Текст книги "Великий князь и я. Театр (СИ)"

Автор книги: Ксения Васёва

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 15 страниц)

12

Как выяснилось позже, причина его злости была не во мне. Вернее, не только во мне.

Но обо всём по порядку.

Когда мы вошли, Темногорский сидел на краю стола и нехорошим прищуром разглядывал зал. Против воли у меня вырвался тихий вздох. Да уж, повезло нам с директором! Мало того, что манерам не обучен, так ещё активно "барина в гневе" изображал!..

Не удержавшись, я поцокала языком – и тотчас пожалела об этом.

Он повернулся мгновенно. Даже спрыгнул со стола, но к счастью, не сдвинулся с места. Мутные глаза впились в меня, заставляя отступить. Я упёрлась спиной в Ника, который шёл позади, и торопливо отпрыгнула. Сейчас ещё подумают невесть что!..

– Птица Сирин наконец почтила нас своим присутствием, – издевательским тоном произнёс Темногорский, – можем начинать!

Я заметила, что на губах собравшихся мелькнули улыбки. Не у всех... но для лёгкого зудящего раздражения мне хватило. Особенно Жани старалась, обнажив мелкие зубки!.. Видно, ковала себе дорогу в светлое будущее!

Спокойнее, Сена. Не нужно идти на поводу у провокаторов.

– Сену задержала я, господин, – Марьяна закрыла меня от Темногорского и сделала быстрый книксен, – простите, мы не были представлены.

Её подчёркнутая вежливость стала причиной усмешек и некрасивого шёпота. Я же удивлённо покосилась на Марьяну. Обычно, чтобы привлечь мужчину, ведут себя иначе. Впрочем, откуда "опытной" мне знать нюансы?.. Может, это продуманная стратегия с планированием на три шага вперёд и сюжетными поворотами... тьфу, Сена!

– Меня зовут Алексей Темногорский – господин Темногорский, – мрачно ответил директор, сверкая на Марю грозным взглядом. Жаль, грома и молний не случилось – было бы эффектно. – Подозреваю, вы мой подарочек от княжны, – продолжил он, оценив девушку с головы до ног, – фрейлина, одна из любимых. Занятно. С чего вдруг такие перемены?

Марьяна мило улыбнулась ему. Но опять же, без огонька, нейтрально. Так улыбаются чужим детям или бабушкам с пирожками, например.

– В детстве я часто играла в домашнем театре. Мы с друзьями разыгрывали сценки, потом ставили пьесы. Наши гости были в восторге. Сама госпожа Орехова отметила мою игру, сказав, что я рождена для сцены. Но увы, поступить в театральный мне не удалось. Княжна великодушно дала мне второй шанс. Взамен она хочет слышать о жизни театра из первых уст.

По залу в очередной раз побежали шепотки, а Темногорский, фыркнув, прикрыл лицо ладонью.

– Ну Юлиана, ну ты и стерва... – потянул он почти беззвучно. Но мы с Марьяной стояли ближе всего – и слова мы, конечно, разобрали. Фрейлина с необъяснимым весельем подмигнула изумлённой мне и быстро приняла серьёзный вид.

Что это было вообще?..

– Хорошо, что вы играете в открытую, баронесса, – хрипловато ответил директор, повернувшись к Марьяне, – надеюсь, вы будете думать о том, что сообщить своей патронессе.

– Вы угрожаете, господин Темногорский?! – не выдержала я, устав быть молчаливой тенью. – Это тоже входит в ваши обязанности?!

– Вам бы не узнать, как я угрожаю, госпожа Сиринова!

Он резко выпрямился – и словно навис надо мной, хотя стоял не менее, чем в десяти шагах. Но я же у мамы отчаянная на всю голову!..

– Да?! То есть вчера – это были не угрозы?! Я расценила ваши слова именно так!..

Ник предупреждающе закашлял, а Маря обняла меня за талию и дурацким кокетливым тоном прощебетала:

– Ой, Сена, ты совсем не знакома со столичными театрами! У нас каждый директор – ходячая угроза, – кашель усилился, и Марьяна спохватилась. – А давайте уже начнём! Вы будете нашим режиссёром, господин Ясинский? Её высочество высоко отзывалась о ваших работах!

Режиссёр смотрел на нас как усталая гувернантка смотрит на ораву барских отпрысков. Вроде и платят, и надо что-то делать, а уже хочется скормить их упырям.

– Дело в том, что мы столкнулись с некоторыми проблемами, – с нетипичным для южанина спокойствием произнёс Ясинский. У него был негромкий голос с поистине волшебным эффектом – такой ровный и плавный, что разобрать слова в шуме невозможно. Нам невольно пришлось замолчать и навострить уши.

– Проблемы? – я вскинула голову, моментально забыв о Темногорском.

– Фон Яссон решил отомстить, – ёмко обозначил Ясинский, – в итоге у нас нехватка актёрского состава. На пробы пришли девять человек – и все они не годятся. Служанок, кухарок и прочих свидетелей на эпизоды мы наберём, это несложно... но ведущих актёров и актёров второго плана у нас катастрофический недобор.

Признаться, я загрузилась. Как-то не ладилось всё с моей постановкой – и в этом можно углядеть дурной знак. Неужели авторы, пишущие про убийства, и вправду подвержены злому року?.. Но мы ведь, как никто, переживаем за справедливость!

– Подождите, а как он отомстил? – Маряна выступила вперёд. – Может, нужно вмешательство княжны?..

– Княжна в таких делах нам, увы, не помощник, – Ясинский на долю секунды, но опередил вспыхнувшего Темногорского. Слава Богу!.. Даже я понимала, что для него такое предложение – это чересчур. Марьяна, узрев гневного директора, ойкнула, а я злорадно хихикнула.

– Фон Яссон разослал письма, в которых полил грязью будущую постановку, – пояснил Ник, – письма пришли и моей матери, и нашей Жани. Видишь ли, Сена, фон Яссон – пусть и экзальтированная, но известная персона в столице, а Ясинский и ты – люди новые, из округов. В такой ситуации выбор будет не в нашу пользу.

– Но неужели нет молодых выскочек или тех, кого фон Яссон не взял в театр, его недоброжелателей, в конце концов?!

– Провал постановки в прошлом году, гнев государя и вишенка на торте – убийство, – философски перечислил один из молодых актёров с длинными волосами и узкими миндалевидными глазами. Я видела его в прошлый раз. – Газеты вовсю мусолят анонимку про театрального маньяка.

Смешок вырвался у меня сам собой. "Театральный маньяк", надо же! Звучит как почётная премия.

– Никаких анонимок в деле Ломтевой нет. Обычная уловка газетчиков, – Темногорский опёрся на стол и покрутил на пальце массивный перстень-печатку. – Я разберусь с газетами. Но полиция уже скоро возьмётся за театр, в этом нет никаких сомнений. В двух словах – какой была актриса Ломтева?..

Я заметила, что Ник с Жани странно переглянулись, а девочки-"служанки" и вовсе смутились. Кажется, уже не в первый раз я встречала невнятную реакцию на погибшую актрису.

– Я полагаю, что меня, госпожу Сиринову и госпожу фрейлину можно исключить, – отозвался Ясинский, – мы не были с ней знакомы. Я поднял личные дела актёров и выяснил, что она пришла в театр сравнительно недавно, играла в проходных постановках фон Яссона, но поскольку эти постановки не привлекали внимание, никто из актёров особо и не старался. Больше с ней работали Жани, Миир, – он указал на того самого длинноволосого актёра, – и Прасковья с Лебедью, – на "служанок".

– И я, – со вздохом добавил Ник, – я тоже был с ней знаком, хотя мы и не играли на одной сцене. Она неплохая девушка, добрая, красивая. Знаете, когда красота проявлется в нежном голосе, мягкой улыбке, ореоле какой-то загадочности, я бы даже сказал, в порочности. Береника умела завораживать – её сильная сторона, визитная карточка.

Жани в ответ громко фыркнула, а девушки торопливо закивали, словно надеялись, что после Ника им точно не зададут вопросов.

– Пусть это грубо, но меня не сильно удивила её смерть, – немного отрешённо закончил Ник, и я всерьёз перепугалась. Неужели их связывали отношения?! – Знаете, для мужчин Береника была бриллиантом с витрины, который ярко сверкает в лучах солнца, но находится под тремя линиями дорогой языческой защиты...

– Никки у нас романтик, – с ехидцей перебил его узкоглазый Миир, – но суть он передал верно. Только есть один нюанс, одна маленькая деталька. Когда "бриллиант" крали или выкупали, то на проверку он оказывался фальшивкой. Полной дешёвой подделкой. Береника была примитивной сучкой, которая любила власть над мужчинами и большие деньги! По сравнению с Береникой даже Жанька образец ума и гениальности.

– Миир, прекрати! – взвилась Жани. – Её убили! Побудь хоть раз нормальным человеком!

– Разве я не нормальный?! Я говорю правду!

– Это грубая ложь!

– Успокойтесь, ребята, мы не на базаре! – под резким окриком Ника оба замолчали. Надулись, отвернулись, но замолчали. Я покосилась на ошарашенного Темногорского и улыбнулась краешком губ. Ну давайте, господин директор, разбирайтесь в этом представлении!.. Чего хотели, того и получили!

– Я полагаю, с обсуждением мы закончили, – с нажимом припечатал Ясинский. Директор нехотя кивнул. – Вернёмся к нашей постановке. Николай единогласно утверждён на ведущую мужскую роль. В паре с ним будет Жа...

– Господин Ясинский! – воскликнула я, очнувшись. – Не будем спешить. Я предлагаю на роль Айнетты Марьяну.

Миир, явно играющий местного бунтаря, присвистнул, а из зала раздалось возмущённое: "Чего?!".

– Какую Марьяну?! – подскочила Жани, гневно сузив на меня ярко накрашенные глаза. – Что за перестановки такие?! Господин директор!

– Это плохой выбор, Сена, – устало произнёс Ник за моей спиной, – с Марьяной будет тяжело работать. Она не знает сцену, у неё мало опыта.

– Марьяна постарается, – язвительно передразнила его фрейлина, – не такая уж я и глупая. Справилась с императорским пансионом – справлюсь и с ролью Айнетты, господин Орехов!

– Но главную роль обещали мне! – затопала ногами Жани. – Вы не можете утвердить её без проб!

– Я посмотрю на госпожу Марьяну и решу, – спокойно, но уже с холодной сталью в голосе пообещал Ясинский, – надеюсь, господин Темногорский и госпожа Сиринова доверятся моему мнению.

– Мне всё равно, кого вы возьмёте на главную роль, – Темногорский скользнул по девушкам равнодушным взглядом, – кажется, в постановке два значимых женских персонажа – и у нас две актрисы. Разбирайтесь. Помнится, ещё есть аристократка, подруга главного героя, – посмотрев на оставшихся девушек, директор скривился.

Я в полной мере разделяла его сомнения. Ни Прасковья, ни Лебедь на роль аристократки не годились. Вряд ли девушки пришли в театр по призванию – скорее, это либо сиротки, либо крестьянские дочки, либо неудавшиеся служанки. Народная молва обращалась с такими девицами грубо, отправляя их "в куртизанки али в актрисы". Видимо, из двух зол девушки выбрали меньшую.

– А госпожа Сиринова не желает дебютировать на сцене? – ухмыльнулся Миир и сделал в мою сторону издевательский поклон. – На белоручку со скрипом потянет, правда, Ник?..

Пока я растерянно хлопала ресницами, вперёд опять выступила Марьяна:

– Мне кажется, вы много на себя берёте, уважаемый! Может, и директору роль предложите?.. Или только на беззащитную девушку вашего яда хватит?!

– Давайте я предложу?.. – рассмеялась я внезапно. – На директоре в актёрах мы точно соберём полные залы! Господин Миир, вы не хотите сыграть антогониста?.. Мнимого антогониста, который противостоит главному герою, но на деле оказывается не таким плохим. У него почти ведущая роль. Что скажете?..

– Я бы на месте господина Миира, – сурово добавила Марьяна, уперев руки в бока, – хорошо подумала прежде, чем хамить. Иначе я тоже кое-что про Беренику смогу рассказать!..

Жани и Миир с недоумением вытаращились на неё, а Ник поджал губы. Ясинский покосился на меня, но я лишь пожала плечами. Без бутылки вина не разберёшься!..

– И какую роль госпожа Сиринова собралась предложить мне?.. – в наступившей тишине вкрадчивый и проникновенный голос директора прозвучал опасно. Очень опасно! Темногорский явно был близок к тому, чтобы щелчком пальцев прекратить наш балаган.

Вместе с театром.

Сзади неодобрительно зашипели, но я гордо вскинула голову:

– Вашего тёзку, друга главного героя. Он повеса и любитель выпить, – с трудом подавила "такой же, как вы". Но Алексей из постановки на проверку оказывался иным... чего не скажешь об этом Алексее. Но упырь, Темногорскому роль действительно бы подошла! – Успокойтесь, господин директор, вам недостаточно смелости для игры в театре. Вряд ли вас заботят его проблемы и недобор актёров.

На лице мужчины появилось странное выражение, а зрачки неестественно расширились. Боже, неужели он балуется морфием или эфиром?!

– Вы серьёзно пытаетесь взять меня на "слабо", госпожа Сиринова?.. – словно сам себе не веря, отозвался он. – Что-то и вы не особо возжелали актёрской славы.

Тот момент, когда надо остановиться, но птицу Сирин уже понесло. Вроде не пью и не беру в руки карты, а туда же, в папочку, азартная натура!

– Я соглашусь после вас. В таком случае мы закрываем все ставки ведущих актёров, – я замерла на расстоянии вытянутой руки, предполагая, что Темногорский должен попятиться от наглой и страшной девицы. Но он, не медля ни секунды, начал наступать.

– После меня?.. – он с издевательской улыбкой оглядел меня, будто я стояла голой. – Как интересно вы действуете в "стеснённых условиях". У меня встречное предложение, госпожа Сиринова – либо вы греете мне постель для конца месяца, либо я к упырям закрываю эту постановку и разрываю наш договор!..

Это было подобно ушату холодной воды. Громко ойкнула Марьяна и... собственно, всё. Несмотря на подколки и претензии, мы с ребятами сели в одну лодку. Я надеялась на деньги, кто-то желал славы и известности, а Ясинский мог получить заветный титул "столичного режиссёра". Но у Темногорского, судя по его лощёному виду, особых проблем не было. Конечно, княжна не позволила бы закрыть театр, однако...

– У меня есть жених, господин Темногорский! – стиснув зубы, сообщила я, уже не обращая внимания на смешки. Смеялся, к слову, не только директор, но я заставила себя сосредоточится на нём.

– Такой же нищий аристократишка, как и вы, птица Сирин?.. Ни один нормальный мужчина не пустил бы свою невесту в театр!

Я сглотнула, но выговорила необычайно чётко:

– Знаете, господин Темногорский, даже если мне придётся расстаться с гордостью и мечтой, даже если я потеряю всё – я не буду с вами! Ни за что! Полагаю, на этом наша встреча закончена.

Круто развернувшись на каблуках, я вылетела из зала. Бежала изо всех сил, лишь бы найти тихий угол и, наконец, спряталась за портьеру в портретной галереи.

И разревелась.

13

От слёз и переживаний разболелась голова, сделав меня ещё более разбитой, вялой и несчастной. Погода полностью отвечала моему настроению – лазурное небо затянуло недовольными набухшими тучами. Солнце изредка пробивалось через свинцовый пласт, но тучи стояли намертво. Сейчас я слабо представляла, как буду возвращаться к Верданским. Одна, промокшая, с опухшим лицом... Если хлынет стена дождя, расспросов мне не избежать. Старший князь – проницательный мужчина, наблюдательный, и у Елизара подозрения в мой адрес имеются. Не зря же он велел кучеру спрятаться в тени.

Да-а, съездила в столицу, развеялась!..

Несмотря на хмарь, накрывшую город, магические фонари почему-то не зажигались. Обычно они вспыхивали в сумерках, но площадь за окном плавала в серой дымке. Бракованные артефакты попались, что ли?.. Мама однажды ругала ладанского губернатора, который сэкономил и заказал фонари у студентов языческой академии. Огни погасли уже на вторую ночь, а ушлые торговцы к тому времени отбыли в столицу. Может, и в Руссе случаются подобные накладки?..

В галерее, где я пряталась, магического освещения не было вовсе. Здесь царил полумрак – узкие окна с тяжёлыми портьерами почти не давали света. Массивные подсвечники на стенах прямо намекали, что фон Яссон оказался ещё скупее, чем наш губернатор, и вместо мутных артефактов он покупал обычные свечи. Сидеть в темноте, со скрипучими сквозняками, мне порядком надоело, но выйти к людям с красными заплаканными глазами...

Но, когда в дальнем углу зашебуршало, я мгновенно вскочила на ноги. Ох!.. Все печали разом выдуло из головы! В Юлианском театре часом нет фирменного привидения... хотя о чём я!.. В любом уважающем себя театре есть привидение!

Аккурат недавно актриса умерла...

В бликах тусклого света нечто маленькое быстро-быстро неслось ко мне. Опешив, я даже не подумала о защите. Мыши, крысы?.. Но кажется, они прячутся от людей. По галерее внезапно разлетелись серые огни, которые с шипением лопнули. Это стало последней каплей – я с визгом бросилась к дверям.

Чтобы уткнуться носом в чью-то грудь.

Не поняла. Я совершенно не слышала шагов, а в галерее, на минуточку, чудовищное эхо! Кто мог подойти незаметно?!

Запястье сжали до резкой боли и дёрнули вверх.

– Птица Сирин?!

– Темногорский?!

На его лице отразилась целая гамма противоречивых эмоций – впрочем, я тоже стояла с вздёрнутой рукой и таращилась на язычника.

– Это становится интересным, – потянул он, отпуская меня, – крайне интересным.

Больше ничего он сказать не успел – из тени наконец-то выполз мой преследователь. Чёрный, изящный, маленький, как собачка... оценив пушистый хвост, я захлопала глазами.

Лисёнок-чернобурка! Как такой зверёныш попал в театр?!

Мне лисёнок вежливо, как собака, помахал хвостом, а вот на Темногорского, шагнувшего к нему, зашипел. Очень агрессивно зашипел!..

– Приехали, – процедил директор, – кто пустил сюда эту холеру?.. Эй, бешеный, проваливай, иначе пойдёшь на шапку!

Фьють – и лисёнок скрылся под моим платьем, прижимаясь упоительно-мягким мехом к лодыжке. Эй, мы так не договаривались!.. Я не хочу отвечать за чужого лисёнка перед Темногорским!

Я вообще хочу забыть этот день как страшный сон!

– Ну замечательно, вы его напугали! – сжала кулаки. – А если меня укусят?! А если подхвачу бешенство или заражение крови?! Моя смерть, господин Темногорский, будет на вашей совести!

Лисёнок под платьем обиженно потыкал меня носом – мол, ты чего несёшь, двуногая?.. Директор с такой нескрываемой иронией поднял бровь, что я насупилась. В полумраке радужка у Темногорского отливала ярко-синим, поэтому усмешку на его лице я рассмотрела без труда.

Боже, они точно потешаются надо мной – и лисёнок в доле!..

– Мне достать лиса, госпожа Сиринова?.. – с ехидцей уточнил Темногорский. – Я, конечно, не так планировал залезть вам под юбку, но вариант тоже неплох...

– Отойдите от меня, маньяк!.. – завопила я. Лисёнок у ноги недовольно завозился и я, вздрогнув, застыла в ожидании. Понапрасну пугать малютку мне не хотелось, да и предсказать его реакцию невозможно.

Зато Темногорского ничего не смущало. С мерзкой улыбочкой он приблизился вплотную и медленно начал приседать. Я озадачено наклонила голову и... Эй! Поставьте девушку на землю, тьфу, на пол!..

Лисёнок, потерявший укрытие, растерянно поджал ушки, но я смотрела только на Темногорского, держащего меня под пятую точку.

– Всё?.. Можно считать, что я вас спас, и требовать авансы?

– Господин директор, хотите совет? – расщедрилась я, с сожалением глядя на него сверху вниз. – Поменьше открывайте рот – за умного сойдёте. И клянчить авансы не придётся.

Его руки сжались, тонко намекая, что под костюмом имеются совсем не хилые мышцы. Я как-то сразу вспомнила, что нахожусь тет-а-тет с молодым и крепким мужчиной, в тёмном зале, и говорить бы стоило поменьше...

Огни, сверкающие, как маленькие молнии, разлетелись по галерее и на миг ослепили нас. Первым в дверном проёме появился Ясинский, затем Ник и Марьяна. Завидев нас, то есть, меня в лапах Темногорского, все дружно замерли.

Директор, к счастью, не стал ломать комедию и опустил-таки меня на пол.

– Забирайте вашу пропажу, – резко бросил он уже другим, холодным тоном, и вышел из галереи.

* * *

– Ну и что мне с ним делать? – вздохнула я, наблюдая за лисёнком. Тот уминал буфетные котлеты и, кажется, был вполне доволен жизнью. Буфетчица, сложив руки на полной груди, поглядывала на него с умилением – такой красивый, пушистый, воспитанный! Лисёнок действительно вёл себя как аристократ в пятом поколении, разве что ручки дамам не целовал.

Я была уверена, что это мальчик. Но узнать наверняка мешала густая шерсть, а залезть ему под хвост я не решалась. Мало ли, вдруг он кусается!..

– Ты сейчас про лисёнка или директора? – хмыкнула Марьяна. Ягодный пирог разом пошёл не в то горло, и я натужно закашлялась. Лишь спустя секунду я осознала, что Маря имела в виду мой вопрос, а не мысленные планы залезть кому-нибудь под хвост.

Воображение живо подкинуло картинку, от которой я покрылась испариной. Чур меня, чур!

Ник вскочил, намереваясь похлопать меня по спине, но буфетчица с тёплым чаем успела раньше. Уф!.. Покосившись на широкие ладони Ника, я отодвинулась – он одним ударом мог выбить из меня не только крошки, но и дух!

В возникшей суматохе лисёнок аккуратно забрался на мои колени. Немного потоптался и свернулся клубочком. Даже засопел демонстративно.

– Уру-ру-ру, какой он милый! – проворковала Марьяна. – Ну чего вы злитесь?! – это уже нам с Ником. – Он явно домашний, несчастный. Хозяева поигрались и выбросили беднягу!..

Николай в очередной раз пробормотал что-то о недалёких фрейлинах. Если честно, я совсем его не понимала. Можно подумать, актрисы, с которыми он целовался в губы, на память цитируют философов и извлекают квадратный корень!

Вот прям в процессе!..

От неприличных мыслей у меня вспыхнули щёки. Надо бы в церковь сходить, к Богине на поклон! Сначала были пьесы детективные, потом закулисье театра. Ещё язычники, прости Господи! Качусь по наклонной!

– Шапка как шапка, – буркнул Ник, и я зашипела вместе с Марьяной. Какие они с Темногорским практичные, сразу видно, мужчины!..

– Я не злюсь, – сжала в ладонях чашку, – я просто не знаю, что делать. Содержать лисёнка нашей семье не по карману. Это же дикий зверь, ему мясо нужно, а мы сами порой на овощах сидим! И в театре оставить жалко – вдруг Темногорскому попадётся, – я погладила лисёнка по мягкой шёрстке и задумчиво добавила, – впрочем, что делать с Темногорским я тоже не знаю.

Ник нахмурился, зато Маря была сама невозмутимость.

– Я тебя умоляю, Сена! Ну навёл он шороху, ну наговорил – так директор же, власть свою нужно показать. Тем более, ты сама его дразнишь.

– Я?!

У меня чуть капюшон как у кобры не раздулся!

– Ты, – строго отчитала Марьяна, – что за глупая вредность?! Что за детские подколки?! Если внимание тебе неприятно, то на мужчину надобно смотреть как на старую обрюзгшую бабульку! Очень страшную! Если тебе эту бабульку чисто по-человечески жалко, то вообще замечательно!

Ник впервые покосился на Марю с нескрываемым интересом. Зато мне было не до веселья. Получается, я своим несогласием привлекаю Темногорского, а не отталкиваю?!

Что за столица дурная?!

Маря словно мысли мои прочитала. А может, неодобрение было написано на лице крупными буквами.

– Ох, Сенушка, ты ещё при дворе не жила, – с грустной улыбкой отозвалась фрейлина, – на балу крутится вокрут тебя нечто дурнопахнущее, и послать нельзя – обязательно князь какой-нибудь! Говорить бесполезно, только и остаётся, что умертвия представлять! Меня Юлиана научила. Княжна у нас себе на уме, но кавалеров на место ставить умеет, – Марьяна внезапно поцепила ногтем малинку с пирожного Ника и отправила в рот. Тот даже мявкнуть не успел: – М-м-м, вкусно! Юлиана таким приёмом часто пользуется. Кавалеры поражены наглостью, но почтительно молчат – княжна же!..

– Кхм-кхм, – Ник окинул Марьяну тяжёлым взглядом, – мне, право, неловко намекать, но ты не княжна.

– Ну, я же дурочка-фрейлина, чего с меня взять?.. – парировала она и показала ему язык.

Знаете, а она хороша!.. Ответить Нику и вправду было нечего – сам разорялся на эту тему. Между тем Маря уже плотоядно облизывалась на вторую малинку...

– В одном я согласен с Марьяной, – отодвинув пирожное, Ник повернулся ко мне, – мутный этот Темногорский, ещё и язычник. Перешагнёт и не заметит. Я порасспрашивал маминых знакомых, никто о нём не слышал. Он человек не из театра. Я вообще понять не могу, откуда Юлиана его взяла.

Я недовольно передёрнула плечами:

– Обычный золотой мальчик, каких пруд пруди. Папочка подсуетился, а княжна всё равно хотела заменить фон Яссона. Вот и звёзды сошлись!

Ребята странно посмотрели на меня, потом друг на друга. Такое чувство, что я пропустила большую театральную тайну!..

– Она в упор не видит.

– Ну, блажен тот, кто верует, – развела руками Марьяна, – я поговорю с Юлианой. Может, мы ошибаемся.

Отреагировать я не успела – взмыленный Ясинский, пробегавший мимо, объявил общий сбор. Ник и Марьяна бросились за ним, я же замешкалась. Чего я в упор не вижу?.. Без бутылки вина не разберёшься с этими актёрами!

– Пойдём в зал? – предложила я лисёнку, приоткрывшему глаза. – Темногорский, говорят, в кабинете закрылся и больше не появится. Счастье-то какое!.. Ник утешал меня, что "про постель" – это несерьёзно, но кажется, он сам не до конца уверен.

Слёзы закапали на шёрстку. Лисёнок вскочил и переполошился совсем как человек.

– Это нервное, – рассмеялась я, вытирая щёки, – пойдём, нас ждут великие дела!