Текст книги "Выбор божества (СИ)"

Автор книги: Ксения Перова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 15 страниц)

27

– Давай, ты нужна мне!

Сильван откинул голову Крис себе на плечо. Одной рукой держать, второй грести, третьей он как-то не обзавелся, даже пульс не пощупаешь без риска уйти под воду. Щека Крис была холодной и мокрой, ресницы плотно прижаты к бледной коже.

– Пожалуйста, очнись! Пожалуйста!

Что-то холодное коснулось темени Сильвана. Он приподнял голову – несколько прохладных капель упали на лицо, быстро сливаясь в струйки, составляющие полотно ливня.

Самое время! Не захлебнулся в море, так небо решило помочь!

Сильван слегка встряхнул Крис. Она казалась ужасно тяжелой, хотя весила, по ее собственному шутливому выражению, не больше ощипанной курицы. Надо плыть, двигаться к берегу, пока остались хоть какие-то силы.

При мысли о береге Сильван невольно посмотрел в его сторону – и содрогнулся.

Эмиттеры наползали на развалины Ройна.

Гигантские серые сферы заслоняли полнеба, неумолимые, безжалостные, слепые и глухие, они сжимали кольцо вокруг еще стоявших на берегу людей. Дождь с грохотом разбивался о их металлическую поверхность. Этот звук перекрывал даже вопли погибающих – тем более что число их значительно уменьшилось.

Неужели они пройдут и над водой?

Тогда им с Крис конец.

– Крис, очнись! Очнись же!

Бесполезно.

Она умерла.

– Ну уж нет! – яростно выкрикнул Сильван, и парочка людей справа от него шарахнулась и чуть не пошла ко дну. – Чертова девка, ты никогда не позволяла мне сдаться, а сама сбегаешь⁈ Я сам решу, когда отпустить тебя, ясно⁈ Сказал, останешься, значит, останешься!

По шею в воде, он орал, как полоумный, и тряс Крис изо всех сил, точно куклу; дождь заливал лицо, слепил глаза, затекал в рот, словно пытаясь заглушить его вопли.

И в тот миг, когда он, охрипнув, замолчал, Крис дернулась в его руках и судорожно закашлялась, выплевывая воду.

– Я почти оглохла… глупый Силли. – Слова едва различались за шумом ливня. Кто бы мог подумать, что дождь в море – это так громко?

Крис повернула голову и прохрипела в самое ухо Сильвана:

– Почему мы не на берегу?

– Я… я думал, ты погибла! – Сильван крепче прижал ее к себе и с облегчением ощутил, как она обняла его за талию. – Я хотел тебя спасти!

– Для этого надо было плыть к берегу, если ты не догадался!

– Да я думал, ты умерла!

– Поэтому орал мне в ухо и обзывался? Интересный способ оживления!

Сильвану каким-то образом удалось ухмыльнуться.

– Сработало же!

– Ах ты… – Крис слабо пошевелилась, явно собираясь отвесить ему плюху, но даже не смогла поднять руку из воды.

Впрочем, как и сам Сильван. На яростную вспышку ушли последние силы, и теперь он еле удерживал голову над водой. О том, чтобы куда-то плыть, и речи не шло.

– Ну и что теперь делать? – возмущенно шипела ему в ухо Крис. – Мы застряли тут по твоей милости!

– Как это по моей?

– Надо было бросить меня и плыть к берегу или плыть к берегу вместе со мной, а не заниматься Темный знает чем!

– Да ладно тебе, – примирительно произнес Сильван. Вода затекала в глаза, он мотнул головой, пытаясь ее стряхнуть. – Мы все равно не смогли бы достичь берега за пределами Барьера. И никто не сможет. Слишком далеко.

Крис, прищурившись, посмотрела на берег, почти невидимый за стеной дождя, и свирепо сплюнула воду.

– Так что? Будем помирать, что ли? – Она взглянула Сильвану прямо в глаза, и он в который уже раз поразился отсутствию страха в ее взгляде. Лишь досада и недовольство – точь-в-точь как у Питера в детстве, когда его вынуждали отрываться от своих изобретений и идти обедать.

– Ну-у… – протянул он, подстраиваясь под ее насмешливый тон, хотя внутри все дрожало, и нижняя губа тряслась, как при ознобе. Пришлось прикусить ее, чтобы не выдать себя. – А у тебя есть какие-то варианты?

– У меня нет, – невозмутимо ответила Крис, – а вот у них, похоже, есть!

– Что?

Сильван вдруг заметил странный отсвет в глазах жены. На миг богатое воображение подсунуло идею о том, что Крис обладает некими сверхъестественными силами, которые она долго и успешно скрывала. Ну а что – после того, как Сильван выяснил, что его отец чистокровный сег, он был готов поверить во что угодно.

Но все оказалось проще – в глазах Крис отражалось что-то, сияющее высоко в небе.

– Что?.. – повторил Сильван и сморгнул воду с ресниц.

Казалось, гроза все-таки началась – белая вспышка разорвала тучи и прочертила к морю ослепительный зигзаг. И лишь в следующую секунду он осознал, что это человек.

Человек со сияющими «крыльями» за спиной.

«Питер!» – хотел крикнуть Сильван… и потерял голос.

Потому что с неба, закрытого низкой, ровно-серой пеленой, упала еще одна фигура – на этот раз с лиловыми «крыльями». А потом еще одна – с ярко-алыми. И еще. И еще.

До конца своих дней Сильван не мог забыть это зрелище.

Крылатые фигуры разрывали плотную завесу дождя, камнем бросались вниз, выхватывали из воды утопающих и сразу же взлетали. Это походило на дождь из разноцветных звезд.

«Звезды» все прибывали и прибывали – и вдруг тьма отступила, и небо наполнилось светом!

Сотни, тысячи разноцветных «крыльев» – салатово-зеленые, белые, лазурные, пламенно-красные, фиолетовые, оранжевые – пронизали облака разноцветным огнем. Отчетливо проступил тонкий муаровый рисунок каждой тучи, миллионы радуг вспыхнули и зажглись в каплях дождя. Веселые блики прыгали по морю, когда носители «крыльев» опускались – кто-то плавно, осторожно, кто-то наоборот, со стремительностью хищной птицы, – забирали людей одного за другим и уносили прочь, за границу Барьера.

В центре бухты завис темно-пурпурный флаер, и Сильван невольно напрягся при мысли о том, что сейчас их с Крис история повторится.

Но летающая машина не стала снижаться – «летуны» бережно опускали спасенных людей на сиденья. Когда набралось достаточно, флаер лихо развернулся и помчался в сторону материка, взлетев над Барьером.

Сильван взглянул на Крис и увидел, что она смеется и указывает ему на что-то глазами – лишь глазами, на большее сил не осталось. Высоко в небе, почти над ними висела фигура с длинными волосами, развевающимися, как тяжелый, потемневший от воды золотой занавес, а рядом еще одна, в чьей темной челке сверкали белоснежные пряди. Они вглядывались вниз, точно искали что-то.

Или кого-то.

– Эй, мы здесь! Здесь! – крикнул Сильван, понимая, что нереально услышать слабый голос на такой высоте и при таком шуме.

Но голова Мелл Фэлри тут же склонилась, он коснулся плеча Питера и плавно опустился. Секунда – и он завис над Сильваном.

– Вы прямо как посланники Всемогущего! – невольно произнес тот, когда крепкие руки Фэлри осторожно сомкнулись у него на груди.

Эр-лан мягко улыбнулся и промолчал. Зато Крис, конечно, молчать не собиралась.

– Да они в сто раз лучше! – заявила она и засмеялась, когда Питер поднял ее из воды и заключил в объятия. – Я тоже ужасно рада тебя видеть, Пит, но давай все-таки доберемся до берега! Мы с твоим отцом уже давно об этом мечтаем.

К вечеру дождь прекратился, небо налилось слабой, робкой голубизной. Ветер стих, закатное солнце подсвечивало розовым золотом кромки редких, словно размазанных облаков – на их фоне еще проскальзывали клочья укатившегося прочь фронта. Казалось, какой-то художник написал картину безмятежного вечернего неба, а потом забавы ради мазнул по ней несколько раз бледно-сиреневой краской.

Спасенных людей – всех, кого удалось выловить из воды и снять с берега после нескольких часов сумасшедшей работы – собрали в Сенте, самом ближайшем к Ройну городе. Измученные до полусмерти, они не держались на ногах, кашляли, стонали и плакали. Многие просто сидели или лежали там, где их положили, свернувшись калачиком и тупо глядя перед собой.

Питер был до безумия счастлив оттого, что нашел родителей живыми, и в то же время понятия не имел, что делать дальше.

К счастью, кроме Фэлри, Инзы и Саруватари множество сегов выразило желание остаться в городе и помочь пострадавшим. А другие подходили, хлопали Фэлри по плечу и, подпрыгнув, исчезали в небесной выси.

Питер ужасно сожалел, что просто стоит столбом и даже не может поблагодарить всех этих людей, которые пришли им на помощь. Когда они с Инзой поднялись над транспортной сетью, от открывшегося ему зрелища захватило дух.

Со всех концов Оморона к крохотной золотоволосой фигурке Фэлри слетались сотни, тысячи сегов с разноцветными «крыльями» за спиной – словно целое поле светящихся цветов внезапно оторвалось от своих стебельков. Питера восхитила смелая речь эр-лана, но то, какой отклик она нашла в сердцах других, поразило его в самое сердце. Предполагал увидеть не больше сотни человек (в глубине души вообще не верил, что кто-то поможет), но, видимо, плохо знал сегов.

Ничего, скоро появится возможность узнать их получше – ведь, скорее всего, мы будем жить среди них, подумал Питер не без горечи. Как ни крути, а эр-ланы своего добились – большая часть населения за Барьером погибла, а оставшиеся в живых не представляли ни для кого проблемы. Они едва ли составят пару процентов от всего числа живших за Барьером…

– Питер, ты еще с нами? – Резкий голос матери вывел его из задумчивости.

Они стояли на главной площади Сента тесным кружком – Питер, его родители, Инза, Фэлри и Саруватари – и держали, как выразился Сильван, «военный совет».

Крис продолжила:

– Для начала распределим народ на отдых: берите первого, кто вам попадется, ведите в ближайший дом. Хозяев, скорее всего, никто уже не отыщет.

– Нужно их чем-то накормить, – Инза яростно ерошила свой ежик, – согреть. Сеги тут не помощники, у вас же даже электричества нет… не знаю… может, слетать в Оморон, привезти пищевых капсул и настройщиков побольше? Сари, что думаешь?

Саруватари растрепала влажные волосы, чтобы они быстрее высохли. Аметистовые пряди мерцали в сгущающихся сумерках.

– Не думаю, что мы сможем заставить этих людей есть капсулы и спокойно лежать с настройщиком, – с сомнением произнесла она, оглядывая площадь, – у них сильный шок… который мы своим присутствием только усугубляем.

– Но нельзя же оставить все как есть?

Мерцающие глаза Саруватари сердито сверкнули.

– Я этого не говорила! Просто так, с ходу, придумать что-то сложно…

Молчавший до этого Фэлри тихо произнес:

– Эмиттеры остановились. Возможно, сеги изменили решение…

– С чего бы? – фыркнула Инза. – К тому же Барьер мог остановиться просто потому, что программа закончилась. Он уже загнал всех в море, дальше двигаться смысла нет.

– Ладно, поменьше пустых разговоров! – перебила их Крис – с влажными волосами и одеялом на плечах, она валилась с ног от усталости, но в то же время кипела энтузиазмом. – Надо что-то делать, пока есть шанс спасти оставшихся людей! Сейчас уже не лето, одна ночь на улице в мокрой одежде – и им конец!

Она повернулась к группе оживленно переговаривающихся сегов – некоторые из них так и не выключили «крылья» – и громко произнесла:

– Ребятки, хватайте первого, кого видите, тащите в ближайший дом, ищите сухую одежду, одеяла – а мы будем затапливать печи…

Сеги смотрели на нее с недоумением, и Инза поспешно встала рядом с Крис.

– Они не понимают… я переведу.

Питер беспомощно взглянул на отца – он совсем забыл про языковой барьер. Разумеется, сеги не носили с собой лингвокодеры, в Омороне уже пару сотен лет как был один язык.

Сильван ответил успокаивающим взглядом, но легче от этого не стало.

Выслушав Инзу, сеги разбрелись по площади и начали неловко поднимать людей на ноги. Кто-то вскрикивал, отшатывался, из последних сил пытался убежать, другие с тупой покорностью принимали помощь, глядя внутрь себя пустыми глазами.

Крис повернулась к мужу и сыну.

– А мы давайте-ка соберем всех, у кого мозги не набекрень, начнем разводить огонь в домах, готовить еду.

Она сделала пару шагов и вдруг пошатнулась и повалилась вперед, уронив голову. Фэлри вовремя подхватил ее, поднял на руки. Сильван указал на ближайший дом.

– Сюда.

28

Питер потащился за ними, затопил плиту, поставил греться кастрюлю с готовой кашей. Делал все медленно-медленно – изнурение достигло крайней точки, все тело ныло, особенно руки, в которых он перетаскал несколько десятков человек. Едва хватало сил позаботиться о себе и своих близких, что уж говорить про остальных!

Водрузив на плиту закопченный ковш, полный воды, Питер опустился на низкий табурет и уставился на пляшущий огонь. От влажной одежды начал подниматься чуть заметный пар. Сверху доносились приглушенные шаги и голоса, дрова мирно потрескивали в пламени.

Питер потихоньку склонялся головой к коленям – вот-вот упрется в них лбом и так заснет. Он понимал, что еще ничего не закончено, далеко не закончено, но страшное напряжение последних дней наконец-то исчезло, и тело властно требовало отдыха.

Внезапно чьи-то крепкие руки подхватили его подмышки и мягко, но решительно поставили на ноги.

– Нет-нет, я могу идти! – слабо запротестовал Питер.

– Знаю, что можешь, – мягкое дыхание Фэлри коснулось уха, – тогда пошли. Тебе надо отдохнуть.

Питер сделал слабое движение, чтобы освободиться.

– Я могу сам…

– Знаю, – повторил Фэлри, – ты сделал все, что мог, сделал хорошо.

– А мама? Что с ней?

– Просто переутомилась. Твой отец сейчас с ней. Позволь мне… – Фэлри слегка замялся и закончил чуть тише: – Позволь мне позаботиться о тебе.

Робкая нежность этих слов перевернула все в Питере. Он открыл было рот, чтобы возразить, но вдруг понял, что не может и, главное, не хочет. А хочет просто быть рядом с эр-ланом. Вдыхать сладостный аромат его тела, чувствовать прикосновения тонких, но сильных рук. Забыть хоть ненадолго о гложущих душу воспоминаниях и просто быть вместе.

И возможно, тогда все как-то само собой наладится?

Опираясь на плечо Фэлри, он поднялся по лестнице на второй этаж и прошел в соседнюю с родительской комнату. Темные деревянные стены, у окна узкая кровать с расшитым яркими узорами покрывалом, по стенам развешена одежда – преимущественно платья. На подоконнике – резной гребень, шпильки и ленты.

Здесь жила какая-то девушка, в этой комнате. Где она сейчас, что с ней стало?

Питер вдруг понял, что не в состоянии больше думать и тревожиться за других. Источник сочувствия иссяк.

Фэлри помог ему снять сапоги и еще влажную одежду и лечь на кровать. Питер молча подчинялся – было неловко и в то же время ужасно приятно. От ласковых прикосновений эр-лана сердце забилось быстрее, словно напоминая своему владельцу, что и оно, и все остальные части тела еще ого-го, и если потребуется…

– Вот так, – Фэлри поправил одеяло и выпрямился, – отдыхай, тебе надо поспать.

– Повесь мою одежду внизу, пожалуйста, – пробормотал Питер и почему-то покраснел, – над плитой… ну… над этой горячей штукой. Чтобы просохла.

– Хорошо.

– Фэлри…

– М-м?

Питер с трудом приоткрыл глаза – на каждом веке, казалось, лежал пласт сырой земли. Эр-лан стоял в дверях со свечой в руке – стройная темная фигура с завязанными в растрепанный хвост волосами.

– Поди сюда, – прошептал Питер чуть слышно, зная, что чуткий слух Фэлри уловит его слова – как уловил крик отца сквозь грохот моря и ливня.

Фигура в дверях несколько секунд колебалась, потом чуть слышно стукнул подсвечник, мягкие шаги приблизились к Питеру и замерли рядом. Он закрыл глаза и протянул руку вверх, совсем как в детстве, когда пытался дотянуться до облака и ужасно расстраивался, что не выходит.

Тихо зашуршала ткань, Питер ощутил под ладонью гладкую, прохладную кожу щеки, а потом узкая рука легла поверх его руки, и нежные губы робко коснулись пальцев. От Фэлри пахло, как от цветущего яблоневого сада, омытого первым весенним ливнем. Запах был сладковатым, но не густым, наоборот, очень тонким, словно состоящим из множества легчайших слоев, и Питер, уже ощущавший вожделение эр-лана, вдруг понял, что сейчас его нет и в помине.

Это был аромат любви – чистой, не запятнанной плотским влечением. И Питер ужасно жалел, что не способен вот так же, без всяких слов, передать Фэлри, что у него на душе.

Он мягко привлек эр-лана к себе, тот склонился ниже, опустился на колени… осознание этого вдруг обожгло Питера, как огнем, желание мгновенно вспыхнуло в крови, и он, приподнявшись, жадно прильнул к губам Фэлри. Тот задрожал, горячий, пряный аромат окутал Питера, он запустил руки в густые, влажные волосы Фэлри и целовал его, как безумный, позабыв обо всем. Тонкие пальцы ласкали его волосы, но он едва ли это замечал, весь во власти ошеломляющего мгновения, сжатого, точно видения жизни тонущего, и едва уловимого, как аромат цветка.

Дыхания не хватало, и они разъединились, Питер судорожно глотнул воздух и прошептал прямо в эти горячие, желанные губы:

– Клянусь, я больше никогда тебя не оставлю. Клянусь, Фэлри.

Казалось, в аромате эр-лана проскользнули новые ноты – увядающий луг, чувство вины. Но тут же исчезли, сменившись прежним тонким благоуханием любви.

– Отдыхай, – чуть хриплый голос Фэлри был полон нежности, – я здесь. Я рядом.

Он взял ладони Питера в свои и поцеловал, потом коснулся губами его лба. И Питеру, уносимому темным потоком сна, показалось, что этими поцелуями эр-лан словно бы стремится защитить его. Хочет обмануть время, уговорить его пройти мимо, проявить свою власть над ними как-нибудь потом, в другой жизни.

И, несмотря на их ссору, Тайрона и гибель всего долбаного мира – да-да, несмотря даже на это, – Питер жаждал сейчас лишь быть с Фэлри, любить Фэлри.

Потому что события последних дней четко высветили для него непреложную истину: время, проведенное с теми, кого любишь, всегда будет слишком коротким, как бы долго оно ни длилось.

Питер понятия не имел, сколько проспал, но, видимо, долго, потому что проснулся свежим и отдохнувшим. Окно сияло белым дневным светом. Несколько секунд он глядел на противоположную стену, пытаясь понять, почему в его комнате висят платья, пока события последних дней постепенно всплывали в памяти.

Все тело затекло от долгого сна на коротковатой кровати, плечи недовольно отозвались при движении – видимо, слегка потянул связки, поднимая людей из воды. Одежда лежала на стуле рядом, не очень чистая, но сухая. А поверх аккуратно сложенной куртки красовалась тарелка с несколькими пищевыми капсулами и оморонский сосуд с водой.

Питер жадно сцапал тарелку и начал запихивать капсулы в рот – что-то белое спланировало со стула и мягко приземлилось на пол. Дожевывая капсулы, Питер поднял бумажку – на ней мягким, округлым почерком отца было выведено:

«Мы внизу. На улице осторожнее, смотри под ноги».

Питер поморгал, пытаясь вникнуть в смысл послания, как вдруг под окном что-то гулко шлепнулось, с такой силой, что стены дома содрогнулись, и чей-то голос посетовал:

– Опять не натягивается! Эти эмбриохрени меня убивают! Нельзя было, что ли, взять обычные купола, на кибердвижке?

– Да ты просто неправильно ставишь, – заметил другой голос, – здесь же не почва, а сплошные булыжники. Она к такому не привыкла.

– Что ты несешь, она может в скалу монолитную вплавиться! Это просто брак синтеза, и все.

– А что, если…

Пищевые капсулы даровали Питеру восхитительный прилив сил. Он выскочил из комнаты, и, скатившись по лестнице, выбежал на крыльцо.

И чуть было не сел, пораженный открывшейся ему картиной.

Площади не было – а точнее, не было половины города. Там, где всего несколько часов назад стояли дома, рядами располагались огромные белые и серые купола, неприятно напоминавшие эмиттеры, но явно имевшие другое назначение. Много – несколько десятков, если не добрая сотня. Сначала Питеру показалось, что они сделаны из ткани, но ветер, гулявший над образовавшейся равниной, не натягивал и не морщил гладкую поверхность. Материал сверкал под лучами высоко стоящего солнца и немного напоминал пласт.

Почти у самого крыльца стояли двое сегов в темных комбинезонах с яркими, кислотно-зелеными вставками. Рядом с ними кривился на бок еще один купол, поменьше остальных, на который они смотрели с явным разочарованием.

– Убери это с глаз моих, – поморщился сег с густой шапкой светлых кудрей.

Второй, темноволосый и невысокий, со вздохом наклонился и что-то нажал на черной панели рядом с куполом. Раздался звук, какой бывает, если резко втянуть воздух сквозь стиснутые зубы – только раз в десять громче. Купол на глазах съежился, сначала до размеров обеденного стола, потом табурета и продолжил уменьшаться, пока не исчез.

Питер, позабыв обо всем, взирал на это зрелище.

– Как это работает? – наконец спросил он, и стоявшие к нему спиной сеги подпрыгнули от неожиданности.

– Мать честная, там человек был, в доме! – ахнул кудрявый и напустился на темноволосого: – Ты что ж, распротвою, делаешь⁈ Почему не проверил перед установкой?

– Мэлги, да она не трогает людей! – попытался защититься темноволосый. – Именно потому что это не какой-то тупой кибердвижок, а механозародыш!

Кудрявый сег яростно выразился, но Питер уже не слушал их. Имя Мэлги весьма кстати напомнило ему об одном эр-лане, которого он целовал ночью и не отказался бы продолжить при свете дня.

Вот только куда он запропастился, а точнее, куда запропастились все?

Купола казались совершенно безжизненными, и Питер подошел к ближайшему, задаваясь не только частным вопросом – из чего он сделан, но и более общим – откуда здесь все это взялось и что, в конце концов, происходит?

И тут же, словно ответ на оба вопроса, в куполе открылось овальное отверстие, и из него выскочила Инза. С чистыми волосами, в чистой одежде и глазами, сверкающими так ярко, что не оставалось сомнений в том, как ей удается сохранять подобную бодрость.

При виде Питера лицо ее просияло.

– Проснулся! – Она обхватила его руками, но поднять, понятное дело, не смогла и ограничилась тем, что потрясла, как плодовое дерево. – Наконец-то, ты представляешь, что случилось⁈

– Конечно нет, откуда мне знать? – произнес Питер, высвобождаясь. – Как мама? Где отец и Фэлри? И что это, к Темному, такое?

Он не договорил – Инза жестом фокусника развернула перед ним гало-экран.

– Отвечаю по порядку – твоя мама в порядке, твой отец вместе с ней вот здесь, – она кивнула на купол, из которого вышла, – а Мелл Фэлри… тоже где-то здесь, помогает по мере сил. Но главное не это… а-а… вот что!

Она взмахнула рукой, и на экране появилась уже знакомая Питеру картинка: Рок и Джина за столом в светлой полукруглой комнате… только теперь между ними сидел человек в оранжево-черном одеянии, с медными волосами, связанными в традиционный пучок эр-ланов.