Текст книги "Великий князь и я. Театр (СИ)"
Автор книги: Ксения Васёва
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 15 страниц)
Но ласковый укол для Елизара испортил Феликс, пьяно рассмеявшись:
– Юлиана говорила, что Темногорский непрочь приударить за Сеной. Мол, она его зацепила! Та ещё штучка, ваша племянница, граф! Два завидных холостяка Руссы!
Немая сцена. Но к счастью, вопросы были больше к Феликсу, чем ко мне.
– Директор театра – завидный жених?.. – не удержался дядюшка. – Князь Феликс, вы перебрали!
– Он перебрал, но не ошибся, – медленно, растягивая слова, произнёс Елизар, – Темногорский – выдуманная фамилия. На деле Алексей – внук старого князя Темновского, бывшего главы тайной канцелярии. С его родителями тёмная история вышла, но то, что он наследник Темновских – правда. Только приударить за Сеной... у Темногорского не тот характер, чтобы бегать за девицами.
Его слова задели... Нет, меня не расстроило равнодушие Елизара. В принципе, он верно высказал сомнения. Я ничем не могу привлечь столичного князя, героя войны и внука главы тайной канцелярии.
Но почему мне стало горько от этого осознания?.. Тьфу, Сена! Счастье ж не в Темногорских, а в успешной постановке и деньгах для ссуды!..
– Ик! – вдруг громко выдал Феликс. – А не следователь Сосновский вёл дело графини Сириновой?.. Ты не помнишь, Ель? Ну, про воровку и архив!
– Какой к Чернобогу архив, Феликс?! Ты чего несёшь?! – князь Снежан не кричал, но в его голосе звучала неприкрытая угроза. Бедная маменька аж пошатнулась, и князь без возражений усадил её в кресло.
– Мы с Фэлом и Сеной ездили в архив, пытались понять, какое дело связывает тебя с графиней, – нехотя сообщил Елизар, – и выяснили, что двадцать лет назад ты обвинил Елизавету Ивову в воровстве. Согласись, многозначительно. Друг Фэла посоветовал нам Сосновского – мол, он тоже занимался Ивовой.
– Князь, что себе позволяют ваши сыновья?! Это возмутительно! Лизабет!
– Я же запретил!..
– Успокойся, отец. Мы догадались, что имело место дурная история!..
Я смотрела на маменьку, слушая мужчин лишь фоном. Она прижала ладони к груди, и вид у неё был потерянный. Мы встретились взглядами и...
– Я говорила с Сосновским, – призналась, не желая ничего таить, – ты очень сильная, мама. Я бы не пережила тех испытаний, которые выпали на твою долю. И я всё равно тебя люблю.
Секунда, другая, третья... она всхлипнула совсем как девочка, сжимая обивку кресла до побелевших пальцев. Князь Снежан немедленно послал за каплями, но маменька отмахнулась.
– Полно, я не нежная барышня! Лучше кофе! Сена... Наверное, мне стоит объяснится с тобой и мальчиками. Представляю, что наболтал Сосновский, впрочем... я действительно воровка. Это была благодарность человеку, который подарил мне вторую жизнь.
– Лизабет!.. – охнул дядя.
– Прости, Павел. Моя мама из рода светочей. Дар нашего рода давно разбавился и угас, но память осталась. Мой отец работал в церкви на окраине Руссы, и прихожане его любили. Все считали, что светоч именно он, и по столице поползли слухи о его светлом даре. Это навлекло на нас беду. Некий барон Ветровский, язычник, посчитал, что должен указать "светочу" на его место. Вместе с дружками он запытал отца до смерти, а маму убил как свидетельницу. Меня же... – она запнулась и скривилась. – Ветровский забрал меня в свой дом. Для утех. Я ему понравилась. Пока императрица не спохватилась, десять лет было возрастом согласия. Несмотря на людские жалобы, Ветровский убедил полицейских в моём "согласии". Мне тогда исполнилось одиннадцать.
– Вы же были ребёнком, – недоверчиво пробормотал Елизар. Мама только фыркнула.
– Представьте себе, это его не остановило. Смазливая девочка, за которую некому постоять – вы, язычники, такое любите!
– Лиза, – осадил её князь Снежан, – Ветровский – убийца и отморозок. Елизар не имеет к нему отношения.
Она сконила голову, принимая его правоту.
– В общем, однажды Ветровский не убрал трость, и я смогла ударить его со спины. Это было смертельно, но я никогда не раскаивалась. Уже позже друзья с улицы поведали мне, что в доме Ветровского была языческая защита. Я же ничего не заметила. Я бродяжничала, спала в пустом доме и ночью выносила еду из лавок, где тоже стояла защита. Естественно, воровскому главе донесли о моих талантах. Он нашёл меня, выслушал и взял под опеку. Воровской глава неожиданно стал для меня новым родителем. У него язычники убили дочь, он показывал мне карточки... мы были похожи. Я жила как аристократка, в тепле и достатке. Задания в богатых языческих дворцах – мелочь, которой я могла ему оплатить. Сноровка позволяла влезть в окно, а с остальным справлялся мой дар. Конечно, это привлекло особые отделы, даже тайную канцелярию. В восемнадцать глава устроил меня в аптеку к старому другу и запретил ходить "на дело". Но Сосновский и Снежан всё равно выследили меня. Сделали подсадной заказ, вынуждая влезть в особняк к Верданскому. Однако случился непредвиденный фактор.
– Какой? – не утерпел Феликс. Мы слушали мамину историю, затаив дыхание.
– Ваш брат, – вздохнула маменька, – его маму прокляли при беременности, и он родился с испорченным источником. Его убивала собственная сила. Он болел, не прекращая. Как светоч, я могла отключить его дар, давая малышу набраться сил для борьбы с хворями. Но я должна была находится с ним рядом.
– Получается, вы поставили отца перед выбором, – с долей презрения рассудил Феликс, и я не выдержала:
– Ваш отец принуждал маменьку к сожительству! Хорош выбор!.. Не говоря уже о том, что от меня требовали откровений, а про проклятие даже не сказали!
– Я справился с проклятием!
– Ценой свободы моей мамы, да?!
– Барышня, не ругайтесь, – князь Снежан примирительно улыбнулся, облокачиваясь на спинку маминого кресла, – между мной и Лизой всё было по согласию. Елизару она тоже помогала добровольно. Конечно, домашний арест, который выбили адвокаты её приёмного отца, мог проходить не в моём доме. Но Лиза осталась. Проблема в том, что меня воспитывали в более жёсткой традиционной риторике, нежели я учил Еля и Феликса. Привыкшая к свободе Лиза не приняла этого. Когда Елизар научился сам бороться с источником, она сбежала. Пусть она не полноценный светоч, но заклятия поиска её не искали. В конце концов, я снял с Лизы все обвинения – в благодарность за Елизара, и забрал её дело.
– Сосновский, наверное, говорил про соблазнения, чары, – нахохлилась мама, – но Сена, я его любила. Твоего отца, не буду врать, нет. Но за его тепло, за тактичность, за ласку я полностью отказалась от прошлой жизни. Сиринов любил за нас обоих, я ему потакала. Возможно, зря. Я привыкла к Снежану, которые жёсткой рукой контролировали финансы, и доверилась твоему отцу... В любом случае, сейчас бесполезно рассуждать. Между мной и Снежаном была пропасть непонимания, и однажды я не выдержала его давления. Забавно, что с годами я осознала – он боялся меня не меньше, привязывался, думал про семью, а потом отказывал мне в попытке забеременеть. Я очень хотела девочку, – она сглотнула, – Сиринов подарил мне тебя, и это покрывает все его недостатки.
– Ну Лизабет, ну ты и... – дядя не находил слов, и я могла его понять. – Прямо роковая женщина! Не зря мать говорила про тихий омут!..
– Сиринов сам потащил меня в храм, – маменька развела руками, – да и Снежан утешился с другой, судя по Феликсу. Так что пострадали в итоге только мы с Сеной, оставшись у разбитого корыта. Ну и ладно! Прожили же, правда, дорогая?..
– Правда! – подтвердила я, внезапно развеселившись. С одной стороны, тайны маменьки оказались жутко неприличными и любопытными, но с другой, ничего дикого для себя я не узнала. Моё отношение к маме не изменилось – и это замечательно!
– А Сена?.. – подал голос доселе молчавший Елизар. – Она обладает светлым даром?
Ох, как Сене разом тяжело стало. Вспомнился Темногорский с изумлённым взглядом и его слова, упавшие как камень в воду. Светочи, антиподы язычников, были посланниками Великой Богини. В давние времена они умели перекрывать языческий источник, отражать или даже копировать чужую силу. Не удивительно, что почуяв угрозу, язычники перерезали всех светочей. Кровавая охота длилась не одно столетие – и продолжалась, стоило только появится новому светочу. Ревнители веры прятали благословенных младенцев по скитам и монастырям, только светочи из них не выросли.
– Сена обладает моими "бонусами", вроде пропуска языческой защиты, на неё хуже действуют зелья и заклятия. Но в целом, инициацию она не прошла, – мама отчего-то запнулась, – и скорее, уже не пройдёт, потому что слишком взрослая. Она в породу Сириновых, не мою.
Мне хватило ума промолчать. Интересно, что у светочей за инициация такая? Я могла пройти её случайно?..
Дело ясное, что дело тёмное.
Сама мысль о том, что я потомок легендарных магов, казалось мне нелепой. Хорошо, что мамочка успокоила Верданских... Но как быть с Темногорским?!
Ой-ой!
– Ну, я готов предоставить тебе и Ксении защиту, – огорошил князь Снежан, положив ладонь на мамино плечо. Маменька машинально погладила её... и подпрыгнула на месте. – Вашу ссуду я погасил, девицу, надеюсь, впечатлил, теперь могу и посвататься. Раз уж мы собрались вместе и обговорили всё, то я хочу официально сделать тебе предложение.
– Чего?! – охнули мы дружно.
Как погасил?! Какое предложение?! Это недостойное давление на маменьку, вот!.. К тому же, у него два взрослых сына, которые явно не обрадуются мачехе!
Елизар поджал губы, но от комментариев воздержался. Феликс как красна девица хлопал глазами. Дядя, хоть и был в шоке, после слов о ссуде заметно подобрел.
А маменька не отрывала от меня взгляда, словно ждала решения. То есть, про ссуду она знала и про предложение слышала не впервые. Хороши у них были разговоры в саду!.. Надо запомнить, что Елизару нельзя доверять разведку!..
* * *
– Сенушка, ты у меня единственная любимая девочка, – шептала мама, обнимая. После всех потрясения я спряталась в своих покоях и отмокала в ванной, пока мама не вытащила. Она закутала меня в халат и позвала за стол – вечерний кофе пить. Я покорно пила и куксилась.
– Уже не единственная, – буркнула, – у тебя вон сыночки появятся и князь Снежан.
Мама усиленно пыталась сохранить серьёзный вид, но не выдержала, расхохоталась.
– Ты видела, как этих сыночков перекосило?.. Но у них договор со Снежаном – он не лезет в их личную жизнь, они в его. Может, мальчики промолчат, но "сыновью любовь" я точно хлебну сполна. Зато наши долги погашены, и ты свободна в своём выборе. Снеж согласен тебя защищать и содержать, даже если ты останешься Сириновой. Неплохо же получилось.
Я посмотрела на неё исподлобья.
– Мам, ты что, совсем... влюблённая?! Зачем тебе это надо?!
Как я проморгала её возросшую симпатию?! Что вообще с моей умной и разумной маменькой?!
– Хочу, – она подпёрла рукой щёку, – просто хочу замуж. Устала одинокой кошкой гулять. Сена, если я ошиблась, это будет моя ошибка. Ты ничего не должна Снежану. В целом, не слишком он именился, но стал прозорливее и спокойнее – я млею от его чар. Я до сих пор его люблю, и уже достаточно взрослая, чтобы признаться себе. Женитьба – его просьба. Мол, статус жены надёжнее, чем статус ревностно охраняемой любовницы. Так ты не против? Если ты против, я откажу. Ты мне дороже.
Честно говоря, я испытала нечто сродни зависти. Это мне по возрасту положено глупо влюбляться, а не маменьке! Я негодую!
Что ж, пора готовиться к обороне от братьев Верданских!..
Дорогие читатели! Поздравляю вас с Новым годом и желаю замечательных праздников и удачного года! Побольше книжных находок, поменьше измен во всех аспектах :D
24
На следующий день я проснулась рано и позавтракала в покоях. Беляна была недовольна, но мне до тошноты не хотелось выходить «к людям». Вчера, ближе к двенадцати, маменька отправила меня спать и упорхнула к князю Снежану. Судя по нетронутой кровати в её комнате – на всю ночь.
Конечно, я не маленькая девочка, но... обидно стало до слёз, словно меня бросили! Если у мамы с князем появится общий ребёнок, я же просто умру от ревности!
У-у-у, кошмар!
Вызвав Аглаю, я призадумалась. Как бы исчезнуть незаметно, минуя почти семейный завтрак?.. Наблюдать постную мину Елизара и презрительную – Феликса, я не собиралась. Братьев можно понять. Князь Снежан устроил им настоящую встряску со своей помолвкой. Только быть девочкой для битья я не желала. Нападать на маму они побоятся, да и она на язык остра, а Сена...
У Сены с реакцией не очень.
Беляна пристально следила за работой Аглаи. Видимо, Лёлю и Дуню она отправила к маменьке, раз ко мне пришла одна.
– Ваше сиятельство, вы не хотите нанять другую горничную? – нахмурилась она, оглядывая красивый пучок, который сделала Аглая, и лёгкий макияж. – Для вашего нового статуса эта девица не подходит. Причёска и макияж простоваты, да и работает она долго!
Ого! Кажется, наш вчерашний разговор имел значение для слуг. Аглая посмотрела на меня взглядом оленёнка и залепетала:
– Как на другую?! Барышня, я же столько лет верой и правдой... Не бросайте меня, барышня! Я научусь всему, я постараюсь!
Беляна даже не дрогнула.
– Девочек наших я к барыне приставила, а вам свои помощницы нужны! – отчеканила она строго. – Ещё надо бы платьев, туфель и шляпок прикупить – в высшем свете вы должны соответствовать князю!
Нет, стать княжной заманчиво. Дворец, полный слуг, и приёмный папенька, который обещал нам защиту. Дорогие платья, ресторации, знакомства. Заманчиво. Но мне безумно хотелось домой, в старую жизнь. Падчерица князя, дочь высоко прыгнувшей графини, и языческая невеста – в столице меня ждала сомнительная слава.
Совсем не та, о которой я мечтала.
– Так обучите Аглаю! – моё раздражение хлестнуло через край. – Менять горничную я не собираюсь! По нарядам – все вопросы к маменьке! Никаких возражений! – отрезала я. – Идите, Беляна.
Поджав губы, управляющая молча покинула мою спальню. Аглая с несчастным видом отправилась за ней. Ну, жалование в доме князя – не наши жалкие гроши, есть за что постараться.
Часы показывали десять. От Беляны я избавилась – уже неплохо. Но как быть дальше?.. Я никогда не видела наёмные экипажи в Григорьевском. Надо бы расспросить слуг, только тихо, незаметно...
Взяв со стола ридикюль, я решительно толкнула дверь... и чуть не зарядила в нос Феликсу! Благо, он успел перехватить ручку. Я в недоумении уставилась на младшего Верданского. Чего он вообще забыл на женской половине?..
– Этой психованной нет?.. – втянув голову в плечи, спросил молодец. – В прошлый раз она угрожала мне тряпкой и как резанная вопила о девичьей чести. Зачем мне её честь, скажите на милость?..
Хохотнув, я пустила его в комнату. Ну Беляна!.. Не удивлюсь, если раньше она работала в каком-нибудь пансионе. Вот там-то наставницы головой отвечали за честь воспитанниц.
– Зачем пожаловал? – спохватилась я. – Если ругаться пришёл, то уволь – у меня срочные дела.
– Если бы, – тяжело вздохнул Феликс, – Сена, я хочу извиниться. На самом деле, я уже примирился с твоей маменькой. Опять же, отец столько лет бобылем жил, наверное, соскучился по женской ласке. Я не в восторге, но он так решил. Если я обидел тебя, то это сгоряча, не со зла. Вчера дал маху с вином – Юлиана, будь она неладна, вывела!..
Я аж растерялась, не зная, как реагировать. Князь Снежан – мужчина суровый, вполне мог сыновей заставить, а извинения из-под палки мне были не нужны. Но Феликс показался мне искренним, да и про Юлиану он выдал от души.
– Что случилось у вас? – уцепилась за его последние слова. – Поругались? Почему, если не секрет?
Я бы не задала такой вопрос Елизару, но говорить с Феликсом мне было проще. К тому же, младший Верданский по-настоящему переживал.
– Джули расстроилась из-за убийства в театре. Мол, эта информация попадёт к газетчикам, и премьера будет под угрозой. Когда девица в печали, её обычно хочется обнять и утешить, но только не Юлиану!.. Она сразу превращется в нечисть! Джули хорошая, милая, верная... но как же много в ней "княжны"! – он стиснул кулаком волосы на затылке, к слову, без дурацких кудрей. – Я должен бегать на цыпочках и принимать удары! Это нелепо, но я терплю, как полный придурок, потому что боюсь её потерять! Терплю насмешки, моду дурацкую, прихоти... послал её вчера к упырям, а сегодня самому тошно! Ей же плохо!
Ох, прорвало беднягу. Я погладила Феликса по плечу, утешая. "Ничего ты не сделаешь с Юлианой", – крутилось в голове. Нельзя отделить княжну от её титула. В каком-то смысле, она сама себе вредит. Слабых мужчин ей надо перемолоть, показать свою власть, а сильные с ней не связываются. Феликсу, традиционному язычнику, она интересна как женщина, а не княжна. Но такому подходу Юлиана будет противится. Где она – и где "кухня, дети, церковь"?..
Её надо принимать в полном комплекте. Это не женщина для угождения. Она интриганка и гордячка.
Только люди влюбляются вопреки. Мне стало невольно жаль Феликса. Он пытается подражать отцу и брату, но характер у него мягче, теплее. В теории, Фэл неплохая партия для взбалмошной Юлианы. Терпеливый и заботливый, одновременно не размазня и богатый столичный князь. Пусть пока в тени Елизара – однажды придёт и его время.
В качестве извинений за вчерашнее я попросила Феликса найти мне карету. Княжич ехидно поулыбался, оттаивая, и вывел меня к конюшне. Карет было три, по количеству членов семьи, и Феликс любезно одолжил свой экипаж.
Он часом не поссорился с братом?.. Феликс махал мне с таким довольным видом, что я заподозрила диверсию. Впрочем, версия была не лишена логики – Елизар княжну не переваривал. Мог и ляпнуть что-нибудь на приступ алкоголизма у младшего брата.
Поездка до города и облака, закрывшие солнце, навязали мне меланхолию. Маменька и князь Снежан, Феликс и Юлиана, Маря и её жених... чем дальше, тем больше я не хотела влюбляться. Ну их, эти страдания, ссоры и разлуки. Лучше я займусь театром и душегубом!..
Театр в лице Ясинского радостно потёр руки и потащил меня на репетицию. Темногорский всё-таки заставил следователя убрать караул и пустить актёров. Гримёрную временно опечатали магией – на случай, если полицейским понадобится новый обыск. Маря поведала мне, что Сосновский рвал и метал, даже назвал Темногорского убийцей!.. Мол, в театре душегуб прячется, а он людей на репетицию собирает!..
Когда следователь ушёл, Темногорский оглядел труппу в зале и туманно намекнул, что "принял меры". Кроме того, после полудня состоится допрос, который он проведёт лично. Мол, госпожа Полянова любезно помогла ему со списком тех, кто вчера был в театре. Смотрел он при этом страшно.
– Марьяна, Сена, на места! – прорычал недовольный нашей болтовнёй Ясинский. – Хотя нет, поменяйтесь! Сена, ты стоишь слева от Ника и вовсю беспокоишься! Беспокоишься, я сказал, а изображаешь припадочную! Марьяна, закрываешь Ника и целишься в Жани. Миир! Миир, не забудь постучать в окно!
– Я верю, что справлюсь! – язвительно фыркнул длинноволосый актёр, вызывая у режиссёра яростные молнии в глазах. Первое время мы шарахались от его "особенностей", а сейчас ничего, внимания не обращали. Дар Перуна появился в империи сравнительно недавно, и Ясинский получил свою языческую вязь уже в десять лет. Родился он в обычной семье, которой дорогая столичная академия была не по карману. Позже, по приказу императрицы, открылись курсы для посвещённых Перуну в Шах-Ашен, но полноценно владеть даром Ясинский так и не научился. Благо, молнии не были обязательным условием для работы режиссёра.
Порой мне казалось, что Ясинский и язычником-то себя не считает.
Так, бояться и лепетать... Ох, Сена! Ты же автор пьесы! Почему ты забываешь текст чаще, чем все актёры, вместе взятые?!
От роли меня отвлёк странный скрип. Отпустив пиждак Ника, я вскинула голову. Декорации наверху покачивались, как от небольшого сквозняка. Только окна в зале были закрыты...
Додумать я не успела. Звук лопнувшей верёвки ужом просочился в мою голову и...
Я полетела на пол, сбитая с ног сильным ударом, а на моё место упал грузный мешок с песком. Затрещали доски, завизжала Маря, которую Ник буквально в последний момент выдернул из-под огромного полумесяца.
– Со сцены, быстро!!! – заорал Ясинский не своим голосом. Подскочившую меня и испуганную Жани Миир за шкиру стащил со сцены. Следом за ним спрыгнул Ник, с Марьяной на плече. За фрейлиной тянулась дорожка из капель крови.
Боже Великий, неужели её задел этот упырев полумесяц?!
– Ленар!!! – заорала я. – Кто-нибудь, найдите в буфете Ленар, она может помочь!
Громила Ефим и Миир одновременно бросились к выходу. Я сложила руки в молитвенном жесте, надеясь, что хотя бы один молодец добрётся до буфетной. Ну пожалуйста, пусть Ленар будет в театре!
Ник аккуратно положил Марю на ковёр в проходе, спиной кверху. Я кинулась к подруге... и немного выдохнула. Острый край полумесяца разорвал платье и оставил неглубокую, но кровавую борозду на её спине. Если бы Ник замешкался хоть на секунду, угол декорации пробил бы корсет и вошёл в тело.
Меня замутило.
Поднявшись с ковра, Марьяна вцепилась в сидящего на коленях партнёра. Она уткнулась носом в его шею, ревела, ругалась, а Ник осторожно обнимал её за поясницу. Бледная Жани не двигалась с места, а Ясинский повалился в кресло.
Я же почувствовала, как дёрнулся подол платья. Лисёнок Шелли, неожиданно подросший до колена, сел у моих ног с видом почётного караула. Его хвост нервно бил по полу. Я шагнула к Ясинскому... и Шелли зарычал, оскалив зубы. Это что же, он меня в плен взял?..
Ленар примчалась вместе с Темногорским – наверное, Миир сбегал до директора.
– Вон! – рявкнул он. – Орехов, ты остаёшься! Ясинский, помогите Марьяне! Через десять минут все должны быть в буфете! Исполнять!
За минуту зал опустел. Ник, скривившись, направился на сцену за Темногорским. Я навалилась на зрительское кресло и, подперев кулаком щёку, наблюдала за мужчинами.
– Сена?! – обнаружив меня, удивился Темногорский. – Ты что, приказа не слышала?!
– Меня не пускают, – я философски пожала плечами. Директор закатил глаза и вполголоса выругался
– Ну, пусть защищает, – внезапно разрешил Темногорский. Он что, встал на сторону обнаглевшего лиса?! – Только чур без зубов, Шэл! – и уже Нику: – Ну что, Орехов, знатно ты меня подставил с точно "чужаком"!.. Давай, спасай свою репутацию, ищи улики!
– Без тебя понял, – зло огрызнулся Ник, неосознанно сжимая кулаки. Первое время я побаивалась, что какая-нибудь декорация вновь "оживёт", но вскоре расслабилась.
Зато по мере осмотра напрягались мужчины. По их общим знаниям и вычислениям выходило, что декорацию никак нельзя было испортить со сцены. Тем более, без свидетелей. Слушая заковыристые рассуждения Ник, директор всё сильнее темнел лицом. Словно получил подтверждение своей версии.
Я оказалась права. Оборвав Ника, Темногорский произнёс:
– Ищи железный круг размером с ладонь и алой каплей в центре. Эта штука должна быть на сцене.
Шелли даже меня отпустил на поиски, но удача всё равно улыбнулась глазастому актёру. Упомянутый Темногорским круг прятался под занавесом в глубине. Ой, только директор забыл сказать о четырёх кривых лезвиях, торчащих из штучки!..
– Пустынный бес, – пояснил Темногорский. Заморозив амулет, он растоптал его в крошево. – Шаманы подчиняют бесов и запечатывают в таких амулетах. Когда защита теряет силу, бес выбирается наружу и спешит выполнить задание, после чего получает свободу. Не волнуйся, Сена, они могут жить только в пустыне. В нашем климате бесы слабеют и засыпают. У нашего душегуба явно есть связь с хорасанами.
