Текст книги "Великий князь и я. Театр (СИ)"
Автор книги: Ксения Васёва
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 15 страниц)
3
– Вещи не разбирайте! – с порога заявил дядя, покачивая тростью. Мы с маменькой дружно озадачились. Это что выходит, князь передумал?..
Господи, облегчение-то какое!
Увы, реальность не спешила меня радовать.
– Мы будем жить во дворце! До летнего бала старый князь с семьёй перебирается в Григорьевское, на востоке столицы. Чрезвычайно живописные парки, свежий воздух, цветущие яблони и вишни, ох-хо-хо! В соседях – сплошь известные фамилии, есть даже великие князья! Словом, можно с выгодой не одну племянницу пристроить, в таком-то месте! – дядюшка с намёком посмотрел на маменьку. Мама лишь иронично выгнула бровь – мол, ты в своём уме, сороколетнюю вдову сватать?..
Но пожалуй, с годами маменька стала только приятнее. Она сохранила и тонкую талию, и яркую внешность, и шикарную гриву чёрных волос. Аж зависть брала – мне достались каштановые локоны от папеньки, мягкие и непослушные. По сравнению с богатством мамы, это было в высшей степени несправедливо!..
Вообще мама по типажу относилась к этакой "роковой женщине" – светлая ровная кожа, чёрные пряди и полные губы, подкрашенные красной помадой. Я же имела вид "вечной девочки" – большие глаза с длинными ресницами, круглое лицо и кожа с лёгким золотистым оттенком. В провинции мой загар не был проблемой, но в столице к моде относились по-другому. Судя по императрице и её дочери – великой княжне Юлиане, мода в Руссе складывалась не в мою пользу.
Боже, я последние остатки разума потеряла с этой столицей!.. Какой дворец в Григорьевском?! У меня театр в Руссе!
– Дядюшка, а вы не поспешили?.. – осторожно произнесла я. – Мы всё-таки на смотрины едем, а не на помолвку. Не скажется ли это на моей репутации?..
– Брось, Сена, – отмахнулся дядя, – от таких предложений не отказываются. Если помолвки не случится, то через неделю-две мы просто покинем Григорьевское. Кроме того, ты постоянно будешь с Лизабет или же с вашей горничной. Сделайте из неё компаньонку, она вроде смышлёная девица.
Я тихо скрипнула зубами, а дядя тем временем продолжал:
– Старом князю нужны не мы – ему нужно показать свою открытость и лояльность императору, поэтому он и прикупил дворец поближе к столице. Мы лишь первые ласточки в его доме. Приёмы и балы с участием другой, не языческой аристократии – его возможность примкнуть к высшему обществу Руссы. Язычники до сих пор не в фаворе. Да, есть семьи, укрепившиеся у престола, но многие после того заговора ушли в тень. Видимо, нашему дорогому князю захотелось из тени выйти. По крайней мере, так это приглашение растолковал мой старый приятель, который в политике – как рыба в воде.
– Ещё и бывший затворник! – укоризненно поцокала языком маменька. – Хорошую роль ты нам отвёл, Павел! Проверить, не опасен ли зверь в клетке!..
– Лизабет, Лизабет, – подхватив маму под локоть, дядя отвёл её к окну, – попредержи свой острый язычок. Это властный и могучий князь, и он по доброте душевной играет в открытую! Я свою племянницу тоже абы кому не отдам! Дорогие барышни, ну поживите уж с месяцок во дворце, уважьте вашего покорного слугу! Ради блага семьи ведь стараюсь!
Маменька на мой возмущённый взгляд только плечами пожала. Мол, мы нищие дворяне, никому не известные, и наш отказ князю примут за тщеславие. После подобной выходки про столицу можно забыть – кому нужны спесивые графья с пустыми карманами?.. Я понимала... и злилась безмерно! Легко сбежать из особняка дядюшки, а что делать с дворцом, полном слуг и охраны?..
– Мы что-нибудь придумаем, – вернувшись, маменька крепко сжала мою ладонь, – не переживай, дорогая. Найдём какие-нибудь курсы вышивальщиц или флористики... этого добра в Руссе навалом!
С моей удачливостью, чую, скоро все женские столичные курсы закроются!..
– Не волнуйтесь, барышни, я знаю, чем вас порадовать! – возвестил дядя. Я машинально вздрогнула. Может, хватит с меня "радостей" на сегодня?.. – На Театральной улице есть несколько салонов готового платья – для актрис. Ну, для тех актрис, которые не нашли себе... кавалера. Я слышал, что наряды с Театральной ничем не отличаются от дорогих платьев, а цены там попроще. Деньги я дам. Всё-таки негоже показываться князю... в провинциальных туалетах!
Маменька сощурилась как недовольная кошка. Наши "провинциальные" наряды были старомодными, не спорю, но это были те платья, которые остались от прошлой жизни. Мама бережно хранила их в шкафу со специальными порошками. Настоящий бархат, ручная вышивка – подарок моего папеньки на Новый год, платья от модистки императорского двора. Но конечно, сейчас такие закрытые, тяжёлые и тёмные платья не носили.
На пике моды были летящие силуэты, открытые плечи, гипюр и пышные прямые юбки. Маменька тайком брала модные каталоги из дома, где служила гувернанткой, поэтому о моде мы знали гораздо лучше дядюшки. Для прохладного начала мая бархат тоже подходил, а дорогая ткань подчёркивала наш якобы статус.
Но тыкать дядюшку в эти нюансы было чёрной неблагодарностью, и мы отправились за платьями.
* * *
– Любезный, отвезите нас в Юлианский театр, – приказала маменька, останавливая пролётку. Кажется, мы оба – и я, и извозчик посмотрели на маму с одинаковым недоумением.
– Так, не пускают туда, барыня, – почесал макушку извозчик, – судебный следователь запретил. Как девицу эту, актрису, убили, народ толпой к театру повалил! Все улики затоптали! Сам начальник сыскного отдела приезжал – орал, говорят, знатно!
Ого! Я и не думала, что смерть актрисы вызовет такой резонанс.
– Вы не поняли, любезный, – вздохнула маменька, – нам бы именно в театр попасть. Может, есть другая дорога, свободная?
Вкрадчивый тон и лишняя монета "убедили" извозчика в нашей полной непогрешимости. Спустя минуту колёса пролётки уже грохотали по мостовой.
– Мы же за нарядами собрались... – растерянно потянула я. Но маменька, отмахнувшись велела мне расплести косу и сесть к ней спиной. Пока мы ехали, она соорудила на моей голове тугой пучок и вытащила из сумки круглые безобразные очки.
– Не волнуйся, это обычные стёкла, – сообщила маменька и щёлкнула меня по носу, – Сена, не кривись! Мы не должны рисковать твоей репутацией.
– Я буду выглядеть как старая дева!
– Замечательно! – с энтузиазмом одобрила маменька. – Мне нравится такой образ! Сама посуди, никаких намёков и приставаний. К горбатым и бурчащим старым девам все привыкли – никто тебе и слова не скажет! – Она весело рассмеялась. – Ну Сенушка, потерпи. Надо соблюдать осторожность.
Господи, сколько мороки из-за этих смотрин! Лучше бы мы в Руссу своим ходом отправились, без всяких князей!
– Что дальше? – смиренно уточнила я, напялив очки. Эта вероломная женщина наконец поделилась своими планами:
– Я заберу извозчика и поеду в ателье на Царскую улицу – закажу тебе два-три платья. Мерки у меня есть, фасоны выберу по моде – твой вкус я знаю, разберусь. Если получится, возьму ткани подешевле, и на себе сэкономлю. Да простит меня Павел, но готовые платья актрисулек не подходят для приличной девушки!
– А я куда?..
– Милая, дорога тебя явно утомила, – хмыкнула мама, – беги уже в театр! Только умоляю, не считай ворон и будь внимательной. Страшно отпускать тебя без компаньонки, но в такие места...
Да, в закулисье театра с компаньонками не ходят. Для дворян существует отдельная ложа с официантами, шампанским и закусками. Перед кулисами. Но никак не внутри.
Пролётка затормозила под сводом гранитной арки – и моё сердце испуганно ёкнуло. Всё? Мы приехали?.. Пора идти в неизвестность?..
– Вы, барышня, серого дома держитесь, театр прямо за ним, – поучал меня извозчик, – с той стороны дозорных не выставили, авось и проскочите! Вы, главное, не зевайте, барышня, не зевайте – кто знает, куда у сыскной полиции ветер подует!..
Опять я забыла про это книжное убийство!.. То есть, не книжное, конечно – просто ненатуральное, как из дурацкой пьесы. Крошки от кекса!.. А следующую жертву маньяк, верно, спрячет в огромном шоколадном торте!
Бедная девушка. Мало того, что убили – ещё и разгрыли дешёвую сценку из птиц и крошек.
Серый дом закончился внезапно, и от него начиналась знаменитая Юлианская площадь. Изображения театра встречались мне в газетах, в книгах и даже на эмблеме письма, которое я получила недавно. "Совсем игрушечный" – думалось мне. По сути, это и была большая игрушка, которую император Данимир подарил своей дочери. В честь неё назвали и театр, и площадь.
Но разглядывая картинки, я представить не могла, что театр настолько огромен!
Круглое здание из трёх этажей, причём каждый следующий этаж был меньше другого, как пирамидка. Фасад театра украшала колоннада и высокие стрельчатые окна-витражи. Колонны, как я читала, были покрыты мозаикой из малахита, а ещё по ним пускали живую вьющуюся розу. Насыщенно зеленый, алый и золотой – основные цвета театра. В арочных нишах стояли золотые статуи – герои известных сказок. Крышу театра венчала ласточка, поднявшая крылья к небу – символ Богини, защитницы девочек.
Что ж, такой красоты в Ладанье точно не было! От восхищения у меня перехватило дух. Хотелось разглядеть все детали – от ласточки до парадных дверей. Я шагнула вперёд и... втянула голову в плечи.
– Барышня! Барышня, вы кто такая?! Как вы сюда попали?!
Боже, Сена, ума у тебя – палата. Извозчик же говорил: "не зевай", а я... Я как обычно.
Не решив ничего лучше, я выпрямила спину и приняла гордый вид:
– Графиня из рода Сириновых, господин полицейский. А что произошло?
Кажется, я немного сломала стражника – одинокая барышня на закрытой территории, ещё и графиней назвалась!..
– Так... вы новость не слышали? Рядом с театром была убита женщина, опознаная как актриса Береника Ломтева. Ведется следствие...
– Но мне надо в театр! – перебив стражника, воскликнула я. – У меня назначена встреча с директором театра, господином фон Яссон!
Полицейский окончательно потерялся.
– Ваш Сиятельство, тут дело серьёзное, не положено...
– Всё в порядке, господин полицейский, – раздался вкрадчивый мужской голос. Мы со стражником единодушно вздрогнули – настолько незаметно подошёл незнакомец, – барышню ждут в приёмной директора. Я провожу.
– Под вашу ответственность, сударь актёр!
– Да-да... – мужчина отодвинул стража плечом и предложил мне локоть. Если он и был старше, то всего на два-три года. Красивый. Тот редкий типаж, когда красота не противоречит мужественности. Волевой подбородок, правильные черты лица, широкие плечи... и голос. С ленцой, как ириска-тянучка, мягкий и одновременно – не терпящий возражений.
Кареглазый брюнет.
– Николай из рода Ореховых, – представился он, – актёр. Главный герой вашей будущей постановки, графиня Сиринова.
– Можно просто Сена! – поспешила исправить я свою чудовищную оплошность! – Сена из рода Сириновых! Это я испугалась, ляпнула... не нужно никаких титулов! Подождите! – нахмурилась я. – А разве главный герой уже утверждён? Вы меня знаете?
Он рассмеялся своим бархатным голосом – у меня аж мурашки побежали!
– О дивной птице Сирин наш режиссёр говорит целую неделю – как не знать.
Ждали дивную птицу, а появилась я – с пучком, в старомодном платье и круглых очках. Ещё и помятая с дороги. Хороша Сирин!
Удивительно, что этот Николай соловьём разливается!..
– А вы подходите, – неожиданно признала я, – на главного героя, я имею в виду. Он образован и умён, но слишком молод и сталкивается с давлением и стереотипами общества. Вы похожи на человека, который умеет бороться и не ломаться.
– На самом деле, не особо я в жизни и боролся, – смутился мужчина, – предпочитаю брать мягкой силой и харизмой. Кстати, спасибо, что утвердили меня на главную роль – я передам режиссёру, что вы не против, – и он фривольно подмигнул мне, распахивая двери театра.
4
Вот жук! Так дела не делаются, между прочим!..
– А вы наглец, сударь, – прищурилась я. Подозреваю, в очках это было не столь эффектно, но перемену в моём тоне он безусловно уловил.
– Совсем немного, – его улыбка обезоруживала – и я, махнув рукой, рассмеялась, – давайте назовём меня... м-м-м, ловким нахалом! Как видите, ничего криминального, и полицию можно не привлекать. Тем более, с полицией у нас сегодня явный перебор!
Я машинально кивнула. Без Николая меня бы не пустили в театр – и плакала бы моя постановка!..
– Ужасная новость, – вздохнула я, – про девушку. Вы, наверное, были знакомы?
Тут-то и произошла странность – мужчина отвернулся. Точнее, он якобы рассматривал лестницу, возникшую перед нами. Я тоже взглянула... и чуть не всхлипнула. Высокие острые ступеньки и тяжёлое платье со шлейфом – звучит как начало трагедии!
– Будем подниматься медленно, – хмыкнул Николай, оценив мой потерянный вид, – возьмите меня за руку. Когда-нибудь здесь положат коврик, но не уверен, что при нашей жизни. Директора прижимистее, чем фон Яссон, ещё надо поискать!
Я вцепилась в локоть Николая и подняла юбку почти за грань приличий. Непопулярность закрытых платьев стала мне предельно ясна!..
– Как же он решился на эксперимент с конкурсом? – удивилась я. – Ведь новый формат постановок имеет все шансы на провал и как следствие – на денежные потери!
– О, это не он! Неофициальная хозяйка театра – великая княжна Юлиана. Ей дозволено делать всё, что душе угодно. Вы ведь не из столицы, верно?.. Зимой у нас был громкий скандал. На должность режиссёра взяли какое-то отцовское дарование – в том смысле, что папа недоросля щедро платил фон Яссону. Сыночек должен был творить!.. Ну и... сыночек дотворился до того, что императорская семья покинула ложу после двадцати минут спектакля. Половина актёров отказалась играть, поэтому людей набирали буквально с улицы. Пьесы сыночек ставил в своём богемном понимании – ванны из шампанского и красной икры, крикливый грим, полуголые девушки на сцене... император был в такой ярости, что отец со своим дарованием сбежали из страны. Барон фон Яссон наполовину поседел, но устоял. После этого бразды управления театром отдали княжне.
Я чуть с шага не сбилась – история для известного столичного театра, прямо скажем, невообразимая!
– Но я так много слышала про постановки Юлианского!
– Это было, – подтвердил Николай, – при режиссёре Кракове. Он увы, скончался в прошлом году. Его место и занял недоросль. Сейчас пригласили Ясинского. Рекомендации у него, конечно, хорошие, но он язычник из Шах-Ашена – такой себе вариант.
Да уж, про язычников в императорском театре я ещё не слышала. С другой стороны, не все язычники – сторонники диких традиций и кровавых убийств.
– А как Ясинский относится к моей постановке?
Николай только пожал плечами. Мы выбрались наконец с лестницы и вышли в светлую галерею.
– Вашу работу выбрала лично княжна Юлиана, поэтому никто не задаёт вопросов. Ходили у нас некоторые недовольные, но сами понимаете, если её высочество решила...
Навстречу нам вылетел полный мужчина в нелепой пёстрой одежде. Я даже возгордится не успела, как он уже поравнялся со мной и Николаем. Красный, весь потный, глаза вытаращены – ну чисто рыбка из аквариума в ресторации!
И такой же блестящий.
– Вы пожалеете! Пожалеете, я вам сказал! Я буду жаловаться самому императору!
– Скатертью дорожка, – прозвучал ответ из-за дверей. Голос мне показался смутно знакомым... чем-то неприятно знакомым.
Николай же нахмурился.
– Господин фон Яссон, я привёл... – начал он, но нелепый блестящий человек, брызгая слюной, заорал:
– Всё! Всё! Теперь вами занимается новый директор! Ну я не спущу унижения, не спущу! Меня, достопочтимого подданого империи, столько лет отдавшего этим стенам, заменили... заменили на мальчишку!!! Что б пусто было этому театру!.. И княж...
– Что вы сказали, фон Яссон?.. – дверь описала круг и ударилась об стену. – Вы угрожали княжне?.. Хотите на каторгу загреметь? – насмешливо спросил... видимо, новый директор.
Одного взгляда на него было достаточно, чтобы понять – моя постановка летит в бездну. Стремительно и со свистом.
– Вот упырь! – тихо выругался Николай рядом со мной. – Этого я и боялся.
Бывший директор боязливо скривился, демонстративно плюнул на ковёр и покинул галерею. Мы остались один на один... с новым недорослем, иначе его не описать!
– О, какие люди! – как и на станции, он словно раздел меня липким взглядом. – Гордая барышня из Ладаньи! Что вы забыли в моём театре?
Честно, умела бы – упала бы в обморок, как благородная графиня!
"Золотой мальчик" с дилижансной стации. С нашей встречи он немного протрезвел, но спиной на дверь всё-таки опирался. Дорожный костюм сменился на классический, с насыщенно-синим жилетом и пиджаком с длинными полами.
Непослушные тёмно-русые вихры не изменились. Помятый вид тоже сохранился. Небось узнал от папеньки, что получил целый театр и сразу поехал на рабочее место!..
– Вы, кстати, очень красиво ушли – чего же сейчас не уходите?.. – с намёком промурлыкал этот идиот. – Или у вас какое-то дело к директору? В актрисы подались?
– Прошу прощения, господин директор, – Николай слегка оттеснил меня в сторону, – прибыла Сена из рода Сириновых – она выиграла конкурс постановок её величества Юлианы Лесовской.
– А ты кто? – бесцеремонно перебил его новый директор. – Лакей? Посыльный?
Николай и бровью не повёл – вот это выдержка! У меня уже ногти чесались подправить директору лицо!
– Сын актрисы Анастасии из рода Ореховых, Николай, – он коротко поклонился, – намерен дебютировать как главный герой в новой постановке. Господин Ясинский считает, что я подойду.
– В таком случае, найди мне Ясинского! – Николай покорно кивнул, хотя в поведении директора мне привиделось желание унизить. – А вам, барышня, придётся подожать.
Он неожиданно твёрдым шагом приблизился ко мне и наклонился к виску. От стойкого запаха алкоголя меня едва не стошнило!
– Сними очки – ты выглядишь как старая дева! – он дотронулся до моих волос и ткнул в пучок: – И распусти волосы...
– Сожалею, господин директор, – я вскинула голову и картинно прижала пальцы к носу, – но маменька велела мне игнорировать пьяных мужчин в столице! Ох, правду говорят, что пьяниц в Руссе больше, чем язычников!
Холодного цвета, мутные, как осенние сумерки, глаза золотого мальчика сверкнули. Я едва не присела, благо, дрогнувшие колени были надёжны укрыты платьем.
Упырь подери, он язычник! Сена, ты по везучести скоро с нечистью конкурировать начнёшь!..
– Рискуешь, девица...
– Господин директор, я должен отвести госпожу Сену к Ясинскому, он просил, – вновь вклинился между нами Николай. Что-то раздражённо фыркнув, язычник выпрямился.
– Если через десять минут у меня не будет режиссёра, вы все пойдёте к упырям, ясно? – рыкнул он и скрылся в директорском кабинете.
Беда-а.
5
Язычник Ладмир Ясинский держался с невозмутимостью царского офицера. Он был скромно и неброско одет, говорил очень спокойно и на язвительные выпады директора не реагировал. Южное происхождение выдавали только чёрные глаза и длинные кудрявые волосы, убранные в хвост.
Пожалуй, мне он больше понравился, чем нет. После знакомства с директором я почти уверовала в провал всего мероприятия, но режиссёр вернул мне некое подобие боевого духа.
Увы, прошлое "дарование" вместе с фон Яссоном постаралось на славу – от прежней труппы мало чего осталось. Даже Нику, актёру без особого опыта, режиссёр обрадовался как родному.
Пока Ясинский был у директора, мы с Ником пили чай в актёрской буфетной. За свежими плюшками перейти на "ты" получилось само собой. Мама Николая, известная столичная актриса, с появлением "дарования" ушла на заслуженный отдых, а Ник остался. "Набирался умения в эпизодах" – шутил Ник, – "на серьёзные роли не выдвигался, чтобы не попасть под горячую руку". И не зря – после гнева государя многие актёры, игравшие у "дарования", уехали из столицы. Его величество грозил всыпать "развратникам" по десятке плетей.
То есть, с моей постановкой театр буквально начинал новую жизнь.
– Скорее всего, Ясинский будет набирать новых людей, – рассуждал Ник, – наилучший вариант для просевшего театра – собрать новую сильную команду. Хотя неизвестно, что решит этот новый директор.
– Кто он вообще? – я склонила голову набок. – Ты сказал, что боялся чего-то подобного, правильно?.. Это ваш самый неудачный актёр?
Николай невесело усмехнулся. Мне было легко с ним – как со старым близким знакомым. То ли я в глуши одичала без друзей, то ли у Ника был какой-то природный талант в обаянии.
– Первый раз его вижу! – отозвался молодой актёр, и я мысленно присвистнула. – Кроме того, еще утром фон Яссона никто не собирался снимать. Даже разговоров не было. Уверен, эти изменения связаны с убийством Береники.
– Его что, в душегубы записали?! – изумилась я, вспомнив блестящего человека. Как-то не вязался он у меня с образом маньяка!
– Да нет же! – Ник сурово нахмурил брови, но сам не выдержал – разулыбался. – Просто слишком много происшествий. Позор перед императором, теперь вот убийство... Видимо, княжна решила, что неудачи фон Яссона и театра нужно разделить.
– Идея хорошая, – согласилась я с княжной, – но почему она прислала вместо нормального директора... это!
И услышала:
– "Это" – средний род, а наш новый директор без сомнения мужчина высокого происхождения, – раздался певучий голос рядом со мной, – но естественно, девушки из провинции не разбираются в таких нюансах. Николя, у тебя настолько поменялись вкусы с нашей последней встречи?..
Мой новый знакомый с чувством вздохнул, а я подняла голову. То, как фыркала маменька на платья актрис, стало мне предельно ясно.
Барышни в столице носили декольте – но отнюдь не такое откровенное и сильно ужатое корсетом. Родинка на груди – зуб даю, нарисованная! – тоже ужасно привлекала внимание. Шифоновые рукава добавляли излишней откровенности. Дополняли картинку светлые распущенные локоны и обильные румяна на щеках.
Красивая, упырь подери, очень красивая девушка!
Она со вкусом поцеловала Ника в щёку, изучая меня из-под опущенных ресниц. Фривольный поцелуй и глубокое декольте явно не оставили Ника равнодушным, но к счастью, он быстро пришёл в себя.
– Привет, Жани, – по-хозяйски обняв красавицу за талию, Ник вернул ей поцелуй и сел обратно, – позволь представить тебе Сену, нашу гостью. Её постановка выиграла конкурс княжны Юлианы.
– О, какие люди! – девица упала на соседний стул, не дожидаясь приглашения. – Да, Ясинский говорил про новую постановку. Просто удивительно, какие порой дарования прячутся в глуши. А что пишет такая... личность, как вы? Дай угадаю, любовные романы про цесаревичей?..
– Детективы, – сухо пояснила я, сытая любовными романами по горло. Ничего не имею против отношений между героями, но почему-то в Ладанье все реагировали с подобным пренебрежением. Впрочем, в Ладанье с пренебрежением реагировали на моё желание писать вообще.
Кроме маменьки. Она всегда считала, что у меня талант.
– Детективы?.. – недоумённо, как мне показалось, уточнила Жани. – Это что-то из эротики? Сейчас такая модная тема – писать о близости и непотребствах! Подпольно, разумеется. Наверное, узкий жанр каких-нибудь извращений?
Ник прыснул в кулак, а я покосилась на Жани с подозрением. Она серьёзно?.. Детективы, конечно, менее известны, но даже в провинциальном городе назовут пару авторов!
– Не переживай, Жани, всё будет в рамках приличий, – Ник положил руку поверх руки девушки и мягко улыбнулся. Я машинально спрятала ладони под стол – не то, чтобы кто-то домогался, но ведь такая демонстрация недопустима!..
– Ой, Никки, с тобой я готова на любую роль, ты же знаешь, – вопреки ожиданиям, девица не отшила наглеца, а ещё более к нему прижалась. Но в этот момент её позвали – и, махнув нам, она умчалась.
Я выразительно покашляла.
– Нравы театра настолько вольные?..
– А?.. – Николай будто бы растерялся. – Ну, мы с Жани когда-то были, кхм, вместе, и по старой дружбе...
– Друзьями у нас теперь полюбовники зовутся?..
– Для нежной барышни ты неплохо разбираешься в отношениях, – с ехидцей уколол меня Ник, – брось, Сена. Это театр. Тут почти все были в отношениях тем или иным образом. Лучше привыкнуть к нашей... кхм, нескромности с самого начала. Вдруг на какую-нибудь оргию захочется?..
Кровь отхлынула от моего лица. Что?! Уходить! Немедленно! Благо, очерки начальников сыскной полиции позволяли понять, что Николай имел в виду!.. Мерзавец!..
– Выдохни, – хохотнул он, – оргии уже не в моде. Может, ты и вправду графиня? Краснеешь как благородная беляночка!
Я мгновенно очнулась. В самом деле, Сена! Оргии и оргии, чего бухтеть-то! Да у тебя с десяток оргий за плечами и совершенно никакого титула!..
– В одном Жани права, – как ни в чём не бывало продолжил Ник, – директора назначила княжна, иначе фон Яссон не ушёл бы без боя. Интересно, чем он ей приглянулся? Что думаешь?..
Я была полна своих переживаний – и ничего не ответила. Вместо того, чтобы поддержать разговор, я выпалила:
– Кто утверждает состав актёров? У меня получится повлиять на это?..
– Окончательное слово за директором, но фон Яссон оставлял актёрский состав на усмотрение режиссёру. Так что решать будет Ясинский, а почему... Дело в Жани, да?.. Боюсь, лучше не найти. Она красива, эффектна и известна в нашей среде. Возможно, не слишком образована, но с ролью справится. Я затрудняюсь назвать другую героиню, подходящую на главную роль.
Я ничего не имела против Жани в целом, но представить её на месте своей героини не могла совсем!.. Не тот типаж! Абсолютно! Мелкие пакости, зловредство, заигрывания... моя героиня, переодеваясь в мужчину, держится с ними на равных. В каком-то смысле для Жани это реально будет извращением.
Передаться отчаянию я не успела – звонкий перелив пролетел по буфетной. Поднявшись, Ник пояснил, что нас вызывают в главную залу к директору.
