Текст книги "Строптивая джинни для тёмного властелина (СИ)"

Автор книги: Ксения Винтер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 11 страниц)

Я подошла к Горану и, протянув руку, нежно погладила его по голове, погружая в сон.

Удобно устроив Горана на наколдованной подушке и прикрыв одеялом, я отправилась на поиски Джафара – прежде чем решать проблему неправильных чувств своего ученика, мне нужно было задать Великому визирю парочку вопросов. И уже исходя из его ответов строить дальнейшие планы.

Джафар не желает делиться

Джафара я нашла на балконе – он стоял, облокотившись о перила, и мрачно смотрел куда-то вдаль.

– А Яго ты куда уже дел? – спросила я, оглядевшись по сторонам и нигде поблизости не обнаружив сварливую птицу.

– Он возле кухни мучает какой-то фикус, – равнодушно ответил Джафар. – Это его любимое занятие: издеваться над бедным растением, выдирая из него листья. Он так развлекается во время каждого нашего визита сюда.

– И чем ему не угодил несчастный цветок? – едва сдерживая смех, поинтересовалась я.

– Кто знает, – Джафар неопределённо пожал плечами. – Возможно, тот оскорбляет его эстетические чувства. А возможно Яго таким способом просто демонстрирует свой мерзопакостный характер.

Я подошла к Джафару, встала с ним бок о бок и, облокотившись на перила, задумчиво посмотрела на мужчину.

– Ты знал, зачем Горану понадобился временной разлом? – прямо спросила я, решив не ходить вокруг да около.

– Да, – ответило Джафар. – Он достаточно подробно объяснил мне свой план.

– То есть о его неуместных чувствах ко мне ты тоже осведомлён, – сделала я закономерный вывод.

– Чему ты удивляешься? – Джафар презрительно скривился. – Ты очень красивая женщина, а Горан уже взрослый, полностью сформировавшийся мужчина. Это естественно, что он желает заполучить тебя себе.

– Я в первую очередь его наставница, и только потом женщина, – заметила я.

– Горану на это наплевать, – обманчиво равнодушно бросил Джафар. – И если бы я был на его месте, поступил бы точно также: попытался бы заполучить тебя любой ценой, невзирая на возможные последствия.

– Допустим.

Я не питала иллюзий насчёт Джафара: он был истинным тёмным магом, как, впрочем, и я сама. А у таких, как мы, весьма гибкие понятия морали и мы всегда думаем в первую очередь о том, как сделать хорошо себе. Однако на фоне этого «сделать хорошо себе» возникал закономерный вопрос.

– Зная о планах Горана, ты всё равно согласился помочь ему создать временной разлом. Зачем?

Джафар скривился.

– Потому что если бы я отказался, он бы всё равно отправился его открывать. Но тогда бы я не смог контролировать процесс, и затея Горана вполне могла бы увенчаться успехом. А этого я допустить не мог.

Мне потребовалось несколько секунд, чтобы осознать смысл сказанного.

– Ты отправился с Гораном, чтобы помешать ему вернуться в прошлое и изменить ход истории? – переспросила я, ощущая, как в груди пенится восторг. Вот это я понимаю коварство!

– Я уважаю и ценю Горана и даже допускаю, что с ним в качестве возлюбленного ты была бы счастлива, – заявил Джафар, не отводя от меня пристального взгляда. – Однако я не привык делиться своим. А ты моя.

Любая другая на моём месте возмутилась бы столь собственническому заявлению, словно Джафар говорит о ценной вещи, а не о живом человеке.

Только вот я ничуть не обиделась и не расстроилась, напротив, испытала неописуемый восторг. Потому что это ёмкое «ты моя» открывало передо мной массу возможней. А ещё показывало, что, как бы Джафар ни старался сохранять лицо и не показывать своих настоящих чувств, эти самые чувства у него всё же имеются и направлены они именно на меня.

Что меня несказанно радует.

– Если я твоя, то, получается, что и ты мой? – уточнила я, задорно сверкая глазами.

Джафар наградил меня укоризненным взглядом. А затем решительно обнял за талию и притянул к себе, накрывая мои губы своими губами.

«Буду считать это положительным ответом», – решила я и, обвив шею Джафара руками, ответила на поцелуй.

Джинни желает решить проблему с Гораном

– А как ты вообще собирался помешать Горану открыть временной разрыв?

Поцелуи поцелуями, но всё же хотелось полностью прояснить ситуацию. А заодно решить, что делать дальше.

Джафар молча вытащил из кармана своей мантии цепочку, на которой висел небольшой круглый медальон с бледно-голубым камнем по центру, вокруг которого были выгравированы магические символы.

– Вэйн когда-то давно обмолвился, что Горан очень плох в ментальной защите, – объяснил он. – И я подумал, что в момент открытия разлома можно будет его энергию использовать для того, чтобы немного подкорректировать Горану воспоминания.

Я взяла у него медальон и внимательно изучила изображённые на нём руны.

– Полагаю, ментальным практикам тебя тоже обучал Вэйн? – уточнила я.

– Да.

– Ясно.

Тяжело вздохнув, я убрала медальон в карман своего платья. Желание отвесить Джафару хороший подзатыльник, как я зачастую делала с Гораном и Вэйном, было нестерпимым, но я всё же сдержалась.

Во-первых, потому что Джафар не мой ученик и подобное действие с моей стороны может запросто расценить как оскорбление.

А во-вторых, ну, какой с него спрос? Вэйн с Гораном и сами практически ничего не смыслят в магии, странно требовать от Джафара больших познаний, чем у его учителей.

– Нельзя вмешиваться в человеческое сознание, не имея должной подготовки, – сказала я, глядя Джафару в глаза. – Хорошо, что я успела вовремя, и ни один из вас не успел реализовать задуманное.  Знаешь, что было бы, если бы я опоздала?

– Что?

– У вас с Гораном наверняка хватило бы сил открыть временной разлом. Но их было бы недостаточно, чтобы отмотать тысячу лет, и разлом был бы нестабильным. Ты, попытавшись «зачерпнуть» из него магии для медальона, оказался бы затянут в воронку и канул бы где-то в небытие. А если бы до этого успел надеть на Горана медальон, то стёр бы ему память начисто, превратив ментально в пускающего слюни младенца.

Джафар нахмурился.

– Хорошо, что ты успела вовремя, – признал он. А затем, после короткой паузы, задорно сверкнув в мою сторону глазами, заметил: – Ну, теперь-то ты понимаешь, что нельзя оставлять меня таким неучем?

– Неа, – покачала я головой, прекрасно раскусив его манёвр. – В ученики я тебя точно не возьму! Но и глаз больше не спущу. Буду следить за каждым твоим шагом, чтобы не натворил дел.

– А Горан? – Джафар сразу же подобрался и пытливо посмотрел на меня.

Я же ещё раз взглянула на медальон в своей руке.

– Пожалуй, твоя идея не лишена смысла, – призналась я. – Только осуществлять её надо правильно.

Я не хотела полностью разрывать отношения с Гораном. Всё-таки долгое время он был самым близким мне человеком, практически сыном.

Теперь осталось позаботиться о том, чтобы и сам он видел во мне не больше, чем наставницу и приёмную мать.

Я посмотрела на Джафара и усмехнулась.

– Душа моя, – обратилась я к нему. – Как ты смотришь на то, чтобы стать отцом?

Джафар закашлялся и вытаращил на меня полные изумления глаза.

– В каком смысле? – спросил он дрогнувшим голосом.

– В прямом. Вот это – я указала на медальон, – так называемое хранилище воспоминаний. И я собираюсь поместить в него память Горана, оставив его, скажем, на уровне годовалого ребёнка.

– Зачем?

– Во-первых, я всегда мечтала быть матерью, но, увы, в своё время так и не успела найти подходящего мужчину, а моё нынешнее тело и вовсе не приспособлено для вынашивания детей. А во-вторых, имея возможность воспитывать Горана с младенчества, мы сможем сформировать у него правильные эмоциональные связи с нами обоими. А когда он вырастет, я просто верну ему изъятые воспоминания и выслушаю эмоциональный спич на тему того, какая я эгоистичная сволочь, раз провернула с ним этот фокус.

Джафар наградил меня скептическим взглядом.

– Горан будет в ярости, когда всё вспомнит, – заметил он.

Я широко улыбнулась.

– Да. В этом весь смысл. Но и изменить он ничего уже не сможет – старые воспоминания лягут на новые, не влияя на эмоциональные связи. И даже зная, что я не его мать, воспринимать меня иначе он уже не сможет.

– И эта женщина ещё меня называет тёмным властелином, – хмыкнул Джафар. – Что ж, хорошо. Сын, так сын. Но пелёнки ему менять будешь сама!

Аладдин желает подарить джинни свободу

После недолгих размышлений я не стала откатывать Горана до годовалого возраста, остановившись на возрасте трёх лет. Так что вместо несмышлёного, пускающего слюни младенца у меня на руках оказался энергичный жизнерадостный карапуз с пухлыми щёчками и забавной походкой вразвалочку, точно у медвежонка.

Халиме с Имраном пришли в настоящий восторг при виде преображённого Горана и тут же начали величать его братиком. Назира к появлению ещё одного ребёнка тоже отнеслась благосклонно. А вот Вэйн, узнавший о случившемся значительно позже от Джафара, прибыл в приют мрачнее тучи.

– Это не вариант решения проблемы! – заявил он. – Нельзя просто так взять, и лишить человека прошлого!

– Ты даже не представляешь, сколько всего можно сделать с человеком, имея магию и чуточку воображения, – возразила я. – Так что Горан ещё легко отделался.

– Если я буду вести себя неподобающим образом, ты меня тоже в младенца превратишь?  – спросил Вэйн, с вызовов посмотрев на меня.

– Ну, зачем же сразу в младенца, – я криво усмехнулась. – Можно ещё в собаку, змею или ящерицу. Кучку разбойников, грабящую караваны, я превратила в верблюдов. Так что, как видишь, вариантов на самом деле полно. И в твоих же интересах не бесить меня настолько, чтобы узнать, какой новый облик я выберу лично для тебя.

На этом тема была исчерпана. Вэйн был достаточно умным и сообразительным человеком, чтобы не лезть на рожон. Напротив, он стал учиться с удвоенным упорством – не иначе надеялся досрочно закончить своё обучение и попытаться самостоятельно расколдовать Горана.

Что ж, дело похвальное. Что может быть лучшей мотивацией, чем желание спасти друга?

Я не собиралась повторять свои ошибки, поэтому не стала спихивать воспитание Горана на Назиру. Да и Халиме с Имраном не стоит постоянно сидеть в стенах приюта. А то такими темпами они решат, что мы их бросили.

Так что уже через неделю вся наша компания перебралась во дворец султана. Хамед при виде малышей пришёл в неописуемый восторг и тут же начал заваливать ребятишек подарками и игрушками, моментально превратившись в самого любимого дедушку.

Моя идея о превращении Пещеры Чудес в своеобразный музей, пришлась по душе и султану, и Джафару. Несколько пашей в совете пытались воспротивиться, заявив, что на организацию подобного нужно много средств, которыми казна не располагает, однако Джафару было достаточно хмуро взглянуть на этих смельчаков, и те сразу же благоразумно замолчали.

Пока я в компании детей готовила Пещеру Чудес к встрече первых туристов, султан при поддержке Вэйна занимался подготовкой свадьбы.

Как оказалось, Аладдин времени даром не терял и сумел-таки уговорить строптивую красавицу стать его женой. Султан на радостях тут же издал указ, в котором назначил принца Аладдина своим преемником. После этого я ожидала новый виток противостояния Аладдина и Джафара, но ничего подобного не последовало. Что заставило меня насторожиться лишь сильнее.

Ну, не может Джафар вот так легко уступить трон бывшему голодранцу! Наверняка Великий визирь готовит какую-то великую гадость… А я даже не могу предугадать, какую!

В день свадьбы Аладдина и Жасмин я, кажется, волновалась даже сильнее самих жениха и невесты. Морально приготовившись к любой бяке в исполнении Джафар, я всю церемонию не отходила от ребят ни на шаг, прогнав служанку и выполняя вместо неё почётную обязанность нести шлейф платья невесты.

Хамед расстарался на славу. Со всех сторон гремела музыка, факиры жонглировали факелами, чуть в стороне возвышались огромные слоны, которым предстояло участвовать в свадебном шествии вместе с другими животными, а по саду важно вышагивали павлины, распушив хвост.

Слушая, как Жасмин с Аладдином обмениваются брачными клятвами, я смахнула рукой пару слезинок, прокатившихся по щекам.

– Никогда бы не подумал, что ты такая сентиментальная, – насмешливо заметил Джафар, протягивая мне шёлковый носовой платок.

– Возраст, должно быть, – весело откликнулась я, промакивая глаза его платком. – Не всем же быть бесчувственными сухарями, как ты.

Как только султан объявил Аладдина и Жасмин мужем и женой, молодожёны скрепили свой союз поцелуем. А затем вдруг оба повернулись ко мне.

– Айна, – Аладдин улыбнулся мне. – Спасибо тебе за всё, что ты для меня сделала. Если бы ни ты, я бы всё ещё бродяжничал на улице и не мог даже помыслить о любви такой восхитительной девушки, как Жасмин.

– Моя роль здесь совсем незначительна, – отмахнулась я. – Своё «долго и счастливо» ты честно заработал собственным упорным трудом.

– Знаю. И предпочту и дальше упорно трудиться на благо себя и своей семьи, а не искать лёгких путей.

Аладдин опустил руку за пазуху своего свадебного кафтана и вытащил оттуда волшебную лампу.

– Вот моё третье желание, – громко объявил он. – Я хочу, чтобы ты, Айна перестала быть рабыней лампы и больше никто и никогда не мог тебе приказывать.

Тут же у меня на запястьях на мгновение появились серебристые наручи, которые со звоном лопнули, даруя мне свободу.

– Ты и до этого была неуправляема, а теперь с тобой и вовсе сладу не будет, – пожаловался Джафар, однако его голосу не хватало недовольства. – Видимо, у меня не остаётся иного выбора.

Он вытащил из кармана мантии небольшую бархатную коробочку и, опустившись передо мной на колено, открыл её и протянул мне.

На атласной подложке лежало симпатичное золотое колечко с крупным бриллиантом в центре.

– Айна, – Джафар проникновенно взглянул мне в глаза. – Ты станешь моей женой?

У меня сердце сжалось от нежности, однако я не могла не спросить:

– А как же наше пари?

– Я позволяю тебе его выиграть.

Это был очень широкий жест с его стороны. Разве я могла его не оценить?

– Я согласна, – ответила я и протянула Джафару руку, позволяя надеть обручальное кольцо мне на палец под одобрительное улюлюканье всех собравшихся.

Эпилог

15 лет спустя

– Эти бумаги когда-нибудь закончатся, или нет? – раздражённо спросил Джафар, с откровенной ненавистью разглядывая огромную стопку пергаментов, возвышающуюся на краю его стола.

– Никогда, – лаконично ответила я, подкладывая ему под руку ещё три пергамента.

– Это ещё что? – Джафар с подозрением покосился на новые документы.

– Сверху – смета на следующий учебный год для Королевской академии магии, под ней – прошение на выделение средств на расширение Городской библиотеки, а снизу – письмо от Аладдина.

– И что там со сметой и прошением? – Джафар строго взглянул на меня.

– Много, но в пределах разумного, – сообщила я спокойно.

– Халиме стоит умерить свои аппетиты, – заметил Джафар, ставя свою размашистую подпись на прошении для библиотеки. – Я понимаю, новая ответственная должность и всё такое, но совесть тоже надо иметь!

– Идея открыть при библиотеке школу для бедняков была твоя, – напомнила я. – Халиме с Имраном лишь пытаются осуществить её самым наилучшим образом. А для этого нужны деньги.

Ещё будучи детьми, Халиме с Имраном отличались повышенным чувством ответственности, а также усердием и трудолюбием. Так что не удивительно, что, став взрослыми, они решили и дальше приносить пользу родной стране и взяли на себя заботу о новом подрастающем поколении, нуждающемся в достойном образовании.

– А чего смета такая большая? – при взгляде на лежавший сверху документ у Джафара аж глаза округлились.

– А ты ещё Халиме пенял на её аппетиты, – рассмеялась я. – Мы с Вэйном хотим разбить вокруг академии сад. И внешний вид улучшим, и детям будет практика в природной магии.

– Признайся честно, ты решила опустошить казну Аграбы? – Джафар ухватил меня за руку и привлёк к себе на колени.

– Возможно, – уклончиво ответила я, а затем поспешно добавила: – Но клятвенно обещаю вернуть всё не позже чем через три месяца!

Джафар тяжело вздохнул и поставил подпись под сметой.

– И чем я только думал, когда позволил тебе открыть академию магии, – посетовал он.

– Явно не головой,  – жизнерадостно заверила я его. – Кажется, тебя тогда настолько утомило моё постоянное присутствие рядом, что ты был только рад поддержать любую идею, если она сократит моё присутствие рядом с тобой хотя бы вдвое.

– О чём теперь сильно жалею.

Я весело фыркнула, прекрасно понимая, что это пустые слова.

Да, Джафар постоянное возмущается, что я отвлекаю его от работы и сею хаос везде, где появляюсь. Однако стоит мне пропасть из виду хотя бы на сутки, и он тут же начинает волноваться и искать меня.

Своё обещание «не спускать с меня глаз», высказанное на свадьбе Аладдина и Жасмин, он исполняет практически дословно. А когда мне надоедает мозолить ему глаза, я просто сбегаю либо в Королевскую академию пугать учеников и тиранить Вэйна, либо в Пещеру Чудес общаться со Стражем, превратившемся в огромного добродушного кота с тех пор, как к нему на постоянной основе стали ходить толпы туристов, искренне восхищающиеся и самим Стражем, и его сокровищами.

– Надо подготовить королевские покои, – заметил Джафар, изучая третий из врученных мной пергаментов. – Аладдин с Жасмин приедут нас навестить.

– Надолго? – уточнила я.

– Кто ж его знает, – Джафар криво усмехнулся. – Султан не отчитывается в подобных мелочах перед своим Великим визирем.

– Ой, вот только не надо прибедняться! – отмахнулась я. – Все в Аграбе знают, что Аладдин султан чисто номинально, а страной на самом деле управляешь ты.

Вскоре после свадьбы Аладдин с Жасмин с благословения Хамеда отправились в путешествие «налаживать международные связи». И с тех пор бывали в Аграбе лишь набегами, да и то не задерживались дольше чем на пару недель. Зато оба были счастливы, получив возможность посмотреть мир и при этом ни в чём себя не ограничивать.

Даже смерть Хамеда пять лет назад не заставила эту парочку изменить свой кочевой образ жизни. Нет, они прибыли на похороны султана и Аладдин даже посидел немного на троне. После чего подписал указ, по которому во время его отсутствия роль султана будет выполнять Великий визирь. И был таков.

Зато Джафар смог на собственной шкуре оценить, что значит быть полноправным правителем страны. И почему-то особо счастливым не выглядел.

– Ничего, терпеть осталось совсем недолго, – с усмешкой заметила я, нежно клюнув Джафара в гладко выбритую щёку. – Принцу Ансару в этом году уже двенадцать лет. Всего шесть лет, и можно будет усадить на трон его. А ты снова станешь просто Великим визирем.

– Ещё целых шесть лет, – Джафар весьма правдоподобно изобразил на лице отчаянье, хотя в его глазах светилось веселье. – Я такими темпами быстрее сойду с ума.

– А я говорила, что сидеть на троне не то же самое, что стоять позади него, – ехидно откликнулась я. – Ты же мне не поверил. Вот теперь мучайся.

– Опять милуетесь? – в открытое окно влетел Яго и наградил нас недовольным взглядом. – Ни  стыда, ни совести!

– Молчал бы, хранитель нравственности, – фыркнула я. – Кто вчера купался в саду в фонтане и распевал похабные песни?

– Я – птица! Имею право.

Яго с важным видом забрался в свою огромную золотую клетку и развалился на мягкой шёлковой подушке, лениво цепляя когтями из золотой тарелки кусочки дыни и засовывая их себе в клюв.

– Там, кстати, Горан в приёмной ждёт, – сообщил Яго таким тоном, словно делает великое одолжение. – Поговорить хочет.

Джафар сразу напрягся, но я лишь успокаивающе погладила его по плечу.

– Я с ним поговорю, – заверила я его.

– Правильно, поговори, – поддакнул Яго, смакуя угощение. – И воспоминания заодно верни. А то вдруг у него психика ещё не полностью сломана вашим так называемым воспитанием.

– Иногда я жалею, что ты – мой фамильяр, и будешь жить столько же, сколько и я, – недовольно бросил Джафар, обращаясь к птице. – Впрочем, это досадное недоразумение не помешает мне укоротить твой длинный язык.

– А что сразу я? – возмутился Яго, пододвигая поближе к себе тарелку с кусочками дыни. – Я вообще молчу.

Оставив эту сладкую парочку разбираться между собой, я вышла в приёмную, где на низеньком диванчике меня уже ждал Горан.

За последние пятнадцать лет он вырос и возмужал, превратившись в того восемнадцатилетнего юношу, которого я помнила по прошлой жизни. Только характер разительно поменялся. Вместо услужливого ученика, во всём пытающегося мне угодить, появился уверенный в себе, самодостаточный парень, уже в тринадцать лет по собственному желанию покинувший «отчий дом» и отправившийся учиться в королевскую академию магии, которую и закончил с отличием. А в этом году Вэйн и вовсе предложил ему стать преподавателем чар, что можно считать огромным достижением в столь юном возрасте.

– Не помешаю? – поинтересовался Горан, пытливо взглянув на меня.

– Нисколько, – заверила я его, заключая в крепкие объятия. – Сейчас выковыряем Джафара из-за бумаг и можем вместе пообедать.

– Ненужно, я ненадолго. Только хотел предупредить, что я хорошенько всё обдумал и отклонил предложение Вэйна.

– Ты не будешь преподавать в академии? – удивилась я. – Почему?

Вместо ответа Горан протянул мне медальон – тот самый, в который я пятнадцать лет назад заключила его воспоминания.

– Ясно, – я ощутила, как внутри что-то оборвалось. – Что ж, я горжусь тобой: ты достиг огромной высоты в ментальной науке, раз сумел открыть медальон и вернуть воспоминания.

– Всё благодаря тебе.

Я посмотрела в глаза Горану. В них не было осуждения или злости, лишь небольшая печаль.

– Я пришёл сказать тебе спасибо, – проговорил он. – Я, конечно, немного злюсь на тебя, что ты всё решила за меня. Но ты подарила мне настоящую семью и счастливое детство. Даже два. Так что спасибо. Но мне пора оторваться от твоей юбки и двигаться дальше. Возможно, там, где-нибудь за морем, я найду свою судьбу?

– Возможно, – согласилась я. – В любом случае, я буду здесь, и если ты когда-нибудь захочешь вернуться, я с радостью тебя приму.

Горан коротко кивнул и отдал мне медальон, после чего низко поклонился мне и ушёл.

Едва его шаги стихли в коридоре, как сзади меня обняли знакомые крепкие руки, скрытые под чёрными рукавами мантии Великого визиря.

– Ты знала, что так будет, – заметил Джафар.

– Знала, – кивнула я. – Но от этого всё равно не легче.

– Последний птенец вылетел из родительского гнезда, – понятливо проговорил Джафар и нежно поцеловал меня в макушку. – Как насчёт того, чтобы и нам ненадолго покинуть Аграбу?

– Что ты предлагаешь? – я повернулась к нему и с интересом взглянула в светящиеся задором карие глаза.

– Вот приедет Аладдин с Жасмин и Ансаром, и я спихну государственные дела на них. В конце концов, сколько можно сидеть в Аграбе? Мы с тобой за эти годы ни разу не были в отпуске. Даже медовый месяц провели здесь, с головой погрузившись в дела и заботы.

– И правда, досадное упущение, – согласилась я, весело рассмеявшись. – И куда же мы отправимся?

– На море.

– А ты Аладдина предупредил, что на этот раз уклониться от обязанностей султана у него не выйдет?

На лице Джафара расцвела коварная улыбка.

– Пусть это будет для него сюрпризом.

Конец