Текст книги "Великий князь и я. Театр (СИ)"
Автор книги: Ксения Васёва
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 15 страниц)
14
День удался! Встречи с Темногорским я избежала, а Марьяна получила ведущую роль вместо Жани. Конечно, актриса устроила некрасивую истерику, но даже Ясинский признал, что она переигрывает. Зато Марьяна на сцене просто преображалась. Куда только делась кокетка-фрейлина?.. Она говорила нарочито грубо и сухо, подражая мужчинам-полицейским, но периодически роняла карандаши и чашки, выказывая скрытое напряжение.
Идеально!
Ник смотрел на меня как на врага – и я решительно его не понимала. Вряд ли Жани заплатила ему или «отработала» роль через постель. Проще уж было подкупить Ясинского. Может, Ник и считался лучшим актёром театра, но он не настолько известный, чтобы диктовать свои условия.
Какой упырь его покусал, а?..
Окончательно моё настроение подпортил лисёнок, сбежавший из буфета. Мне бы радоваться исчезнувшей проблеме, однако я лишь бессильно сжимала кулаки. Мол, возжелала, чтобы лисёнок пропал – и он пропал. Ник картинно закатил глаза, но всё же обошёл со мной театр. Безрезультатно. Лисёнок как в воду канул.
С поисками я совершенно позабыла о времени и очнулась уже на ступеньках театра. Мой взгляд медленно скользнул по площади… и упёрся в карету Елизара, ожидающую внизу.
И в самого Елизара, внимательно наблюдающего за мной.
Боже Великий, почему он приехал раньше?!
– Ты побледнела, – Марьяна вышла вместе со мной. Наверное, я вздрогнула и подалась назад, раз она заметила неладное. – Что случилось? Неужели опять поклонник?
– Хуже, – ответила я шёпотом и жалобно посмотрела на неё, – жених!
Марьяна оценила знакомую карету, Елизара, а также Феликса, спрыгнувшего с подножки – и её брови изумлённо поползли вверх. Готова поклясться, что братьев она узнала.
– Твой жених – язычник?! – выпалила она, подхватив меня под локоть. – Старший из Верданских?! Господи, Сена, как ты могла так попасть?!
Я бы заскулила, если б была возможность. Но братья следили за нами, поэтому пришлось выдавить улыбку на манер Марьяны. Фрейлина княжны, сжав мою руку, словно превратилась в маленькое солнышко.
– О, какая встреча! Добрый вечер, Феликс! Приветствую, ваше сиятельство, – она сделала быстрый заученный реверанс. Значит, Марьяна знакома только с младшим братом, раз она столь официально обратилась к моему жениху. – Вы кого-то поджидаете? Уж не меня ли?.. Польщена, но боюсь, дорогому жениху это будет не по нраву!
Я на мгновение отвлеклась и покосилась на Марьяну. Жених?.. Ну разумеется, при наличии богатого и знатного жениха ей не нужно бояться за репутацию! Но мужчину, одобряющего такие перемены, стоит ещё поискать!.. Вероятно, он надеется, что игра в театре будет разовой забавой.
Ой-ой, тонкий лёд!
На такой же лёд шагнула я, задумав обмануть жениха-язычника.
Феликс не обрадовался фрейлине, но выдавил из себя улыбку:
– Вот уж действительно, неожиданная встреча. Брат, это баронесса Марьяна из рода Вересковых, фрейлина нашей княжны. Марьяна, как вы догадались, мой старший брат Елизар. Дело в том, что в ваших цепких коготках сейчас находится его невеста, – неуклюже пошутил он, тыкая братца локтем. Но Елизар даже не попытался изобразить вежливость:
– Бальный этикет в закрытом театре?.. – с явным намёком произнёс он, заставив меня вспыхнуть. Посмотрите, какой гусь, ещё и газеты читает!..
Почему, почему я не подготовилась заранее?! Чувствовала ведь, что Елизар вернётся! Если он заподозрил ложь, то вряд ли его убедили шаблонные ответы!
Марьяна вдруг звонко рассмеялась, не забывая хлопать ресницами и надувать губы. Такую «дурочку» можно записать как идеальное алиби.
– Ну какой бальный этикет!.. Это я пригласила Сену в театр! Простите, ваше сиятельство, но местная выпечка – особый вид искусства! Клянусь, мы видели только буфет и прикрывали глаза, когда актёры пробегали мимо! Сена, чего ты молчишь?.. Любовь к булочкам законом не запрещена, особенно при твоей тонкой талии! – она подмигнула и, повернувшись ко мне, сделала зверское выражение лица. Мол, не спи, а подыграй!
– Мы с Марьяной познакомились на курсе бального этикета. Она здесь по поручению её высочества, – «объяснила» я всем, включая Марю. – Занятия закончились пораньше и, признаюсь, меня сманили булочками.
Хорошо хоть, шаль и очки я сняла перед выходом! Да уж, маскировка на грани чуда. С другой стороны, я же никогда не была авантюристкой. Откуда взяться навыкам?..
– Я непременно угощу вас в следующий раз! – расщедрилась я, заполняя неловкую паузу. Конечно, Елизар пока мне не жених, но подставлять дядюшку и маму не хотелось. Феликс скосил глаза на брата, Марьяна и вовсе разглядывала Елизара с неприкрытым «восторженным» интересом. Кажется, до язычника не сразу дошло, что мы дружно ждём его реакции.
– В Руссе полно превосходных кондитерских, – голос Елизара немного смягчился, но взор оставался колючим, – я обязательно свожу тебя куда-нибудь. Ходить в театр без компаньонки и охраны, даже в буфет, не лучшая идея для юной девушки. Пожалуй, этим стоит заняться. Да, стоит…
За раскрытым веером Марьяна глянула на меня столь многозначительно, что я едва не расплакалась.
Положение спас Феликс:
– Полно тебе, братец! Пусть девушки секретничают да развлекаются! Ксения же была с Марьяной, а не в одиночестве! Простите, баронесса, мы вынуждены отклонятся! Дела-с! Передавайте привет патронессе, – и он так фривольно подмигнул, что на миг я заподозрила Феликса в сватовстве к Марьяне. Но вряд ли.
Махнув на прощание веером, Маря отправилась к стоявшей поодаль карете. Я же, из вредности проигнорировав руку жениха, скользнула на подножку нашей.
В спину словно ножом ударил чужой взгляд. Я дёрнулась и едва не завалилась на Елизара. Театр! Тень на третьем этаже стремительно ушла в серую темноту окна, не давая себя обнаружить. Но я до рези в глазах всматривалась в то окно. Меня как будто окунули в кипящую ненависть.
Жани?.. Кому ещё я могла насолить настолько сильно?
– Графиня?.. – хрипловатый голос Елизара вывел меня из транса. Охнув, я осознала, что непозволительно прижалась к жениху… и моё внимание к театру он безусловно не упустил. Прыткий какой!..
– Голова закружилась, – оскалила зубки я и бросилась в тёплое спасительное нутро кареты.
* * *
В карете я немного пришла в себя. Тени, взгляды, недомолвки – всё это осталось в театре, словно между мной и сценой опустился занавес. Антракт, дамы и господа. Скоро вы вновь станете частью большого представления, но сейчас можно выдохнуть!.. Пока мы неслись по оживлённому проспекту, мрачному в сумерках, я меланхолично глядела в окно. Братья со мной не общались – Феликс дремал, а Елизар изучал бумаги с гербом княжества. Грешна, каюсь, герб подсмотрела. Было интересно, что читают языческие князья с таким суровым непреклонным видом. А вдруг там скандальные газеты или журналы непотребного содержания?..
Представив эту картину, я глупо хихикнула. Елизар недовольно покосился на меня, но от чтения не отвлёкся. Скала, а не мужчина. Упрямый волевой подбородок, глаза-льдинки, небольшая морщинка на лбу – на старшем Верданском не хватало только печати «язычник». Руки чесались на театральную зарисовку с Елизаром в главной роли. Скажем, на поучительную пьесу с историческим уклоном. Я бы изобразила его хмурым бородатым воином, главарём языческой шайки, вышедшим из непроглядного леса на свет имперских храмов. Якобы наша милосердная Богиня указала им дорогу во тьме, чтобы спасти от кровавых ритуалов и общей дремучести! Конечно, тема спорная и жестокая, но если правильно обыграть… Мол, северные язычники собрали посольство в царский терем. Грязные, лохматые, небритые дикари сморкаются в атласные шторы и пьют из черепа врага, который носят на бедре!.. Да-да!.. Бедным служителям Богини нужно за месяц превратить эту шайку в нормальных людей, чтобы царь-батюшка не послал заблудшие души обратно в лес. Курьёзные ситуации и большая любовь разбавят вечный языческий снобизм и пафос.
Жаль, Темногорский не проникнется моим виденьем прошлого. Зато я могу отправить рукопись в Ладанью – пьеса про нелепых язычников в местном театре будет иметь оглушительный успех.
Окрылённая своей блистательной идеей, я размяла пальцы. Так, первым делом в библиотеку, за историческими фактами, затем надо прикупить бумагу, перо… и раздобыть язычника-жертву. Желательно, добровольную. Увы, я слишком мало знала о языческих порядках, а историю Северных княжеств нам не преподавали. Без достоверных фактов мне откажут даже в Ладанье.
– Зачем вам языческая жертва, графиня? – в хрипловатом голосе жениха впервые прозвучало… опасение?.. Они с Феликсом наблюдали за мной – и похоже, давно. Ой! Я настолько привыкла к пустым коридорам усадьбы, что вслух рассуждала уже машинально! Господи, Сена, надеюсь, ты не наговорила на какие-нибудь языческие неприятности!
И не объяснишь ведь!.. Во-первых, нетрудно проследить мою связь с театром, а во-вторых, для незамужних девушек писательство было делом осуждаемым. Хотя что вообще было не осуждаемым для молодых дворянок?.. Например, пока Елизар не сделал официальное предложение, я компрометировала себя банальной поездкой с двумя мужчинами!
К счастью, местной аристократии до замшелой графини не было никакого дела. До помолвки с языческим князем, разумеется. Если я соберусь замуж за Елизара, ой как мне аукнется классическая школа, а не пансион с этикетом и правилами!
Почесала переносицу, ноющую после тяжёлых очков, и «ответила» невинным взглядом:
– Ну какая жертва, вы ничего не поняли! Нам в школе рассказывали, что языческие жертвы запрещены законом, правда?..
– Правда, – Елизара передёрнуло уже при упоминании школы, – наша семья не практикует запрещённые ритуалы много лет. Для разрешения нужны особые обстоятельств и одобрение тайной канцелярии. Но как правило, это случаи, когда на карту поставлено будущее страны.
Мои глаза изумлённо расширились. То есть, человеческие жертвоприношения существуют?! Это не байки стариков?!
Воистину, меньше знаешь – крепче спишь.
– Ель, такие темы не для девичьих ушек, – Феликс тронул брата за плечо и широко мне улыбнулся, – Ксения, это действительно большая редкость. Без одобрения ритуалы караются смертной казнью. Наш император, как вы несомненно слышали, симпатизирует больше верующим, чем язычникам.
Уголок его губ дёрнулся, словно император-батюшка имел какие-то претензии лично к Феликсу. Я же лихорадочно думала. Учитывая количество нюансов, мне точно нужен язычник! Историю я в библиотеке подтяну, но вот о языческих нормах в книгах не пишется.
Карета остановилась у широкого здания в новом классическом стиле, с колоннами и треугольными крышами, но без изысков. Я видела его на карточках в учебнике – главный архив, главная библиотека, факультеты работников истории и документоведения. Мы приехали.
И судя по тому, что братья отвлеклись от языческой жертвы, очень вовремя!
Гибкий Феликс стремительно выбрался наружу, а Елизар замер у подножки кареты, протягивая мне руку. На сей раз я не стала упрямиться. Большая ладонь с холодными пальцами на миг сжала мою. Наверное, у Елизара было сильное рукопожатие, раз он попытался и меня проверить на прочность. Вернее, начал, но быстро очнулся. С другой стороны, такое невнимательное отношение к женской ручке кричало о том, что дамским угодником Елизар не являлся. Сомневаюсь, что у него совсем нет женщины для… досуга, но либо он постоянен, либо редко прибегает к подобным связям.
Уже неплохо.
Феликс провёл нас какими-то окружными тропами к своему старому приятелю. Закрыв кабинет на ключ, высокий молодой человек в синем халате сообщил:
– Прости, Фэл, но я ничего не нашёл. Все дела, где фигурировала Елизавета Ивова, были изъяты давным-давно.
Я растерянно вскинула брови, Феликс присвистнул, а Елизар… Его скулы на миг чётко обозначились, но это была единственная реакция, которую язычник себе позволил.
– А можно узнать, кто изъял дела? – прищурившись, спросил он. Архивариус задумчиво кивнул и достал из выдвижного ящика толстенную папку.
– Минуточку… Ага, нашёл! Кхм, по подписи получается, что все бумаги забрал князь Верданский. То есть, ваш отец.
– Отец?! – охнул Феликс. – Зачем?!
Его приятель только пожал плечами. Действительно, если князь Снежан и отчитывался за свой поступок, то точно не перед служащим архива.
Я просто терялась в догадках. Какую глупость могла сотворить маменька?.. Она много рассказывала о знакомстве с папой, о замужних годах и моём детстве, но о собственной юности всегда умалчивала. Вернее, не акцентировала внимание. Мол, сирота она, росла при церкви. В силу природной тактичности я не лезла к маменьке с вопросами… однако языческий князь в её прошлом – это даже не скелет в шкафу, это целый упырь!
Такое чувство, что внезапные языческие князья передаются в нашей семье по женской линии!..
– Вест, а есть хоть какие-нибудь зацепки? – взмолился Феликс. – Дело серьёзное, в долгу не останусь! Ну не нравится мне графиня… – спохватившись, он бросил на меня быстрый взгляд и смутился. Я пренебрежительно фыркнула. Что за нелепые намёки?! Сами нас в столицу позвали – и сами же в подозрения ударились?! Чудаки, право слово!
– Фэл, сбавь обороты, – негромко произнёс Елизар. Надеюсь, он осознавал, насколько нелепы эти обвинения. – Я повторяю, графиня – эффектная женщина, и отца можно понять. Ты ведёшь себя как ребёнок.
– Чего ж ты в архив с нами поехал, понятливый такой?! – огрызнулся Феликс. – Ради распрекрасной невесты?!
– Фэл, хватит! – рыкнул Елизар. – Не при Ксении!
Я лишь закатила глаза. Мне прямолинейная неприязнь была ближе, чем холодная вежливость. К тому же, я догадывалась о причине, заставившей Елизара поддержать выходку брата.
– По срокам не сходится, – выдохнула я, когда архивариус покинул кабинет, ведомый какой-то идеей. – Бросьте, Елизар. Вы считаете, что у князя Снежана к маменьке… как бы мужской интерес.
Судя по закаменевшему лицу язычника, я попала в точку. Меня тоже пугали подобные мысли, но поразмыслив, я успокоилась. Не было ни единого факта, подтверждающего эту дурацкую теорию.
– Мужской интерес?.. – снисходительно поднял брови Феликс, что, впрочем, неудивительно. Мужчины редко задумываются о нюансах… если речь не о невесте, конечно. – Вы о чём, графиня?
– О том, что знакомство князя Снежана и мамы произошло близко к моему рождению, – я натянуто усмехнулась. Братья вытаращились на меня, словно впервые увидели. – Но по срокам не сходится. Мама познакомилась с отцом, когда жила в Дивгороде, они тайно встречались всё лето и обвенчались в сентябре. Я же родилась в конце мая. Получается, приехать в Дивгород беременной маменька никак не могла – там запас минимум на три месяца. Тем более, я внешностью в папеньку пошла, и языческих отметин не имею.
Несколько секунд они молчали, а потом Феликс захохотал. Правда, смех у него был нервный, но учитывая ситуацию – немудрено.
– Ель, ты со шпиля академии рухнул?! Ксения – наша сестра?! Рехнулся?! Отец бы не допустил!..
– Отец ответил, что «это маловероятно». Не исключено. Тебе объяснить, что кроется за малой вероятностью или сам справишься? Кстати, вы с Ксенией ровесники, что тоже показатель. Даже забавно.
– Чего здесь забавного?! – закричали мы одновременно.
Елизар будто опомнился и строгим взглядом призвал нас к порядку.
– Графиня, девицам не пристало думать на такие темы! Фэл, впредь следи за языком. Ты позволяешь себе недопустимые намёки.
– Я?!
– Князь! – аж нос задрала от возмущения. – К вашему сведению, я ходила на лекции по анатомии и физиологии! В наш университет приезжал известный столичный лектор, светило науки!
Пригласительный билет мне достала маменька – наверное, выкупила у кого-нибудь. Я мечтала попасть на курс лекций, а оказалось, что для девушек они закрыты! Пришлось переодеваться в мужскую одежду и сидеть с дрожащими коленями. Повезло, что в потоке студентов и учёных мужей меня никто не заметил.
Мужчины ужасно сквернословили и несколько глумливо обсуждали женщин, но знания, полученные мной, с лихвой окупали «прозу жизни». Да и чем удивить дочку помощницы аптекаря?.. Про влияние ядов и дурманных трав маменька сама могла лекцию прочитать!..
Елизар в очередной раз скривился, зато Феликс искренне (и очень злорадно) разулыбался.
– Графиня, классическое образование – это отнюдь не украшение девушки! – с досадой бросил старший Верданский. Не удержалась – распахнула веер и, подражая кокеткам из пансионов, захлопала ресницами.
– Образование очень нужно девушкам! Профессор рассказывал, что в своё время его заинтересовал такой языческий архаизм, как женитьба исключительно на девицах. Мол, традиционные семьи буквально помешаны на невинности. Он провёл ряд экспериментов и заключил, что у традиционных язычников есть слабости по мужской части, поэтому, чтобы информация не стала известна широким кругам, они выбирают непорочных девиц и заключают их на женской половине! Ведь не поспоришь, полезные сведения для будущей невесты! – я стукнула веером по ладони, подводя черту. Ну любо-дорого посмотреть, как у них моськи вытянулись!
На самом деле профессор подавал эту историю как хохму над язычниками, но в каждой шутке…
– Большей чуши я не слышал! – Феликс засопел как недовольный ёжик. Я картинно распахнула веер:
– Да?.. Откуда же взялась традиция на невинность и женскую половину?
– Зато я понял, откуда взялся запрет на женское образование! – хрипло парировал Елизар. – И кажется, про женскую половину тоже понял!
– Господа! – довольный голос архивариуса отвлёк нас. В пылу беседы мы упустили его появление: – Я нашёл титульный лист! Дело Елизаветы Ивовой вёл полицейский пристав Веселовского округа Прохор Сосновский! Вроде как он ещё не оставил службу. Есть ещё адрес аптеки, в которой работала Елизавета, и адрес пострадавшего… – он вдруг замолчал и недоверчиво покрутил головой. – Кхм, князя Верданского. Я, может, неверно разобрал, но вроде как Елизавету обвиняли в краже у вашего отца.
15
Слабость навалилась тяжёлой каменной глыбой. На улице, под серым сводом туч меня резко повело. Я ударилась плечом о забелённый кирпич и яростно зашипела. Братья Верданские, которые за тихим разговором ушли вперёд, одновременно повернулись.
– Графиня?..
Господи Великий, как мне надоела его холодно-учтивая «графиня»! С неведомой злостью я хлестнула ладонью по безвкусному купеческому особняку. Крикливые статуи горгулий с облезшей позолотой неодобрительно следили за мной с крыльца. В когтях нечисть держала стеклянные магические фонари.
Я испытала невиданное желание схватить булыжник и бить, бить, бить по тонкому стеклу. От обиды на весь свет. От отчаяния. От осознания, что в моих грёзах поездка в столицу была совсем… совсем другой! Без дурака-директора, без презрения в глазах общества, без этой вежливой «графини»! Без лживых обвинений в сторону маменьки!
Воровка!.. Большей гадости придумать невозможно!
Хотелось разреветься, устроить истерику, но вместо слёз я лишь криво улыбнулась.
– Право слово, Елизар, если вы ещё раз назовёте меня графиней – я дам вам пощёчину!
Смешная угроза, конечно, но ничего умнее мне в голову не пришло. Идиотизм. Если сравнить мои габариты и Елизара, то после вожделенной пощёчины я рискую ходить с синяками да шишками. Хотя, говорят, язычники не бьют женщин. Маменька в юности своей слышала, что, мол, есть сторонники заветов предков, по которым женщина неприкосновенна, и сторонники новых правил, с кнутом, плетьми и прочими атрибутами для «послушания. И те, и те считаются традиционным язычниками.
К какой же группе относится Елизар?..
– Ксения, что на вас нашло? – недоумённо покосился на меня младший Верданский. Графиней, однако, не назвал, что уже неплохо. Зато во взгляде старшего брата мелькнуло нескрываемое раздражение:
– Как прикажете это понимать? Вы внезапно перестали быть графиней?.. Или же решили устроить безобразную сцену? Если так, то потакать вам я не намерен! Ведите себя пристойно!
Из меня словно выкачали воздух. Наверно, кричать на всю улицу, привлекая внимание прохожих, действительно не стоило. Но внутри всё горело. Отмахнувшись от братьев, я добрела до скамейки и упала на мокрые доски, пряча лицо в ладонях. Нет, никаких «сцен» и рыданий. Я благоразумная взрослая женщина.
Мне просто было плохо.
– Графиня, – чужая рука неуверенно коснулась моего плеча, – то есть, Ксения!.. Вы не переживайте! Да, дал я маху с какими-то детскими обидами… У меня в последнее время тоже всё наперекосяк! Ну не плачьте! Я знаю своего отца, он бы не стал любезничать с воровкой. Скорее всего, вашей маменьке нахрапом предъявили обвинения, а потом, разобравшись, отпустили. Отец говорил, что такое случается.
Я растерянно подняла голову. Феликс стоял передо мной, наклонившись, и почти невесомо гладил по плечу. Вид у него был до крайности виноватый.
– Простите, – наклонив голову, он посмотрел мне в глаза, – я не думал, что вас это настолько заденет. Согласен забыть и не ворошить прошлое, хорошо?..
– Хорошо, – я приняла его протянутую руку, – спасибо, Феликс. И называйте меня Сеной, так привычнее.
– Без проблем! – на его губах расцвела обаятельная игривая улыбка. А младший Верданский у нас часом не дамский угодник?.. Не удержавшись, я улыбнулась в ответ. Надо сказать, и ямочки на щеках, и белозубый оскал, и подмигивания могли растопить любое сердечко. Хотя сейчас портрет с красавца пиши да любуйся.
Интересно, а Елизар умеет так улыбаться?..
В карете было душно и пахло тяжёлым мужским парфюмом. Закинув ногу на ногу, Елизар сидел с бумагами. К нам он даже не повернулся.
– Вы пришли в себя, графиня?
Дать ему пощёчину я не осмелилась, а вот щёлкнуть по носу – легко! Под наши с Феликсом смешки он аж отшатнулся.
– Я предупреждала, князь!
– Что за дурость?! Может, пора вести себя соответствующе, Ксения?! Впредь больше не отвлекайте меня от работы!
Я покорно отвернулась к окну. Да нужен он мне как собаке палка!..
* * *
От ужина я отказалась – слишком устала, чтобы «щебетать как птичка» и «радовать мужской взор». Маменька, оценив мой понурый вид, принесла еду в наши покои и бескомпромиссно выпроводила служанок. Её мягкая поддержка немного привела меня в чувство. Я хотела скинуть с плеч безликую графиню и стать собой – той Сеной, которая жила в ладанской усадьбе на окраине. Девушкой из дома с привидениями. Девушкой, с которой «нельзя», потому что она из благородных. Той, которая по ночам скрипит пером, сочиняя страш-ш-шные истории.
Мы с маменькой не укладывались ни в какие рамки – и я обожала нашу особенность. Проблема в том, что для Елизара я всего лишь бедная графиня, которую можно выгодно купить. Закрыв глаза, я представляла его улыбающимся, довольным, нежным… но он таким не являлся. От этих мыслей веяло тоской и безысходностью.
Я сглотнула и чуть не пролила кофе на скатерть. Неужели он меня зацепил?! Фу-фу, Сена!
– Дорогая, когда ты уезжала, ты была намного счастливее, – аккуратно заметила мама, пощипывая виноград с ветки. К слову, свеженькой упырицей она уже не выглядела. Румянец на щёки вернулся, тени под глазами пропали, да и двигалась мама плавно, без нервозности. Впрочем, целый день прошёл. Наверное, она уже и с князем Снежаном поговорила…
Боже, Сена, тебя не должно это заботить!
– Маменька! – начала я, собравшись с силами… и не смогла. – Чем ты занималась сегодня? Князь Снежан не приглашал тебя для м-м-м обсуждения смотрин?
Мой великосветский тон мама оценила ироничным хмыканьем.
– Приглашал. Но я сказалась больной, а он не настаивал, – она вдруг как девочка накрутила локон на палец, – знаешь, Сена, мужчины совсем разучились добиваться своего! Два раза ко мне прислали Серафима, а на третий подсунули записку под дверь. Ну никакой настойчивости!.. Помнишь, тот влюблённый в меня охотник, кажется, Каземир, притащил в усадьбу застреленного кабана?.. Вот это я понимаю – ухаживания! А записки так, баловство!..
– Мама! – я прикрыла лицо ладонью, но не выдержала, расхохоталась. Мамины поклонники и вправду были теми ещё оригиналами! Как вспомню мёртвую тушу у покосившейся калитки и мнущегося рядом охотника в крови… ох, давайте остановимся на записках!
– Чего же хотел князь Снежан? – я испытующе уставилась на маменьку. Она легкомысленно отмахнулась:
– М-м-м, обсудить вашу с Елизаром помолвку в Свечграде, сегодня в восемь. Я ответила, что без твоего решения не могу ничего обсуждать, да и смотринами занимается Павел. Но подозреваю, в Свечград Павла не пригласят.
– А что такое Свечград? Кондитерская? Ярмарочные ряды?
Маменька с лисьим огоньком в глазах откинулась на спинку кресла:
– Ресторация. Очень дорогая. Панорамные окна с видом на императорский мост и реку Царку, множество свечей и хрустальных подвесок. Лучшее вино в империи, лучшее шампанское, блюда из морских даров и собственная кондитерская. Я каждый раз проходила под этими окнами с открытым ртом. Мечтала туда попасть. И однажды, в мерзком простудном ноябре, когда аптека сделала просто колоссальную выручку, скряга Вильямс расщедрился на премию. Тот самый аптекарь, у которого я работала. Мне бы, дурочке такой, заплатить за съёмную комнату на пару месяцев вперёд, но нет!.. Я купила самое лучшее платье и отправилась за мечтой, в Свечград. Цены я знала, на кофе с пирожным у меня бы хватало. – Мама потянулась за палантином, словно озябла, хотя в гостиной было тепло. – Представляешь, они отказали. Я просила столик в дальнем углу, была в приличном платье и при деньгах, но они указали мне на выход. За мной стоял мужчина, его уже ждали, только он не ушёл. Велел метрдотелю проводить меня за столик у окна и подать рыбное ассорти, кофе и любое пирожное. Счёт он оплатил. Мужчина просил дождаться его, но я ускользнула сразу после ужина. В гробу я видела такие свидания!.. Увы, буквально на следующий день незнакомец появился в моей аптеке.
– Это был князь Снежан? – я удивлённо вскинула брови. Бурно проходила молодость у маменьки!
Мама нехотя кивнула:
– Он. Сейчас даже не верится, что была другая жизнь. Порой я чувствую себя кошкой, разменявшей не одну судьбу. Оказаться в доме Снежана после стольких лет – невероятно.
– Что за история с кражей, мама?
Она вздрогнула и подскочила как ошпаренная.
– Умоляю тебя, забудь! Откуда ты вообще услышала про кражу?! Тебя не было весь день!
Обхватив ладонями чашку с ароматным кофе, я рассказала про поездку в архив. Умолчала лишь о бумажке с адресом аптеки, которую Феликс отдал мне. Но если младший брат обещал не лезть в мамины тайны, то старший… Пойди, пойми, что у него на уме!
– Господи, – маменька потёрла лоб, – ладно ты девица любопытная, но Верданских-то куда понесло?.. Сена, я прошу тебя, не надо ворошить моё прошлое. Особенно в компании сыновей Снежана. Пока ты ничего не знаешь, ты в безопасности. Кража – это ловушка, в которую я по неопытности попалась. Но Сосновский – дуб дубом! – не докопался до истины, а Снежан… Я намекнула ему, что ты копия графа Сиринова, ни капли моей породы. Вроде бы он поверил.
– Мне не нравятся твои слова, – я посмотрела на неё поверх чашки. Честно говоря, маменька впервые на моей памяти выглядела настолько взвинченной. Даже к огромным отцовским долгам она отнеслась более флегматично! – Сначала гнусные намёки про тебя и князя, теперь какие-то невообразимые тайны! Откуда мне ждать беды?! От жениха?! Я должна просчитывать риски, а не плутать в тумане!
– Сена, Сена, Сена! – она упала ко мне на диванчик и сгребла в охапку. – Нет беды и рисков! – Маменька сжала мои руки в своих. – Девочка моя, я неправильно выразилась! Верданские нам не враги. У Елизара дела поместья и смотрины, Феликсу же детская ревность в голову ударила. Завтра они охладеют к этой теме и всё забудется. А у тебя пьесы, театр, и к Елизару стоит присмотреться. Мало ли… Мне ещё ответ перед Снежаном и Павлом держать, не забывай!
Я бы поспорила на тему жениха и театра, но какой смысл?.. Судя по вспотевшим ладоням, маму сейчас занимали другие мысли. Отговорившись головной болью, я ушла в свои покои. Пока расчёсывала длинные локоны, только кривилась. Елизару нужна другая невеста, молчаливая, покорная, а в театре у меня одни проблемы. Ещё и неведомые маменькины угрозы нарисовались!..
В разваливающейся усадьбе было как-то поспокойнее, что ли.
Не иначе, как от избытка впечатлений мне внезапно примерещились две синие точки за окном. Было уже темно, чтобы разобрать наверняка, но на всякий случай я широко распахнула створку.
Никого. Показалось.
