Текст книги "Стражевый компас (СИ)"

Автор книги: Ксения Журавская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 17 страниц)

Глава 25. Братья

Аремиэль стремительно влетел в этот новый, погружённый в опасность мир. Его поразило поглощённое тьмой небо и полное отсутствие света. Впервые Арем столкнулся с подобным явлением. Он, обладатель белоснежных крыльев, привык купаться в голубой неге и парить в чистоте. Сейчас ему казалось, что каждое перо испачкано копотью, а зловонный шлейф преследует каждое его движение.

Он даже сделал несколько оборотов в воздухе, чтобы стряхнуть налипшую копоть, – безуспешно. Тогда он ярче зажёг факел и продолжил своё феерическое схождение, как и его белокрылые собратья. Когда ангелы спустились с небес, беззвёздная высь вновь была подобна застывшей смоле – густой, тяжёлой, поглощающей всё.

Касиэль и Аремиэль стояли плечом к плечу в первых рядах, их клинки уже материализовались. Они знали: не все войны начинались с громких слов и трубных кличей – иногда с тихих шагов на чужую землю.

– Как думаешь, откуда появятся гости? Небо? Земля? Что выбираешь? Может, порталы? – с привычной лёгкостью в голосе спросил Кас.

– Каас, – обречённо простонал Арем, – мы на пороге битвы, а ты всё спорить изволишь.

Касиэль хохотнул и по‑дружески хлопнул Аремиэля по плечу. Кас был на взводе: он был готов вспомнить древний ритм боя и даже ждал этого. От мысли о предстоящем сражении в его глазах плясало пламя адской бездны.

Только Касиэль собрался подшутить над Аремом, как по телу пробежал холодок – предчувствие неизбежного. Давно они не знали настоящего боя, но сейчас в их жилах горел не страх, а ярость, знакомая только тем, кто рождён для сражений.

Не сговариваясь, ангелы взметнули клинки ввысь – и в этот самый момент из мрака вырвались воины. Их формы дрожали, словно размазанные дождём, но мечи в их руках были острее отчаяния.

– Всё‑таки с неба, – в один голос произнесли Арем и Кас.

Война началась без предупреждения.

Первый удар – и кто‑то рухнул на землю. По рядам пронеслось:

– Ангельская вода!

Первая капля крови упала на твердь. Это было серьёзно. Смертельно.

В один миг сотни белокрылых взмыли вверх, рассекая потухший свод горящими мечами. А из чёрной бездны расколовшегося неба падали воины тьмы. Они не летели – обрушивались, как грозовые тучи: тяжёлые и неудержимые, сжимая в руках оружие, из которого струился чёрный дым. Злобный рык тварей сотрясал землю.

Доли секунды – и пространство разорвал гул сотен крыльев, лязг стали, крики.

Касиэль ринулся вперёд. Он рубил, не думая, оставляя за собой серебристые всполохи. Враги смыкались перед ним в живые стены – но и это его не останавливало. Кас вспомнил свой истинный боевой танец – бесстрашный, не знающий пощады.

Рядом одновременно с тремя бился Аремиэль. Он резко сложил крылья, которые ещё недавно были ослепительно белыми, – теперь иссечены и облиты кровью. Воткнул меч в твердь, присел на одно колено – со стороны казалось, что он совершает религиозный ритуал. Затем выпорхнул ввысь, одновременно снося головы бездушным монстрам.

На секунду Арем увидел, как на Каса одновременно надвигаются двое.

Касиэль едва успел увернуться от первого удара – почувствовал, как лезвие рассекает воздух у самого виска.

– Смотри! – крикнул Арем.

Касиэль рванулся в сторону, но знал – не успеет.

Воздух что‑то рассекло. Один из врагов рухнул, захлёбываясь чёрной жижей: тонкий стилет торчал у него в горле – тот самый, на который они спорили тысячу раз, и Касиэль всегда проигрывал.

Чернокрылый обернулся: Аремиэль стоял с поднятой рукой, в глазах – смесь ярости и старой братской усмешки.

– Если выживешь – он твой, – бросил он.

– По рукам, – Кас оскалился, но улыбка не успела коснуться глаз.

Она появилась внезапно – маленькая, стремительная, с развивающимися светлыми волосами. В руках голубыми искрами, как её глаза, зарождался эфир. Она готовилась к следующей атаке.

Кларисса. Так звали эту женщину – кто‑то из Ловцов окликнул её по имени.

Касиэль видел, как она сражается – яростно, отчаянно, прикрывая спину Гордиану Варду, будто пытаясь ему что‑то доказать. «А может, она так признавалась ему в любви?» – подумал Кас.

Он попытался прикрыть её, подтянуться ближе – но не успел.

Удар пришёлся в спину. Кларисса замерла на мгновение – глаза расширились не от боли, а от неожиданности. Потом она рухнула.

Кас ринулся к ней, но Гордиан подхватил её раньше, чем тело коснулось земли.

Касиэль видел, как дрогнуло лицо Варда. Видел, как его пальцы сжали её плечи – не как командир, держащий умирающего солдата, а как человек, понимающий, что теряет что‑то, чего никогда не смел назвать своим.

Кларисса лежала в его руках – лёгкая, как сломанная птица. Кровь растекалась по его ладоням, а её глаза – те самые, что всегда смотрели на него чуть дольше, чем нужно, – теперь теряли последний свет.

Гордиан знал о её чувствах, которые она прятала за колкими шутками и безупречной службой. Знал – и делал вид, что не замечает.

Она знала, что он женат.

Знала – и всё равно шла за ним в самый ад, пряча в сердце ту любовь, о которой никогда не говорила вслух.

– Гордиан… – её голос был едва слышен.

Он наклонился ниже.

– Поцелуй меня… на прощание.

Сердце сжалось. Он не мог. Не должен был. Но её пальцы слабо сжали его плащ, а в её взгляде не было просьбы – только принятие. Она знала, что это всё.

Он поцеловал её – нежно, как первую и последнюю тайну.

Её губы уже холодели, когда он оторвался.

– Спи, – прошептал он, закрывая ей глаза ладонью – медленно, будто давая себе последние мгновения перед тем, как принять её уход.

Её кровь, ещё тёплая, медленно стекала с обручального кольца.

И тогда внутри Каса что‑то перевернулось. Он не понимал, что это: гнев? Боль? Но в следующий миг он уже не чувствовал ничего – только злость, только желание убивать, рвать, жечь.

Он врезался в ряды врагов, не думая о защите. Касу отчаянно захотелось истребить всех этих тварей до последней.

Спиной он наткнулся на Арема – они стояли спинами друг к другу, окружённые.

И тут Касиэль увидел: один из тёмных подбросил в воздух стеклянный пузырёк и рубанул по нему мечом.

– Ангельская вода!

Брызги полетели на Арема.

– Нет!

Касиэль рванулся вперёд, но Арем был быстрее. Он взмыл вверх, накрывая Каса крыльями.

Капли попали на перья и зашипели, прожигая плоть до самых костей. Касиэль почувствовал, как по его спине стекает что‑то горячее – это была кровь брата, белокрылого ангела Аремиэля.

– Ты!.. – простонал Кас.

Но второй пузырёк уже летел в воздух. Арем снова бросился вперёд. На этот раз Ангельская вода добралась до самого сердца.

Касиэль взлетел, ловя раненого друга. Он надеялся, что всё обошлось. Но чуда не произошло – даже у тех, кто умел его творить.

Касиэль придерживал голову друга. Он видел, как Арем, с которым они провели не одну сотню лет, умирал – умирал, защищая его. Вместе с ним погибала душа Касиэля.

Последний взгляд – и лёгкая улыбка.

– Прощай… Теперь стилет твой…

Красивое лицо застыло, как древняя статуя, а на белый мрамор упали слёзы.

– Нет! Не верю! – взвыл Кас диким зверем.

Молча накрыл друга плащом. Медленно поднимался на ноги – в нём просыпалось чудовище. Оно возьмёт свою жертву за тех, кто был ему дорог, и не будет пощады никому.

Меч вспыхнул в правой руке, в левой – стальной стилет.

– Ждите. Я иду.

Касиэль умер! Да здравствует чудовище!

Глава 26. Чёрные крылья

«Вдох… Выдох…»

Казалось бы, что может быть проще? Обычные последовательные движения для каждого живого существа – а сколько за этим скрывается: любовь, надежда, память, бесконечность смыслов, иногда страх и беспомощность.

Я любила проводить время наедине с собой, приводя мысли в порядок. За три месяца, проведённые на небесах, это стало ежедневной необходимостью.

Прямая спина, глаза закрыты. Поза цветка уже привычна и не вызывает сложностей. Сижу неподвижно – дыхание становится всё глубже и глубже.

Теперь мой темпо‑ритм выглядит так:

«Вдох… Выдох… Пауза…»

В эту самую паузу проваливаюсь словно в бездну – и бушующий поток мыслей замедляется.

Затем цикл повторяется вновь:

«Вдох… Выдох… Пауза…»

Дышу в таком «рисунке» долго, пытаюсь поймать умиротворение, покой, войти в поток энергии.

Но сегодня всё не так. Ровный строй рассыпается – перед внутренним взором встают Касиэль, Аремиэль, а главное – Элай Баркли. Хочется отвлечься от ужасных картинок, которые рисует моё воображение, но они каждый раз настигают меня страшными полотнами беспощадной битвы.

Всеми силами пытаюсь утихомирить тревожность, подчиняя каждый вдох и выдох.

Оказалось – бессмысленно.

Разомкнула глаза, вскочила:

– В бездну медитацию!

Может, бежать к ним, туда? Но как я могу покинуть остров без крыльев и умения строить порталы?

«Демоны преисподней…»

Бреду по мягкой траве в полной растерянности, не замечая ничего вокруг. Руки дрожат, карманный платок холодит вспотевшие ладони; выпуклый узор вышивки скользит под пальцами – и мне кажется, даже успокаивает. Во рту пересохло. Я никак не могу найти себе места, пока меня не отвлекает тихий шум воды.

Ноги сами приводят к роднику – туда, куда я часто хожу после многочисленных часов дыхательной практики и самостоятельных тренировок владения оружием.

Присаживаюсь на край валуна, зачерпываю ладонью воды. Холодный глоток быстро растворяется, прогоняя жажду. Потом долго смотрю на искрящийся солнечными переливами тоненький ручей. Он расслабляет своим журчанием и уносит тревоги, скатываясь по скользким камням.

Подставляю лицо светилам: мягкое, расслабляющее тепло исходит от них и окутывает, словно прозрачным палантином. Прикрываю глаза.

И в моих грёзах вновь – яркие образы моих ангелов и Элая. Они улыбаются и выглядят спокойными. Как же мне хочется верить, что так оно и есть! Радуюсь этому наступившему, пусть и иллюзорному, спокойствию – пусть даже на короткий срок.

– Вот ты какая, Новоявленная? – неожиданно прогремело незнакомым мужским голосом.

Секунда – и я уже стою за огромным валуном: изнурительные тренировки не прошли бесследно. Холодок тонкими иглами пробегает по спине. Я не знаю, чего ждать от этого мужчины. Он стоит далеко, но мне почему‑то страшно: его зловещая аура настигает даже здесь, за камнем.

Не успеваю моргнуть – и он уже возле меня. Ужас сжимает горло, я перестаю дышать. Холодная рука резко хватает меня за подбородок; чёрные глаза смотрят глубоко в душу. Он не церемонится – нагло рассматривает меня, как игрушку, как собственность.

Смахиваю его руку – он хватает вновь, теперь уже больно. Вязкая сила окутывает тело, ограничивая возможность двигаться.

И вдруг его взгляд застывает, руки дрожат. С лица слетает высокомерие, проступает жуткая гримаса.

– Как ты могла? – произносит он сипло, больно сжимая мои плечи. Встряхивает, будто я ничего не вешу. – Столько времени искал тебя среди миров! Стольких убил, чтобы найти тебя, а ты… – он не договаривает, взревывает и отшвыривает меня в сторону. Мелкие камни больно впиваются в кожу.

«Дрянь!» – звучит громко, как приговор.

«Что такого я натворила, что незнакомец так взбесился?»

Но додумать не успеваю…

Замираю в ужасе, не веря, что он это сделает.

Огонь заигрывает в его руке – и он это делает…

Шар взлетает…

К такому я не готова. Мужчина по‑настоящему зол.

Перед моими глазами пролетают все три месяца тренировок: выпад в сторону и кувырок – как учил Касиэль.

Уворачиваюсь – шар пролетает мимо.

Но мужчина не останавливается: в его руках вновь заплясывает пламя.

Ангел, неизвестный мне вид или, может, человек – он ненавидит меня всем нутром. Это читается в презрительном изгибе губ, в тяжёлом надменном взгляде, в резких движениях. В безжалостном лице нет пощады – он действительно хочет меня убить. Только я не знаю, за что.

Огонь слетел с ладони. Яркая вспышка стремительно приближалась.

Как назло – первый настоящий поединок, и такие неравные силы!

Внутри всколыхнулась ярость.

«Да кто он такой, чтобы так со мной поступать?!»

Руки неожиданно потяжелели. Машинально взмахнула предплечьем вперёд, защищаясь – будто в руках был меч. Приём, который Аремиэль заставлял повторять сотню раз, наконец‑то пригодился… но – без оружия.

Зажмурилась, ожидая удара.

Но шар слишком долго не обжигал.

Разомкнула глаза, отшатнулась – чуть не упала. В руках горел меч. Золотой. Сколько раз я пыталась создать его на учебных поединках – а оказалось, нужна смертельная опасность, в которой я сейчас находилась. Тихо, обречённо улыбнулась сама себе.

«Всё‑таки смогла… Жаль, Аремиэль этого не видит».

Перевела взгляд на стоящего напротив. От тихой радости не осталось и следа – холодный ужас заполонил вены. В его руках сверкал чёрный, словно сама бездна, меч. Смоляные длинные волосы ниспадали на дорогой костюм такого же цвета. Мужчина был красив и ужасен одновременно. Весь его внешний вид говорил: он из высшей знати – ангельской или человеческой.

Несмотря на неравные силы, я не была готова сдаться.

«Касиэль сражался бы до последнего – значит, и я буду».

Разбежалась, нанесла первый удар. Он не уворачивался – стоял как вкопанный. Легко отбил – так, что я отлетела в сторону. Снова разбежалась.

Он не стремился прикончить меня быстро – играл со мной, как кот с мышью, чья судьба предрешена: быть съеденной. Я уворачивалась и отбивалась, но не смогла совершить ни единого удара.

«Как больно…»

Первый порез пришёлся на плечо. Обожгло так, что я не сдержала крика.

Второй рассёк бедро. Я стерпела, не произнесла ни звука – только слёзы выступили каплями.

Отшатнулась назад, понимая: очередной удар может оказаться смертельным. Но внутри меня что‑то взбунтовалось. Не хотела сдаваться так легко, не желала умирать беспомощной.

«Я должна сделать хотя бы один удар», – шептала, словно молитву.

Стало жарко. Грудь и спина горели так, будто я подхватила воспаление лёгких. Температура резко поднялась, кости выкручивало наружу. Не выдержала – закричала так, что дрогнули небеса. А потом вдруг стало легко и невесомо.

Ручей, словно змейка, извивался внизу. Валун, за которым я пряталась, становился всё меньше и меньше. Незнакомец куда‑то исчез.

Я взлетала – всё выше и выше, подальше отсюда.

– Думаешь, улетишь от меня на своих золотых крылышках? – прозвучало за спиной.

Сердце остановилось. Страх парализовал мои движения.

Крылья затрепетали. Я попыталась взять над ними контроль – безуспешно. Я стремительно падала. Ещё одна попытка – и снова неудача: меня развернуло лицом к небу.

А надо мной, словно коршун над раненой птицей, парил ангел. Его крылья были не просто чёрными – они поглощали свет, как бездонная пропасть. Впервые я видела летающего в небе падшего ангела.

«Так кто же он такой, что может позволить себе такое?»

Я падала – он настигал.

Сейчас я мечтала разбиться, лишь бы не попасть в руки к этому существу. Но он словно угадал мои мысли – приближался всё ближе и ближе.

«У меня доли секунды, чтобы успеть».

Резко взмахнула – и почувствовала рукоятку меча. Хладнокровный удар – и горячая кровь закапала на меня сверху.

Всё‑таки получилось сделать один удар! Я улыбнулась врагу в лицо.

Чернокрылый стал ещё страшнее: кровавый рубец рассекал его разгневанное лицо. Он жёстко схватил меня за горло:

– Так просто от меня не избавишься.

– Да что такого я сделала, что ты хочешь убить? – просипела я из последних сил; лёгкие горели от недостатка воздуха.

– Я столько тебя искал, а ты умудрилась… – он снова не договорил, взревел – и пощёчина обожгла мою щёку.

– Не п‑понимаю… – заикалась я сквозь рыдания; вторая пощёчина обожгла другую щёку.

– Я должен был стать отцом владыки, – эмоции перехлестнули его низкий голос, – а ты носишь ребёнка непонятно от кого!

– Ребёнка?.. – вопрос улетел в пустоту.

Он отшвырнул меня в сторону, презрительно посмотрел – словно на самого худшего человека в мире. В его руке снова вспыхнул меч. Он медленно приближался ко мне. С каждым его шагом моё сознание меркло.

Вот и всё…

– Отойди от неё! – прогремело эхом.

Глава 27. Рождение

Белые вороны‑проводники являлись за Стражами: разные или один и тот же – меня не интересовало. Они казались мне одинаковыми. Всегда.

Только за Ив пришёл особенный – с огнём в глазах и умеющий говорить. В заварухе, что творилась вокруг, я призывал именно его – Альбеда.

Боль от ударов становилась невыносимой. Я оказался перед ней совершенно беспомощным: эти удары получал не я в бою – их получала Ива где‑то далеко. Меня разбивало на части от мысли, что она в большой опасности и нуждается во мне как никогда.

Впервые наша связь стала настолько чувствительной – и это пугало. Пугало то, что передавалась не «учебная» боль, а боль от поединка насмерть. Я чувствовал её страх, смятение, отчаяние, а ещё… решимость и настоящее мужество. Чувствовал, как её сила через огромные расстояния призывала мою.

Очередной удар сломил пополам.

«Где ты, чёртова птица? Мне нужно к ней. Она меня зовёт», – прошептал я с тяжёлым дыханием и рвущейся на части душой.

Выживи, моя девочка Стужа… Только выживи…

Я не верил, что он появится, но он пришёл. Возник неожиданно – вылетел из воздуха, как призрак. Завис перед лицом с широко расправленными крыльями, прожёг взглядом и когтистыми лапами ударил в грудь.

Я не устоял. Закружило так, словно я терял сознание: почва неожиданно растворилась под ногами, и по хлопку крыльев меня выкинуло в беспросветную тьму.

Приземлился на камни. Они впились в колени, но я не чувствовал боли – мне было не до неё. Сейчас главной ценностью была только Ива.

– Идём, – прозвучало сверху.

Я поднял голову: передо мной стоял мужчина, в глазах которого горел огонь. Я никогда не видел истинного обличия проводника, но догадался сразу, кто он. Меня это не удивило, однако почему‑то я спросил:

– Альбед?

– Он самый, – играючи подкинул светящийся камешек и снова поймал. – Хватит сверлить меня взглядом. Поторопись, времени мало, – спокойно продолжил человек‑ворон.

Мы шли в кромешной темноте по дороге из серебристых осколков. Альбед размеренно шагал впереди. Казалось, его пепельные волосы впитали холодный блеск лунных камней. В этом пространстве полной черноты он был для меня путеводной звездой: пропадёт он – пропаду я.

Время в этом мире исчезло. Я не мог определить, прошёл час или десять минут. Чувствовалось одно: чем дальше мы двигались, тем становилось холоднее. Мороз сковывал движения, лёгкие горели, как при воспалении. Только Альбед шёл спокойно – в одной рубахе.

«Крепкий малый…»

– Ты на удивление хорошо держишься, – это было второе, что я услышал от него после нашего падения в эту тьму. Всё время мы шли молча, не обременяя друг друга пустыми разговорами. – Почему Стражем выбрали её, а не тебя? Странно.

– Я Ловец, может, поэтому?

Жгучая боль пронзила плечо. Я замер, осознавая ужасную вещь: на моей руке растекался порез. Чёртов порез от самого настоящего меча…

Мы бежали, оставляя за собой лунный шлейф пыли и тонкую дымку от горячего дыхания. Холод становился сильнее.

– Мы так и будем бежать целую вечность? – заорал я в полный голос.

– Уже близко! – крикнул Альбед. – Ещё немного – и можно открывать портал.

– Открыва-а-ай! – прошипел я охрипшим голосом – то ли от холода, то ли от рвущихся наружу эмоций.

– Как только выйдем на край межмирья – пока рано. Это буферная область. Никто из обычных смертных не должен пересекать грань из вашего мира в Небесный. Только для тебя сделал исключение – ради неё.

– Ива-а-а-а! – мог только простонать её имя, когда невидимый меч рассёк моё бедро. Только её он рассёк по‑настоящему.

Припадая на одну ногу, я бежал ещё быстрее – к финальной точке бесконечной дороги.

Альбед резко схватил меня за плечо:

– Мы на месте. Представь её – так быстрее попадёшь к ней.

Я воссоздавал её образ по мелким крупицам: глаза – чистейшие изумруды; волосы – нежный шёлк, который я так любил трогать. Запах – земляника и первый холод, ещё мягкий и хрупкий, как замерзающая вода последних ручьёв.

Пространство задрожало. Плотная тьма «вздохнула», закручиваясь кольцами, словно от брошенного камня. Разошлась и схлопнулась.

– Спаси её, – донеслось эхом вслед от ворона‑альбиноса.

Оказался я на огромной поляне – таких в моём мире тысячи. Но… три солнца – поистине чудо. Мне было не до него: мне нужно найти Ив.

Крик – совсем рядом. Такой знакомый… Сердце споткнулось.

Голос, который я не слышал долгих три месяца. Хотел слышать радость, а услышал боль, испуг, обречённость. Я бежал на крик Иваны, рассекая пространство, шепча: «Держись, милая, я рядом». В руках уже искрил эфир.

Берег. Золотой песок. Почти идеальная картина – кроме одного: Ив лежала у кромки воды изломанной птицей. Над ней возвышался ангел. Он стоял спиной. Огромные чёрные крылья трепетали, в руках сверкал меч. Несмотря на свою совершенную красоту, чернокрылый был так чужд этому миру.

– Отойди от неё, – решительно, без доли страха. Хладнокровный взгляд, готовый встретиться с врагом.

Он резко развернулся:

– Ты ещё кто такой? – прищурился он. – Ну‑ка, ну‑ка… – Его глаза затопило красным золотом. Взгляд постепенно, слой за слоем, проникал внутрь.

Но ведь и я не простой. Смотрел в упор, представляя в сознании холодные реки, северные льды. Его огонь ослаб. Мне удалось вышвырнуть соперника из своей головы.

Он ухмыльнулся:

– А не ты ли отец ребёнка?

Такую новость я точно не ожидал услышать – тем более от него. Сохранил хладнокровие, не дав ни одной мышце дрогнуть.

– Я сказал: отойди от неё.

– А то что? Убьёшь этим маленьким шариком? – Он захохотал так, что, казалось, собиралась гроза.

Он подходил медленно, волоча меч по земле и оставляя выжженные следы.

Я замахнулся. Эфир полетел в него. Не промахнулся, но он стряхнул его, как скользкую ткань. Ему нравилась эта игра, она его забавляла.

– Давай устроим дуэль. Просто убить тебя скучно, а я давно не упражнялся, – захихикал он, словно псих. – На кону её жизнь. Выиграешь – останется жива. Даже смешно представить: я и ты. Ладно, так и быть, смертельно поиграем.

– Моё условие: убирай крылья и меч. Только борьба и никакого оружия.

– Ещё интереснее. С людьми я ещё не боролся.

В лётной академии я не только хорошо летал, но и неплохо боролся.

Мы сошлись, как буря и тростинка: он ломал, я гнулся. Его кулаки – как молоты, мои кости – наковальня. Но птица знает секрет: чтобы пережить ураган, она становится его частью.

Я шагнул навстречу – и внезапно мы стали танцем: он, несущийся вперёд, и я, кружащийся у него за спиной, как тень, сорвавшаяся с поводка. Его сила стала моей. Я изматывал его, истощал. Сейчас моим оружием была хитрость.

Подсечка – и его внезапное падение. А потом только тишина и моё дыхание, смешивающееся с паром от его ошеломлённого лица.

– Это уже скучно, – сказал он уже без хихиканья и уничижительного взгляда.

Острый клинок вошёл в мою плоть – под самые рёбра. Больно. Хорошо, что Ив не чувствовала этого: она была без сознания.

Я упал. Кровь сочилась сквозь пальцы.

– Умрите оба, – произнёс он и направился к Ив.

Я собрал из последних сил эфир. Вместо синего он окрасился в цвет моей крови. Бросил.

– А ты неугомонный, – неожиданно замер он, прищурил глаз и медленно, словно заново изучая меня, двинулся ко мне. – Странная у тебя кровь… Сейчас вспорю и посмотрю, что у тебя внутри.

Превозмогая боль, я двигался так, чтобы отвести чернокрылого подальше от Ив. Теперь она оказалась за моей спиной.

Он нанёс удар – я не смог его отбить. Схватился за лезвие клинка. Моя кровь украсила его багряным кружевом и зашипела. Клинок стал рассыпаться.

Чёрный ангел ошарашенно смотрел, не веря своим глазам.

А затем – тот подлый удар, который изменил всё…

Он метнул оставшееся остриё в Ив…

Внутри меня взорвалась вселенная.

Как будто пелена забвения слетела с моей памяти. Я увидел всё: как рождались небеса, как творились миры. Я видел Небесного – был его сыном. Был тем предком, которому подчинялись Небеса, который носил шесть крыльев, и подобных не было ни у кого. Видел, кто убил меня ангельской водой. Убил во мне ангела, но не убил человека – душу, которая пришла в новый мир на зов неведомой мелодии.

Как поначалу я не понимал, как быть человеком, пока не встретил самую прекрасную женщину на свете. Она показала, что такое любовь в простых вещах и забота в каждом дне. У нас родилось трое сыновей и самая красивая дочь. Я не думал, что можно быть таким счастливым, проживая человеческую жизнь.

Мне нравилось создавать из прозрачной смолы различные безделушки. Хотелось оставить потомкам нечто особенное, запечатлеть о себе маленькую толику памяти. Я выплавил из красной смолы основание и тонкой иглой нанёс рисунок – ангелов, парящих в небе, похожих на маленьких птичек.

Я прожил лучшую человеческую жизнь…

Первая жизнь Микаэля закончилась.

Теперь я – Элай Баркли, потомок, просмотрел на ускоренной скорости фильм, где главными героями были все поколения семьи.

Кино закончилось – и передо мной вновь вечный враг и мой брат. Отступник. Предатель и убийца.

Он не понял, что произошло. Я посмотрел целую историю, а для него прошло несколько секунд моего замешательства.

Теперь я – Элай Александр Микаэль в десятом поколении Баркли, потомок Огненного Микаэля, который сам мог творить миры по наставлению Отца.

Я почувствовал силу, которая во мне спала. И разбудила её она – простая девочка с зелёными глазами. Чувствовал поток: её сила сливалась с моей и рождала нечто новое – палящее и безудержное.

Огонь заполнял каждый мой кровеносный сосуд. Мои вены жгло, рана срасталась – ещё немного, и я вспыхну.

Очередной замах. Меч противника стремительно приближался. Теперь мне не страшно. Я всемогущ. Такой силы я никогда не чувствовал.

Вспыхнул.

Крылья разошлись шестью дугами. В руке, как факел, пылал огненный меч. Я нанёс ответный удар.

Чёрный ошарашенно смотрел на меня, на Ив. Он не верил, что может быть уязвим. Шатаясь, он переводил палец, словно в детской считалочке – то на неё, то на меня.

– Я всё понял, я понял этот замысел. Не ребёнок должен был родиться – а ты должен был возродиться, – он захохотал окровавленным ртом. – Умеет Отец удивлять.

Он не сдавался. Наши клинки соединились вновь – но кто может устоять перед огненным мечом, который может не только карать, но и созидать новые миры?

– Ты всё равно проиграл. Остался последний мир – и он мой.

Чёрный исчез.

Я рванул к Ив. Она потеряла много крови. Взял на руки хрупкое тело – такое лёгкое и невесомое, что казалось, ещё чуть‑чуть – и оно исчезнет.

Я знал, что делать. Крылья подняли меня в воздух. Я прижимал к себе самое драгоценное, что было в моей жизни.

Мы миновали первое небо, второе, третье, четвёртое, пятое и даже седьмое. Мы настолько приблизились к светилам, что могли ощутить благодать кожей. Я не боялся сгореть – знал, что и она не сгорит. Небесный дар заживлял её раны, наполнял тело жизнью.

Ив светилась, как истинное божество. Открыла глаза и внимательно рассматривала меня, словно видела впервые.

– Элай, у тебя золотые глаза, – тонкими пальчиками она провела по моим ресницам, затем коснулась головы. – Золотые и длинные волосы – так красиво.

А я целовал её ладони, гладил живот и не верил, что успел, что она опять в моих руках – и больше никогда не упадёт. Я всегда поймаю.

– Ив, как ты?

– С тобой хорошо, – улыбнулась она, а меня разносило на мелкое стекло.

– Попробуй расправить крылья.

Она расправила их.

Мы летали. Держались за руки, обнимались крыльями. Набирались сил.

– А теперь мне пора. А ты останься пока здесь.

– Куда? – возмущённо спросила она.

– Спасать мир.

– Я с тобой – и это не обсуждается.

Теперь улыбался я. Девочка‑Стужа стала такой смелой.