Текст книги "Стражевый компас (СИ)"

Автор книги: Ксения Журавская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 17 страниц)

Глава 20. Небо. Золото в крови

«Ангельский кодекс. Песнь первая»

«Помни о своей святой миссии, благородный ангел, ибо в твоих крыльях спрятано дыхание небес. Не отступай перед тьмой, но сияй ярче во мраке, будучи звездой на пути блуждающих душ»

– Просыпайся, сонная муха, – прогремело двойным эхом над моей головой.

Как растерянная пучеглазая сова, разбуженная посреди белого дня, я подскочила на кровати. Моё испуганное сердце чуть не выпрыгнуло из груди и не спряталось под ближайшим кустом от страха. Только этих двоих ничего не беспокоило. Они стояли возле кровати, словно идеальные изваяния: скрещённые руки на груди, надменный взгляд и полное безразличие на лицах.

Нервно пригладила растрёпанные волосы:

– Кто так будит?

– Мы, – ответили они единым порывом, и ни один мускул не дрогнул на высокомерных физиономиях.

– Девочка, будь умницей, – Касиэль сел напротив и откинул крылья за спинку стула, словно полы чёрного плаща. В его словах не было теплоты – лишь, как мне показалось, скрытая напряжённость. – Ты должна быть готова «до» восхождения светил, а не после. – Он говорил размеренно, с той интонацией, чтобы каждое слово, как гвоздь, глубоко засело в голове. – И никакие причины не должны помешать этому правилу. Поняла?

В ответ я лишь кивнула, хотя и не поняла, о каких светилах шла речь. Бессмысленно разговаривать с теми, кто смотрит на тебя, как на неразумную букашку.

– Марш умываться! И поторопись – на замеры твоего «исключительного» потенциала, – подал голос Аремиэль.

Его слова прозвучали повелительно, словно сам принц‑консорт снизошёл до безродной простушки. Хотя… я и есть она. Чуть не ответила ему, склонившись в глубоком реверансе: «Бегу выполнять приказы, Ваше Высочество».

Аремиэль стоял совсем близко и действительно обладал королевской осанкой и всеми повадками высшей знати. Но в этом царстве я – бесправное существо, поэтому моя участь – молчать. Осмелилась лишь спросить:

– Замеры? Потенциал?

– А как ты думала? – белокрылый наклонил голову набок, отчего прядь чёрных волос упала ему на лицо. Он неторопливым жестом убрал её обратно за ухо. – Мы должны понимать, насколько ты способная и где заканчивается твой предел.

От услышанного мой внутренний мир пошёл трещинами:

– Предел? Что это значит?

– Узнаешь позже. Это не объяснить на словах – это надо прочувствовать, как говорят среди твоих соплеменников, «кожей».

– Хватит болтать, – прервал нашу «увлекательную» беседу чернооперённый.

Он встал со стула и уверенно подошёл к кровати. Схватил меня под локти и стащил с постели, как провинившуюся кошку – причём грязную, о которую боялся запачкать свой белоснежный костюм. Он держал так крепко, что, если бы я осмелилась взбрыкнуть, у меня треснули бы кости.

Через мгновение я оказалась в купальной. Касиэль небрежно пнул ногой дверь и втолкнул меня внутрь, оставив одну. Дверь за спиной громко захлопнулась – я машинально вздрогнула и обхватила себя руками.

Утро точно не задалось. Что же будет дальше?

От переживаний стало так холодно, что белые изразцы пола под босыми стопами показались настоящими ледышками. Горячая вода не согревала, и внутренний мандраж продолжал сотрясать тело. Горноцвета среди кипенно‑белых полотенец не оказалось – жаль, так хотелось вдохнуть знакомый аромат дома и успокоиться.

Замерла посреди купальной. Не спешила выходить, хотя давно закончила все утренние процедуры.

Стук в дверь заставил очнуться и сделать шаг. Ещё один – в неизвестность.

Когда я вышла, Аремиэль внимательно разглядывал на стене фрагмент карты под стеклом в обрамлении резной рамки. Касиэль вновь сидел на том же стуле, только с книгой в руках, медленно перелистывая страницы. Они внимательно изучали мою прежнюю жизнь.

Я обвела взглядом свою любимую комнату – вернее, копию моей любимой комнаты, – словно видела её в последний раз. Посмотрела на те самые планеты, звёзды на потолке и подумала: «Может, Элай сейчас смотрит на них так же, как я, только там, где‑то далеко?»

От этой мысли зародившееся тепло мягкой волной заставило отступить внутреннюю мерзлоту. Прикрыв глаза, я улыбнулась тому, кто ждал на другом конце вселенной. Мне захотелось сорвать одну из звёзд, наполнить её самыми сильными чувствами и запустить сквозь миры одному‑единственному. Она непременно отыскала бы Ловца и осыпалась на него звёздной пылью. Подавленный, он вдруг наполнился бы счастьем. Он обязательно бы всё понял и догадался, что это не просто серебристые частички, а моя любовь, посланная сквозь миры.

Укутанная спокойствием и даже немного счастливая от своих мечт, я смело открыла глаза. Мне было уже не страшно.

Арем и Кас – так мысленно сократила я их имена – внимательно меня разглядывали, словно оценивали. Касиэль захлопнул книгу, молча подошёл, взял за руку. Его пальцы легли на то место у запястья, где жилка монотонно отбивала каждый удар моего сердца.

Пока я внимательно рассматривала чернокрылого, рядом незаметно оказался Аремиэль. Его горячие ладони обхватили моё лицо, будто он хотел меня поцеловать.

Да, эти ребята точно не знают, что такое личные границы и правила приличия. Как девушка со строгим пансионным воспитанием, я попыталась вывернуться из их рук, но бесполезно – они держали слишком крепко.

– Смотри в глаза, – повелительным тоном приказал белокрылый.

Чернокрылый тем временем отошёл в сторону, видимо, чтобы не мешать. Как я могла ослушаться и не сделать то, что требуется? В последнее время я полностью потеряла контроль над своей жизнью – ей распоряжаются все, кроме меня. Ничего не оставалось делать, как посмотреть в зелёные глаза Ангела.

Мы стояли так некоторое время и взглядами держали друг друга на прицеле. И тут произошло невероятное: зелёные глаза Аремиэля стали постепенно наливаться золотом, и страх вновь холодным ветерком пробежался по спине.

«Что это за замеры такие?» – подумала я.

Он смотрел вглубь меня, и казалось, что кровь сейчас закипит. Стало так плохо и опустошённо, что я безвольным кулём осела на пол. Аремиэль убрал руки – и я упала на твёрдый пол. А этот пернатый даже не удосужился поймать, отчего стало ещё и обидно.

Он резко развернулся к Касиэлю:

– В ней аурума… почти нет! – озадаченно возмутился белокрылый. – Как компас смог её разглядеть?

– Да и сердечко у неё слишком слабое, чтобы качать такую кровь, – задумчиво кивнул головой Касиэль. – И что нам теперь с ней делать?

– Эй, я, вообще‑то, здесь, – запротестовала я от такой наглости: говорить обо мне при мне, словно меня нет.

Они одновременно повернулись и посмотрели так, что я сама всё поняла и мысленно за них ответила: «Помолчи и спрячься за плинтусом».

– Может, с девами всё по‑другому? – предположил Аремиэль, нервно расхаживая по комнате. Его длинные крылья, как белая мантия монарха, стелились за ним следом с лёгким шуршанием. Золота в его глазах уже не было – осталась лишь глубокая зелень.

А мне подумалось: «Каково носить такое оперение на спине? И могут ли они летать – или это так, как сказала бы Тайра, „для красоты“?»

– Надо проверить её энергетическое поле, – куда‑то в пустоту пробормотал Касиэль, словно пытался найти ответ на сложную арифметическую задачу.

– Давай, – сухо и коротко подтвердил Арем.

Я не успела ничего сообразить, когда оказалась между двух крылатых. Они исполняли свой особенный танец, понятный только посвящённым. Их руки плясали вокруг меня, как руки дирижёра: то вскидывались вверх, то безвольно сбрасывались вниз; то невесомо очерчивали мой контур, то ловили невидимых мух. Странные движения, странные.

Касиэль устало выдохнул:

– Ты почувствовал в ней чужую энергию?

– Почувствовал. Что с тобой случилось? – это уже мне прилетело от Арема.

– Неудачно упала, – необдуманно вырвалось вслух.

– Присядь, – Касиэль подтолкнул меня к кровати так, что я оказалась на краю. Сам сел напротив, на потёртый стул, и закинул ногу на ногу, устраиваясь поудобнее. Подпёр рукой щёку. Его непослушная чёлка закрывала часть лица, но это не мешало ему цепко, словно прожектор в ночи, смотреть на меня одним голубым глазом. – Рассказывай и ничего не утаивай.

Свою историю я начала с того рокового дня – дня, когда решила встретить рассвет на Башне обозрения. Но Арем меня остановил:

– Начни с детства, – как обычно, сухо и без эмоций, в обычной манере белокрылого.

И я начала свою историю с самого детства. Слушали они отрешённо, но я понимала: это лишь видимость – ни одна мелочь не проскользнула мимо их внимания.

На удивление самым въедливым оказался Кас. Он несколько раз останавливал меня и задавал вопросы, которые казались мне странными. Арем в ходе разговора молча прохаживался по комнате, задумчиво потирая подбородок. Он остановился в тот момент, когда речь зашла о моём нераскрывшемся крыле. Единственное, что он смог вымолвить, прозвучало оскорбительно:

– Недоделыш.

Мне захотелось ударить этого напыщенного белокрылого индюка и общипать ему перья. Кас, видимо, уловил напряжённость момента или почувствовал мою нервоз猺ость – просто сказал:

– Раскрой крылья.

Есть такой талант – сглаживать острые углы и направлять разговор в другое русло. Но, видимо, Касиэль этим талантом не обладал.

– Не умею, – ответила я с обидой в голосе.

– Как это не умеешь? Ты инициированный Страж! – возмутился Аремиэль. – Крылья – твоё естественное продолжение. Они полноценно включаются во время падения с высоты, как у птенца при первом полёте из гнезда. Подумаешь, одно раскрылось – потом раскрылись оба.

– Может, вы не внимательно слушали? Первый раз я была без сознания и не помню, как всё произошло. Второй раз я ниоткуда не падала – они распахнулись сами собой, от сильного испуга.

– Вспомни то ощущение перед тем, как они вырвались наружу, – посоветовал Кас.

Я закрыла глаза и попыталась вспомнить ту боль, то горе, которое чуть не убило меня. В тот момент самым страшным было потерять Элая – зачем мне было жить тогда, без него? Но сейчас я не могла достичь той концентрации отчаяния: я знала, что с ним всё хорошо и он ждёт меня где‑то далеко.

Ничего не получилось – я так и осталась стоять посреди комнаты бескрылой.

Аремиэль подошёл к правому плечу, Касиэль – к левому. Они положили ладони на мои лопатки, и в этих местах будто что‑то ожило и зашевелилось. Я перестала дышать. Они водили руками по спине, а мне казалось, что под их ладонями рождается огненная энергия, закрученная в спирали. Ещё немного – и она вырвется наружу.

Так и произошло. Я почувствовала, как горячие потоки хлынули из спины дугами до самого пола. Ощутила их форму, вес и дурманящее чувство свободы. Во мне вспыхнуло дикое желание взлететь, окунуться в воздушный поток и пощекотать крылья встречным ветром.

Как малыш, получивший долгожданную обновку, я побежала в купальную – к зеркалу, чтобы рассмотреть полученные «подарки». Арем и Кас последовали за мной. У этих двоих всё‑таки получилось раскрыть мои крылья.

– Почему они не такие, как у вас? – спросила я.

– Ты не ангел, а Страж, – ответили они. – У вас крылья всегда прозрачные. В зависимости от силы они могут быть разной плотности. У сильных бывают почти как у нас, но без такой красивой формы.

Они расправили свои огромные крылья – каждое пёрышко выглядело как отдельное украшение. У Арема перья искрили белым перламутром, оперение Каса отливало чёрным жемчугом.

– Мои еле заметные, только очертание… Я слабая?

– Очень, – последовал краткий ответ.

– Вы умеете летать? – поинтересовалась я.

Они молча оторвались от пола и зависли в воздухе.

– А я? – попыталась взмахнуть крыльями так же, как они, но безуспешно.

– С этим могут быть проблемы, – констатировал один из них. – У тебя нет плотности, опираться не на что. Но мы те, кто любит и умеет выполнять невыполнимое, принимать вызовы и мастерски их преодолевать.

– Начнём с утренних медитаций и купания в небесной благодати на восходе трёх светил. Это лучший нектар для крылатых – будь ты Страж или Ангел.

Глава 21. Небо. О чём поют ангелы

«Ангельский кодекс. Песнь вторая»

«Будь стражем истинности.

Держи меч праведности высоко поднятым.

Не допускай обмана и лжи в своём сердце, ибо

чистота души открывает путь к небесам»

– Где… я? – почти прошептала я, когда впервые оказалась здесь. До этого я никогда не была снаружи башни.

Своим внутренним убранством она особо не отличалась от богатых и со вкусом устроенных домов моего мира. Но за пределами…

– На небе, – ответили в один голос стоящие за спиной Аремиэль и Касиэль.

Я стояла ошарашенная, и неприятная мысль тревожной лампочкой маячила внутри.

– Как на небе? – сердце пропустило удар. – Я… всё‑таки умерла? – обречённо прозвучал из моих уст последний вопрос.

Я повернулась и с тоской посмотрела на Каса. А в глазах этого крылатого вовсю плясали смешинки: ещё чуть‑чуть – и он засмеялся бы во всю силу, от души. Но отчего‑то этого не сделал.

– Нет, ты определённо жива, – ответил за спиной Арем. – И это не рай, если подобная мысль возникла в твоей милой голове.

А она возникла.

Мы втроём стояли на одной из множества круглых площадок, похожей на балкон без ограждения. Стражевая башня напоминала устремлённое ввысь декоративное дерево из тонкого хрусталя, которым украшали свои роскошные дома аристократы моей твердыни. Я видела такое на картинках.

Листья этого дерева – как круглые фарфоровые тарелки, на которых могли лежать сладости, заморские фрукты, ценные безделушки. Мы стояли на этой площадке и выглядели как те самые миниатюрные коллекционные фигурки из известной игры. Башня была просто огромной.

С осторожностью я подошла к краю. Никаких защитных ограждений, никаких перил – шаг, и улетишь. Я никогда не боялась высоты: она будоражила, заставляла кровь бурлить по венам, как горная река, а сердце – учащённо биться от восторга и немного от страха. На самом краю воздушные потоки подхватывали меня, желая забрать с собой, но я устояла. Мои белые одежды и волосы волнами разлетались в стороны. Запах лёгкого смолистого ладана приятно щекотал нос.

Удерживая равновесие, я посмотрела вниз. Основание башни тонуло в облаках. Цепляясь взглядом за каждый уровень, я поднимала глаза всё выше и выше – туда, где шпиль стремился бесконечно вверх. А там…

Три светила. Целых три! Никогда в жизни я не была поражена больше, чем в тот день. Настоящее чудо.

Правильные слова не находились, чтобы описать ту нежность, ту радость, восторг и любовь, которые я испытала, глядя на небесное торжество. Я невольно подставляла лицо этим ласкающим лучам и растворялась в чарующем моменте. Мне казалось, что воды тёплого океана охватывают меня и бережно качают на непослушных волнах. Ничто не могло помешать нам стоять так и наслаждаться этой благодатью.

Удивительно: трое нас – три светила. Каждому своё. Я выбрала Amare – любовь.

Не помню, как долго продолжалась эта магия. И только когда я почувствовала, что каждая клеточка моего тела наполнилась светом, открыла глаза. Рядом со мной стояли мои наставники с прикрытыми веками. Их лица были умиротворёнными, а на губах играла лёгкая улыбка блаженства. Таких одухотворённых ангелов – именно этих ангелов – я не видела никогда.

Чтобы не мешать, я сделала несколько тихих шагов назад. То ли я не умею ходить тихо, то ли слух этих двоих слишком чуткий – они резко развернулись ко мне. Чтобы не встречаться с ними взглядом, я начала рассматривать всё по сторонам.

Вокруг башни, на разных уровнях, плавали небольшие острова, укутанные в плотные облака. Из‑за них проглядывали верхушки белоснежных построек, так напоминавших обычные замки – только более утончённые и изящные.

Может, там тоже живут будущие Стражи и высокомерные ангелы, как мои наставники? Но я никого не увидела.

Моё привычное представление о мире перевернулось с ног на голову – от этого голова шла кругом.

«Это сон и мираж», – так хотелось мне думать. Сейчас проснусь – и всё исчезнет. А я, как назло, не просыпалась.

– А мы можем подняться выше? – спросила я, переводя взгляд с одного крылатого на другого.

– Пока не можешь. Не хватает энергии, и крыльями пользоваться не умеешь. Твой уровень… ну, ты сама понимаешь – никакой. Как только энергии будет достаточно и ты почувствуешь, что можешь опереться на крыло и оторваться от земли, перейдёшь на первый. Вот тогда сможешь подниматься выше. А пока – медитируй, – он усмехнулся и подмигнул мне.

Я опешила: видимо, Светила очень благоприятно влияют на ангелов. Но в его взгляде чувствовалось кое‑что ещё… грусть?

Касиэль всегда охотно отвечал на мои вопросы, в то время как Аремиэль смотрел на меня свысока и непонятно о чём думал.

– А если вы меня поднимите? Вы‑то умеете летать.

– Сгоришь, – почему‑то решил ответить Арем. – У каждой силы свой уровень. Не все могут подняться до седьмого неба – даже я. Мой предел – пятый.

С того самого дня я просыпалась «до» восхождения трёх светил и встречала рассвет со своими наставниками.

Этот важный ежедневный ритуал был важен для всех нас троих – никто никогда не мог его пропустить.

Понятие «время» как таковое в этом мире отсутствовало. Только рассвет являлся основной точкой отсчёта.

После того как каждое светило цветными переливами обозначилось на небосклоне, день мог пролететь как один миг – а мог бесконечно длиться.

И чтобы не сойти окончательно с ума, я составила свой личный календарь. Ничего лучше не придумала, как после ежедневной встречи рассвета писать письма Элаю. У меня оставалось немного времени перед очередным испытанием. Арем и Кас давали возможность перевести дух.

Одно письмо равнялось одному дню – дню переживаний, неопределённости и призрачной надежды на наше возможное будущее. По моим письмам (без двух дней) прошёл уже месяц.

А я всё надеялась, что Альбед рано или поздно вернётся и передаст мои послания Элаю. Но ворон больше не появлялся – и это огорчало. Уважаемый эйр Баркли находился в полном неведении о том, что происходило со мной, а мне так хотелось его поддержки.

После того как очередное письмо ложилось в шкаф поверх остальных, мои ангелы перемещали меня на маленький остров через портал, похожий на тот, через который я когда‑то сюда попала. Проходя сквозь него, я словно уходила на глубину, только выныривала абсолютно сухой.

До сих пор для меня это выглядело волнительно: пространство разрывалось – и ты оказывался в нужном месте. Однажды я спросила их, почему они не могут просто перенести меня на крыльях, в полёте. Они переглянулись и усмехнулись:

– Мы что, тебе драконы из ваших детских сказок – катать тебя на спине?

Больше таких вопросов я не задавала.

Это был остров, похожий на природу Залькрайна. Сложилось впечатление, что его создали специально для меня: сочные зелёные луга, небольшие озёрца, невысокие деревья и много света. Температура была такой приятной, что не жарко и не холодно – ты словно сливаешься с природой воедино, в одно существо. Ведь ничто не должно отвлекать Стража от медитации.

Мне здесь нравилось – если бы не эти духовные практики. Они давались мне нелегко. Всё было не так, как у нас с Элаем, где его холодная энергия стремилась к моей – жаркой. Они проникали друг в друга и создавали правильный баланс в наших телах и в наших тонких материях.

А здесь я, наедине с собой, боролась со своим набором «насекомых» в голове. Сидя в неудобной позе долгое время, я затекала. При этом мучении – именно мучении, а не учении – мысли непременно должны были быть благостными и светлыми. Но нужные, как назло, не рождались. От этого нужная энергия не появлялась – и крылья за спиной так и оставались незаметными.

Эти так называемые духовные практики превратили мою жизнь в ад – если о таком вообще можно думать на небесах. Как я ни старалась, результат всегда равнялся нулю. Это наводило на мысли: «Может, всё‑таки Стражевый компас ошибся? Не я должна быть здесь, не я должна доводить до тихой злости двух крылатых существ».

Я не могла сосредоточиться – за что порой получала презрительно‑высокомерные взгляды в свою сторону и тяжёлые вздохи от Арема. Он считал меня настоящим позором, который долго останется лежать на его крыльях как тяжёлый груз.

Но после мучений, ближе к вечеру, всегда была награда. Они забирали меня с моего маленького островка – и мы всей компанией отправлялись на невероятно большой, как отдельная твердь, остров. И там было море – с бесконечным горизонтом и песчаным берегом. День заканчивался так же потрясающе, как и начинался.

Но это не всё, что меня поразило тогда – и что поражает сейчас. Ангелы, парящие в небесах; гуляющие по берегу молодые Стражи. И все – в лучах закатных бликов.

Оперение светлых ангелов переливалось всеми оттенками белого: от тёпло‑молочного до иссиня‑холодного. Тёмные красовались градиентами от светло‑серого до почти чёрного. Только у моих наставников были чистые цвета: крылья Аремиэля – белоснежные, без единой крапинки, от их белизны можно было ослепнуть; крылья Касиэля – цвета всепоглощающей тьмы.

Поначалу на меня смотрели как на диковинное существо, но никто не осмеливался приблизиться и заговорить со мной. Однажды я попыталась сделать это сама, однако Арем тяжёлой рукой остановил меня, положив ладонь на плечо. Ответов, естественно, я не получила. Это раздражало и нервировало.

Постепенно я успокоилась и наполнилась обыкновенным безразличием.

Я любила этот вечерний ритуал. Мне нравилось ловить отблески заката и наблюдать за столь странными существами вокруг себя. До сих пор я не могла причислить себя к ним, по‑прежнему не верила, что всё это – явь и что я нахожусь среди них.

Лица ангелов были блаженны и умиротворены: глаза закрыты, губы шепчут тихие слова. Но когда их молитвы соединялись воедино, над всеми небесами звучало песнопение невероятной красоты – на неизвестном мне языке.

– О чём вы поёте? – спросила я Касиэля.

– Мы благодарим Небесного за дары, которые получили, – ответил он.

– А я не знаю, о чём молиться.

– Молись о парне, который остался в твоём мире. Разве он не дар Небесного? – неожиданно произнёс Арем.

Он спокойно развернулся, расправил свои белоснежные крылья и взлетел, поднимаясь всё выше и выше, с лёгкостью преодолевая переходы с неба на небо. Его полёт был ярким и стремительным.

Касиэль остался рядом со мной и печально смотрел ему вслед.

– Почему ты не летишь с ним? – спросила я.

Он не посмотрел на меня, лишь сдержанно произнёс:

– Слишком много задаёшь вопросов.

Я никогда не видела, чтобы они летали вместе. Но я заметила: Арем поднимался выше всех остальных, а Кас неизменно оставался рядом со мной.