшей и разорванной, но не походила на наши небесные и не напоминала одежду мира, из которого пришла я.

– О таких, как ты, мы слышали только в древних легендах, – пояснил Аремиэль. – Среди нас нет четверокрылых.

– В вашем мире нет. Он создавался последним. Мы думали, что устоим и через нас до вас не доберутся, и Высшие вам не понадобятся. А сейчас и этому миру грозит гибель. Первой пала Селестия. Вторым пал Арекс – он был под моей защитой. Мы не справились. На очереди осталась Этирия. Нужно собрать всех ангелов, стражей и торопиться на твердыню.

Аремиэль в миг расправил крылья, взмыл на небеса. Он завис на пятом небе – в его руках зажёгся факел. И как по команде в небеса поднялись ангелы разных оттенков белизны.

Чернокрылые собрались на нулевом уровне. Белокрылые открывали порталы для чернокрылых – и те исчезали в них, как в бездонных колодцах.

Я стояла рядом с Касом, когда очередь дошла до нас. Я расправила крылья – и услышала:

– Останешься здесь.

Повернула голову в сторону странного ангела.

– Ты пока не готова, и на войне тебе делать нечего.

Посмотрела на Каса – он кивнул, соглашаясь, и открыл портал на мой маленький остров, где я постигала все азы медитации.

«А они ещё не верили, когда я показывала на небесной карте погибшую Селестию, уже погибший Арекс, Этирию, которая должна обязательно устоять», – пронеслось в голове.

Осталась совсем одна. Одна на небесах. И три светила грели меня с высоты.

Села в позу цветка и почему-то вслух произнесла:

– Небесный, только не дай погибнуть… Там остались самые дорогие люди на свете.

И шёпотом начала перечислять их имена.

Лёгкий ветерок подхватил мою молитву и унёс на седьмое небо – а может, и выше. Кто знает?

Мне показалось, что в воздухе запахло ладаном. Хотелось верить, что моя просьба услышана.

Глава 24. Небо погасло

Вард в ужасе соскочил с кушетки.

– Тревога! Тревога! – вопил механический голос во всю мощь.

Он редко ночевал в рабочем кабинете, но что‑то накануне заставило остаться в конторе. Вечером Гордиан накинул свой плащ и уже было собрался домой, как ручка портфеля неожиданно оборвалась – дурной знак. Он крепко выругался: интуиция настойчиво, маятником, стучала в голове: «Останься, останься, останься». А глава ордена Ловцов не был бы главой, если бы не прислушивался ко внутреннему голосу.

Не зря…

– Тревога! Тревога! – сирена не смолкала.

Вард за долгие годы службы впервые слышал этот сигнал – и это пугало. Нервно вынул связник из внутреннего кармана портфеля, нажал кнопку экстренного сбора, облокотился о стену и поправил взмокшие от пота волосы. Он знал: через десять минут весь орден Ловцов будет на месте. Достал сигарету, тут же смял, выбросил в сторону и отправился в зал общих собраний.

За окном послышались первые экстренные скрипы тормозов: на служебных моторонах подъезжали Ловцы.

Первым вбежал Элай Баркли – такой же взъерошенный и помятый, как и сам Вард. Следом влетела Клэр. Вард никогда не видел свою помощницу в просторном комбинезоне, без идеальных локонов и макияжа – и главное, без туфель на высоком каблуке.

Мотороны всё прибывали. В коридорах конторы уже слышались встревоженные, вперемешку с возмущёнными, голоса. Никто не понимал, что происходит и почему их собрали в такую рань.

Когда Ловцы расселись по местам и разговоры в зале смолкли, Вард раскрыл белое полотно во всю стену. Через секунды на нём обозначилась карта города. Разлинованные кварталы оставались спокойными – кроме одного места. Красными лампочками мигал район центральной набережной.

Повисла тишина. Сонные лица сменились встревоженными, во взглядах прояснилась озабоченность. Гордиану хватило минуты, чтобы принять решение. Он воткнул на карту чёрные флажки, обозначая посты, и выбрал самых крепких ребят их охранять. Начертил границу, за которую ни один горожанин не должен переступить. А дальше – посмотрим.

Ловцы даже не представляли, какие их ждали испытания.

Недавно прибывшие служебные мотороны спешно отъезжали от здания главной конторы ордена в сторону столичной набережной. Только Элай Баркли ехал на своём личном.

Оказалось, они не одни. Ребята Николаса Деберга уже были здесь, а также военные его Величества.

Все были в растерянности и озадачены: к чему эта паника? Сигнал тревоги одновременно поступил всем службам. Но что случилось? Видимой опасности не видно. Может, император затеял учения?

Начинало светать. Утренний холод пронизывал тела, но ничего не менялось. Всё по‑прежнему спокойно – только сигнал тревоги на городских картах, как назло, не исчезал и продолжал нахально мигать красным. От затянувшегося ожидания люди стали уставать, но ждали – служба есть служба.

– Старина! – от хлопка по спине Гордиан вздрогнул. Это был Николас Деберг. – Что здесь вообще происходит?

– Кто бы мне сказал, – повёл плечами Вард. – В таком же неведении, как и ты.

– Держи, – Николас протянул картонную кружку горячего ковея. – Согрейся.

Они молча постояли минуту, сделав несколько глотков. Деберг прервал затянувшуюся паузу:

– Кстати, как там Баркли после того случая?

– Оклемался, – кивнул Вард в сторону, где стоял Элай. – А как там тот недоумок с огнестрелом?

– Дак забрали его на следующий день.

– Как забрали?

– Пришли с бумагой от его Величества и вывели Колдрея из‑под стражи. Хотел за ним понаблюдать, но парень словно сквозь землю провалился.

– А что с огнестрелом, за кем числился?

– Не за кем. На нём не было именного клейма.

– Какая‑то ерунда творится, тебе не кажется, Николас?

– Кажется, не кажется – а что делать, прикажешь?

– Смотрите!!! – громко вылетело из толпы.

Николас и Вард резко обернулись на возглас – и застыли. На небе, словно в воду наливали чернила, проступала густая тьма. Собравшиеся оглядывались по сторонам, смотрели друг на друга, мысленно вопрошая: «Что это вообще такое?»

Кто‑то пожимал плечами и отвечал уже вслух:

– То ли необъяснимое природное явление, то ли выходки сумасшедших учёных.

Но что делать – ни те, ни другие не понимали. А тьма продолжала заливать небо, пока голубого не осталось совсем. Даже солнце не смогло пробить этот мрак – последние лучи растворились в бездне. Солнце погасло.

Городские фонари приняли бой на себя, но не смогли победить в этой схватке. Беспросветная тьма обрушилась на город.

Собравшийся народ с ужасом смотрел в небо. Все понимали: нет смысла бежать. Может, так и наступает конец света?

Но что‑то замерцало…

В чернильном небе россыпью вдруг вспыхнули яркие точки – и звёздным дождём устремились к земле. Они становились всё больше и больше… Кто‑то из толпы прошептал:

– Ангелы.

Они величественно спускались один за одним, зажигая факелы, освещая себе путь. Тьма под их ногами невольно расступалась. Отблески огня подсвечивали белые крылья – они напоминали храмовые свечи перед алтарём, в каждой из которых горела надежда.

На лицах обычных военных и горожан отразился ужас и одновременно восхищение: подобное они могли видеть только на старинных фресках.

Следом засветились воронками порталы, открывая путь чернокрылым. Они влетали дерзко, а в глазах красным горел гнев. За ними появились Стражи – их полупрозрачные крылья отливали серебром.

Некоторые из Ловцов увидели «своих», которых они когда‑то нашли и «посвятили». Они молча кивали друг другу и расходились по своим позициям.

Ангелы оттеснили всех за свои спины, выстраиваясь в единый ряд. Затем белые вспорхнули ввысь – для защиты с воздуха. На земле в первых рядах остались чернокрылые, за ними выстроились Стражи. Вспышка в небе – и как по команде у крылатых всех мастей вспыхнули мечи.

Все поняли: намечается нечто страшное.

Глядя на крылатых всех мастей, Ловцы заискрили в руках эфир.

Впервые городская набережная не была излюбленным местом для прогулок – она превратилась в будущий театр военных действий под руководством белоснежного четырёхкрылого ангела. По обожжённым перьям было понятно: он прошёл не одно сражение. Его меч пока был опущен, а серьга в ухе горела, как путеводная звезда во тьме.

Первая линия – Ангелы. Вторая линия – Стражи. Третья линия – Ловцы. Четвёртая линия – военные и все законники: полиция и тайные службы. А там – и остальные горожане, которые проснулись в обычный день и не увидели солнце за окном.

Когда мимо Элая Баркли прошли Стражи, его сердце вздрогнуло. Он лихорадочно всматривался в каждого из них, искал её – самую прекрасную девушку на свете, Ивану Стужеву. Но не нашёл.

Облегчённо выдохнул.

Он был рад, что его девочка – Стужа – где‑то далеко и не будет участвовать в этом безумии. Элай знал: она жива, и с ней всё в порядке. Их выстраданная связь по‑прежнему оставалась сильной – он чувствовал её всем нутром, в каком бы мире она ни находилась.

На улицах воцарилась гробовая тишина. Только часы на городской ратуше отсчитывали своё: «тук‑тук».

Все ждали…

И началось.

Прогремел во всю мощь гром. Земля задрожала. Налетел ураганный ветер. Его сильные, со свистом, порывы ломали деревья, обрушивали мусорные баки на мотороны, срывали крыши, как с игрушечных домиков.

Толпа горожан в ужасе ломанулась в разные стороны: кто‑то падал на землю, кто‑то истошно молился, кто‑то рыдал.

Только Ангелы, Стражи и Ловцы не поддались налетевшему хаосу.

Одновременно с громом боль неожиданно ударила Элая в грудь. Он согнулся пополам и в ужасе прошептал:

– Где ты, чёртова птица? Мне нужно к ней. Она меня зовёт.

Элай чуть не отключился от боли, но призрачный силуэт белого ворона заставил его собраться. Ворон внимательно смотрел в глаза Ловца – а Элаю казалось, что на него смотрит мужчина с пепельными волосами и выдающимся горбатым носом.

Всё‑таки он пришёл – проводник по имени Альбед.