Текст книги "Выбор божества (СИ)"

Автор книги: Ксения Перова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 15 страниц)

23

– Что ты сделал, что ты со мной сделал⁈ – орал Тайрон так, что стоявшему вплотную Фэлри казалось – он вот-вот оглохнет.

Интересно, барабанная перепонка регенерирует?

– Ничего! – рявкнул он в паузе между воплями. – Это стазис мышц, постепенно пройдет!

Огромное тело сега словно бы обратилось в камень. Фэлри чуть согнул колени и не без труда выкрутился из кольца плотно сжатых рук. На коже остались быстро темнеющие багровые отметины. Не обращая на них внимания, он достал из кармана сыплющего ругательствами сега диск с управлением и отключил силовое поле.

Тут же навалилась страшная слабость, ноги чуть не подогнулись от облегчения, губы задрожали. Фэлри усилием воли заставил себя выпрямиться и привел лицо в порядок.

Тем временем Инза и Питер сбежали по пандусу и неуверенно замерли на расстоянии нескольких шагов. Точнее, замер один Питер, Инза сразу же бросилась к эр-лану.

– Ты как? Ну ничего себе он тебя отделал!

– Все в порядке. – Под взглядом Питера Фэлри невольно опустил глаза, кое-как натянул одеяние на плечи и покрепче запахнул на груди.

Инза тем временем повернулась к Тайрону, застывшему в полунаклоне, словно ему вступило в поясницу.

– Ах ты говноед, я тебя еще когда предупреждала, чтобы ты оставил Полули… то есть Фэлри в покое⁈ Я что тебе говорила, а? Что говорила? – Каждую фразу она сопровождала чувствительным пинком в огромную голень сега.

– Прекрати! – орал тот. – А ну прекрати! Я еще доберусь до тебя!

– Ни до кого ты не доберешься, только попробуй! – прошипела Инза – Фэлри еще не доводилось видеть ее в такой ярости.

– По-моему, сделать так, чтобы он ни до кого больше не добрался, проще простого, – произнес вдруг Питер без всякого выражения, – убить его, и все тут.

Фэлри вздрогнул и впервые внимательно посмотрел на свой Дар Небес.

За те несколько дней, что они не виделись, жизнерадостное, всегда готовое улыбнуться лицо Питера претерпело значительные изменения. Особенно глаза – в них больше не было и тени веселья, они вообще ничего не выражали, только лихорадочно блестели, как две мутные стекляшки.

Инза бросила на него косой взгляд.

– Ну это как-то… чересчур, нет? – Она нервно усмехнулась, явно пытаясь перевести все в шутку. – Да и как ты его… ну… у нас же нет никакого оружия, а задушить его никому из нас не под силу – вон, шея какая.

– Да просто у вас кишка тонка, придурки! – прохрипел Тайрон. Он изо всех сил пытался сдвинуться с места – жилы канатами натянулись на могучей шее.

– А ну помалкивай! – Инза наградила его еще одним пинком. – Или я и правда подумаю над предложением Питера!

– Чего тут думать – бросим его в ручей, лицом вниз, – прежним ровным тоном произнес Питер, – двигаться он не может и просто захлебнется. А у нас будет одной проблемой меньше.

Повисло секундное молчание, потом Тайрон грязно выругался, получил еще один пинок, на этот раз в лодыжку, и взвыл от боли.

– Отпусти меня, проклятый эр-лан, сейчас же отпусти!

– Да, кстати, как это ты его обездвижил? – поинтересовалась Инза. – Мы тут кое-что видели, так что придется тебе объяснить…

– Это одна из методик нашего клана, – перебил ее Фэлри. Он старался говорить спокойно, но руки все поправляли и поправляли одежду, словно хотели лишний раз убедиться, что она на месте. – Сетаболизм настраивается на выработку легкого токсина, который вызывает временный стазис всех скелетных мышц. Дыхательные не затрагиваются.

Он не стал уточнять, что этому приему забавы ради научила его Лалайна из клана Лэ. Эр-ланы порой подшучивали друг над другом довольно… специфическим образом. Только успокоившись и сосредоточившись, он смог вспомнить алгоритм настройки – полностью овладеть своим телом ему уже не суждено, даже это пустяковое изменение потребовало чудовищных усилий и концентрации…

Все получилось, он спасся и вырвался из плена – вырвался бы в любом случае, вне зависимости от появления Питера и Инзы. Но Питер смотрел на него так, словно обвинял в чем-то, и Фэлри не мог понять почему. Неужели все из-за той ссоры в лесу?

– Очень интересная методика, – холодно произнес Питер. Он не сделал даже шага к эр-лану, так и стоял в отдалении. – Вы всегда целуетесь, чтобы пустить ее в ход?

– Ну это не то чтобы методика, скорее, шутка… – Фэлри сам не понял, зачем это сказал и поспешил добавить: – Ну а как бы иначе я ввел ему какую-либо субстанцию из своего тела? Есть, конечно, другие способы, но они еще более радикальные, этот показался мне самым простым…

Тайрон вдруг перестал ругаться и со смешком произнес:

– Не отказался бы.

Кровь прилила к лицу Фэлри, ноющие губы запульсировали.

– Я… я сделал это, чтобы освободиться.

– Тогда почему ты против того, чтобы его убить? – перебил Питер. – Ты сам говорил, что пока он жив, не оставит тебя в покое!

– Не оставлю! – с удовольствием подтвердил Тайрон. – Ай, да прекрати ты!

– Помалкивай, я сказала! – пригрозила Инза, опуская ногу. – Мне ты тоже надоел хуже пищевых капсул, а ручей – вот он. И мы еще ничего не решили!

Фэлри старался успокоиться, но получалось плохо. Он не мог поверить – Питер что, считает, что он целовал Тайрона добровольно⁈

– Я против убийства, потому что оно всегда оставляет след в душе того, кто его совершает, – произнес он как можно ровнее, пытаясь поймать ускользающий взгляд юноши, – особенно если убиваешь безоружного человека, который не может сопротивляться… я не хочу для тебя подобного.

– Тогда убей его сам, – Питер вдруг посмотрел прямо в глаза Фэлри, и тот вздрогнул, – он преследовал и мучил тебя долгие годы. Причинил тебе боль – я знаю, потому что чувствовал ее. Тебе удалось его одолеть, так доведи дело до конца. Иначе, сам понимаешь… сложно будет поверить в то, что он тебе безразличен.

Перед глазами у Фэлри потемнело. Замаранный случившимся, он был готов отказаться от Питера, но никак не ожидал, что тот оскорбит его недоверием. Это был жестокий удар.

– Он мне безразличен, но я не хочу убивать, пусть даже он заслужил это. Просто потому что не хочу убивать вообще никого!

Питер сильно побледнел, губы его подергивались, но взгляд оставался твердым. Фэлри понял, что его слова пропали втуне. Отвернулся, с изумлением чувствуя прилившие к глазам слезы, с силой втянул в себя воздух.

В этот момент вернулась Инза, уже несколько минут бродившая по «саду».

– Клевое местечко, не отказалась бы в таком пожить. Небось, кучу денег стоило. – Она вытащила из кармана куртки яблоко и ловко впихнула его в рот Тайрону, как только тот собрался ответить. Повернулась к Фэлри и Питеру. – Полетели, я знаю, что с ним делать. Но лучше поторопиться, кто знает, сколько этот эр-лановский прикол будет действовать.

Они изрядно пропотели, пока волоком тащили неподвижного Тайрона вверх по пандусу, через комнату наблюдения, а потом вниз, на улицу. Тот судорожно мычал и пытался отбиваться, но без толку – по крайней мере, пока.

Вчетвером они еле-еле влезли во флаер, и оторвался он от земли с явным трудом.

Питер и Фэлри втиснулись впереди рядом с Инзой, потому что громадная туша сега занимала все заднее сиденье. Флаер влился в транспортный поток; солнце стояло уже высоко, небо было как перевернутая чаша яркого зноя – больше белое, чем голубое.

Пользуясь моментом, Фэлри робко коснулся запястья Питера, но тот сразу отдернул руку и обратился к Инзе как ни в чем не бывало:

– Что ты задумала? У нас мало времени.

– Это быстро. Мы недалеко от окраины.

– Почему бы просто не сдать его службе безопасности? А мы бы сразу полетели к Року и Джине.

Инза покачала головой.

– Если эта история выплывет наружу, имя Фэлри опять начнут трепать по всему Оморону. Думаю, никому из нас это не нужно. Ничего, мы почти на месте.

Эр-лан взглянул на нее с благодарностью, она потрепала его по плечу.

Внизу потянулась ослепительная зелень приграничной зоны.

– Ты хочешь выкинуть его в Трущобах? – догадался Питер. – Он же сразу оттуда выберется.

– Не выберется, – Инза обернулась и холодно посмотрела на Тайрона, – я записала все, что происходило в том «райском уголке», в том числе и всю инфу с твоего экрана. Попробуешь вернуться в Оморон – я ее в мгновение ока выкину в сеть, понятно?

Тайрон яростно замычал сквозь яблоко, и Инза снисходительно усмехнулась:

– Знаю-знаю, ты крутой рейсер, зашибаешь большие деньги и все такое. Зря ты все это затеял, Тай, ну вот правда. Вечно ты не знаешь, когда следует остановиться. Был бы и дальше рейсером себе на здоровье, вообще, конечно, я восхищена тем, как тебе удалось подняться. Но Трущобы по тебе давно скучают, и на этот раз ты с ними сведешь близкое знакомство. Такому здоровяку здесь ничего не грозит, наоборот, поднимешься даже быстрее, чем в Омороне. Опыт у тебя уже есть, так что дерзай.

Кроны деревьев под ними сменились на плоские серые крыши домов, и флаер быстро пошел вниз. Они выбрали безлюдное место у самой границы Трущоб, возле какой-то свалки, и выволокли скрюченного Тайрона. Солнце ослепительно сверкало на кусочках пластика, среди куч старого мусора беззаботно порхали пичуги, теплый ветер шевелил высокую траву.

Сколько здесь пласта, целое состояние, машинально подумал Питер, и тут же сердце налилось холодом. Пласт как валюта исчезал прямо сейчас вместе с теми, кто возвел его в этот статус.

Питер и Фэлри почти уронили огромного сега на нагретую землю и выпрямились, отдуваясь. Тайрон злобно смотрел на них снизу вверх, но пугающее впечатление от его свирепого лица изрядно смазывалось воткнутым между челюстей яблоком. Он напоминал акулу с колом в пасти.

– Мышцы уже значительно мягче, – заметил Фэлри, – стазис скоро сойдет на нет. Ты уверена, что?..

Инза покрутила карту на гало-экране.

– Да, здесь никого нет, специально проверила. Ему ничего не грозит.

Питер раздраженно хлопнул себя по бедрам и направился к флаеру.

– Может, еще подушку с одеялом ему раздобудем? Полетели уже.

Фэлри поспешил за ним, Инза на мгновение задержалась и, наклонившись к поверженному сегу, произнесла вполголоса:

– А они и правда могли тебя убить, ты ведь понимаешь? Цени то, что получил. И оставь Питера и Фэлри в покое, каждый раз это ты, сколько можно⁈ Хватит уже меня позорить!

Она промчалась по траве к флаеру и запрыгнула внутрь.

– Что ты ему сказала? – полюбопытствовал Питер. – Ты и правда узнаешь, если он покинет Трущобы?

– Конечно, я пометила его генотип, – победно улыбнулась Инза, игнорируя первый вопрос, – если он пересечет границу, система подаст сигнал. Ну что, к Року и Джине? Думаю, у Саруватари все уже на мази.

Флаер послушно взмыл в небо и стрелой помчался в сторону сверкающей громады Оморона.

24

Незаметно проскользнула половина удивительно теплого, даже жаркого для конца лета дня, и Сильван почувствовал, что изнемогает. В очередное – Всемогущий знает, какое по счету – его возвращение на крышу Крис дала ему немного вяленого мяса, и теперь горло ссохлось от жажды. От усталости, постоянного напряжения, криков и плача людей кружилась голова и путались мысли.

Эмиттеры приблизились настолько, что их было видно с крыши здания, на которое Сильван сажал флаер. Само здание превратилось в утес посреди колышущегося моря голов. Люди стояли так плотно, что уже и речи не шло о том, чтобы спасать детей и женщин – бо́льшую их часть давно затоптали, как и всех, кто оказался не в силах держаться на ногах.

По этим живым волнам то и дело прокатывались гулкие, рокочущие стоны – люди видели собственную смерть и были бессильны ее предотвратить. Ничего ужаснее Сильвану слышать еще не доводилось – казалось, воет, кричит, стонет сама земля.

Ройн давно исчез, каждая доска пошла в дело, и все же многим никаких плавательных средств не досталось. Бухта, где когда-то стояли на рейде корабли и шныряли рыбачьи суденышки, превратилась в гигантский кипящий котел. Люди заходили в воду, отступающие перед Барьером быстро оттесняли их от берега; утонувшие лежали на дне таким толстым слоем, что приходилось буквально идти по трупам до того места, где надо было пускаться вплавь… тем, кто умел плавать.

Не самое ходовое умение в обществе, где многие в жизни не видели более глубокой воды, чем ближайшая к деревне речушка.

В какой-то момент Крис не удержала оборону и, когда Сильван вернулся из очередного рейса, стояла высоко на крыше и, срывая голос, пыталась прогнать людей вниз. Но они уже ничего не слушали, и арбалетом их было не напугать. Разум отступил в тень, уступив место бездумной пещерной жажде жизни.

Сильван аккуратно подвел флаер к противоположной стороне здания, и Крис, прыгая, точно горная коза, по проседающим балкам, добралась до него и соскочила с крыши прямо на сиденье. Целая куча людей бросилась за ней, но Сильван уже активировал защитное поле, и поднялся на недосягаемую высоту.

– Совсем с ума посходили, а? – Крис пыталась бодриться, но зрачки ее расплескались на всю радужку, а руки дрожали так сильно, что она с трудом разрядила арбалет.

От флаера удушливо воняло потом и страхом, сиденья кое-где были в свежей крови.

Сильван заложил над толпой крутой вираж, стараясь не смотреть вниз, на лес протянутых в мольбе рук. Потом взглянул на Крис… и вдруг понял, что, несмотря на усталость, голод и мучительную жажду, он уже давно не чувствовал себя таким нужным, сильным, таким… молодым?

– Можно вернуться за Барьер, – ответил он на ее невысказанный вопрос, – мы спасли уже многих. Оставаться тут дольше слишком опасно.

Крис молчала, кусая губы. Взгляд ее разноцветных глаз был устремлен к морю, над которым – Сильван только сейчас это заметил – громоздились кучевые облака с угрожающе-темными подбрюшьями. И когда успели появиться, небо же целый день было ясным?

Далеко, у самого горизонта, шел дождь. Полупрозрачное серое полотнище казалось, застыло на одном месте, хотя на самом деле двигалось с огромной скоростью. Его пронизывали мутные, темные полосы – небесные краски писали переменчивую картину ливня.

А люди внизу продолжали погибать.

Крис сосредоточенно хмурилась, словно прислушиваясь к какому-то внутреннему голосу.

– Здесь не развернешься, – наконец произнесла она, – может, попробуем зависнуть над морем? У нас есть веревка?

Сильван покачал головой.

– Можно снизиться и выцеплять их по одному… там, где посвободней.

К своему удивлению, Сильван услышал в ее голосе умоляющие нотки. Это было так нехарактерно для Крис, привыкшей верховодить везде – в том числе и в их семье, – что он глянул на нее повнимательнее.

– Ты… просишь меня? – не удержался он от вопроса, и Крис тут же огрызнулась:

– Ты управляешь этой штуковиной, если не заметил, и можешь лететь куда хочешь. Но скажи по-честному, Силли, – она потыкала острым кулачком в его плечо с такой силой, что оно заныло, – если просто возьмешь и улетишь, сможешь потом спать спокойно? После… вот этого?

Она кивнула вниз, где многотысячная толпа выла, корчилась и кричала, протягивая руки к флаеру, словно к какому-то божеству.

– Мне кажется, я и так вообще больше не усну, никогда, – честно признался Сильван, – но ты права, надо попробовать. Обещай только… если не получится – улетаем. И больше никаких игр на чувстве вины, идет?

– Идет! – Крис заулыбалась и поерзала на сиденье, точно девчонка, предвкушающая веселье.

– И хватит уже называть меня Силли, – погрозил ей пальцем Сильван и направил флаер к морю и надвигавшейся прямо на них гигантской башне бежево-серых облаков.

– О чем они вообще там думают? Что можно решать столько времени⁈

Питер схватил со стола сосуд с напитком – что-то вроде кисловатого сока – и едва удержался от того, чтобы запустить им в стену. Фэлри, Инза и Саруватари следили за его метаниями, и от их сочувствия становилось совсем тошно.

Они сидели в просторном холле башни галовида уже больше часа. Рок и Джина внимательно выслушали сбивчивый рассказ Питера и лишь чуть более спокойный – Фэлри, после чего попросили подождать и исчезли. Джина – высокая пепельная блондинка с прекрасными сине-зелеными глазами – с явным трудом концентрировалась на рассказе. Выглядела она так, словно несколько дней просидела в колодце – бледная, осунувшаяся, с трясущимися руками. Инза шепотом пояснила, что это просто небольшие последствия «развлечений».

Рок был лишь немногим лучше, и у Питера с самого начала появились сомнения в том, что они пришли в нужное место.

– Это самый быстрый способ донести что-то до большинства жителей Оморона, – убеждала его Саруватари, – сеги это начали, они же и должны прекратить, Совет просто пошел у них на поводу. Если оморонцы не поверят нам – все будет бесполезно.

Теперь же, спустя час, Питер был почти уверен, что ничего не выйдет. Людям не нужно так долго совещаться, чтобы принять положительное решение.

– Что будем делать, если они нам откажут? – спросил Питер, останавливаясь перед своими спутниками – они сидели рядышком на длинном морфо-диване. В этом холле были исключительно диваны глубокого сине-лилового тона, светлые стены и потолок переливались серебристо-сиреневыми узорами.

Троица разом отвела глаза, уставившись кто куда, и Питеру снова захотелось что-нибудь швырнуть или разбить, да вот беда – ничего бьющегося в холле не было.

Эти странно выглядящие люди из чужого ему мира оставались рядом, помогали, подвергая себя опасности, а один из них был его возлюбленным. И все же на миг Питер почти возненавидел их – за спрятанные взгляды, за бессилие, за принадлежность к народу, который истребил его народ. Умом он понимал, что они ни при чем, наоборот, делают все, чтобы исправить ситуацию. Но чувства были сильнее.

Он смотрел на низко опущенную золотую голову Фэлри – тот связал волосы в эр-лановский пучок, видимо, иначе их было никак не собрать, – и перед глазами тут же всплыла невероятная, мучительная картина, которой не должно было быть места в этом мире. Фэлри, его Мелл Фэлри, целует другого и не просто другого – Тайрона!

Опять же, умом Питер верил эр-лану. К тому же он запомнил слова Саруватари, что эр-ланы остаются верны своему Дару Небес до конца жизни. Но все в нем бесновалось и переворачивалось, он не мог заставить себя примириться с тем, что видел. Не мог относиться к Фэлри по-прежнему как к чистой, незапятнанной святыне. Тот просто притворялся ради освобождения, но что-то хрустнуло и непоправимо сломалось в тот миг, когда Питер увидел его в объятиях сега. И что теперь делать – непонятно.

Всемогущий, почему все так сложно, за что такое наказание⁈ Почему все свалилось именно на него, чем он заслужил эту ношу? Он не может разобраться даже с собственной жизнью, где уж ему спасать другие! Можно подумать, за Барьером нет людей постарше и получше соображающих…

Дверь во внутренние помещения башни бесшумно скользнула в сторону, и в холл вошли Рок и Джина.

Даже по тому, как они шли, Питер понял, что предчувствие его не обмануло. Выглядели ведущие галовида уже значительно лучше – оба в одинаковых оливковых одеждах с легкой искрой на рукавах. Но, хоть лица и казались непроницаемыми, скованность жестов и походки выдавала чувство вины. Они выглядели точь-в-точь как лекари, вынужденные сообщить больному и его родственникам печальную весть.

Питер отошел в дальний конец холла, скрестил руки на груди и уставился на тонкие узоры, серебром проступавшие сквозь бежевый туман стены. Его мир вот-вот погибнет, весь, целиком, и он просто не мог слушать, что там будут болтать в свое оправдание эти никчемные людишки. В животе образовалась тяжелая, сосущая пустота, как будто стоишь на краю обрыва и смотришь вниз; Питер невольно прикрыл глаза, но ощущение резко усилилось, пришлось поскорей их открыть.

Рука Саруватари легла на его плечо. Питер обернулся, как раз вовремя, чтобы увидеть, как Инза кричит в спины уходящих Рока и Джины:

– Там умирают люди! Их смерть будет на вашей совести!

Джина вздрогнула и оступилась, словно эти слова попали в нее, как камень; Рок поддержал ее под локоть, и оба скрылись за дверью.

– Падлюки! – Инза приблизилась, лицо ее раскраснелось от злости. – Над имиджем трясутся, засранцы! Мол, доказательств никаких нет, может, вы все это выдумали, хотите внимание привлечь за наш счет…

Саруватари покачала головой, продолжая крепко сжимать плечо Питера.

– Это отговорки. На самом деле они просто не хотят связываться с кланом Лэ.

Фэлри вздрогнул и опустил голову еще ниже, хотя это и казалось невозможным.

– Не думал, что они предадут мой побег огласке, – пробормотал он.

– Они бы, конечно, не стали, да только тебя многие видели, – пояснила Саруватари, – за резиденцией каждого клана установлено негласное наблюдение. Сеги просто обожают скандальные истории об эр-ланах, тем более что они не так уж часто случаются. О том, что ты беглец, известно всему Оморону. Рок и Джина побоялись мести клана Лэ, их можно понять…

В груди Питера внезапно волной поднялась тошнота. Он пошатнулся и оперся о стену, на лбу проступил жгучий пот. Краем глаза заметил, как Фэлри шагнул к нему, но в последний момент замер, не решаясь прикоснуться.

И боль от этого была так сильна, что чуть не перекрыла осознание того, что он все запорол. Отец положился на него, а он, Питер, подвел его – подвел всех людей за Барьером! Как теперь они с отцом будут жить – в чужом мире, с таким чудовищным грузом вины?

Как они будут жить без мамы⁈

Словно большая темная птица опустилась Питеру на затылок, а крыльями прикрыла лицо – он почти чувствовал прикосновение шелковистых угольно-черных перьев. И, не в силах сопротивляться, с облегчением соскользнул в беспамятство.