Текст книги "Великий князь и я. Театр (СИ)"
Автор книги: Ксения Васёва
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц)
16
Я проснулась на рассвете, с разбитой головой и желанием окопаться в постели на месяц-другой. Но подобная роскошь была нам не по карману, поэтому пришлось вытаскивать себя из горы одеял и подушек. За окном, подсвечивая непримиримые тучи, уже поднималось солнце. Собрав волю в кулак, я решила воспользоваться этой маленькой свободой. В такую рань, кажется, тебе принадлежит весь мир – ведь люди, заставляющие тебя сомневаться, ещё не проснулись.
Я повторила растягивающий комплекс, которому научила маменька, и традиционную школьную зарядку. Тёплая ванна и холодная вода из лейки взбодрили не хуже кофе. Впрочем, кофе я тоже попросила. Зевающая Лёля принесла мне чашку и сэндвичи в сад – уж больно дивным местом было Григорьевское. Если мне не суждено жить в этой красоте, нужно хотя бы её запомнить, оценить в полной мере – вдруг пригодится однажды.
По-настоящему майское утро с запахом сирени будто располагало к записям в альбоме, к дурацким стихам и признаниям в любви. Увы, даже в школе я скептически относилась к этим глупостям, зато была "первой помощью" для пострадавших от несчастной любви. Ко мне отправляли подружек, брошенных невест, а порой, и женихов. Сейчас смешно вспоминать, конечно. Просто девица, которая вместо стихов писала ледянящие душу сцены и не влюбилась в местного кумира – кадета конегвардейского полка, стала эдаким антиподом к любви. Я натягивала старый плащ, брала в руки карты, подражая язычницам, и "отваживала" любовь. Ещё и зельями из-под полы приторговывала втридорога – витаминными, бодрящими или слабительными. Зависит от рассказа "клиентки". По школе пошёл слух, что я потомок птицы Сирин – той самой, что стоит на страже врат в Святые Чертоги и своей песней отгоняет нечистых язычников.
Мне нравилось.
Через три-четыре года мы повзрослели, кавалеры стали более надёжными и в ритуалах птицы Сирин отпала нужда. Да и я подобной глупостью больше не страдала. Чем старше я становилась, тем сильнее на душе скреблись кошки. У каждой девочки была либо романтичная, либо постыдная история любви за плечами. У меня – ни-че-го. Не принимать же в расчёт Федю, который объяснял мне принципы работы мельничьего колеса или языческого дилижанса – для пьес, разумеется. Как и многие талантливые мастеровые, Федя не смыслил в любовных делах, а я ему не помогала. Еще чего!..
Я вздохнула и взялась за самописное перо. Увы, годы не изменили птицу Сирин – вместо лирики я обдумывала своё прикрытие. Логика подсказывала, что театр и языческий князь плохо сочетаются вместе, но отступать было некуда.
– Ой-ой! – внезапно раздалось над ухом. У меня чуть сердце не остановилось, честное слово! – Какие интересные вещи вы пишите!
Я торопливо захлопнула книжицу и вскочила. К счастью, вместо коварных планов на бумагу легли мои записи о языческой пьесе. Но это было не для широкой публики!..
– Как вы смеете?! – в отчаянии я вскинула голову и... подавилась собственным недовольством. Напротив меня стояла девушка из высшей аристократии. Хорошенькая, я бы сказала, изящная голубоглазая блондинка. Неброское платье из нежно-розового шёлка, покрытое тончайшей кружевной сеточкой, вполне могло обеспечить меня до конца жизни. Из украшений на незнакомке был жемчужный "ошейник" и серёжки с тем же камушком. Неброский гарнитур под стать платью – лаконично и дорого.
Глаза у девушки моментально сузились – и в этот миг я осознала, что уже видела её лицо на портретной карточке. Но на какой?.. Может, в Ладанье, в пансионе, среди портретов лучших выпускниц?
– Я смею?.. – негромко, но очень веско произнесла незнакомка. Пожалуй, по возрасту она была ближе к молодой женщине, а не девушке.
– Вы меня напугали, – обронила я, не желая вступать в полемику. Кто же она?.. Как она оказалась в саду Верданских рано утром? Женской половины во дворце не было, а служанкам такие платья точно не полагались. Да и какая из неё служанка?!
Значит, гостья. Гостья, которая ближе всего к Елизару...
Она совсем не похожа на князя Снежана, у неё нет характерной бирюзы в глазах, а цвет ближе к тёмно-голубому. Чья-то любовница?.. Бывшая (или нынешняя) невеста моего жениха?..
В висках застучал набат.
– А вы не сильно вежливы, – фыркнула в ответ незнакомка и надменно задрала нос, – я не пряталась, когда подходила, но вы были слишком увлечены!
– Кто вы такая?
– Чего?! Что ты себе позволяешь?! – взвилась она с такой претензией, словно требовать с неё отчёт мог только император. До чего же высокомерная особа!
– Прошу прощения, но я просто хочу узнать, кто вы.
– А кто ты?! – отбила она, глядя на меня в упор, и вдруг подобралась. – Неужели... неужели князь всё-таки нашёл ему девку?.. Нищенку-дешёвку с титулом, "языческую невесту"?! Да?! По тебе же за версту видно провинцию! Отвечай!!!
Она наступала, и я машинально попятилась от этой сумасшедшей. Да она же броситься готова! Не то, чтобы я боялась, но не устраивать же банальную склоку! Ну Елизар, морда каменная, ну попадёшься ты мне!..
– Послушайте, меня пригласили...
– А ты покорно прибежала!.. – зарычала она и...
– Джули! Сена! – рядом с нами затормозил запыхавшийся Феликс. Судя по всему, княжич летел на всех парах, заметив нас из окон дворца. Или служанки подсказали.
– Фэл! – разом растеряв свой гнев, незнакомка скользнула к язычнику. Положила ладонь на его грудь и спросила почти жалобно. – Почему ты ничего не сказал?..
– Великий Род, отец богов! Джули!.. Ты не поняла! Сена – невеста Елизара. Не моя, слышишь!..
Я с пыхтением, аки чайник кипящий, упала обратно в садовое кресло. Ну конечно, я же сама застукала Феликса за ранними свиданиями в саду!.. Господи, как можно было так оплошать?!
"Нищенка-дешёвка с титулом, языческая невеста?"
А надо ли обижаться, что она просто констатировала факты?..
Настроение, поднятое любимой работой и цветущей сиренью, поползло вниз. Не то, чтобы я ждала распростёртых "объятий" в столице, но из грязи в князи прыгать тоже не планировала. Сижу тихо, никуда не лезу – ан нет, и тут "благожелатели" нашлись!
– Кхм, Феликс, представь нас, – сквозь вату донёсся голос незнакомки, – я, кажется, была немного резкой.
Я тихо зашипела. Немного?!
Феликс сжал руку своей зазнобы и проводил её к соседнему креслу. Ну прямо не князь языческий, а примерный мальчик-лакей! Он был младше скандальной Джули – и та, кажется, умело пользовалась его неопытностью. Большие умоляющие глаза, охи-вздохи… фу! Маменька охотно прибегала к женским уловкам, а мне не нравилось строить из себя дурочку.
– Джули, это графиня Ксения из рода Сириновых, она приехала на смотрины к моему брату, – бойко начал Феликс… и почему-то замялся. Джули стянула перчатки и с улыбкой поманила язычника к себе.
– Фэл, мне безумно хочется кофе и пирожных, – кончики её пальцев скользнули по мужской гладковыбритой щеке, – распорядись, пожалуйста.
Как зачарованный, он присосался к её пальцам и бросился исполнять каприз. Джули проводила его довольным взглядом и повернулась ко мне:
– За провинцию извиняться не буду, – сообщила она, подставляя лицо солнечным лучам, – столицей в тебе и не пахнет, это очевидно. Остальное, признаю, выдала сгоряча.
– Чего же во мне такого «провинциального»? – не сдержалась я, и Джули издала высокомерный смешок.
– То, что любая столичная барышня на твоём месте сделала бы реверанс. Требовать у княжны ответа, какой моветон. Можно и на каторгу за оскорбление правящей семьи, а?..
Разумеется, в Ладанье знали, как выглядит её высочество Юлиана. Я тоже знала. Но в ревнивой девице, проникшей в чужие владения, было сложно заподозрить княжну. На портретной карточке её изображали «чахоточной» барышней – утомлённой, осанистой и бледнокожей. В реальности же Юлиана могла и меня в бараний рог скрутить!
Боже Великий, как Феликс ухитрился подцепить великую княжну?!
Поднявшись, я сделала неуклюжий реверанс и склонила голову.
– Плохо, – посетовала Юлиана, – для невесты князя, даже языческого, никуда не годится. Ты же графиня, Сена. Тебя должны были обучать.
– Её высочество обозначила меня как «нищенку» – и была недалека от истины, – я прикусила губу, но поздно – слова облачком повисли между нами. Княжна поморщилась:
– Ой-ой, какие мы обидчивые. Я же признала, что погорячилась. Впрочем, гордая птица Сирин не побоялась и Темногорскому перечить, как мне донесли.
Меня словно обухом по голове ударило. Нет!.. Я не сомневалась, что Марьяна донесёт княжне о ситуации в театре – но зачем же говорить про Елизара?! Ведь Маря явно догадалась о моём непростом положении.
Закинув ногу на ногу, княжна указала мне на кресло:
– Садись. Реверансы и поклоны у тебя всё равно паршивые, – она подцепила ногтем записи, притянула к себе и вдруг лукаво улыбнулась, – знаешь, твой почерк запал мне в душу. Помню, читала и удивлялась. Вроде девица из глухомани, а буквы аккуратные, ровные – просто мечта столичной гувернантки! Почерк тебя выдал, Сена.
Не Марьяна. Я мысленно выдохнула, радуясь, что не ошиблась в новой знакомой. А почерк у меня действительно приметный, с этим не поспоришь. Шутка ли – с детства по ночам скрипеть пером.
– Но объясни мне одну любопытную деталь – продолжила княжна, склонив голову к плечу, – каким образом моя птица Сирин оказалась языческой невестой? Это я нашла жемчужину в куче… «дарований», это я пригласила неизвестную писательницу в столицу и собиралась ей покровительствовать. В какой момент, дорогая Сена, в наших отношениях появился языческий князь?! Я гневаться изволю, между прочим!
Несмотря на неудовольствие Юлианы, я рассмеялась. Слегка нервно, но уже без страха. Обида княжны могла дорого мне обойтись, однако ж гроза вроде бы минула.
– Речь идёт о смотринах, а не о помолвке, – отозвалась я, – с Елизаром меня познакомил дядюшка. Мы прибыли позавчера.
– А, смотрины по желанию семьи, – потянула Юлиана, – ну если будут сильно настаивать – обращайся. Верданские… они богатые землевладельцы. Традиционные в своих устоях, но пока нейтральные по отношению к короне. При желании князья Верданские могут стать опорой трону или же опасными противниками, поэтому отец пыхтит, но не запрещает мне дружить с Феликсом. К чему я веду… Великая княжна глубоко равнодушна к языческим традициям, ибо любой подданный империи перейдёт в мою семью, а не я в его. Но у маленькой птицы Сирин из провинции нет княжеских привилегий. Она станет частью языческого рода, в который даже император вмешивается в самых редких и вопиющих случаях. Фэл, он довольно современный. Елизар же… ой-ой. Не влезай – шибанёт, как любит говорить маменька. Пусть эгоистично, но мне не хочется терять свою писательницу. Хорошенько подумай насчёт помолвки.
Заметив Феликса с двумя чашками кофе, она аж расцвела.
– Ах да! – Юлиана вовсю улыбалась и махала язычнику, но её шёпот прозвучал остро-серьёзно. – Будь поаккуратнее с Лёшей, с Темногорским. Там такие упырики в голове, лучше не призывай их лишний раз!
* * *
За кулисами театра
Конечно, Жани устроила истерику. В расход пошли дешёвые веера с перьями, старые языческие кокошники и другой реквизит. И конечно же, Жани закатила истерику ему. Как будто его мнение в театре что-то значило!..
Ник широко зевнул, удерживая виноватое лицо как маску. Эта маска искренней поддержки часто выручала его, помогала слыть спокойным и надёжным. Внутренне же Ник кривился, злясь на идиотку Жани. Какого умертвия она уступила этой… фрейлине?! Не могла сыграть нормально, а не вываливать на Ясинского порочные взгляды вкупе с родинкой на декольте?! Ежу было понятно, что язычник не купится!
Это рушило к упыревой матери все планы!
Самое обидное, что сыграть Жани могла не хуже Марьяны. Но за последний год, увлёкшись поисками «спонсора», растеряла все мозги!
Он не спал полночи, поднял мамины знакомства, собрал неплохой круг актёров для эпизодических ролей… только заменить Марьяну было некем. Разве что в ущерб постановке. Юлианский театр ничего не мог предложить ведущим примам, а посредственные вряд ли переиграют Марьяну в глазах Сены и Ясинского.
– Николя! – зарычала Жани, бросаясь к нему. – Ты что, игнорируешь меня?!
Он с трудом сфокусировал взгляд на девушке. Липкие алые губы замерли в сантиметре от щеки, и Ник еле удержался, чтобы не отолкнуть подругу.
– Чего ты от меня хочешь? – Его вопрос прозвучал зло и резко, и Ник, спохватившись, сбавил обороты. – Я не режиссёр и не директор. Мне тоже не нравится Марьяна, но так решил Ясинский. Для Темногорского театр – глухой лес, и он явно не будет спорить.
Заметив в глазах актрисы хищный блеск, Ник только усмехнулся. Жани была в своём репертуаре. Она неистово верила, что способна вскружить голову любому мужчине. Даже его держала как запасной вариант, уверенная, что ей достаточно просто поманить. Ник помогал подруге по мелочам, но вздумай Жани ступить на запретную территорию, её бы ждал неприятный сюприз.
Конечно, когда он впервые увидел прекрасное видение, то был поражён. Белокурые волосы, которые волной спускались на молочные плечи, полная грудь в вырезе, тонкая талия и насквозь порочный взгляд. Обжечься можно. Увы, когда-то Ник уже обжёгся, а потому красотку оценивал с приземлённой точки зрения. Из всех студентов она подошла именно к нему – значит, ей уже рассказали про его... особенность. "Прекрасное видение" выбрало самую перспективную мишень. Посмеиваясь, Ник взял то, что щедро предлагали, и выручал Жани по мере сил... своих сил, а не тех, на которые рассчитывала начинающая актриса. К счастью, ей быстро наскучил неперспективный любовник, но время от времени Ника одаривали женской лаской. Может, чтобы не забывал и держался поблизости.
Ник относился к выходкам подруги снисходительно. Толстая игла, однажды вбитая в его сердце, научила не влюбляться. Не мечтать. Не доверять. Стать для него новой иглой у Жани не было шансов. И всё же Ник не на шутку встревожился:
– Это плохая идея, – он посмотрел на девушку в упор, – Темногорский – не твой уровень. У него ж взгляд палача!.. Там не будет ни жалости, ни мягкости. Ты, конечно, можешь поиграть в послушную собачку, но уверен, даже после ударной дозы секса Темногорский не изменит себе. Тем более, он зацепился за другую, Жень.
– Не называй меня так!.. – взвилась девушка, но, к его облегчению, неосознанно поёжилась. Вспомнила, наверно, оценивающий холодный прищур, который скользил по Сене, пока писательница не видела. Вчера, почуяв неодобрение режиссёра, да и некоторых актёров, Темногорский отступил. Но вряд ли надолго. Будут ещё попытки, Ник не сомневался.
– Знаешь, а ты прав. Пусть он занимается белоручкой. Надо выбить из неё дурь и показать место! – Жани вскочила с его колен и принялась расхаживать по комнате. – Ненавижу этих дурочек с титулом! Живут как Великого за пазухой!.. Соплячка!..
Она замерла, не договорив, и Ник внутренне напрягся. Иногда Жани несло – и в такие моменты она превращалась в жуткий кошмар из языческих сказок.
– Да, да! Я покажу белоручке, куда она попала! Посмотрим, оценит ли она настоящий театр!
Ник проводил подругу тоскливым взором и обречённо застонал, уронив голову на сложенные руки.
Сена
Заслышав о моих "курсах" в полдень, Юлиана хмыкнула и предложила подвезти. Мол, ей всё равно по пути – папенька ждал любимую дочь к обеду. Елизар остался недоволен такой любезностью, но промолчал – великая княжна же!.. В этот миг я в полной мере осознала слова Юлианы про языческие правила. С ней будут считаться. Со мной – нет.
Мысли, неприятные, раздражающие, накрыли меня с головой. Ещё больше меня бесил цветущий вид Юлианы – княжна мечтательно глядела в окно и поглаживала пышную розу из сада Верданских. Если честно, Юлиана показалась мне намного сложнее Феликса. Из властной княжны и немного "зелёного" княжича с хитрыми глазами выходила странная парочка... хотя не мне судить.
Мне бы со своей жизнью разобраться.
Людей в театре прибавилось, что внушало некую надежду. Но Ник, глядя на собравшихся, только кривился. Когда прибежала Марьяна, румяная и запыхавшаяся, он и вовсе отвернулся.
– Если наша "прима" будет так опаздывать, то премьеру можно смело переносить на осень!
– Если ты продолжишь задирать Марьяну, – с ехидцей промурлыкала я, – то мне обязательно покажется, что ты к ней неравнодушен!
Ник ошарашенно покосился в мою сторону... и расхохотался.
– Слушай, красивая, а ты точно при женихе? – отсмеявшись, спросил он. – Я бы приударил, а?..
– Негодяй! – я шутливо ткнула его веером в плечо. И резко подобралась, когда в спину прилетело ледяное:
– Наша птица Сирин уже вовсю... заводит знакомства?..
Темногорский. Сегодня он выглядел совсем как директор театра. Как приличный директор, с головой окунувшийся в чернила и бумажную работу. Удлинённый пиджак сумеречного цвета был наглухо застёгнут на все пуговицы, и даже воротник поднят! Я бы подумала, что Темногорский перепутал пиждак с мундиром, но наряд директора лежал строго по фигуре, подчёркивая широкие плечи и плоский живот. Зато брюки и начищенные туфли были самыми классическими, черными – видно, моду на пёструю клетку Темногорский не поддерживал. Вдобавок у директора оказались глаза-хамелеоны. Сейчас, под пиджак, они были стальными с ярким фиолетовым отливом. Интересно, какие они сами по себе? Серые или серо-синие?
Господи Великий, почему я вообще размышляю о его глазах?!
– Не волнуйтесь, господин Темногорский, с вами я сближаться не планирую, – полностью развернувшись к нему, я закрыла веер с громким стуком.
Он даже бровью не повёл, рассматривая меня с каким-то непонятным удовольствием.
– А придётся, – и дождавшись, пока в зале наступит полная тишина, добавил, – я решил, что временно мы будем читать за друзей героя. Ясинский считает, что репетиции откладывать нельзя, времени мало, а работы много. Что скажете, птица Сирин?.. Это ведь нужно в первую очередь вам.
– Но участие в спектакле не входит в обязанности директора, – Ник заслонил меня собой, – фон Яссон был постоянно занят и приходил только на финальный прогон. К тому же, Сена аристократка, ей нельзя играть на сцене!
Да, Сена у нас просто мастер маскировки!..
– Я не говорил, что выпущу Сирин на сцену, – на удивление спокойно парировал Темногорский, – пока мы будем лишь помогать с репетицией.
– Хорошая мысль, – задумчиво согласился Ясинский, подходя к нам, – когда успокоится скандал с фон Яссоном и убийством, народ подтянется. Я написал в свой театр в Шах-Ашен, может, кто-нибудь да приедет. Потом ещё в газеты объявление дадим. Что ж, раз решили, давайте начинать.
Стиснув зубы, я забрала протянутый Темногорским сценарий.
17
Незаметно пролетела неделя. Когда князь Снежан заговорил о воскресной ярмарке, я даже немного вздрогнула. Воскресенье?.. Завтра уже воскресенье?!
Наверно, я выглядела слишком глупо, потому что дядя, сидевший напротив, громко хохотнул:
– Совсем ты с курсами пропала, Сенушка! Как вас гоняют-то, несчастных!
Я действительно держалась на одном упрямстве. Театр тянул из меня силы похлеще всякой нечисти. Мы проводили на ногах целый день, с небольшим лишь перерывом на обед. За спокойным характером Ясинского скрывалась натура маньяка! Он работал, кажется, круглые сутки. Ник, приходящий к десяти утра, каждый раз заставал Ясинского в театре, вносящим очередные правки в сценарий.
Никто не лез в сюжет моей пьесы, но до формата постановки её стоило шлифовать и шлифовать. К тому же, начитавшись книг о зарубежных театрах, я разделила одну историю на три части, и это тоже следовало учесть.
Июнь в столице – самый комфортный месяц, без дождей и удушающей жары. Именно в июне проходил летний театральный фестиваль, когда аристократия и мещане ещё не разъехались по дачам и усадьбам. Суть идеи, которую я подчерпнула из книг, была в том, чтобы в неделю труппа давала новый спектакль и один повтор. Всего спектаклей было три, связаных общей канвой сюжета. Три постановки – три расследования, но отношения героев и страшная тайна нитью тянутся до самого конца. Ясинский отнёсся к новому формату как к лютому безумию, но вызов всё же принял. Тем более, после простоя и скандалов Юлианскому театру было необходимо что-то эксклюзивное.
Сложнее всего приходилось Нику и Марьяне. Оба уже слегка напоминали упырей, но на сцене... Честно говоря, увидев их дуэт на первой репетиции, я была в восторге! Ник – прирождённый актёр, а Маря словно чувствовала свою героиню, понимала её стремления, страхи. Натянутость их отношений, недомолвки, опущенные глаза и злость – ребята играли так, будто они пережили это лично.
Мы с Ясинским и Мииром даже похлопали. Темногорский же выдал задумчивое: "интересно" и незаметно покинул зал. Хотела бы я знать, что скрывалось за этим "интересно"!.. Понравилось ему или нет? Без бокала вина не разберёшься.
Мы до сих пор общались как кошка с собакой. Он насмехался, а я с переменным успехом прикусывала язык, вспоминая наставление Юлианы. Одним своим бодрым видом Темногорский меня раздражал. Конечно, на репетициях он бывал нечасто, но обязанности директора с язычника никто не снимал.
Я мелочно подозревала директора в саботаже своих обязанностей.
– Сена! Сена, девочка моя, ты в порядке? – маменька ласково погладила меня по плечу, но в её глазах плескалась тревога. Очнувшись, я смущённо опустила ресницы.
– Прошу прощения, не выспалась. Вы о чём-то спрашивали? – я обвела взглядом сидящих за столом. Феликс подмигнул мне и повторил:
– Вчера Юлиана передала тебе послание, – он указал на лакея, который замер у моего плеча, – смотри скорей!
Я забрала с блюдца конверт и ножик, и дрожащими руками вскрыла податливую бумагу. Матовая бумага с вензелем великой княжны оказалась приглашением. Я несколько раз перечитала послание, отказываясь верить написанному.
– Ну что там?! – поторопил дядя, только я не могла вымолвить не слова.
– Приглашение на бал Сирени, – мама заглянула мне через плечо и, осознав, воскликнула, – чего?! Бал Сирени?!
Братья Верданские, да и князь Снежан с дядюшкой изумлённо уставились на меня. Я же перебывала в абсолютном ступоре. С чего такая честь, скажите на милость?!
Бал Сирени традиционно проводился перед Летним Балом или балом дебютанток, про который недавно вспоминали мы с маменькой. Но в отличие от Летнего, на бал Сирени приглашался узкий круг... в понимании монарших особ, естественно. Попасть на этот бал для провинциальной графини – как вытянуть счастливый билет в жизни.
– Сенушка, да как такое возможно?! – дядюшка аж привстал. – Господи, порадовала старика, дорогая племянница! Эй вы, несите шампанского! Князь, не знаю, как вас благодарить!..
Однако Верданские не спешили разделить его ликования.
– Право слово, Павел, но благодарить нас не за что, – с явным удивлением в голосе произнёс князь Снежан, – приглашения на бал Сирени именные, на приглашённого и его пару. Вчера мы с Елизаром и Феликсом получили такие конверты. Ель собирался пригласить Ксению, но раз ей прислали личное письмо... Видимо, вы приглянулись нашей княжне, – он улыбнулся мне, но я не обманывалась. Уверена, сейчас князь перебирал в уме варианты – за что же родовитая нищенка удостоилась такой чести.
Феликс был менее искушён в искусстве: "оставить мысли при себе", и поэтому повернулся ко мне:
– Юлиана упоминала, что теперь у вас есть маленькая тайна на двоих. Не поделишься, что за тайна такая?
– Тайна?.. – эхом повторил Елизар и тоже вопросительно глянул на меня.
Призвав на помощь все актерские "секретики", которыми поучал меня Ник, я недоверчиво захлопала ресницами:
– Боже, ну где я и где её высочество?! Ты же помнишь, Феликс, я даже не признала княжну в твоей гостье! Кстати, давно вы с ней познакомились? У вас было очень неформальное общение!
Феликс, покраснев, закашлялся, а князь Снежан прикрыл лицо ладонью. Однако, он что, не одобряет свидания сына с дочерью императора?!
Доселе молчавшая маменька вдруг нехорошо усмехнулась:
– Великую княжну, получившую светское образование, будет трудно вписать в языческие традиции, да, Снежан?..
Казалось, что и слуги, скользившие невидимыми тенями, поразились маминой шпильке. И дерзости.
Это было крайне фамильярно.
– Я прислушиваюсь к своим сыновьям, Лиза, – спокойно, но твёрдо ответил князь Снежан, с укором посматривая на маменьку, – если Феликсу хочется бегать за княжной, а Елизару – приглашать незнакомую графиню из провинции, что ж, я не буду стоять на их пути. Мне ли, однажды потерявшему любимую женщину, раздавать советы?.. Пусть они живут своей головой, набивают свои шишки. Я лишь могу дать взгляд со стороны. Мне нравится Ксения – она незаурядная барышня с гордостью, а не гонором, который ныне популярен у молодых дворянок. Но почему-то Елизар не хочет сделать шаг ей навстречу. Мне нравится Юлиана – огонь-девица, шустрая, умная, в меру высокомерная. Но великая княжна и любимая дочь, не привыкшая к сопротивлению и отказам. Уверен, она бы играюче правила страной, окажись в её руках власть. Такая женщина подойдёт сильному духом мужчине. То, что в двадцать четыре года Юлиана до сих пор не замужем, подтверждает мою теорию. Мужчины её боятся. Но если они действительно будут счастливы с Феликсом – что ж, я первый порадуюсь своим ошибочным выводам.
Братья дружно заскрипели зубами, зато я прониклась уважением к князю Снежану после этих слов. Возможно, потому что в глубине души была с ним согласна, а ещё удивлена такой ненавязчивостью для языческого князя.
Больше мы не говорили. Когда часы у окна пробили одиннадцать, я поблагодарила за завтрак и поднялась.
– Я вас подвезу, – Елизар отложил салфетку. Ох, я чуть тарелку не смахнула от неожиданности! За последнюю неделю мы и не общались толком. Появились какие-то проблемы в имении, и Елизар часами просиживал в кабинете, а потом и вовсе уехал. Князь Снежан предлагал помощь, но Ель хотел разобрать лично. Признаться, когда он вернулся довольным, я даже выдохнула с облегчением.
Довыдыхалась!
– Отдыхайте, князь, – наклонив голову, улыбнулась я, – вы, верно, устали после поездки. Я всё равно собиралась заглянуть в одну церковь близ театра. Про местного батюшку люди говорят только добрые и тёплые слова.
– Зачем вам к какому-то батюшке?! – сурово нахмурился язычник. А меня словно нечисть за язык потянула!..
– Ну смешной вы, Елизар! Помолиться, место святое посетить и про монаший постриг узнать! Боюсь, с таким женихом медлительным да после дворца языческого мне прямая дорога в монахини!
Низкий смех князя Снежана меня успокоил – мало ли, а если я перегнула палку!.. Но и Феликс шутливо похлопал брата по плечу, и маменька с дядей не разозлились.
До Елизара доходило долго. Не понимая веселья, он впился в меня взглядом... и аж красными пятнами пошёл!
– Графиня, я... – хрипловато начал он, но увы, с его официальной "графиней" у меня были плохие отношения.
– До вечера, дорогой князь, – и не оборачиваясь, я покинула столовую.
* * *
– Ой, барышня, я по ярмарке пробегусь, значит, потом к шляпнице, как вы просили, а потом в кондитерскую, м-м-м! – Аглая мечтательно зажмурилась. – Какие здесь пироги да плюшки, барышня, просто пальчики оближешь! Всё-таки здорово в столице, правда?..
– Правда-правда, – покивала я, улыбаясь. К концу недели восторги Аглаи поутихли, но иногда она вновь садилась на любимого конька. Я не злилась – если бы не дворянское воспитание, я бы тоже надоедала маменьке охами и ахами.
Для спокойствия Верданских, Аглая стала моей временной компаньонкой. Но увы, на "курсы для барышень" служанок не пускали, поэтому я отсылала Аглаю до вечера. Очарованная столицей, она даже не спорила, бросаясь на штурм местных лавок и рынков. Уже и платьев себе накупила, и лент всяких, а для меня нашла хорошую шляпницу и магазинчик с кофе. Аглая не разбиралась в кофе и шляпках, зато она, как и все служанки, превосходно собирала слухи. Ей было с чего начать разговор – как никак, хозяйка, провинциальная графиня, в дом к богатому князю угодила!..
Самое обидное, что "пикантные" подробности смотрин пришлось выдумывать мне. Но Аглая очень просила – надо же заговаривать зубы торговкам и лакеям.
– Не забудь, – осадила я болтливую девицу, – в шесть ты должна у театра стоять!
– Помню, барышня, помню! Ну с Великим, побежала я!
Эх, пусти ворону в ювелирную лавку...
В театре царило мрачное оживление. Крепкие молодцы в мундирах не дали мне ни волосы заколоть, ни очки надеть. Только сумочку гардеробщице кинули и повели за собой. Молча.
Ну, руки за спину не заломили – и то хлеб.
– Что случилось? – не выдержала я, приложив ладони к груди. – Господа, не томите. Какие страшные вести вы пытаетесь скрыть?!
Оценив мой правильный выговор и дрожащий голос, мужчины пусть немного, но засомневались. Мало ли, вдруг они так бесцеремонно обошлись... с посланницей княжны, например.
Взвесив все "за" и "против", молодец постраше снизошёл до ответа:
– Его благородие, судебный следователь к вам пожаловал! С убийством актрисы разбираться. Улики, стало быть, на театр указывают, а директор ваш упорствует. Поди у самого рыльце в пушку!
Час от часу не легче!..
Мысль о том, что Темногорский покрывает убийцу, я отмела сразу. Как бы мне не нравился директор, подозревать его в соучастии – это перебор. Темногорский в театре без году неделя и, по словам Ника, он явно человек со стороны. Репетиции тоже давались ему непросто, хотя играл он объективно лучше, чем я.
Чего же следователю понадобилось в театре?.. Темногорский предупреждал нас о визите полиции, но потом Ника, Жани и Миира вызывали в отдел лично, как знакомых погибшей Береники. Поразмыслив, я неодобрительно поджала губы. Ох, чует моё сердце, не нашли они убийцу и решили у нас счастье поискать!
Да-а, если я права, Темногорский, должно быть, в лютом бешенстве. Остановить работу по прихоти полиции... Надеюсь, обойдётся без скандалов!
Тем временем молодцы постучали в директорскую дверь и, получив разрешение, впихнули меня в кабинет.
– Добрый день, милая барышня, – произнёс какой-то человек, сидевший против света. Яркое полуденное солнце за его спиной заставило меня болезненно сморщиться. После тёмного коридора перед глазами танцевали игривые зайчики. Кто-то взял меня за локоть и потянул за собой, к столу директора. Когда проморгавшись, я увидела Темногорского, то чуть не споткнулась на ровном месте!..
Сегодня он больше напоминал ворона – весь в чёрном, высокий, раздражённый. Человек в кресле составлял ему неплохой контраст – пухлый как шарик мужчина средних лет, светловолосый, но уже заметно полысевший. Форма смотрелась на нём откровенно нелепо. Я бы успокоилась, если бы не его взгляд. Жадно изучающий, прилипчивый, самодовольный, как у прожжённой сплетницы, которая гордится компроматом на каждого знакомца.
