Текст книги "Выбор божества (СИ)"
Автор книги: Ксения Перова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц)
13
В отличие от эр-лана, Тайрон прожил пусть и менее длинную, зато более богатую похождениями жизнь и понимал себя и свои желания не в пример лучше. День, когда он осознал, что ему всерьез понравился человек одного с ним пола, стал чуть ли не более черным, чем день изгнания с арены.
В среде и сегов, и эр-ланов сексуальные предпочтения не играли никакой роли – пары образовывались так, как им хотелось, на появление потомства это не влияло. Да и не все получали право им обзавестись – надо было еще доказать, что ты достаточно адекватен и платежеспособен для воспитания будущих граждан Оморона. Времена, когда для рождения ребенка обязательно требовались мужские и женские клетки, канули в прошлое. Технологии позволяли создать человеческий организм на основе абсолютно любого генетического материала – даже вынашивание младенца в утробе считалось прошлым веком.
Однако новое появляется быстрее, чем отмирает старое, и в некоторых консервативных областях – например, среди бойцов – приветствовалась подчеркнутая маскулинность, и одно только подозрение на «неправильную» ориентацию могло навсегда закрыть дорогу к вершине.
Для Тайрона это стало тяжелым ударом. Он оставался бойцом до мозга костей и, к своему ужасу, все сильнее сходил с ума по золотоволосому эр-лану. Сталкиваясь с Полуликим, всячески третировал его, надеясь, что либо тот не выдержит и уйдет из Наблюдателей, либо страсть перегорит и выльется в другую форму – например, в презрение к жалкому, ущербному созданию.
Но Башня стала домом Полуликого, а ради возвращения в клан он готов был вытерпеть любые унижения. Тайрон же страдал все сильнее. В порыве отчаяния даже сделал несколько статичных записей с выступлений Лэнгилла – о том, чтобы заполучить изображение самого Полуликого, не стоило даже думать.
Хуже быть не может, думал Тайрон – и, увы, просчитался.
Потому что появился Питер.
Сначала Тайрон хотел воспользоваться им просто для того, чтобы согнать наконец Полуликого с должности Наблюдателя. Но постепенно понял – эр-лан хочет использовать мальчишку как козырь на Дебатах. Так почему бы не позаимствовать эту идею?
В день, когда Полуликий учил Питера управлять поясом, сег спровадил Инзу, чтобы нагрянуть в Башню и захватить «нарушителя границы». И, очутившись в пустом зале, увидел на гало-экранах все – и полет Питера, и сцену с распусканием волос.
Перед глазами потемнело, а когда тьма рассеялась, Тайрон стоял среди обломков и продолжал кипеть от злости.
Вот, значит, как – сопляк месяца тут не прожил, и Полуликий уже позволяет распускать себе волосы! А он, Тайрон, годами не может уснуть, пытаясь представить лишь легкое к ним прикосновение!
К безнадежной жажде обладания прибавилась ревность, а вместе с ней – твердое решение избавиться от Питера и не позволить Полуликому вернуться в клан. Ведь в этом случае они больше никогда не увидятся, а Тайрон все отчетливее понимал, что не сможет жить вдали от эр-лана.
Тем не менее он потерпел поражение – и не кто иной, как Полуликий разбил его в пух и прах.
Когда эр-лан и Питер сбежали из Башни Тайрона, он немного поломал комедию перед Инзой, а стоило той улететь, сразу же направился в Оморон. Спрятаться там и правда легче легкого – вот только Полуликий не знал, что Тайрон уже давно следит за всеми его перемещениями и знает о комнате в «Хрустальном лотосе».
Попасть в помещение, заблокированное генотипом владельца, невозможно, и Тайрону ничего не оставалось, кроме как установить «следилку» и убраться восвояси. Однако стоило Питеру выбраться из заточения, сег тут же примчался и выцелил беглеца, пока тот пытался вызвать флаер с площади «Лотоса». В итоге слежка оказалась весьма кстати, иначе незадачливому гостю из-за Барьера пришел бы конец.
Тайрон был полностью уверен в успехе и никак не ожидал, что Полуликий наберется храбрости и сам явится за Питером. Эр-лан еще ни разу не давал Тайрону отпор, и дерзкое нападение застало его врасплох. Питер ускользнул из его рук, и сегу ничего не оставалось, кроме как поскорее лечь на дно. Он нанялся телохранителем одной из группировок рейсеров и кое-как сводил концы с концами.
Но он не забыл ни Полуликого, ни свое унизительное поражение – единственным утешением служило то, что эр-лан и мальчишка расстались, видимо, навсегда. Тайрон запрятал гордость подальше, добился того, что стал своим среди рейсеров и даже скопил на подержанный флаер. Новые друзья помогли ему довести аппарат до ума – и тут сег неожиданно обнаружил недюжинные способности к гонкам. Блестящую реакцию и хладнокровие он не растерял с бойцовских времен, и удача ему улыбалась, раз за разом спасая от гибели во время гонок по Оморону.
Судьба дала ему второй шанс, и он воспользовался им на полную катушку. Впервые в жизни у Тайрона появилась реальная цель – заполучить Полуликого, и ради нее он был готов на все. Никаких наркотиков, никаких пьянок – он старательно копил, откладывая все заработанное. Постепенно созрел и сформировался план, и даже известие о том, что Полуликий вернулся в клан Лэ, не сбило Тайрона с намеченного пути. Он не понаслышке знал, каково это – попасть в среду, где ты всем чужой, да еще и сильно отличаешься от остальных.
Профессиональный боец, он неплохо чувствовал людей и, несмотря на смелую выходку эр-лана перед Дебатами, считал, что слабость духа неизбежно проявит себя. Оно дело броситься на выручку тому, кого любишь, и совсем другое – месяцами жить под давлением.
Пока Полуликий пытался ужиться со своими вновь обретенными родичами, Тайрон не терял времени даром. Его карьера рейсера стремительно шла вверх, и, кроме постройки «оазиса» для своей драгоценной добычи, он озаботился тем, чтобы нанять «пролазу» – взломщика сети. Тот отыскал генетический код Полуликого и сообщал Тайрону обо всех его перемещениях. После побега из башни клана эр-лан ненадолго завернул в «Хрустальный лотос», чтобы переодеться, даже не представляя, как рискует – сег совсем чуть-чуть не успел, чтобы его перехватить.
Снова неудача, но Тайрон и здесь не поддался отчаянию – два прошедших года научили его терпеливо ждать, как охотник ждет добычу у водопоя. Он знал, что происходит за Барьером, и не сомневался, что Полуликий вернется и попытается исправить ситуацию – хотя бы ради возлюбленного.
Так оно и случилось.
Он мог вернуться вместе с мальчишкой – тогда Тайрон просто убил бы его и забрал Полуликого. Но все оказалось даже проще, эр-лан был один. И, конечно, не смог оказать достойного сопротивления.
Да и куда ему, думал Тайрон, подходя к внешней двери ангара с боксом для еды в руках. Все-таки эр-ланы – изнеженное племя, пусть и воображают невесть что. Головы у них здорово работают, этого не отнять, но не всегда победа достается самому умному. Гораздо чаще тому, кто умеет идти к своей цели, несмотря ни на что. А в этом, как ни крути, сегам нет равных.
Тайрон открыл дверь – с верхней площадки пандуса «оазис» просматривался, как на ладони – и сразу же увидел своего драгоценного пленника. Тот неподвижно лежал на лужайке у ручья… в луже крови.
Сег отшвырнул бокс с едой и, перекинув тело через перила, полетел вниз с площадки. Приземлился с ужасающим грохотом, но Полуликий даже не вздрогнул, не пошевелился. Тайрон движением руки убрал поле, перепрыгнул через ручей и схватил эр-лана в охапку – тот напоминал сломанную куклу. Глаза закрыты, распущенные золотые волосы в крови.
А через все лицо, точно борозды от когтей огромного зверя, тянулись три длинные рваные раны. Обломанная ветка с острым концом, алым от крови, выпала из разжавшихся пальцев.
Тайрон грязно выругался и подхватил безжизненное тело на руки. Следовало торопиться, чтобы не упустить добычу в очередной раз.
Вихрь боли ворвался в сознание Фэлри – и на этот раз не какая-то там головная боль, отнюдь нет. Все тело словно рвало раскаленными щипцами, безжалостно выкручивая мышцы и суставы.
Он вскрикнул, дернулся, чтобы встать – и не смог пошевелиться. Что-то крепко удерживало его лодыжки и запястья, голову тоже плотно прижимало к чему-то мягкому.
– Можешь кричать, – раздался снисходительный голос, – меня предупреждали, что боль будет адская. Наши настройщики не подходят для эр-ланов, но этот удалось перекалибровать нужным образом. Ну а боль… сам виноват, не надо было себя ранить. Я так понимаю, регенерировать ты не собираешься, так что придется слегка помочь.
Когда-то давно Фэлри сказал Питеру, что эр-ланы способны блокировать боль – но всякая способность имеет свой предел.
Казалось, тысячи пчел неостановимо впиваются в лицо своими жалами. Боль сводила с ума и все же была недостаточно сильной, чтобы помрачить сознание.
– Ах ты… гад! – выкрикнул он, корчась в путах.
– Чего ты хотел этим добиться? – Голос Тайрона чуть приблизился, но Фэлри не разжал плотно сомкнутые веки – пот разъедал глаза. – Показать, что можешь покончить с собой в любую минуту? Довольно глупо, система оповестила бы меня, случись что-то серьезное. И зачем ты порезал лицо?
Фэлри молчал, лишь стискивал зубы все сильнее и сильнее – казалось, они вот-вот хрустнут. Кровавая темнота клубилась под веками, время от времени взрываясь вспышками боли.
«Питер, я вытерплю, я смогу, я вытерплю…»
Боль станет подарком, боль станет наслаждением, пей ее огромными глотками, точно божественный напиток, поставь ее в центр всего, отдели от себя и тогда выдержишь… не слушай никого, сосредоточься на боли, на кровавом спрессованном коме, в который превратилось твое тело – его надо расправить, зализать раны воображаемым языком, уговорить потерпеть еще хоть полминуты…
Чья-то рука мягко коснулась затылка, погрузилась в волосы, и голос, совсем другой, как будто бы незнакомый, сдавленно произнес:
– Ну все, все. Осталось совсем немного.
И голос, и прикосновение воспринимались, как сигналы из космоса – не было сил не то что отреагировать, но даже обратить на них внимание. Фэлри потерял себя в боли, она заменила весь мир, заменила само время, складываясь в часы, дни и годы.
И когда она прекратилась, облегчение оказалось настолько сильным, что организм почти сразу погрузился в сон.
Измученный эр-лан заснул, не чувствуя ни легкого покалывания на месте исчезнувших рубцов от ран, ни рук Тайрона, расстегивающих браслеты и обруч настройщика. Ни прикосновения к своим волосам, полного нежности, ласки и заботы.
14
Когда флаер, вызванный Инзой, поднялся в воздух, на горизонте обнаружился огромный темный фронт, заслонивший полнеба. Солнечное утро, сулившее безоблачный день, оказалось предателем, а его сияющая улыбка – фальшивой. Они оставляли солнце за спиной и летели прямо навстречу насупленным густо-серым облакам.
Питер высказал робкое предположение, что, разобравшись со складом, они могли бы сразу отправиться на выручку Фэлри, но Инза безжалостно развеяла его надежды.
– Его держат где-то в противоположном конце Оморона. Нам надо в юго-западный сектор, а Мелл Фэлри на севере. Да и вот что скажу… – Инза нервно взъерошила свой ежик. – Если он и правда у клана Лэ, вытащить его будет проблематично. Вот просто очень. У эр-ланов свои охранные системы, свои примочки, о которых я понятия не имею. Если мы к ним сунемся и что-то пойдет не так – исчезнем, концов никто не найдет. Сколько уже раз так было. С эр-ланами связываться опасно.
– Но почему вы терпите такой беспредел? – возмутился Питер. – Вас же – ну, сегов – гораздо больше, ведь так?
– Так, – подтвердила Инза, разглядывая бело-серую громаду облаков, похожую на высоко взбитую грязную пену, – но дело тут не в количестве. Эр-ланы как бы мозги нашего мира, да простится мне такое сравнение. Многое мы придумываем и сами, среди сегов хватает талантливых людей, но все по-настоящему значимое дают нам они. Все, что касается силовых полей, – их разработки. Технология «дрейфующих» зданий, которая позволяет сохранить экологический баланс, тоже они придумали. Да и человек, открывший источник энергии, благодаря которому возможно все это, – она обвела рукой панораму бескрайнего города, наполовину сияющего, наполовину погруженного в тень, – был одним из первых эр-ланов.
– Я думал, вы используете энергию солнца. Фэлри рассказывал…
– Это лишь один из источников, – перебила Инза, – и не самый эффективный. Уж больно солнце от нас далеко. Солнечная энергия используется только для питания небольших аппаратов – таких, как пояс для полетов или вот флаеры. Ее не хватило бы, чтобы поднять в воздух целый город.
– Так что же его подняло? – Питер так увлекся рассказом, что даже забыл ненадолго о терзающих его страхах.
– Геотермальная энергия, которую излучает ядро Земли. Я слышала, до Исхода ее пытались использовать, но не умели фокусировать, она мощная, но очень сильно рассеяна. Довольствовались энергией гейзеров, горячих подземных вод.
Питер тут же вспомнил, как совершил благодаря гейзеру свой первый в жизни полет – и чуть было с этой жизнью не распрощался.
– Двести лет назад один из первых генетически созданных эр-ланов – гениальный физик – не только придумал и рассчитал способ фокусировки, но и спроектировал станции для конденсации и безопасного распределения геоэнергии, – продолжала Инза, – и только поэтому мы все здесь. Планета стояла на грани катастрофы, еще немного – и никакая Белая Лихорадка уже не понадобилась бы, чтобы очистить Землю от людей. А контроль над этими станциями до сих пор в руках эр-ланов.
Впечатленный Питер молчал, осваиваясь с масштабом услышанного. Тем временем пейзаж за окном изменился – здания разнообразных форм и расцветок постепенно исчезли, сменившись рядами огромных, толстых сине-серых башен. Транспортный поток поредел, флаеры один за другим откалывались от него, устремлялись к башням, в которых при их приближении распахивались многочисленные двери ангаров.
Инза вздохнула.
– Так что сам понимаешь, нам, сегам, конфликтовать с эр-ланами… плохая идея. Хотя в Совете поровну и тех, и других, сеги сделают все, лишь бы избежать открытого столкновения. И на многое закрывают глаза. Пожалуй, даже на слишком многое, – она, прищурившись, посмотрела вперед – каждая башня была пронумерована огромными черными цифрами, видными издалека, – так, кажется, вот-вот будем на месте.
– Эти склады – запасы Оморона? – поинтересовался Питер.
Инза усмехнулась.
– Запасы. Только не Оморона, а оморонцев.
– В каком смысле?
– В прямом. Промышленных запасов никто давно не делает – любую вещь или еду можно синтезировать в тот миг, когда она понадобится. А то, что ты видишь, – личные склады жителей Оморона.
– Не может быть! – поразился Питер.
– Ха-ха, еще как может! Мы, оморонцы, ужасные барахольщики, – подмигнула ему Инза, – а места в домах – сам видел. Да и куда это годится – превращать жилое пространство в склад! Вот и образовались такие кварталы. Некоторые просто не хотят избавляться от старых вещей, другие сами делают разные вещи, а потом устраивают выставки, распродажи – целая индустрия. Периодически Совет этих не в меру разошедшихся любителей мебели, украшений, одевашек и прочего призывает к порядку. Устраивает, как это раньше говорили, такое прикольное слово… а, шмон!
Питер прыснул.
– Тогда они слегка приходят в себя, сокращают складские площади, от чего-то избавляются, утилизируют. Какое-то время держатся в рамках, а потом опять по новой, – Инза со смехом махнула рукой, – страсть к накоплению, видать, у человечества в крови. Привыкли с тех пор, как жили, вот как вы сейчас живете.
Тут она осеклась. Наступило молчание, нарушаемое лишь чуть заметным гулом генератора флаера. Питер смотрел вниз, на собственные руки, сцепленные с такой силой, что пальцы побелели.
– Извини, – пробормотала Инза, – вечно я… эх, ладно. Смотри, вот и наша башенка.
Питер поднял голову. «Башенка» приближалась, заслонив громадным сизо-синим боком большую часть земли и неба. Флаер опустился чуть ниже и скользнул в распахнувшуюся перед ним огромную двустворчатую дверь. Она тут же закрылась, и на пассажиров упала плотная, почти осязаемая темнота. Флаер пролетел еще немного вперед и мягко опустился на невидимый пол.
Питеру стало более чем неуютно – особенно когда он понял, что силовое поле флаера сейчас отключится, а при посадке это происходило автоматически. Но задать вопрос не успел – потолок начал наливаться мягким бежевым светом. Несколько секунд спустя окружающее пространство приобрело очертания гигантского ангара – пустого, если не считать небольшого темно-пурпурного флаера неподалеку.
Едва ноги Питера коснулись пола, как в правый висок впилась резкая боль. Она молнией прошила лицо и утихла с левой стороны, под подбородком. Питер вскрикнул, упал на колени, и тогда еще две «молнии» скользнули по лицу и тут же исчезли.
Подбежавшая Инза схватила его за плечи.
– Ты чего? Болит что-нибудь?
– Теперь… теперь вроде бы нет, – с трудом выдавил Питер, переводя дыхание. Отнял руки от лица, почти уверенный, что увидит на ладонях кровь. Но никакой крови не было. – Вдруг что-то в голову резко – раз! – и вступило… а теперь прошло.
– Прошло, говоришь? – Инза с подозрением смотрела на него.
Питер поспешно поднялся на ноги, прислушался к себе. Боль не возвращалась, даже отголоска никакого не чувствовалось.
– Да, все нормально. Может, на погоду голова среагировала. Было же ясно с утра, а теперь, смотри, все затянуло…
– На погоду? – недоверчиво переспросила Инза, но развивать тему не стала. – Ладно, раз ты в норме, идем. Надо спешить.
Как только они отошли от флаера на несколько метров, тот бесшумно поднялся в воздух и не спеша покинул ангар. Створки дверей затворились, и наступила тишина.
– А как же мы потом? – встревожился Питер, но Инза махнула рукой.
– Будем улетать – вызовем новый, не проблема. Сетевые флаеры никогда не ждут пассажиров.
– Тогда почему этот еще здесь? – и Питер указал на пурпурного красавца.
Инза пожала плечами.
– Наверное, кто-то из богатеньких здесь помещение выкупил. Хотя и странно – у них свои склады есть, пофасонистей. Собственные флаеры о-очень мало кто может себе позволить, Совет их драконовским налогом облагает. Пойдем.
Они подошли к двери в дальней стене ангара – на этот раз обычной, скользнувшей в сторону при их приближении. Едва переступили порог, как светящийся потолок начал гаснуть, а потолок в коридоре, напротив, налился жемчужным сиянием. Отсутствие постоянного света дико раздражало, но Питер усилием воли сосредоточился на цели.
Мама. Отец. Фэлри.
Он должен им помочь, остальное не имеет значения.
Внутренность башни представляла собой сплошной лабиринт – точно дерево, изъеденное жучком. Но Инза, активировав гало-экран, уверенно шла вперед.
Потолок коридора начинал светиться по мере приближения, потом постепенно гас. А значит, обернувшись, невозможно разглядеть, что у тебя за спиной – Питер наконец-то понял причину своего раздражения.
Но кто здесь, в пустой башне мог бы к ним подкрасться? Разве что обладатель пурпурного флаера, но он прилетел раньше и вряд ли имел какое-то отношение к их поискам.
Они все шли и шли, и с каждым шагом Питер нервничал все больше.
Что, если они ничего не найдут? Что тогда делать? Как много осталось людей, оттесняемых Барьером?
И главное – удалось ли отцу найти маму или он стал жертвой всеобщей паники, безумия, которое охватывает людей перед лицом неизбежной смерти? Его могли убить, чтобы забрать флаер, или затоптать в толпе, или…
Питер вытер пот со лба и постарался затолкать эти мысли поглубже, туда, откуда они вырвались. Они делали его слабым, лишали сил и размывали волю. Предлагали сдаться – ведь все равно все уже кончено. А сдаться он не может, не имеет права.
– Ага, вот она! – Инза решительно подошла к одной из многочисленных дверей, бесконечной цепочкой тянущихся вдоль коридора. – Сейчас посмотрим, что тут с кодом…
Руки ее запорхали по гало-экрану, и Питер приготовился ждать – по крайней мере, какое-то время. Однако, к его удивлению, дверь почти сразу с легким шелестом скользнула в сторону.
Но еще больше он удивился, когда понял, что вовсе не манипуляции Инзы стали тому причиной. Потому что на пороге склада возникла тонкая темная фигура.
Кто-то все-таки их опередил.
15
От неожиданности Инза отскочила назад, налетела на Питера, и они чуть не грохнулись на пол. Человек в дверях с легким вскриком отпрянул внутрь склада.
Вот тут-то Питер и пожалел, что не вооружен. Отец много раз предлагал обучить его обращаться с мечом и кинжалом, но Питеру было откровенно лень. Он изобретатель, а не боец. Да и кому могло понадобиться фехтование в глухой деревушке? Никуда оттуда уезжать он не планировал. Кто же знал, что все так повернется.
У Инзы, конечно, никакого оружия тоже нет – в Омороне оно находилось под строгим запретом, и отследить нарушителя не составляло труда. Преступные группировки, базировавшиеся в основном в Трущобах, постоянно изобретали новые виды оружия, чтобы обмануть охранные системы.
Однако Инза удивила Питера. Восстановив равновесие, она мгновенно погасила гало-экран, выхватила из кармана куртки ярко-красный цилиндр и направила его торцом на темную фигуру.
– А ну выходи! – Голос ее грянул и пошел гулять по пустому коридору, эхом отскакивая от стен. – Держи руки так, чтобы я видела, или три часа будешь глаза ногтями выцарапывать!
Фигура тут же подняла руки и недовольно произнесла:
– Зачем же так грубо?
– А что ты здесь забыла? Погоди-ка… да я тебя знаю! – Инза опустила цилиндр и, поколебавшись, сунула его в карман куртки.
– Отрадно слышать, – заметила незнакомка с легкой иронией и вышла в коридор.
И тут Питер с изумлением обнаружил, что тоже ее знает! Эти светящиеся аметистовые глаза, прелестное оливковое личико и темные волосы с отдельными прядями под цвет глаз невозможно было забыть.
Стандартная сегийская куртка и штаны нисколько не портили девушку – даже наоборот. Волосы она собрала в высокий хвост и вообще вид имела очень деловой.
– Питер, это Саруватари, социолог и руководитель проекта ассимиляции… того самого проекта, – Инза смущенно потерла переносицу и протянула руку, – извините, бога ради, нервишки уже ни к черту. Тут такие дела творятся…
– Я в курсе. – холодно заметила Саруватари, но руку все-таки пожала. Потом взглянула на Питера, и глаза ее слегка округлились. – Ты⁈ Но… но ты же упал! Я сама видела…
– Но не разбился, а рассмеялся, – пробормотал Питер, краснея. Его падение с балкона явно заслонило для Саруватари случившееся за минуту до этого, а вот он отлично все помнил.
– Вы знакомы? – поразилась Инза.
– Это было недоразумение! – поспешил объяснить Питер. – Просто небольшое недоразумение… ну то есть не знакомство с вами, госпожа Саруватари, конечно нет, я очень рад… и вы очень красивая – и сейчас, и тогда были… просто я ничего не имел в виду, надеюсь, вы не обиделись…
Еще немного, и он начал бы трепыхаться, как утка, тонущая в кипящей воде, но тут Саруватари шагнула к нему и крепко обняла.
– Какое счастье, что ты жив! Просто не верится! Я ведь думала, что ты погиб, погиб из-за меня! Я и программу эту взяла, надеясь искупить вину…
Инза ошарашенно взъерошила волосы.
– Чудны́е дела творятся! Ладно, вникать себе дороже… но почему вы здесь, Саруватари?
Девушка отпустила Питера, всхлипнула и вытерла ладонями глаза. Слезы делали ее еще прекраснее. Аметистовый взгляд медленно обрел сосредоточенность, она взглянула на Инзу, потом снова на Питера – чуть более внимательно.
– Погодите… это вы мне скажите, что здесь делаете! Особенно ты, – она продолжала разглядывать Питера, и радость в ее взгляде быстро сменилась недоумением, – ты мне еще в тот раз показался странным, а сейчас… кто же ты такой?
– Это долгая история, – Инза нетерпеливо окинула взглядом закрытые двери, – вы, случайно, искали здесь не крохотное устройство, которое можно вшить, скажем, в подкладку куртки? И как, нашли?
Саруватари уставилась на нее, приоткрыв рот от изумления, и Питер чуть не рассмеялся, такая она стала забавная. Вот только ее ответ не располагал к веселью:
– Н-нет… я вообще ничего не нашла. Идеальная чистота, как в лаборатории. Кто-то позаботился о том, чтобы здесь даже пылинки не осталось.
«Что же теперь делать?» – хотел спросить Питер, и тут боль в голове вернулась – и не каким-то единственным уколом, нет, она охватила все лицо, как будто его прижгло каленым железом.
Он вскрикнул и начал судорожно тереть щеки и лоб, словно пытаясь стряхнуть боль с кожи. Инза трясла его за плечи, что-то спрашивала, он ничего не понимал. Хотел лишь, чтобы прекратилась боль, умолял об этом – и та действительно начала как будто слабеть, утихать, мощное крещендо превратилось в едва слышную мелодию, но на этот раз до конца не исчезло.
Питер шумно хватал ртом воздух.
– Фэлри… – произнес он, когда смог наконец говорить. – Это Фэлри! Его мучают, не знаю, что происходит, но это его боль!
Инза с силой стиснула его плечо.
– Я так и думала. Надо торопиться. Саруватари, поможете нам?
Флаер Саруватари был явно крупнее обычных и даже с небольшой панелью управления, которой она, впрочем, не воспользовалась, сразу включив автопилот. Серые давящие тучи захватили небо, но дождь по какому-то капризу природы все не начинался. Как только флаер благополучно влился в транспортный поток, Саруватари вместе с креслом повернулась к Инзе и Питеру.
Тот уже почти успокоился – физически, конечно, но не душевно. Слабые отголоски боли еще пульсировали в скулах, бровях и на подбородке, и Питер гнал от себя мысль о том, что похитители что-то сделали с лицом Фэлри. Это было слишком чудовищно, зачем эр-ланам творить такое? Если только…
Если только Инза не ошиблась, и клан Лэ не имеет к исчезновению Фэлри никакого отношения.
– Я пришла к тем же выводам, что и вы – это что-то вроде наведенного бешенства, – говорила тем временем Саруватари, – пока непонятно, почему оно не действовало на сегов, вероятно, носители прибора были каким-то образом экранированы. И все же не могу поверить, что клан Ти пошел на такое. Я знаю Тиана больше десяти лет…
– Здесь замешан не только и не столько Тиан, сколько Лэнгилл, – перебила ее Инза, – зачинщик он, и у нас есть свидетель, который может это подтвердить. Вот только…
Она посмотрела на Питера, тот кивнул и продолжил:
– Эр-лан Мелл Фэлри, мы думаем, его удерживает клан Лэ, и даже знаем, где именно. Нужно только освободить его, и мы сможем остановить это безумие.
– Да, безумие, – прошептала в задумчивости Саруватари, – я пыталась предотвратить активацию Барьера, но меня никто не стал слушать. Питер, мне так жаль, то, что происходит с вашим миром… это огромная ошибка, мы это прекратим!
«И мертвых оживить сможете?» – подумал Питер, но промолчал. Эта девушка ни в чем не виновата, наоборот, она изо всех сил пыталась помочь людям за Барьером. Нужно добраться до Лэнгилла и Тиана – вот кто за все ответит!
Саруватари сочувственно смотрела на Питера – вроде бы сочувственно, из-за свечения глаз прочесть отражаемые в них эмоции было сложновато. Да и Всемогущий с ними, сейчас Питер мог думать только о Фэлри – даже гибель собственного мира на мгновение отступила на второй план.
– Как… как мы его вытащим? – пробормотал он.
– Понятия не имею! – весело и зло бросила Инза, быстро перемещая по гало-экрану какие-то массивы данных. – Но теперь надежда только на него. Если вы вместе выступите против клана Лэ – ты человек из-за Барьера, а он эр-лан, – к вам прислушаются. Хотя доказательств вмешательства эр-ланов по-прежнему нет…
Питер тут же вспомнил, что именно это предлагал ему Фэлри – отправиться в Оморон вместе, поднять шум, если их будет двое, их послушают… если бы тогда он не повел себя, как дурак, возможно, Фэлри был бы сейчас рядом!
«А отец был бы мертв», – прошептал тихий голос, и Питер едва не заметался, чувствуя, что разрывается надвое.
– Я полечу к Тиану, – решила Саруватари, – если это и правда его рук дело, я пойму.
– И что дальше? – хмыкнула Инза. – Он эр-лан, соврет – недорого возьмет, хоть перед всем Омороном стоя, да и разговор записать не позволит. Нет, мы должны добраться до Мелла Фэлри, только тогда есть шанс сделать что-нибудь.
Флаер чуть накренился и пошел на посадку, рассекая транспортный поток. Крупные капли одна за другой вспыхивали и испарялись в защитном поле, а потом стеной хлынул дождь, и туманная полупрозрачная завеса скрыла от Питера Оморон, склады и весь мир.
Северный сектор отличался от юго-западного, как день от ночи, – никаких башен здесь не наблюдалось. Все пространство от земли до верхнего края неба занимали бесчисленные кубовидные ангары, расположенные в шахматном порядке. В воздухе их удерживали силовые поля, настолько мощные, что даже всерьез разгулявшийся ветер не мог их поколебать. Казалось, какой-то исполинский ребенок развесил на невидимых нитях разноцветные кубики.
Ну или целая толпа исполинских детей.
– Такие склады могут себе позволить только самые зажиточные сеги, ну и эр-ланы, – пояснила Инза, пока флаер снижался, – полная приватность, не то что в общих «ульях». Так что это наверняка клан Лэ, без вариантов. Что думаешь делать?
Вопрос застал Питера врасплох. Сердце сжалось, кровь отлила от щек.
– Ну… эм… – Темный взгляд Инзы, казалось, буравил его насквозь. – Внутрь мы же попадем, так? А там посмотрим. Понадобится драться – значит буду драться. Пока хватит сил.
Инза покачала головой и вздохнула.
– Драться, ну да. Извини, конечно, но методы у вас за Барьером… больно уж примитивные.
Питер задохнулся от злости, но Саруватари коснулась его предплечья и мягко произнесла:
– Думаю, в их мире это единственный и, возможно, самый действенный метод. Но, к сожалению, здесь он не подходит.
– Вот именно, любой эр-лан сделает троих таких, как ты, одной левой, – буркнула Инза. Потерла глаза ладонью и с неохотой добавила: – Саруватари, я не прошу вас идти с нами. Мелл Фэлри мой друг и возлюбленный вот этого… драчуна.
Питер бросил на нее сердитый взгляд, но Инза и бровью не повела и продолжила:
– Но я бы попросила вас остаться в ангаре – флаер гарантирует вам безопасность, а нам – быстрый отход, если вдруг придется, ну вы понимаете… прорываться с боем.
– Может, хватит уже⁈ – возмутился Питер.
Инза покосилась на него и вдруг прыснула и захохотала.
– Вот таким ты мне больше нравишься, а то куда это годится – глаза на мокром месте! Драться нам, может, и не придется, но наглость и смелость точно понадобятся. Целые тонны наглости, я бы даже так сказала.
Она дружески толкнула Питера в плечо, тот фыркнул и ответил тем же.
– Мерзкая девчонка.
– Чертов дикарь. Давай, пора уже спасти мир. Он наверняка нас заждался.
