Текст книги "Строптивая джинни для тёмного властелина (СИ)"

Автор книги: Ксения Винтер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 11 страниц)

Джафар недовольно скривился.

– Мой наставник взял с меня клятву, что я не стану подчинять волю людей в корыстных целях.

Я не удержалась и весело рассмеялась.

– Хороший у тебя был наставник, – оценила я.

Губы Джафара тронула мимолётная улыбка.

– Хороший, – согласился он. – Но слишком правильный и принципиальный, как по мне.

– Все мы не без недостатков, – пожала я плечами. – Итак, вернёмся к нашим баранам. Ты хочешь стать султаном, но заставить Хамеда отдать тебе трон не можешь, и потому наверняка поощряешь принцессу Жасмин выставлять вон всех кандидатов в мужья. Не стану спорить, на короткой дистанции план действенный. Но что ты собираешься делать дальше? Каков твой план?

Джафар несколько секунд буравил меня пристальным взглядом, словно сомневался, говорить мне или нет.

– Я стану супругом принцессы, – наконец, заявил он.

Я, в этот момент как раз глотнувшая вина, чуть не подавилась от неожиданности.

– Ты хочешь стать мужем принцессы Жасмин? – ошеломлённо переспросила я. – Она же ещё ребёнок!

– Через несколько дней ей исполнится шестнадцать, – сухо заметил Джафар.

– Вот именно, всего лишь шестнадцать! А тебе сколько лет? Тридцать? Сорок?

– Восемьдесят четыре.

Я шумно вздохнула и недоверчиво окинула взглядом подтянутую фигуру, скрытую под струящимися чёрными одеждами визиря, и молодое лицо без единой морщинки.

– То есть тот облик, который я видела во дворце, твой истинный, а это лишь иллюзия? – уточнила я.

– Разочарована? – в свою очередь насмешливо спросил Джафар.

– Мне было сто четыре, когда я стала джинном, так что ты всё равно мне в сыновья годишься, – отмахнулась я. – Скорее уж я восхищена твоим мастерством и мощью. Так долго поддерживать столь качественную иллюзию… это потрясающе!

Джафар покачал головой, однако от меня не укрылось удовольствие, промелькнувшее в его глазах – комплимент силе и мастерству ему явно пришёлся по душе.

– Иллюзия была во дворце, – после короткой паузы заявил он. – То, что ты видишь  сейчас, моё настоящее лицо.

– Но как это возможно?

Джафар усмехнулся.

– Моему наставнику больше тысячи лет, а он выглядит не старше пятидесяти – давным-давно он открыл секрет бессмертия и вечной молодости и поделился им со мной.

– То есть ты будешь жить вечно? – уточнила я деловито.

– Если меня никто не убьёт, – кивнул Джафар. – Я не старею и не могу умереть от естественных причин вроде болезни и старости. Однако кинжал в сердце вполне могут прервать мою жизнь.

– Я хочу познакомиться с твоим наставником, – заявила я. – Это возможно?

– Он не принимает гостей.

– Я не спрашиваю, принимает ли он гостей. Я предлагаю ему уникальную возможность лично познакомиться с джинном. Я ведь правильно понимаю, что такие, как я, не встречаются в Аграбе на каждом шагу?

– Разыскивая способ проникнуть в Пещеру Чудес, я не был до конца уверен, что легенда о заточённом в лампе джинне не выдумка, – признался Джафар. – Правда, я был уверен, что все джинны мужчины.

– Ещё один нашёлся, – фыркнула я и добавила ехидно: – Сожалею, что разочаровала.

– Нисколько, – заверил меня Джафар, и его взгляд, направленный на меня, был полон эмоций, интерпретировать которые я оказалась не в состоянии. – Встретиться с тобой сродни чуду.

Я не была уверена, что эти слова были сказаны искренне, а не в очередной попытке произвести на меня впечатление и «подмазаться». Однако они достигли своей цели, и я ощутила приятное тепло, разлившееся в груди.

– Теперь понятно, как ты стал Великим визирем, Джафар, – игриво проговорила я, чуть сдвигаясь по дивану ближе к своему собеседнику. – На твоих устах мёд, и ты точно знаешь, как  использовать свой язык. Мне даже интересно, ты столь мастерски владеешь только  языком? Или ты талантлив и в другом?

Зрачки Джафара тут же затопили радужку, но вместе с этим я заметила, как тень брезгливости скользнула по его лицо. Однако он не сдвинулся с места, позволяя мне вплотную приблизиться к нему.

– Мне очень жаль тебя расстраивать, но я не позволю тебе жениться на Жасмин, – вкрадчиво проговорила я, бесцеремонно забравшись Джафару на колени. – Так что тебе придётся придумать другой способ, чтобы стать султаном.

Я обхватила ладонями его лицо, нежно скользнув пальцами по щекам.

Джафар замер, точно каменное изваяние: позволял мне делать всё, что вздумается, но не выказывал и тени заинтересованности.

Признаюсь, это несколько ранило моё самолюбие.

– Однако если ты будешь хорошим мальчиком и не станешь ставить мне палки в колёса, пока я исполняю желания моего «хозяина», – последнее слово я бросила пренебрежительно, показывая своё отношение к самому факту того, что у меня есть какой-то там хозяин, – я помогу тебе исполнить твоё.

– Я не хороший мальчик, – с нажимом проговорил Джафар. – И я не нуждаюсь в подачках.

«Ах, так ты ещё и гордец, – умилилась я. – Как прелесть».

– В любом случае, Жасмин тебе не достанется, – с улыбкой заявила я. – Так что придумай другое желание.

Я наклонилась и коснулась губ Джафара нежным, но коротким, практически целомудренным поцелуем. После чего просто растворилась в воздухе.

Потому что в успешных переговорах главное что? Главное произвести неизгладимое впечатление, дать почву для размышлений и эффектно удалиться!

Аладдин желает помогать другим

Чтобы не довести мужика до нервного тика (и не нарваться на какое-нибудь заковыристое проклятье в его исполнении), я решила дать Джафару пару дней отдохнуть от моего настойчивого внимания, сама же вплотную занялась воспитанием Аладдина.

Аладдин особыми выдающимися талантами не блистал, однако компенсировал отсутствие природных данных старанием и завидным упорством. Да, блестящего учёного или гениального полководца из него не выйдет. А вот хорошо воспитанный человек с добрым сердцем – очень даже.

– А давай сделаем небольшой перерыв? – на третий день своих мучений предложил Аладдин. – Я бы хотел сходить в город.

– Ну, давай сделаем, – согласилась я.

В конце концов, время не настолько нас поджимает, чтобы лишать мальчишку мелких радостей.

– А могу я взять с собой немного еды? – спросил Аладдин, указав рукой на стол, на котором стояла глубокая тарелка с фруктами и плоское блюдо с сырными лепёшками.

– Это твоя еда, – пожала я плечами. – Ты вправе распоряжаться ею по своему усмотрению.

– Вот и чудненько! – Аладдин широко улыбнулся и, достав из кармана штанов неизвестно откуда взявшийся там небольшой холщовый мешок, сложил в него фрукты и лепёшки. – Тогда мы с Абу пошли. Вернёмся вечером!

И, помахав мне рукой на последок, запрыгнул на коврик и улетел вместе со своим мохнатым дружком.

Разумеется, мне стало любопытно, что он затеял, поэтому я, сделав себя невидимой, полетела следом.

Коврик приземлился на окраине Аграбы в так называемом Старом городе, в котором проживали сплошь бедняки.

Спешившись, Аладдин уверенно двинулся между ветхих домишек. Коврик, встав вертикально и старательно имитируя человеческую походку, пошёл следом. Абу же, что-то недовольно пропищав, шустро запрыгнул Аладдину на плечо, всем своим видом показывая, что пешком идти не собирается.

Спустя пару минут эта занятная компания, со стороны выглядевшая крайне комично, оказалась на пороге полуразрушенного дома, с провалившейся крышей, покосившимися стенами и отсутствующей дверью.

В доме обнаружились дети. Мальчик и девочка лет шести, в рваной, сильно изношенной одежде, испуганно жались друг к дружке. Заслышав чужие шаги, они юркнули в дальний угол, однако, увидев Аладдина, заметно расслабились.

– Привет! – радостно помахал им рукой Аладдин, дружелюбно улыбаясь. – А я вам кое-что принёс.

Он снял с плеча мешок и протянул его ребятам.

Малыши неуверенно приблизились к Аладдину и опасливо заглянули в мешок. При виде еды на их чумазых личиках отразились счастливые улыбки.

– Это всё нам? – изумлённо спросила девочка, огромными глазами глядя на Аладдина.

– Вам, – кивнул он и вручил ей мешок. – Ешьте. На пару дней вам хватит. А потом я ещё принесу.

– Спасибо!

Девочка порывисто обняла Аладдина за талию, и тот охотно ответил на объятия, ласково погладив её по голове.

Моё сердце растаяло. Какой Аладдин всё-таки душка! Наладив собственную жизнь, не забыл о других.

Хотя сам факт нахождения детей в столь отвратительных условиях меня сильно огорчил. Неужели о малышах совсем некому позаботиться? Нет, я допускаю, что их родители могли погибнуть. Но как же другие родственники, бабушки, дедушки, дяди и тёти? Неужели бедняжки совсем одни?

Да даже если и так! Куда смотрят власти? Дети не должны жить на улице! Они же совсем маленькие и беспомощные, они нуждаются в защите и заботе…

Чтобы не напугать малышей, я, прежде чем стать видимой, приняла человеческий облик, став женщиной лет тридцати пяти, после чего решительно вошла в дом.

– Аладдин, – обратилась я к своему «хозяину». – Ты не представишь мне своих маленьких друзей?

Малыши, заметив незнакомого человека, снова юркнули в дальний угол и испуганно уставились на меня.

– Да я, признаться, и сам не знаю их имён, – смущённо ответил Аладдин. – Мы с Абу встретили их несколько дней назад, когда убегали от стражи. Ребята рылись в мусорных баках в поисках еды, вот мы с Абу и поделились с ними своим хлебом.

– Очень щедрый поступок с твоей стороны, – улыбнулась я ему.

– Да что уж там, – отмахнулся Аладдин. На его лице отразилась печаль. – Моя мать говорила, что всегда нужно помогать нуждающимся. Особенно тем, кто сам не может себе помочь.

– И ты всё ещё придерживаешься этого правила? – уточнила я.

– Да, – кивнул Аладдин. – Правда, раньше у меня особо нечем было делиться.

– Теперь будет, – заверила я его.

Потому что если человек желает делать добро, нужно ему в этом помочь.

«А мне, пожалуй, стоит навестить Джафара, – подумала я. – Он ведь хочет стать султаном Аграбы?  А султан должен заботиться о своих поданных. Вот пусть и займётся судьбой этих детей!»

Заодно и посмотрю, достоин ли он вообще быть султаном. Возможно, Аладдин на этом месте будет смотреться лучше?

Джафар желает разобраться с делами

Поскольку Аладдин выпросил сегодня выходной и в моей компании явно не нуждался, я не стала откладывать разборки в долгий ящик и направилась прямиком во дворец.

Джафар нашёлся в рабочем кабинете султана: Великий визирь сидел за столом, с головой погрузившись в кипу каких-то бумаг.

Самого хозяина кабинета, то бишь султана, нигде не наблюдалось. Зато на небольшом круглом столике возле окна сидела уже знакомая мне говорливая красная птица и деловито жевала персики, выплёвывая косточки в кадку с каким-то цветком, стоявшую у окна.

– Джафар, по шкале от одного до десяти на сколько ты занят? – материализовавшись прямо посреди кабинета, бодро спросила я, не утруждая себя соблюдением хоть малейших правил приличия.

– Одиннадцать, – хмуро отозвался Джафар, однако отложил в сторону пергамент, который до этого изучал, и посмотрел на меня. – Что тебе нужно?

Я отметила, что с момента нашего последнего разговора Джафар несколько осунулся, а тёмные тени под глазами намекали на серьёзные проблемы со сном.

– Ты хорошо себя чувствуешь? – не скрывая тревоги, уточнила я. – Выглядишь не очень здорово.

– Ты пришла, чтобы справиться о моём здоровье? – ядовито уточнил Джафар.

– Нет, у меня к тебе дело. Но вопрос твоего здоровья меня тоже волнует.

– Я уже говорил, что ни одна болезнь меня не берёт.

– Что не помешает какому-нибудь доброжелателю плеснуть тебе какую-нибудь гадость в вино, – парировала я.

Джафар усмехнулся.

– Я всегда тщательно проверяю свою еду и напитки, – заверил меня он.

– Ага, проверяет он, – фыркнула птица недовольным голосом. – Мне скармливает и смотрит, подохну я или нет!

Я повернулась и с интересом посмотрела на птаху.

– Твой фамильяр? – спросила я у Джафара, кивком головы указав на говоруна.

– Скорее компаньон, – поправил меня Джафар. – Его зовут Яго.

– Яго, значит. Красивое имя. Ты специально применил какие-то чары, чтобы он разговаривал человеческим языком?

– Яго – попугай. Они все разговаривают в той или иной степени.

– Ты меня с другими не сравнивай! – тут же возмутился Яго. – Я не какой-то там безмозглый попугайчик, который только и может, что повторять фразы за своим хозяином. Я – разумное существо! И поумнее многих буду.

Я рассмеялась.

Какая забавная птица! Мне нравится его сварливый характер.

«Каков хозяин, таков и питомец», – с теплотой подумала я.

– Так какое дело привело тебя ко мне? – поинтересовался Джафар.

– Ах, да, точно.

Я мгновенно стала серьёзной и строго посмотрела на него.

– Господин Великий визирь, скажите мне, как так получилось, что двое маленьких детей вынуждены нищенствовать и копаться на помойках, чтобы раздобыть себе немного еды?

– Что? – на лице Джафара на мгновение отразилась растерянность. – Какие дети? Что значит, вынуждены копаться на помойках?

– А то и значит, – припечатала я. – Мальчик и девочка, на вид лет шести. Живут в полуразрушенном доме в Старом городе и питаются объедками.

Джафар резко поднялся из-за стола, и я восхитилась тёмным волнам гнева, исходившим от него.

– Покажи! – велел он мне.

Ну, разве я могу ему отказать? Я протянула руку, и как только Джафар ухватился за мою ладонь, переместила нас к дому малышей.

Внутрь Джафар заходить не стал, лишь через окно понаблюдал за детьми, сидевшими на голом полу и грязными руками евшими яблоки, оставленные им Аладдином.

Увиденное Джафару явно не понравилось.

– Я займусь этим, – твёрдо заявил он.

– Ты должен был заниматься этим раньше, – возразила я. – Разве в Аграбе нет ни одного приюта для сирот? Почему стража не подбирает вот таких вот бродяжек и не доставляет их в приют?

– Вообще-то, они должны это делать, – огрызнулся Джафар. – Более того, приют построен и вот уже десять лет на него выделяются деньги из казны!

Тут на его лице промелькнула какая-то мысль, заставившая Джафара разозлиться ещё сильней.

– Верни меня во дворец, – приказал он мне.

– Ты ничего не путаешь, дорогой? – насмешливо поинтересовалась я. – Ты не мой хозяин, чтобы отдавать мне приказы.

Похоже, в пылу гнева Джафар подзабыл эту маленькую деталь.

Недовольно поджав губы, Джафар опалил меня злым взглядом. А затем растянул губы в притворной улыбке и, изобразив на лице раскаяние, проговорил:

– Приношу свои извинения за недостойное поведение. Я, и правда, забылся.

– Ой, вот только не надо этого! – скривилась я. – Ты, бесспорно, прекрасный актёр, но я вижу тебя насквозь. Так что оставь своё лицедейство для султана и советников. А со мной можешь быть предельно откровенен.

Лицо Джафара тут же закаменело, став больше похожим на искусно вылепленную маску.

И эта холодная отстранённость нравилась мне намного больше фальшивых улыбок.

– Я не умею за секунду перемещаться из одного места в другое, – сухо проговорил Джафар. – И у меня слишком много дел, чтобы тратить время на прогулки верхом или тем более пешком. – Джафар недовольно поджал губы. – У меня весь стол завален прошениями к султану. Кто-то нападает на караваны, из-за чего в городе начались перебои с поставкой продуктов и питьевой воды. Участились случаи грабежей. Запасы питьевой воды на исходе, и мне нужно придумать, как их срочно пополнить, пока народ не начал умирать от жажды. И вот теперь ещё это! – он махнул рукой в сторону дома с детьми и тяжело вздохнул. – Сиротским приютом должен заниматься Ахмед-паша.

– То есть приют есть, и даже есть человек, который им заведует, – нахмурилась я. – Как насчёт того, чтобы навестить этого Ахмеда-пашу и задать ему пару вопросом?

– Прекрасная мысль, – кивнул Джафар. В его глазах вспыхнул зловещий огонёк, не суливший этому самому Ахмеду ничего хорошего. – Составишь мне компанию?

– С превеликим удовольствием!

Джинни желает наказать виновного

Ахмед-паша явился к Джафару спустя буквально пять минут после того, как тот послал за ним слугу.

Это был достаточно привлекательный мужчина лет пятидесяти, с аккуратной окладистой наполовину седой бородой и тёплыми карими глазами.

Если не знать, что он нагло пренебрегает своими прямыми обязанностями и, фактически, обворовывает сирот, можно даже принять за хорошего человека.

К счастью, я прожила достаточно долго, чтобы не обманываться внешним обликом: за красивым фасадом очень часто скрывается гнилая душонка.

– Великий визирь, – Ахмед-паша расплылся в обманчиво добродушной улыбке и отвесил Джафару низкий поклон. – Вы желали меня видеть?

– Да, Ахмед. Я решил, что настало время провести инспекцию во вверенном тебе приюте.

Лицо паши тут же закаменело, а в глазах на мгновение промелькнул страх.

– Как вам будет угодно, – откликнулся он дрогнувшим голосом. – Я всё подготовлю к вашему визиту.

– Нет нужды, – отмахнулся Джафар. – Мы едем прямо сейчас.

Ахмед-паша судорожно сглотнул.

– Быть может, хотя бы завтра? – попытался выторговать он себе ещё немного времени.

Не иначе как хотел успеть удрать, чтобы избежать справедливой кары?

– Сейчас, – с нажимом повторил Джафар и, зловеще усмехнувшись, спросил: – Или тебе есть, что скрывать?

– Нет, Великий визирь, – траурным тоном ответил паша, старательно избегая смотреть ему в глаза.

– Вот и чудесно, – Джафар повернулся ко мне. – Перенесёшь нас?

– Я могу перемещаться только туда, где хотя бы однажды была, – покачала я головой.

– Значит, поедем верхом. А ты, Ахмед, – он снова перевёл взгляд на пашу, – поедешь в карете в сопровождении стражи.

Похоже, Джафар был настроен решительно и не собирался дать провинившемуся подчинённому ни единого шанса на побег.

Приют, якобы построенный Ахмедом-пашой, находился за городской чертой среди пустынных барханов. И мне хватило одного взгляда на роскошное трёхэтажное здание, перед входом в которое на специальных клумбах росли пальмы и цветы, чтобы понять – это что угодно, только не приют.

– Ты что, после выделения денег на строительство даже не посмотрел, что именно он построил? – поинтересовалась я у Джафара.

– Я тогда только вступил в должность Верховного визиря, – сухо ответил тот. – Дел, как, впрочем, и сейчас, было очень много. А Ахмед казался мне человеком надёжным, у него безупречная репутация. Поэтому, да, я поверил ему на слово и за десять лет ни разу не проверил. Только периодически просматривал счета на содержание детей.

– И ничего в этих счетах не вызвало у тебя подозрений?

– Ничего.

«Это же надо прожить восемьдесят с лишним лет и быть таким наивным», – недовольно подумала я. Вслух же сказала: – Что ж, очевидно, теперь ты будешь пристальней следить за своими подчинёнными и проверять каждый их шаг.

– Видимо, придётся, – мрачно кивнул Джафар.

Мне понравилось, что он не пытается оправдаться и свалить вину на кого-то другого. Да, виноват, не досмотрел. Исправлюсь.

Разве не так должен вести себя достойный правитель?

«В конце концов, невозможно уследить за всем. Особенно когда ты один против всех».

Остановив коня перед дверьми «приюта», Джафар ловко спрыгнул в песок. После чего подошёл ко мне и протянул руки.

В принципе, я без проблем могла спешиться и сама. Но не стала отказывать себе в удовольствии, и позволила Джафару проявить галантность.

Впятером – Ахмеда-пашу сопровождали два суровых стража с секирами на плечах, – мы вошли в «приют».

Стоит ли говорить, что это оказался никакой не приют, а личная резиденция паши? Слуги, которых тут было едва ли не столько же, сколько во дворце султана, ничего не скрывали и охотно отвечали на вопросы Джафара.

Картина вырисовывалась прескверная. Никаких сирот в этом поместье никогда не было. С тех пор, как оно было построено, здесь жил исключительно сам Ахмед-паша, три его жены и десять детей.

– Что ж, вина на лицо, – проговорил Джафар, мрачно глядя на Ахмеда.

Глаза посоха-кобры в его руках тускло мерцали, из чего я сделала вывод, что Джафар в бешенстве и едва сдерживается, чтобы не проклясть обманщика чем-нибудь крайне неприятным.

– Что у нас говорится в законе о казнокрадах и лжецах, а, Ахмед? – обманчиво ласково спроси Джафар у паши.

– За ложь – прижигание языка калёным железом, – судорожно сглотнув, но продолжая держать лицо, тихо ответил мужчина. – За казнокрадство – смертная казнь через отрубание головы.

– Всё ведь ты знаешь, – хмыкнул Джафар. – Но всё равно пошёл на преступление.

– Моя вина, – признал Ахмед, покаянно склонив голову.

– Твоя вина, – согласился Джафар. – И ты искупишь её. Стража, держите его.

– Ты собираешься отрубить ему голову прямо здесь? – поинтересовалась я, многозначительно взглянув на красивый ковёр у нас под ногами.

– Ты права. Сделаем это на улице.

– И ты считаешь это справедливым наказанием?

Джафар нахмурился и наградил меня злым взглядом.

– А ты считаешь, что его нужно простить и помиловать? Сколько сирот за эти десять лет умерли с голоду, потому что он не стал им помогать, хотя должен?

Я вскинула руку, обрывая его пламенную речь.

– И речи не может быть о помиловании, – твёрдо заявила я. – Но смерть – слишком милосердное наказание за подобное преступление.

– И что ты предлагаешь?

Я усмехнулась и швырнула в Ахмеда ярко-фиолетовый сгусток магии. Вжух! И вместо взрослого мужчины на полу на коленях стоял мальчик лет девяти в не по размеру больших одеждах. Ещё один взмах руки – и мальчик уже одет в простенький льняной костюм грязно-серого цвета.

– Пусть испытает на себе всё то, на что обрёк других, – объявила я, прямо посмотрев в глаза Джафару. – Пусть идёт в Аграбу и пытается выжить на её улицах. Пусть роется в мусорных баках в поисках еды и каждую ночь замерзает от холода в какой-нибудь развалюхе.

На губах Джафара расцвела улыбка. Не искусственная и насквозь фальшивая, а самая настоящая, яркая и искренняя.

– Прекрасная мысль, – согласился он и повернулся к страже. – Отвезите этого ребёнка в Аграбу и оставьте в Старом городе. После можете вернуться во дворец.

– Будет сделано, Великий визирь, – синхронно откликнулись стражники. Один из них подхватил сидевшего на полу мальчишку под мышки, после чего они втроём покинули поместье.

– Что будешь делать дальше? – спросила я Джафара, стоило нам остаться одним.

– Проверю остальных пашей, – холодно ответил тот, вмиг становясь  серьёзным. – Вдруг среди них найдётся кто-то ещё нечистый на руку.

– Хорошая мысль, – кивнула я. – А что будет с семьёй Ахмеда-паши?

– Этот дом они точно покинут, – твёрдо заявил Джафар. – Старшие сыновья Ахмеда уже взрослые, пусть позаботятся о своих матерях и младших братьях и сёстрах.

Джафар нахмурился, а потом посмотрел на меня.

– Как насчёт того, чтобы тебе поселиться здесь? – вдруг предложил он.

Я растеряно моргнула.

– Мне? – переспросила я недоверчиво. –  Зачем?

– Тебе небезразлична судьба тех сирот, раз ты пришла ко мне, – заметил Джафар. – На данный момент я не знаю, кому доверить их судьбу. Ты кажешься самой надёжной кандидатурой.

– Если ты не забыл, у меня есть хозяин, которого я не могу бросить.

– Можешь жить здесь вместе с Аладдином, – разрешил Джафар. – Главное, чтобы у детей была крыша над головой  и всегда имелась сытная еда на столе. В ближайшее время я подберу тебе помощников: воспитателей и учителей. А также отправлю стражу прочёсывать Аграбу. Возможно, те двое не единственные сироты, ютящиеся в развалюхах Старого города.

– Хорошо, – сдалась я. – Я согласна. Но только на время! Пока ты не найдёшь мне достойную замену.

Меня не покидало ощущение, что Джафар не просто так решил поселить меня здесь, и забота о сиротах – лишь предлог. Но что именно он затевает? Явно ведь какую-то гадость, судя по блеску в глазах.

«Пожалуй, это становится даже интересным, – подумала я. – Решил поиграть со мной, Джафар? Я только за! Ещё посмотрим, кто кого».

Дети желают получить семью

Аладдин против переезда совершенно не возражал. Более того, пришёл в неописуемый восторг при виде роскошного поместья, в котором нам теперь предстояло жить.

Чтобы бывшие владельцы поместья не затягивали с переездом, я им немного «помогла»: с помощью магии собрала их личные вещи, не позволив даже носа сунуть в сокровищницу, располагавшуюся в подвале, и переместила на центральную площадь Аграбы. Оттуда они точно без труда смогут добраться до родственников, и у них не будет соблазна ныть мне в ухо, какие они бедные-несчастные, и нельзя ли им остаться, ведь они понятия не имели, что дом Ахмед-паша занял незаконно.

Дети прибыли в поместье ближе к обеду. Я ожидала, что их к нам доставит стража, однако Джафар привёз их лично, причём вёл себя с ними крайне дружелюбно, если не сказать ласково.

«Он просто любит детей или пытается втереться к ним в доверие, чтобы использовать в каких-то своих злодейских планах?» – сразу возник в моей голове закономерный вопрос.

– Привет, – я опустилась на колени, чтобы быть с детьми на одном уровне. – Меня зовут Айна, и с этого дня я буду о вас заботиться.

– Вы будете нашей мамой? – с надеждой спросил мальчик, глядя на меня своими огромными невинными глазами оленёнка.

– Думаю, слово «тётушка» тут более уместно, – ответила я. – А где ваши родители?

– Мы не знаем, – ответила девочка грустным голосом. – Мы их не помним, нас воспитывала бабушка, но год назад она умерла, и мы с Имраном остались совсем один.

– Значит, твоего брата зовут Имран, – с улыбкой заметила я. – Чудесное имя, оно очень ему подходит. А тебя как зовут?

– Халиме.

– Вот и познакомились, – улыбнулась я. – Моё имя вы знаете, с Аладдином – я махнула рукой в сторону парня, стоявшего чуть в стороне, – тоже уже знакомы. Так что, полагаю, проблем не будет.

Последнюю фразу я сказала, глядя на Джафара – именно ему она предназначалась.

– Дядя Джафар, – обратилась к нему Халиме. – А ты тоже будешь жить с нами?

– Увы, я не могу, – покачал головой тот. – Но я буду часто вас навещать, обещаю.

– Хорошо, – с крайне серьёзным выражением лица кивнула малышка, принимая его обещание.

– Как насчёт того, чтобы выбрать себе комнаты? – предложил Аладдин.

– А можно? – усомнилась Халиме.

– Нужно! – радостно заявил Аладдин и протянул ей руку. – Идём.

Халиме вопросительно посмотрела сначала на Джафара, потом на меня.

– Идите с Аладдином, – разрешила я. – И выберите себе самые лучшие комнаты.

– А можно мы с братом будем жить в одной комнате?

– Конечно, можно.

Вообще, по-хорошему, у разнополых детей должны быть разные комнаты. Но эти двое, во-первых, ещё очень маленькие. А во-вторых, они оказались в незнакомым месте, среди незнакомых людей. Естественно, они напуганы (пусть и хорошо это скрывают) и не хотят разделяться.

Так что ничего страшного не случится, если первое время они будут жить вместе. А когда немного привыкнут и ко мне, и к новому дому, можно будет снова поднять вопрос о раздельных комнатах.

– Итак, – я выпрямилась и игриво посмотрела на Джафара. – Решил сыграть роль доброго дядюшки?

– Не понимаю, о чём ты говоришь, – холодно отозвался он, приняв неприступный вид. – Как показала практика, хочешь что-то сделать хорошо – сделай это сам.

– Умение делегировать обязанности – важнейший навык для султана, – парировала я.

– Султан сам выбирает людей, которые его окружают. А мне приходится мириться с теми, кого он выберет.

– Хочешь сказать, Хамед настолько плохо разбирается в людях? – искренне удивилась я.

Джафар усмехнулся.

– Ну, назначил же он меня Великим визирем.

– Судя по тому, как много и усердно ты работаешь, тут ваш султан точно не прогадал.

Джафар пренебрежительно фыркнул.

– Бывает, и хромая лошадь может прийти к финишу первой.

– Ты только что сравнил султана с хромой лошадью? – я от души рассмеялась. – Обещаю, я никому не скажу!

– Даже если скажешь, Хамед лишь укоризненно посмотрит на меня и погрозит пальцем.

– В моём мире за оскорбление короля лишали головы.

– В Аграбе по закону тоже, – заверил меня Джафар. – Но Хамед ненавидит смертные казни и предпочитает заменять их тюремным заключением. И то крайне редко. В большинстве же случаев он просто закрывает на всё глаза.

–  Не самая удачная политика, – заметила я. – Закрывая на всё глаза, можно пропустить кинжал, который тебе вонзают в сердце.

Уголки губ Джафара приподнялись в намёке на улыбку.

– Приятно знать, что мы с тобой сходимся во мнении в этом вопросе.

– Уверена, мы во многих вопросах сойдёмся, – посулила я игриво. – Достаточно лишь почаще и подольше общаться.

– Хорошая мысль, – неожиданно согласился Джафар. – Как насчёт завтрашнего ужина? Я угощаю.

Вот такой прыти я от него точно не ожидала.

– С удовольствием, – ответила я с улыбкой.

«Похоже, лёд тронулся, – с предвкушением подумала я. – Теперь осталось только закрепить результат».

Джинни желает произвести впечателние

Я не знала, что именно запланировал Джафар на ужин, поэтому принарядилась: облачилась в красивый шёлковый наряд бирюзового цвета, украсила волосы золотой тикой, а в уши вдела массивные серьги. Украшения даже не пришлось создавать при помощи магии – сокровищница Ахмеда-паши буквально ломилась от золота.

Здесь были и монеты, и слитки, и золотая посуда, и украшения. Зачем всё это было нужно паше, да ещё и в таких количествах, мне было непонятно.

«Ладно бы он своих жён и дочерей наряжал и украшал, – подумала я, разглядывая всё это богатство. – А так оно просто пылится в подвале».

Вот я и решила, что труды ювелиров не должны пропасть зря и выбрала себе украшения по душе.

«Я не собираюсь забирать их насовсем, – успокоила я свою совесть. – Просто выгуляю немного и сразу же верну обратно».

По-хорошему, всё золото, накопленное пашой, нужно было сдать в казну. Но раз Джафар сам об этом не вспомнил, зачем я должна ему напоминать? Это у него должна голова болеть на этот счёт.

– Тётушка Айна очень красивая, – восторженно разглядывая мой преображённый облик, заявила Халиме.

– Поддерживаю! – поддакнул ей Аладдин. – Ты выглядишь как настоящая принцесса.

– А должна как королева, – фыркнула я. – Мне быть похожей на принцессу не положено – возраст уже не тот. Но за комплименты спасибо.

– Должно быть, этот Джафар очень хороший человек, если ты так ради него стараешься, – заметил Аладдин. – Он тебе нравится?

– Он мне очень нравится, хотя и хорошим человеком его точно назвать нельзя, – я усмехнулась. – Но ведь и я далеко не белая и пушистая. Так что мы неплохо подходим друг другу.

Джафар явился за мной на закате. Он приехал верхом на вороном коне, в чёрных одеждах визиря, отчёго казалось, будто он является самим воплощением тьмы – крайне соблазнительный для меня образ. Не зря же я прежде считалась именно тёмной ведьмой – тьма всегда была моей родной стихией.– Джафар! Джафар! – стоило Джафару остановить коня, как на него сверху буквально рухнул запыхавшийся Яго. – Не обязательно было так гнать, словно за тобой гонится свора бешенных собак. Я думал, сдохну раньше, чем тебя догоню!

– Я тебя не просил лететь за мной, – сухо откликнулся Джафар, на которого жалобы попугая, судя по всему, не произвели ни малейшего впечатления. – Ты вполне мог остаться в башне.