Текст книги "Великий князь и я. Театр (СИ)"
Автор книги: Ксения Васёва
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 15 страниц)
26
– Буфет?..
Включать свет Темногорский не стал, ограничился своими искрами. Отодвинув стул, он предложил мне присесть.
– Поговорим тут. В кабинете у меня нехорошие ассоциации с тобой. К тому же, я зверски хочу есть, а Ленар что-нибудь да оставляет.
– Заботится!.. – потянула я ядовито. Темногорский в ответ зажёг небольшую печку и поставил на неё сковородку с чайником.
– Скорее, отрабатывает жалование. Хочешь торт?.. Шоколад, клубника – Орехов говорил, что ты такой любишь.
– Давай! – у меня аж глаза загорелись. Лёша только хмыкнул. Ему досталась сковородка с картофельным рагу, а мне тортик и чай.
– Ну выкладывай, – подбодрил он, уничтожая еду. Видимо, действительно был голоден. – Чего ты накрутила в своих облаках за эти дни?
Он обращал внимания на мои "облака"?.. Я думала, Темногорский про меня забыл.
– Ничего особенного, – честно призналась, – меня смущает хорасанский амулет. Я допускаю, что хорасаны подкупили кого-то из театра, но Лёша, напрямую с хорасанами связан один человек. Это ты.
Не переставая жевать, он выгнул бровь. Бедняга.
– Смотри, по сцене нас расставляет Ясинский. В теории, декорация могла упасть на голову любому. Мы могли репетировать другую сцену, в том числе, с Мииром. Такое чувство, что просто нужны были жертвы. Если в ход пустили хорасанский амулет, а ты воевал с хорасанами... То убийства в театре – это убийство твоей репутации, Лёш. Мы разменные монеты! На месте Прасковьи, как и на месте жертвы декорации, мог быть кто угодно!
Темногорский не отреагировал, но судя по вспыхнувшим глазам, мысли про хорасан у него были.
– Любопытная версия. Но ты упускаешь, что кто-то пронёс в театр амулет и отдал Прасковье ядовитые конфеты. Хорошо, а что с Береникой?
Я пожала плечами, облизывая ложку. Лёша неотрывно следил за этим хулиганством. Растрёпанный, взбудораженный директор, поедающий рагу со сковородки – это точно не из моего мира.
– По логике, если мы имеем дело с хорасанами, то объектов для мести у нас двое. Беренику убили до твоего появления в столице, не в театре. Либо конфеты – всего лишь подражание, либо... Верданский.
– Чего?! – ну вот, всё-таки оторвала его от еды.
– Это звучит по-идиотски, я понимаю! Но хорасанам вы мстили вместе с Елизаром. Теоретически, если смерть Береники нельзя связать с тобой, то возможно, удар был направлен на Верданского. Ник же почему-то уверен, что Миир её не убивал!
Лёша насмешливо покачал головой... и резко перестал улыбаться.
– Стоп. Береника у нас ведь бывшая крепостная, так?.. Помнится, в газете написали полный бред про убийство, никто её не душил, ударили по голове. Если бы не кексы, смерть вообще бы сошла за несчастный случай. Но что если кексы... – он глубоко задумался. Эй! Мне тоже хочется узнать!
– Вставай! – приказал он, в две ложки прикончив рагу. – Пойдём!
– Куда?!
– Я в свой кабинет, а ты ждёшь внизу. Потом едем к Нику. Будем раскалывать этот орешек.
– Раскалывать Ника?.. – усомнилась я, убирая посуду в мойку. – Он даже про Марьяну молчит как партизан!..
Надо помыть. Иначе утром Ленар нам устроит. Если она из тайной канцелярии, то лучше не рисковать.
– Знаешь что?.. – прошептали мне прямо на ушко. – Когда я исполню свой долг перед империей, я увезу тебя к тёплому морю. В тихих теплых краях всегда кипят страсти. Я открою детективное бюро и возьму тебя в долю, прекрасная птица Сирин!..
Посуду я мыла с глупой улыбкой на губах.
* * *
Бал Сирени я не упустила бы даже при желании, но проснувшись утром, я не поверила, что этот день настал. Беляна нарисовалась в восемь часов – неотвратимо, как злой рок необходимой подготовки. Пока меня мыли, расчёсывали, наряжали, я лишь устало зевала. Первый бал в моей жизни не вызывал никаких счастливых чувств. Шелли расчихался от пудры – он, бедный, потерял меня спросонья и прибежал аккурат к макияжу.
Лис ходил за мной по пятам. Странная преданность, но я не жаловалась. После переезда мамы в покои князя Снежана, мне было ужасно одиноко. Да, я вернулась во дворец Верданских. Собственно, вернулась в тот же день – Лёша доставил меня к порогу на своей карете. Сказал, что нельзя бросать семью без объяснений.
"Семья" была взвинчена. Елизар уехал к театру, но опять меня не нашёл, а мама ругалась сквозь слёзы. Я извинилась перед ней, дядей и князем, и сообщила, могу съехать из дворца. Но князь Снежан запротестовал, заявив, что молодой барышне опасно жить одной. Моя связь с театром больше потрясла дядю, но и он великодушно простил нам с мамой все грехи.
Елизар же... изменился. Я видела, как он морщится при слове: "театр", только старший Верданский извинился (!) и начал за мной ухаживать! Смягчал голос, соглашался... Я даже обратилась к князю Снежану за советом, не понимая, какая муха укусила его сына. Тот лишь разулыбался. Мол, Ель банально испугался, что потеряет меня.
– Он не умеет выражать чувства, Сена, – вздохнул князь, – вернее, разучился. Его бы согрело любящее женское сердце, но после Эш-Арен он сам отталкивает от себя людей. Я понимаю, до Еля тяжело достучаться, но дай ему шанс.
В душе у меня стало гадко. Если до поцелуев с Темногорским я была честна с Елизаром, то сейчас... Я не хотела такой лжи! Пусть мы больше не целовались, но наши объятия, вальс в пустом театре и разговоры никуда не делись.
Конечно, мама не могла не заметить моего состояния. Они с Шелли недовольно оценили мой тусклый вид, который не оживляло ни дорогое платье, ни румяна.
– Хватит! – зло прорычала маменька, ослепительная в бордовом платье. – Я сегодня же пойду к Снежану и скажу, что ты как кошка влюбилась в своего директора! Сена, на тебя смотреть невозможно!!!
Шелли поддержал её звонким тявком.
– Не смотри, – огрызнулась я и мысленно выругалась, обнаружив в зеркале свои заблестевшие глаза. Нельзя плакать с макияжем к балу! – Мама, Елизар без меня волком на людей глядит! Что с ним будет, когда я признаюсь в симпатии к его сопернику?!
– А что дальше-то, Сена?! Себя ломать из жалости?! Опусти его. Дай ему встретить настоящее любящее сердце. В конце концов, пожалей своего Темногорского! Как бы он не хорохорился, он совсем молодой мужчина, который пережил лютый страх, который один, на морозе, выжил после гибели друзей. Месть, война... Пусть я не уверена в его серьёзности, но Алексей хлебнул горя не меньше, чем Елизар!..
Шелли прошёл к маменьке, положил голову на её колени и согласно тявкнул. Мама почесала наглеца и переглянулась с ним, как заправская заговорщица.
Ясно. Спелись.
Я вновь повернулась к зеркалу.
Белое платье, обязательное для незамужних барышень, освежало меня и делало оливковые глаза ясными, чистыми. Вырез лодочкой открывал ключицы, подчёркивал подарок нового пап`а – золотое аккуратное колье с золотыми переплетениями и прозрачными камушками. Я не спрашивала, что это за камни – не разбиралась, а лезть с вопросами было неудобно. Уложенные шпильками и лентами локоны свободно ложились на плечи. Широкие шифоновые рукава напоминали крылья. Корсет тоже лёг удачно, красиво обозначив грудь и талию. Расшитый золотой нитью и жемчугом лиф добавлял изюминку платью, а мягкий подьюбник с одним кругом внизу позволял танцевать и чувствовать себя воздушной.
Мама в зеркале обняла меня за талию.
– Ты такая красивая и взрослая, Сена! Всё-таки Снеж исполнил мою мечту – увидеть тебя такой, проводить на первый бал. Но мне не хочется, чтобы это приносило несчастье. Пожалуйста, Сена, расцветай. Расцветай – и будь что будет.
Увы, у меня имелась вторая причина для тяжких дум. Вчера мы с Ником навестили Миира в тюрьме. Вечно ехидный актёр, который обычно не лез за словом в карман, превратился в серого молчуна. Уже в конце Миир сказал Нику, что знал про ребёнка Береники. Знал и считал его своим. Он хотел тихое счастье, а Береника презрительно морщила нос. Миир надеялся, что со временем она успокоится, но не судьба. Уже потом Ник придумал сценку, которую они разыграли перед Темногорским. Миир отыграл её с блеском, пусть его душа разрывалась от боли.
Я мысленно застонала, откидываясь на спинку кареты. Готовый жених, дворец и бал. Шикарная партия для провинциальной графини.
А мне выть хочется.
Летняя императорская резиденция была как с картинки. Наверное, я воспринимала дворец картинкой, теряясь на величественной парадной лестнице и в огромном зале, украшенном сиренью. Одна из стен была полностью прозрачной и вела на парковую терассу. Несколько дверей были открыты, поэтому в зале царила свежесть. Через стеклянные "цветки" в потолке солнце освещало плафон из голубого неба и ангелов. Верхний ярус зала покрывали полотна "Романтического лета" – серия работ художника Ветова, творца начала прошлого века. Нижний ярус украшали позолоченные барельефы – тоже на тему весны, цветущей сирени, любви и тепла.
Ох, ну как же прекрасно!..
Пока мы шли по красной дорожке к монаршим особам – своё почтение выражать, я умирала от желания написать историю в таких декорациях. Какой-нибудь глупый романчик о любви. О бедной служанке, например, покорившей целого короля!..
Да-да, этот зал хорошо подойдёт Фракии, где правил именно король. Пусть у короля будет принц, который задумал жениться и вызвал невест на смотрины, куда случайно попала бедная служанка...
Елизар в синем мундире шёл впереди меня. Родовитые девицы ему вслед чуть ли шеи не сворачивали! А может, права маменька?.. Согреется он и без моей помощи. Наградная красная лента и орден, пшеничные волосы, голубые глаза, стать... Ещё бы не кривился – цены бы не было!
Мужчины воглавляли процессию, мы с мамой замыкали. Уже у трона мама встала к князю Снежану, а я нехотя шагнула к Елизару. Традиционный поклон, реверанс – и я наконец увидела царственную чету Руссы своими глазами.
Сложно было понять, на кого похожа Юлиана. Императрица напоминала хрупкий изящный цветок, муж на её фоне смотрелся симпатичным медведем. Его цепкий взгляд остановился на самом старшем, на князе Снежане.
– Рад, что вы приняли приглашение, князь. С учётом ваших заслуг и заслуг вашего сына мне приятно видеть вас в столице. Слышал, вы скоро женитесь.
Князь кивнул и представил маменьку... как вдруг мы услышали отчётливое хмыканье.
В тени трона эта пара была незаметна. Женщина в стальном платье под цвет глаз и светловолосый мужчина, который многозначительно улыбался.
Верданские вновь поклонились, а мы с маменькой, растерявшись, помедлили. Впрочем, помедлили дружно, словно у нас всё по плану.
Княгиня смотрела на меня с веселым нескрываемым интересом. Мы без сомнения узнали друг друга. Чертами лица Лёша пошёл в отца, а мрачным типажом – в маменьку.
В маменьку, перед которой я усиленно изображала фривольную актриску!..
Отсалютовав князю Снежану бокалом, мужчина произнёс:
– Вижу, вы поймали свою птицу удачи, князь. Новая фамилия ей без сомнения подходит!.
– Птица удачи сама вернулась в мой дом, ваше высочество, – оценил осведомлённость мужчины старший князь, – смею надеяться, что моя фамилия тоже подойдёт будущей супруге.
Мужчина знакомо, точь-в-точь Темногорский, рассмеялся.
– Не беспокойтесь, князь. К вашей невесте у меня больше нет вопросов. В конце концов, ради верных защитников империи нужно чем-то жертвовать. Дела легко горят.
– Служу отечеству, ваше высочество, – короткий поклон. Я аж липким потом покрылась за речь этого упыря!..
– Ты напугал барышню, дорогой, – поцокала языком княгиня, – не переживайте, прекрасное дитя, главе тайной канцелярии по роду занятий принято говорить неприятные вещи.
Глава тайной канцелярии. Великий князь Мистислав Лесовской, брат императора Данимира. Если не ошибаюсь, его жена – великая княгиня Косса Лесовская, в девичестве Темновская, нынешняя глава академии Северных Княжеств.
Могущественная семья в тени власти.
Мамочки!..
Разумеется, Юлиана просила не ссориться с Лёшей. Ссориться с Лёшей – как умертвие по спине постучать, спрашивая дорогу к кладбищу!..
Легки на помине. Княжна была в бежевом нежном платье, неожиданно хрупкая и прекрасная, как императрица. И Лёша... ох, простите, великий князь Алексей Лесовской. В белом мундире, с теми же широкими плечам, хулиганским взглядом из-под прядей волос и улыбчивой мрачностью.
Подозреваю, у меня был взгляд больной собаки, которую хозяин решил застрелить за негодность!..
– Рада вас видеть, дамы и господа, – звонко выдала Юлиана. Кажется, настроение у княжны было нечета моему. – Дорогой дядюшка, вы напугали мою Сирин?! Она расплакаться готова!
В эту секунду Лёша обнаружил меня... и я отвернулась, натягивая на лицо улыбку.
– Ваше высочество, благодарю за участие. Голова закружилась... с вашего позволения, я выйду на улицу.
Император несколько удивлённо кивнул, отпуская меня. Не оборачиваться на его окрик. Не кривить спину. Не спешить.
– Сена! – чья-то рука ловко сцапала меня на террасе и утянула за стену из цветов. – Что случилось?! На тебе лица нет!..
Марьяна. Тоже несчастная донельзя.
– Ты знала, что Темногорский – сын князя Мистислава?!
Подруга ахнула.
– Что?! О, боже, любимый кузен, как я не догадалась!.. Юлиана же столько про него рассказывала. Но Сена, я никогда с ним не сталкивалась. Я при княжне четыре года – и эти четыре года Темногорский служил на границе. Господи, только Юлиана могла отправить в театр сына его высочества! Не зря же её в детстве называли Юлой! Сена, Сена, дыши!.. Ты вся бледная!
– Скажи мне, как ты пережила расставание с Ником. Скажи мне, что с этой болью можно жить, Маря!.. – сжимая поручень, вполголоса взмолилась я.
– Ты ведь ненавидела его... – ошарашенно потянула Марьяна, – когда же я тебя упустила, глупую! Ведь следила пристально!.. Это Орехов виноват! – она каркающе рассмеялась. – До театра я была уверена, что справилась. Мы познакомились на новогоднем балу в пансионе. Ник учился в дворянской школе – их приглашали к нам на танцы. Мы провели друг с другом весь вечер. Он был таким смешным, нелепым, непривычным. Бегал ко мне, цветы носил... в горшках покупал, не глядя, а я выхаживала. Веронаплантус этот, цветок любви. Потом ушёл на год в военную часть, письма писал. Я отвечала, но не думала, что это всерьёз. Через год он вернулся... и свёл меня с ума. Мы собирались вместе поступать на актерский, но отец получил титул барона, а меня рекомендовали к пансиону двора, в фрейлины княжны... – она спряталась в ладонях. – Я хотела остаться с Ником! Но случилась дикость, его обвинили в краже, чуть не отправили в тюрьму!.. Накануне нашего тайного вечания! Пока я не опомнилась, меня увезли в пансион. Уже позже я узнала, что постралась семья жениха, которому меня тогда обещали. Ника оклеветали, избили, он чуть не умер в тюрьме. Соврали, что я поверила обвинениям. Я пыталась объясниться, но Ник меня больше не слышал. Я до сих пор его люблю, Сена. Так что, как видишь, жить можно, но невесело.
Я обняла её, стиснув зубы, чтобы не заплакать. Поймаю Ника и настучу по голове!..
Краем глаза я заметила поблизости лакея – и отпустила Марю. Помявшись, лакей приблизился.
– Госпожа, позвольте вас проводить. Один господин просил на пару слов. Только вас, – обозначил он. Неужто Темногорский нарисовался?..
Марьяна, сжав мою ладонь, отпустила. Я пошла, не отказываться же. Но какой неподходящий голос для лакея!.. Обычно они обладают приятным тембром, учтивым и чётким. Мой же провожатый бубнил и говорил с лёгким акцентом...
Ни души вокруг – одни кусты, нечто вроде ботанического сада на открытом воздухе.
Так.
Мой труп – хороший завершающий аккорд для спектакля. Прямо-таки символичный. Я ведь понравилась обоим.
Сбросив туфли, я побежала обратно. Заорала, напрочь срывая голос!.. Господи, опять Темногорский виноват! Если бы не он, мы бы с Марей не попались в такую примитивную ловушку!..
"Ты ещё не невеста, а уже пытаешь нас пилить" – рассмеялись в голове. А?!
Тарабарщина за спиной, похожая на мат, и страшное рычание. Между мной и пособником хорасанов (не лакей же это!), оскалив зубы, стоял Шелли. Стоял и загораживал меня! Мужчина достал кривой короткий нож и размахивал перед мордой лиса. Тот не двигался с места и лишь изредка клацал челюстью, когда хорасан подходил ближе.
– Уйди, шайтан! Уйди, уйди!
– Шестёрка Юлуфа, – Темногорский появился как упырь из кустов – мы с хорасаном аж подпрыгнули!.. Лже-лакей отлетел к дереву, пришпиленный ледяными оковами. – Ну, улов мелкий, зато теперь мы в курсе, кто крупная рыба.
– Темногорский?!
– Я не сомневался, что они нападут. По твоей логике, раз хорасаны мстят именно нам – ты следующая жертва. К счастью, они узнали о тебе позже, чем мы узнали о них. Но это единственная хорошая новость.
– Мы поймали шестёрку, но не поймали главаря?.. – спросила я, переводя дух. Честно, Шелли появился очень вовремя!
– Главаря мы найдём. Если получится, заткнём его раньше, чем он наболтает о моей маленькой слабости к пернатым.
Не выдержав, я притянула Лёшу за мундир и поцеловала.
Темногорский привычным жестом подхватил меня под пятую точку. Сжал крепко-крепко и ответил на поцелуй.
– Ой-ой-ой!.. – послышался знакомый голос с ехидными нотками. Я оторвалась от Лёши и... Это не "ой", это твою мать!.. Юлиана, Марьяна, невозмутимый глава тайной канцелярии, руководящий снятием хорасана с дерева и... братья Верданские в похоронном молчании.
Стянув перчатку, Елизар бросил её под ноги Темногорскому.
27
– Немедленно прекращайте и миритесь! – распахнув двери собственного кабинета, заявила Юлиана. Княжна в принудительном порядке увела нас во дворец, подальше от любопытных глаз. К месту нападения уже подтягивалась знать, да и глава тайной канцелярии был опасным свидетелем. Великий князь Мистислав на вызов сыну промолчал, только поулыбался загадочно.
– Это не обсуждается, ваше высочество, – отрезал Елизар. Для небольшого кабинета нас было, конечно, очень много. Княжна с фрейлиной, братья Верданские, Темногорский, я, маменька и князь Снежан, прибежавшие следом. Последним в кабинет вошёл... Орехов! Да уж, я бы присудила ему премию по самым неожиданным появлениям!..
– Откуда ты взялся?! – не выдержав, прошипела Марьяна. Ник усмехнулся и встал рядом с ней:
– Вообще-то нас с матерью пригласили. А если вы о кабинете – Темногорский позвал с лакеем.
Я глубоко вдохнула и выдохнула. Что на уме у Лёши?.. Феликс и Юлиана загородили от меня "дуэлянтов", так что спросить было невозможно. Впрочем, на повестке стояла куда более острая проблема. Дуэль!..
– Что значит – не обсуждается?! – взбесилась Юлиана. Темногорский покрутил в пальцах карандаш и скучающе ответил:
– Успокойся, Юла, это не первая наша дуэль, – и уже Елизару, – условием будет Сена?..
– Проигравший к ней больше не приближается. Отстань от моей невесты, Темногорский!
Я чуть не сползла по стеночке, благо, Ник удержал. Они точно рехнулись!
Глаза у Лёши гневно сверкнули:
– Я не отдам тебе Сирин.
– Ты опозорил её! Правило первой крови в этом случае не работает. Да будет так!..
По шокированному виду Юлианы, Феликса и князя Снежана, я осознала, что дело дрянь.
– Дуэль до смерти, – тихо присвистнул Ник, – ничего их разобрало!.. Сирин, никогда бы не подумал, но ты имеешь шанс стать роковой женщиной!
– Да прекратите вы!.. – закричала я, вклиниваясь между молодцами. – Сворачивайте балаган, мы не в цирке! Я ничья невеста, слышите?!
Ноль эмоций. Просто ноль.
– Сирин, девицы не вмешиваются в дуэли. Всё будет хорошо. Я не могу не принять вызов. В конце концов, речь идёт о твоей чести.
– Сказать, где я видела эту честь, если кто-нибудь из вас погибнет?! Князь Снежан! Ну хоть вы повлияйте!
– Никто не должен решать за дуэлянтов, Сена. Поэтому ни отец, ни великий князь не вмешаются, – пояснил для меня Елизар.
– Я вмешаюсь! – совсем не по-женски рявкнула Юлиана. – Если выиграет Лёша, он получит персонального врага – языческого князя и будущего отчима Сены! Хорошее начало, кузен!.. Если ты выиграешь, Ель, тебя казнят, понимаешь?! Хочешь главный секрет Полишинеля при дворе?! Лёша находится в статусе цесаревича! За его убийство положена смертная казнь – даже в случае дуэли! Только он, привыкший к свободе, совершенно упускает сию деталь!..
– В статусе цесаревича?! – одновременно переспросили Верданские.
Но у императора же есть маленький сын, наследник престола!
– Мой отец болен, – скривилась Юлиана, – долго оставаться при дворе ему нельзя. Если папа хочет пожить, ему нужен мягкий теплый климат и покой. Вячеславу всего десять. Передать ему престол в ближайшие годы не получится. Лёша будет императором-регентом до совершеннолетия Славы. Как только у отца закончатся силы, он займёт трон. Елизар, я понимаю твоё недовольство – как жених, как будущий брат, ты имеешь право бросить вызов. Но Лёша не может принять такие условия. У него долг перед Руссой.
В полной тишине Лёша с хрустом переломил карандаш. А у меня, наверное, слёзы закончились. Я согнулась по пополам от лающего смеха. Цесаревич в директорах театра. Великий князь, герой и цесаревич.
Умора!..
– Кажется, у Сирин истерика, – заключил Ник. Маменька, сорвавшись с места, утянула меня на кресло и сунула капли. Лёша раздобыл где-то стакан с водой и сел передо мной на колени.
Ель тоже подошёл.
– Я аннулирую вызов, Темногорский, – рассматривая потолок, выдал он хрипловатым голосом.
– Сирин всё равно моя птица, Верданский. Я давал ей выбор. Она его приняла.
Елизар с сарказмом покачал головой. Ну да, невесту цесаревичу будет выбирать император.
– Либо официальный статус, Темногорский, либо проваливай прочь из её жизни. С нашим отцом она найдёт отличную партию без тебя.
Вскинув подбородок, я недоумённо уставилась на Еля. Он что... отпустил?..
– Я тебя понял, Верданский, – отозвался Лёша.
Ох, не было печали, приехала Сена в столицу!..
– Полагаю, проблема разрешилась, – Юлиана чмокнула брата в щёку, – давайте вернёмся в зал и повеселимся!
Сжав мою ладонь, Лёша вернулся к столу. Ну, хоть не запрыгнул на него по любимой привычке.
– Увы, Юла. Я разобрался, что у нас с убийствами и театром – и это точно испортит тебе настроение.
Я моментально забыла про истерику. Убойные капли маменьки действовали быстро, но сегодня она не пыталась меня усыпить. Ник и Марьяна недоверчиво подались ближе.
– Ты про историю с маньяком и "проклятием"? – нахмурившись, уточнил Елизар. – То, что газеты мусолят вторую неделю? Вроде же убийцу поймали?
– Мой актёр никого не убивал. Зато в этом косвенно замешан ты, – огорошив Верданского, мрачно похмыкал Лёша, – хорасаны, Ель. Тебя пасут уж полгода.
– Исключено. Я бы заметил слежку.
Темногорский кивнул:
– Ты и твой отец заметили бы. Зато твой младший брат, благодаря роману с Юлианой, всегда на виду. Особым вниманием он не отличается, в академии не доучился – самая лёгкая мишень.
– Какое отношение он имеет к театру, Темногорский?! – не утерпел Ник. Я тоже не улавливала связи.
– Прямое, Орехов, – Лёша сложил руки на груди, – это он убил и Беренику, и Прасковью. Как ни странно, именно Сирин угадала верное направление. Мы с Верданским для хорасанов как бельмо на глазу. Если уж они пробрались в столицу – первым делом постраются добраться до нас.
– Что за глупости?! – Юлиана подскочила первой. – Где хорасаны, где театр и где Феликс?!
Младший Верданский со свистом выдохнул и привалился к стене, улыбаясь. Но улыбка вышла какой-то кривоватой гримасой. Переживает из-за обвинения?.. Или вправду замешан?..
– Для подобных обвинений нужны доказательства, ваше высочество! – подобрался князь Снежан, разом напомнив мне дикого зверя перед прыжком. Я, привыкшая к нему в образе доброго дядюшки, слегка поёжилась.
– История началась не с театра, – спокойно продолжил Темногорский, – я получил ответ из архива. Два года назад фаворит Юлы женился на собственной служанке, на Беренике. Она была старше, опытнее, и задурить парню голову ей не составило труда. Видимо, после женитьбы Феликс очнулся, уничтожил свидетельство и уехал в столицу. Береника получила расчёт. Но языческие обрядники, как и церковники, передают данные в столичный отдел. Я предполагаю, что спустя два года Береника увидела в газетах своего мужа с Юлианой. Кто-то объяснил ей схему с архивом – и она просто забрала копию брачного свидетельства. Как ни крути, а официально Феликс был женат.
– Какого упыря, Фэл?! Отец специально, подчёркиваю, специально дал нам свободу, чтобы избежать побегов, тайных браков и прочей ереси!.. Ты идиот?! Какая служанка?! Почему ты мне не написал?!
– Ты бы меня отговорил, – нервно фыркнул младший княжич, – Ель, я вообще не понял, как повёлся... Я, правда, идиот. Вы с отцом в столице, в академии проблемы, всё криво, а она казалась такой хорошей.
– Для отношений с Юлианой требовалась идеальная репутация, – Лёша вновь перетянул внимание на себя, – Береника стала его шантажировать. Параллельно Феликса вели хорасаны, которые эту любовную драму оценили в красках. Последняя встреча супругов стала роковой. Тайная канцелярия поймала шпиона и разговорила.
– Я её не убивал!..
– Ты её толкнул. Довольно сильно. Она завалилась назад, ударилась об порог и умерла мгновенно. В панике ты сбежал, неосмотрительно оставив трость. Приметную трость, которую делали на заказ. Такой подарок судьбы шпион не мог упустить. Актрису перевернули, забросали кексами – ради большего ажиотажа, а верхушку трости окунули в кровь. Без участия хорасан это бы сошло за несчастный случай. Но теперь у них было готовое доказательство вины. Феликс близок и к брату, и к дочери императора – настоящий клад для шантажа. Беренику ты убил случайно, это верно. Но Прасковью отравил уже сознательно, по указке из писем. Люди отца читали твою переписку. Кроме того, хорасаны окончательно загнали тебя в ловушку, потому что одна из актрис видела "дружка княжны" с конфетами. Эту актрису хорасаны поймали на свой крючок. Она знала про тебя, но молчала по приказу, поскольку её также шантажировали.
– Женька, – простонал Ник, – чего она натворила?!
– Усыпила Сену, с помощью подельника перенесла на мой стол и раздела догола. Хорасан, который пас Феликса, уже знал про смотрины. Надругайся я над Сеной – и она бы побежала к жениху, просить защиты. Замечательная идея – стравить нас с Елизаром. "Увидеть Феликса" Жани послали специально, а вот серёжка Марьяны и вызов Сосновского были её личной инициативой. Амулет за кулисы тоже пронесла Жани – и видимо, после этого осознала, в какое дерьмо влезла. Она мне призналась.
– Да заткнись ты уже! – хрустально завизжала Юлиана, немало меня напугав. – Закнись, пожалуйста, заткнись! Скажи, что ты врёшь!..
– Джули...
– Скажите, что вы оба меня разыграли, ну!..
Княжна не плакала, но сосуды в её глазах полопались до красной пелены. Юлиана до крови кусала губы. С силой. С болью. Насмешливая и гордая дочь императора прятала свои симпатии за иронией и дурацкими замашками. Но сейчас, когда её броню пробили, я вдруг поняла, что Юлиана никогда не открывалась до конца. Что Феликс был ей намного дороже, чем казалось другим.
– Что со мной будет? – младший Верданский смотрел исключительно в пол.
– Суд, – пожал плечами Лёша, притягивая сестру к своей груди, – за убийство ты вряд ли получишь серьёзное наказание, а вот за измену родине полагается верёвка, – я вздрогнула, – зависит от твоего допроса. Мы не знаем никаких имён, кроме шестёрок Юлуфа, сына убитого нами визиря. Если ты поможешь выйти на подельников, то суд это учтёт.
* * *
Когда Феликса забрали люди из тайной канцелярии, мы с Марьяной и мамой увели княжну. Давать Юлиане сонное зелье было рисковано, но у неё совсем поехала крыша. Княжна искусала губы так, что струйки крови потекли.
– Наверное, я проклятая, – произнесла она, усаживаясь на кровать, – сначала Даран, теперь Феликс. Наверное, я просто проклятая... – и повалилась на подушки.
Взволнованная императрица примчалась минут через пять. Марьяна осталась с её величеством, а мы отправились на поиски мужчин.
– Вот тебе и первый бал, – нервно хохотнула я, – даже потанцевать не удалось.
– Не говори, – согласилась мама, – как представлю себя на месте Снежана, внутри узел сворачивается. Никак слов не найду, да и помогут ли слова?..
Нет. Не помогут. Но к счастью, князь Снежан не стал вымещать зло на маменьке. Он зарылся в её волосы и крепко прижал к себе. Поколебавшись, я всё же обняла Елизара и зашептала:
– Это дурости, обычные дурости, которые никто не сумел остановить, – и сама всхлипнула, – я верю, что Феликс хороший!.. Просто он боялся вас разочаровать!
– В любом случае, Сена, он мужчина, князь и будет нести ответственность за свои поступки, – холодно процедил Елизар, но глядел словно сквозь меня. – Может, это к лучшему, что Темногорский разобрался. Я буду верить, что брат поставил бы меня выше брака с Юлианой и во всём признался.
Спорный вопрос. Стал бы Феликс по указке хорасан вредить Елю?.. Я сомневалась, но... На кону стояли отношения с Юлианой.
– Почему Темногорский, Сена? – внезапно спросил Ельзар, устало навалившись на колонну. – До его титула между нами была не слишком большая разница, но о титуле мы узнали сегодня. Так почему он?..
Почему?..
– Я для него не послушная птица для клетки. Я для него – просто я.
Кажется, он понял. С тоской провёл пальцами по моей щеке... и направился к князю с маменькой.
А что, собственно, дальше, Сена?.. Быть подругой для ночных встреч?.. Ждать, пока он отдаст долг родине?.. Смешно. Если Верданские будут настаивать на официальном статусе, долго я с Лёшей не повстречаюсь. Да и... не была я уверена в нашем "долго и счастливо".
Я погладила мраморные бортики парадной лестницы и покачала головой. Дворец князя Верданского тоже впечатлял, но внутри был вполне уютным, домашним. Как жить в таких декорациях, я не представляла.
– Хотел обрадовать тебя, что премьера состоится в середине июня, – раздалось за спиной, – Жани я дал второй шанс, твою роль возьмёт Ленар, мою – один из шах-ашенских актёров, друг Ясинского. Миира завтра отпустят. Людей для эпизодов мы набрали. Месяц на подготовку – это мало, конечно, но Марьяна и Орехов вытянут на себе половину спектакля. Так что не отчаивайся, Сирин.
– Как тут не отчаятся, – заспорила я, но покорно приняла его локоть, – эта история с убийствами, с романами, с хорасанами сама напоминает спектакль!..
– Мне жаль только Юлу и погибших актрис. У братьев Верданских был выбор – и у Феликса, и у Елизара. Ник давится своей глупой обидой, а Марьяна слишком потакает родителям. Жани пожала плоды своих амбиций, Миир... пожалуй, он тоже пострадал, но я не люблю жалеть мужчин.
– А мы с тобой? – посмотрела на категоричного директора и рассмеялась. – Нас с тобой хочется пожалеть?..
В наигранном изумлении он замер и спустился на ступеньку, чтобы быть со мною вровень.
