Текст книги "Стражевый компас (СИ)"

Автор книги: Ксения Журавская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 17 страниц)

Глава 7. Доброе утро, Ив

Луч утреннего солнца настырно будил. Он нагло проникал сквозь узкую щель тяжёлых портьер и заставлял морщиться. Устав сопротивляться ярким бликам, я открыла глаза… и замерла от удивления.

С высокого потолка на меня смотрели величественные планеты в окружении созвездий и галактик. Работа неизвестного художника была потрясающей, хотя и затёрлась в некоторых местах от старости. Изображения объёмные, словно настоящие. Мне казалось, что я – маленькая звезда этого нарисованного космического мира.

Вставать не торопилась и некоторое время лежала в постели, внимательно изучая рисунок небесной карты. Утренняя дрёма постепенно рассеивалась, уступая место вчерашним воспоминаниям. Они рваными отрывками просачивались в новый день и пробуждали внутри тревогу, волнение, а главное – страх. Страх за своё будущее.

Перед глазами вновь возникла Башня Обозрения. Стремительное приближение ко мне человека, лицо которого скрыто в глубине капюшона. Болезненный удар в грудь. Падение. Бессознательная бездна – и больше никаких воспоминаний…

Резко села на кровати. Нервно пригладила растрёпанные волосы. По телу пробежал неприятный жар. «Ещё не хватало разболеться в чужом доме», – подумала я.

На этой мысли возник образ Ловца. Моя истерика, пощёчина, его крепкие руки… Закрыла лицо ладонями – хотелось кричать от выжигающего чувства неловкости и стыда. Как вести себя дальше, ума не приложу?

Но мне нужны ответы, которые должна была получить ещё вчера.

Встала, накинула на себя не по размеру большой мужской халат и на дрожащих ногах пошла в сторону дверей. Подол чужой одежды тянулся за мной по полу, словно хвост заморской птицы, и не давал свободно двигаться. Прислушалась: за дверью царила тишина. Постояла несколько минут, решаясь. Провернула ключ дверного замка – к счастью, скрипа не послышалось. В приоткрывшуюся щель проёма виднелся тусклый свет коридора. Занесла ногу для первого шага и отступила обратно.

«Небесный, ну почему так страшно?»

Халат сползал с плеч, и мне постоянно приходилось его поправлять. В таком виде точно далеко не уйду. Ещё немного времени нужно, чтобы набраться смелости и сделать очередной шаг.

Ничего лучше не придумала, как следовать установленной привычке, вколоченной с самого детства пансионными дамами: «Проснулась. Заправила кровать. Умылась. Собралась». Вдогонку вспомнились слова Ловца: «…служанок и горничных в доме не держим…»

Наскоро приняла душ, оделась в своё – свободные штаны, тёмно‑зелёную тунику с завязками на горловине – и вышла из комнаты. Чувствовала себя на удивление наполненной, словно внутри зажёгся огонь. А может, просто поднялась температура – я не поняла.

В дверь напротив не постучалась – так и не хватило смелости и решимости.

«А… Может, лучше бежать? Во тьму все эти игры в „вопросы и ответы“. Забыть и не возвращаться, жить прежней спокойной жизнью, если, конечно, ей суждено быть?»

Крадучись, без единого шороха, спустилась по лестнице, ведущей к главному входу. Нажала на рычаг замка входной двери – но она не отозвалась на моё движение. Повторила попытку: дверь не сдвинулась ни на черточку. Ещё раз – без изменений.

«Ух, я упрямая!»

Четвёртый повтор – и в стороны от замочной скважины разлетелись искры. В ужасе отпрыгнула в сторону.

«Что за ерунда?»

Фейерверк закончился. Я вновь коснулась двери. Искрения уже не было, только яркие всполохи синими змейками энергии разбегались в стороны.

«Она зачарована? Бред! Магии не существует. Скорее всего, новая разработка охранной сигнализации. Значит, из этого дома не сбежать».

Неожиданно меня окатила огромная волна жара. Чтобы не упасть, опёрлась спиной о стену. Я задыхалась, горела изнутри. «Где в этом чёртовом доме вода?»

Слава всем светилам, что особняк оказался небольшим – и кухня нашлась быстро. Поначалу кран кряхтел и ругался ржавыми брызгами. Не выдержала и ударила по вентилю кулаком – нестерпимо хотелось пить. И этот бронзовый упрямец с зелёными разводами выдал мне порцию чистой воды.

Пила жадно, как зверь лакает живительную влагу в период засухи. Не помогло: внутренний огонь бушевал. Всё‑таки разболелась – и в подтверждении этому по телу прокатилась лёгкая лихорадка.

Трясущейся рукой налила в стакан ещё воды и побрела с ним дальше. Узкий коридор не вывел меня к моей комнате. Мрачные проходы с обрывками старых обоев, плесень и паутина наводили на нерадостные мысли. Поворот – и я оказалась в тупике. По коридору вышла обратно, затем в новую дверь – снова тупик.

«Ивана Стужева, – издевательски пропел внутренний голос, – ты заблудилась».

Стало страшно. «Вот умру сейчас в этой пыльной дыре, и никто меня не найдёт». Слёзы накатывались на глаза, к горлу подкатывал ком. Обречённо опустила голову.

На полу будто заиграл блик света. «Что вообще в этой тьме может блестеть, кроме моих слёз?» Но блик продолжал играть. Я шагнула за ним и оказалась возле двери под лестницей. Толкнула её вперёд – петли жалобно заскрипели. Осторожно прошла сквозь проём и очутилась в некогда прекрасной оранжерее.

Через прозрачные стены открывался удивительный вид на парк. Деревья, одетые в золото и красный пурпур, заставляли собой любоваться. Стеклянный купол над головой пропускал солнечный свет – и вся оранжерея в этот момент напоминала заброшенный хрустальный замок. А мне вдруг подумалось, как красиво здесь ночью смотреть в звёздное небо и мечтать.

Оглянулась по сторонам: всё мёртвое – тронь и рассыпется в прах. По плотно стоящим цветочным горшкам и голым стеблям можно было представить, насколько богатая коллекция растений была собрана здесь когда‑то. Сетка из густо переплетённых веток вьюна укрывала одну из частей стеклянной стены, возле которой стояла скамья из ажурно выгнутого металла. От лёгкого сквозняка на каменном полу шелестели опавшие сухие листья и цветы.

«Небесный, какая красота увяла…»

Села на скамью и представила, что сижу в «живом» саду и читаю книгу. Здесь было бы самое любимое моё место. От этой мысли стало почему‑то хорошо.

Из‑за куста сухоцвета показались зелёные листья с колючками на концах. Подошла ближе: табличка на горшке гласила – «Пустынный Толстолист – произрастает в Красных песчаных каньонах. Засуху переносит легко».

«Хм… Маленький боец, привык отстаивать свою жизнь. Заберу себе – может, будет не так одиноко».

Уходила с цветком в одной руке и стаканом воды в другой. Зацепилась за сухой сучок растения – словно оранжерея не желала меня отпускать. От неловкого движения вода из моего стакана расплескалась на витые корни рядом стоящего сушняка.

В комнату возвращаться не хотелось. Боялась, что в любой момент может появиться Элай Баркли – а к этой встрече, после вчерашнего, я до сих пор не готова.

Ноги сами привели меня обратно на кухню. Может, мозг подсказывал, что пора завтракать?

На такой кухне, где пыль толщиной с матрац, ни о каком завтраке речи быть не могло. Провела рукой по грязной поверхности стола – пыль прилипла к подушечкам пальцев. Разглядывала их внимательно, словно пыталась уловить некий смысл. Подошла к умывальнику: старая ветошь оказалась рядом. В голове прозвучала до боли знакомая фраза одной из воспитательниц: «…уборка выбивает всю дурь из головы…» Усмехнулась и принялась выбивать свою.

Уборка – прекрасный способ обуздать непонятно откуда появившуюся энергию. «В любом деле должен быть смысл», – вспомнилось чьё‑то выражение. Мне захотелось увидеть эту кухню в былом её состоянии – как будто хозяйка вышла и скоро вернётся обратно.

Уборка настолько меня поглотила, что я не поняла, сколько прошло времени. Удовлетворённая своим результатом, обтёрла влажные ладони о штаны:

– Ух! Ну и молодец я! – пробормотала себе под нос.

– Молодец, – послышался за спиной знакомый голос.

Я вздрогнула.

– Давно здесь не было так чисто, – продолжил Элай Баркли.

Резко обернулась. Он стоял в свободной рубахе и домашних штанах, плечом опираясь о косяк кухонной двери. Тёмные волосы взъерошены, усталый взгляд устремлён на меня.

«Он что, всю ночь не спал?»

Схватила цветок и устремилась в свою комнату – главное, не заблудиться. Дорогу перекрыла крепкая рука Ловца.

– И куда тащишь это чудовище? – высокомерно оценил он Толстолист.

– В комнату, куда ещё.

– Скоро и животных с улицы таскать начнёшь.

– Не переживайте, не буду.

Хмыкнул и мягко подтолкнул меня в сторону стола.

– Останься. Завтрак пропустили. Давай хоть пообедаем.

После этих слов я поняла, что голодна, как десять волков.

Глава 8. Сказки на обед

Небесный гром! Как я умудрился проспать? Хронометр показал, что добрая половина дня уже позади. Яркий свет интенсивно бил по глазам, вызывая резкую головную боль. Я морщился и растирал виски. Чувствовал себя разбитым, как юнец после первой пьянки, не рассчитавший свою дозу. Морозило – казалось, что нахожусь не в комнате, а в склепе; даже пуховое одеяло не помогало согреться.

В таком состоянии думать не хотелось ни о чём, но одна тревожная мысль металась и не давала спокойно валяться в постели. Это мысль о девушке, которая по чьей‑то непонятной воле оказалась в моей жизни, в моём доме.

Вспомнилось тонкое тело, плотно прижатое к груди, пальцы на нежном подбородке…

Хватит! Прочь подобные мысли из головы. Главный вопрос, который должен волновать: «Что с ней делать дальше?»

Одно знаю точно: нужно раздобыть её вещи. Иначе в моём халате она сведёт меня с ума – особенно когда тот сползает с плеч. С таких хрупких…

До четырёх пополудни меня ждали в конторе, в отделе артефактов. А мне хотелось покоя – душевного и физического, желательно на целую седмицу. Вчерашний день истощил до нуля: требовался длительный отдых. Ратис Стром не сообразил выписать лекарский лист – хотя когда? Его внимание всецело занимала Ива.

Компас валялся в сумке под кроватью, как обычный ненужный предмет. Если Лео узнает, что обращаюсь с механизмом неподобающе, прикончит и выльет всю нецензурщину на мою больную голову.

Компасов всего пять – пять на всю империю. Кто их сотворил, никто не знал. Поэтому эти вещицы на особом счету, и относились к ним трепетно. Раритеты всегда находили нужных людей. Никогда не ошибались – до вчерашнего дня.

Ещё отчёт надо писать о проваленном задании. Каждый раз скрипел зубами, чтобы заполнить очередной формуляр. Никогда не любил бумажную работу, но Вард с меня не слезёт, пока не получит подробный протокольный лист. Не по мне эта работа. Не по мне…

Моя душа желала неба…

Так, хватит валяться в постели – надо показать ей дом, как и обещал вчера: где опасно ходить, где нет.

Постучал в дверь напротив. В ответ – тишина. Приоткрыл дверь: в комнате Ивы не оказалось.

Тучи грозовые! Куда она ушла? А если свалится куда‑нибудь, сломает что‑нибудь? Хотя ей не привыкать… Неужели на кухне? Скорее всего. Половина дня прошла, а девчонка голодная. Вот досада! Там же целые отряды грызок полегли в схватке с голодной войной.

Я разучился заботиться о ком‑то: жизнь одиночки научила меня думать только о себе. Сейчас – в полной растерянности. Ведь Элай Баркли давно не герой таких историй. Месяц, возможно, больше – вся забота о девчонке Стужевой лежит на мне.

Одному проще и… не так больно.

Перепрыгнул целый лестничный пролёт – как в детстве. Я был нетерпеливым ребёнком и хотел побыстрее оказаться возле пыхтящего очага в тот момент, когда доставали ароматные булки к завтраку.

Девочка‑Стужа меня не заметила. И когда я успел придумать для неё уникальное имя? Звучит хорошо. Мне нравится.

Стоя на коленях ко мне спиной, она тщательно оттирала пол, при этом напевала какую‑то весёлую песню себе под нос. Мне показалось, что в этот момент Ива улыбалась.

Сквозь тунику, которая была велика ей на несколько размеров, выделялся изящный силуэт спины. В балахонистой одежде она казалась ещё тоньше. Закатанные до колен штанины оголяли худые щиколотки, которые тростинками тонули в грубых незашнурованных ботинках. Одно движение – и она могла спокойно вынырнуть из башмаков и остаться совершенно босой.

Ухватилась за край стола и медленно поднялась с колен, вытирая влажные ладони о штанину.

– Ух! «Ну и молодец я!» – с отдышкой от усталости произнесла она.

– Молодец, – подтвердил я.

Она резко обернулась. Волосы, обрамляющие её лицо, от влаги ещё больше закрутились в золотистые завитки.

Дожди проливные! Да меня клинит от её волос.

Она схватила непонятно откуда взявшийся цветок и побежала прочь. Только и успел перегородить ей путь рукой. Пора обедать. Теперь у меня роль заботливого папаши, брата… кого там ещё?

Мы с дедом не любили есть в трапезной комнате: нам казалось, что еда теряла половину своего вкуса и аромата. Нам нравилось сидеть за маленьким столом в углу кухни – потому что именно здесь по‑настоящему совершалось кулинарное таинство.

Давно здесь не пахло наваристыми супами, жареным мясом, горячими пирогами.

В последние лета я замкнулся в своём убежище одиночки. Мне хватало кабинета и маленькой лаборатории за стеной, где я заваривал утренний ковей среди колб и мензурок.

Вид прибранной кухни меня вернул в моё солнечное детство. До одури захотелось, как раньше, сесть в угол и вдохнуть запах сдобы.

В продуктовые лавки не ходил – не к надобности было. Сосед, пекарь, добрый друг моего деда, который помнил меня с сызмальства, по утрам оставлял корзину с молоком, горячим хлебом и бруском масла в серой бумаге.

– Я отлучусь на минутку. Никуда не убегай, – сказал я.

Она кивнула и послушно села за стол.

Корзина, как обычно, стояла возле центрального входа. Захватил из лаборатории молотые зёрна ковея и спустился обратно.

Намазал масло и слой сельского конфитюра на уже остывший хлеб – хотя корочка оставалась хрустящей – и подал ей.

Ива молча следила за моими действиями, пока я суетился возле плиты.

Поставил две чашки ковея с молоком на стол и сел напротив.

Она сделала глоток горячего напитка и поморщилась.

– Что? Слишком крепкий или горячий? – поинтересовался я, откусывая бутерброд.

– Нет, просто необычно. Я ни разу не пила ковей, – пожала плечами и сделала ещё глоток.

– Могу заварить ароматные травы, если хочешь.

– Благодарю. Ковей для меня в новинку. Но мне понравилась его приятная горчинка.

Еда была простой и вкусной. Жаль, что слишком поздно оценил красоту в простоте.

Между нами возникла неловкая пауза. Каждый из нас не знал, как перейти на разговор «по существу». Она не знала, что спрашивать, я не знал, с чего начать.

– Я сейчас поеду на службу. Мне нужен твой адрес, – наконец произнёс я.

– Зачем?

– Забрать твои вещи.

– Не нужно. Я не собираюсь здесь оставаться.

От её спокойной уверенности моя бровь поползла вверх. Усмехнулся, мысленно ответив: «Девочка, тебя никто не спрашивал», – но вслух произнёс другое:

– Ты не понимаешь всей опасности.

– Тогда объясните «опасность». Может, пойму.

Мне не хотелось ссориться. Обречённо кивнул, соглашаясь. Рано или поздно объяснять всё равно придётся.

– Это непростой разговор – прежде всего для тебя. Сложно будет смириться с тем, что узнаешь. Твоя жизнь разделится на «до» и «после». Ты готова к этому?

Она неторопливо допила свой ковей и с какой‑то трогательной грустью в зелёных глазах посмотрела на меня.

– А разве она уже не поменялась? В чужом доме с незнакомым человеком. И в полном неведении, что ждёт меня дальше. После вчерашнего моя жизнь УЖЕ не будет прежней. Я готова.

Я потёр виски в надежде, что головная боль отступит. Безуспешно.

Всепоглощающая тьма! Как же тяжело начинать такие разговоры – словно маленькому ребёнку объяснять устройство мира: половину не поймёт, половину поставит под сомнение.

– Тогда… начну издалека, – глубоко вдохнул и выдохнул. Теперь обратного пути для неё не будет. – Рядом с нами существует тонкий мир Агилон, где обитают Стражи – человекоподобные крылатые существа.

Она нервно хихикнула. От этого её взъерошенный пучок на голове вызвал дикое раздражение.

– Либо я продолжаю рассказывать, а ты молчишь и внимательно слушаешь, либо уезжаю по своим делам – и твои вопросы меня больше не интересуют.

От моего замечания она напряглась и опустила голову.

– Извините, я буду слушать внимательно.

Дожди проливные! Ощущаю себя папашей, который отчитал свою дочь за погнутое колесо на велокате.

– Ива, отнесись к тому, что говорю, серьёзно. Это напрямую тебя касается. Возможно, даже жизнь зависит.

На меня она больше не смотрела, а мне хотелось окунуться в зелёное сияние глаз, хотелось рассматривать бледное лицо и замирать, глядя на губы, которые она кусала от волнения…

Опять. Меня понесло. Вот же гром и молния!

Никакая она не Страж. Ива – настоящая нимфа, дикое дитя леса. Ох, не к добру праздник Листопадов преподнёс мне такой подарочек.

В этот момент я будто заледенел – неприятный озноб прошиб моё тело. Передёрнул плечами и продолжил:

– Агилон – пристанище ангелов. При рождении человеку назначают двух. Белокрылый записывает в свои свитки добрые свершения и светлые намерения; чернокрылый – тёмные замыслы и дела мрачные. Они сохраняют в человеке баланс света и тьмы.

Вся их суть заключалась в некоторых строках из книг древних писаний. Некоторые из них звучали так:

«…чистый свет ослепляет, себя познать не позволяет…»;

«…не познав тьмы своей, к свету не подняться…»;

«…не поймёшь, насколько добр, если не поймёшь, насколько зол…»;

«…не познавший глубины, не познает высоты…».

Подобными фразами я мог сыпать следующую половину дня. При подготовке в Ловцы Вард заставлял штудировать древние манускрипты, а некоторые отрывки настаивал заучивать на память.

Глотнул ковея, сделал осознанную паузу – для неё. Я выдавал историю небольшими крупицами, давая ей возможность осмыслить. Она слушала внимательно, временами хмурилась.

Мой ковей закончился, а я остановился только на половине – не дойдя до самого важного.

– Существует сказание, а может, и правда. Я толком не знаю, но расскажу. Небесный создал Стражей как хранителей миров и людей. Если ангелы – воины небесные с мечами в руках, то Стражи – только защитники, они не могли карать.

Все крылатые – ангелы или Стражи – не могли ослушаться своего создателя. Они не имели семей, их главное дело – служить Небесному. Каждое его слово – закон.

Но однажды в одном из миров Страж увидел девушку и был покорён её красотой. Звучит наивно, но сказание есть сказание.

Ради неё он сложил крылья и лишился небесных даров: проходить сквозь миры, видеть суть вещей, отдаваться свободному полёту, а главное – долгой, бесконечной жизни. Из Стража он превратился в обычного человека со всеми слабостями. Жизнь стала короткой, но обрела истинный смысл – любовь. Любовь к прекрасной женщине.

В одну из ночей Стражи увидели вспышку огня на твердыне. Каково же было их удивление, когда огонь привёл их к убежищу бывшего собрата! Он держал в руках своего первенца, его сердце светилось от счастья, а душа ликовала.

Среди крылатых защитников произошёл раскол. Семь Стражей покинули Агилон и устремились на твердыню. Им захотелось, чтобы их сердца тоже затронула истинная любовь, а душа горела от полноты чувств. Отступники лишились даров и были изгнаны из небесного дома. Крылья теперь не нужны – люди как люди.

Прошли века.

В Агилоне произошло страшное событие – Великий мор. Стражи гибли от неизвестной болезни. Странность в том, что Стражи никогда не болели, они имели жизнь вечную. Крылатых защитников стало не хватать для исполнения воли Небесного.

И тогда оставшиеся Стражи вспомнили об отступниках и их потомках. Но как найти их среди людей? Это оказалось сложной задачей. Стражи обратились за вынужденной помощью к правителям твердыни.

О небесных жителях до этого никто не знал. Это строжайшая тайна среди всех императорских династий. Каждая из них поклялась на крови своего рода – нарушение клятвы каралось смертью и исчезновением всей семьи с лица земли. Ни один человек не должен был знать о заключённом союзе.

Так родился орден Ловцов – искателей Стражей. Тогда появился и Стражевый компас.

– Вот такая история, – закончил я. – Можешь верить, можешь нет – я Ловец. Служу в ордене пять лет и отыскал достаточно Стражей.

Она попыталась возразить, но не успела. Так и осталась сидеть с приоткрытым ртом от удивления, когда я продолжил:

– Да… – посмотрел на неё многозначительно, – они действительно существуют.

Она сидела с широко раскрытыми глазами и не заметила, как подтянула босые ноги с пола на стул и обхватила колени руками, напомнив тем самым взъерошенного птенца.

– И к‑как вы их искали?

– Стражевый компас в помощь, – произнёс с налётом таинственности и наклонился к ней через стол.

– Это как? – понизила голос до полушёпота.

– Компас находит человека, а он, в свою очередь, становится Стражем.

– Ну нашли… А дальше? Как вы говорите человеку, что он Страж?

– Особый обряд инициации, – вот мы и подошли к самому важному моменту.

– Я же не Страж, правда?

Надо вывести разговор на другой путь. Нет, сейчас я точно не готов раскрыть ей всё.

– Ивана, я тороплюсь – и так полдня потерял. Предлагаю за ужином продолжить наш разговор.

Моя гостья, раздосадованная тем, что «сказка» закончилась на самом интересном месте, поджала губы и сморщила аккуратный нос.

– Мне бы хотелось доехать до своей квартиры. Моя подруга Тайра себе места не находит от моей пропажи.

В этот момент я представил Варда, который грозил мне потерей головы, если с девчонки хоть одно пёрышко слетит.

– Ива, в городе произошёл ряд неприятных событий, – я не стал говорить ей об убитых определённым способом девушках. Незачем её пугать ещё больше. – Мы предполагаем, что это касается именно тебя, поэтому тебе действительно лучше не покидать мой дом. Здесь ты в полной безопасности.

– Это вы про защиту на дверях?

– Да. Я покрыл дом эфиром, – и потратил немало сил. Может, от этого я такой разбитый?

– Что такое эфир? – как же с ней тяжело…

– Давай все вопросы отложим на вечер. Ива, хочешь того или нет, но тебе придётся провести здесь некоторое время, и тебе понадобятся личные вещи. Поэтому говори адрес – после конторы заеду.

Она поочерёдно опустила ноги на пол и встала со стула. Сжатые кулаки выдавали напряжённость её тела. Пробежалась взглядом по мне, по столу, снова по мне. Схватила ковейные чашки, резко развернулась в сторону рукомойника – и полетела вниз, поскальзываясь на мокрой половой тряпке.

Откинула голову назад – и пучок волос, раздражавший меня всё это время, рассыпался золотыми нитями по плечам, на концах складываясь в кольца. Я не мог оторвать глаз от этого зрелища.

Вихри небесные! Что же делаешь со мной, девочка‑Стужа?!

Мне хватило доли секунды, чтобы поймать неуклюжую Ив. Она с ковейными чашками в руках замерла в моих объятиях.

– Пятая Восходящая на пересечении Третьей Береговой, комната двадцать пять, – выдохнула она. – Что…? – ответила она на мой растерянный взгляд. – Мой адрес. Спросить Тайру.

Мне не хотелось выпускать её из рук.

Бред! Ещё раз бред!

Пришёл в себя, когда почувствовал лёгкость в руках и её тревожный взгляд, рассматривающий моё потерянное лицо.

– Тайра отдаст вам мою дорожную сумку – я не успела её разобрать. Там все мои вещи, – тихо добавила она.

Раздавленный окончательно, я молча пошёл в свою комнату. Её фраза догнала меня возле кухонной двери:

– Купите продукты. Я неплохо готовлю.

Я кивнул и устремился к себе.