Текст книги "Выбор божества (СИ)"

Автор книги: Ксения Перова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 15 страниц)

11

Фэлри пришел в себя от нестерпимой головной боли. Она кольцом охватывала голову, собиралась в затылке и словно стекала вниз по позвоночнику. Эр-лан со стоном приподнялся и понял, что лежит полностью одетый на заправленной постели… вот только сегийские куртка и штаны исчезли, их сменило сине-черное одеяние клана Лэ, которое, как полагал Фэлри, он уже никогда больше не увидит.

Он коснулся затылка и тут же обнаружил причину боли. Волосы были собраны в традиционную прическу эр-ланов – пучок с единственной выпущенной прядью. Вот только делал эту прическу явно не эр-лан – волосы тянуло так сильно, что у Фэлри разболелась голова. Он поспешно дернул за прядь… но волосы не распустились. Тогда он вцепился обеими руками в пучок и, подергав туда-сюда, ослабил натяжение. И только затем огляделся по сторонам.

Кровать стояла в огромном зале с синевато-стальными металлическими стенами, с потолка лился яркий свет, от которого слепило глаза. Узкий спиральный пандус в конце зала поднимался почти под потолок и заканчивался площадкой перед толстой стальной дверью.

Фэлри поспешно встал – голова слегка закружилась, он взмахнул руками, чтобы удержать равновесие… и почувствовал, что уперся во что-то.

Силовое поле!

Протянул вторую руку и, как слепой, лихорадочно ощупал воздух перед собой. Поле огораживало небольшое пространство в центре зала, где стояла кровать – обернувшись, Фэлри с изумлением увидел ручей, бьющий из искусственной скалы, окруженной ярко-зелеными растениями, а еще чуть дальше было разбито что-то вроде небольшого сада. Сочная изумрудная трава аккуратно подстрижена, невысокие деревья напоминали яблони, они цвели и плодоносили одновременно – на тонких ветках глянцево поблескивали желто-розовые плоды.

Похоже на сон – вот только Фэлри не помнил, как заснул. Последнее, что отложилось в памяти – Тайрон схватил его своими лапищами, затащил в флаер и посадил рядом с собой. Но это все – прическа, одежда эр-лана…

Фэлри схватился обеими руками за талию, и сердце упало. Пояса не было. Впрочем, если уж Тайрон каким-то образом усыпил его, а потом переодел и завязал волосы, логично предположить, что он заберет пояс. Чувство беспомощности породило ярость – не верилось, что он попал в такую переделку, да еще именно сейчас!

Он зло теребил пучок, выдернул из него одну прядь, потом еще одну.

– Почему ты ходил всю жизнь с этой прической, если она тебе так не нравится?

Тайрон появился со стороны «сада» – шел вдоль границы силового поля, отделенный от Фэлри невидимой стеной. И, как всегда, нахлынули страх и бессилие; если Питер давал Фэлри силы и волю к жизни, то Тайрон напротив – отнимал их. Сам факт его присутствия словно бы утверждал, что все бессмысленно, любые усилия бесполезны.

Фэлри пришлось собрать все мужество, чтобы заговорить спокойно, с достоинством, как подобает эр-лану:

– Не твое дело, почему я делаю то или это. Сейчас же выпусти меня!

Тайрон нажал раскрытой ладонью на силовое поле, словно проверяя его на прочность, и удовлетворенно хмыкнул.

– Знаешь, что это такое? Хотя откуда тебе знать. Такие штучки создаются для декорирования жилых комплексов, площадей и парков. Мне приглянулась эта идея, еще когда наведывался в «Хрустальный лотос», где ты прятал мальчишку. И вот, полюбуйся! – Он с довольным видом обвел рукой садик и ручей, словно приглашая Фэлри оценить плоды его трудов. – Разве не красота? Собственная резиденция, а? Для мытья и прочего есть ручей, а фрукты неплохо разнообразят меню. Настоящие, заметь, не какая-то дрянь в капсулах! Разумеется, я принесу и нормальную еду – будешь получать все только самое лучшее.

Тайрон разглагольствовал, а Фэлри с трудом сдерживал дрожь. Он видел, что сег все тщательно продумал, и от этого становилось еще страшнее. Сколько нужно времени и средств, чтобы создать такую вот комфортабельную клетку⁈

И, словно отвечая на его мысленный вопрос, Тайрон ухмыльнулся:

– Небось думаешь, как отребью вроде меня, стоящему на пороге Трущоб, удалось такое? В нашем прекрасном Омороне много возможностей, а хорошие рейсеры зарабатывают будь здоров. Я откладывал каждый свой выигрыш, знал, что ты не задержишься у эр-ланов – и вот, дождался! – Он шагнул к самой границе поля и, пожирая пленника глазами, вдруг добавил с каким-то бездумным, дикарским восхищением: – Ты стал еще красивее, чем два года назад!

Фэлри молчал, бессознательно сжимая обеими руками ворот синего одеяния. Пальцы словно окостенели – сжаться-то сжались, а разжиматься уже не желали.

– Правильно сделал, что сбежал от них! – продолжал Тайрон. – Ты слишком хорош для этих зануд, а я смогу о тебе позаботиться. Как говорится, кто старое помянет… этот мальчишка – просто тухлятина, толку от него все равно бы не было. Даже если он и добрался тогда до Барьера, сейчас с ним и его приятелями там быстро разберутся.

Фэлри хотелось крикнуть, заорать во все горло. Кричать, что он не позволит держать себя здесь, точно животное, что ему нужно спасти мир Питера, что сотни тысяч людей гибнут прямо сейчас.

Но он понимал, что все бесполезно. Тайрон выглядел точь-в-точь, как ребенок, наконец-то заполучивший игрушку, которую давно выпрашивал – только что руки не потирал от удовольствия. И Фэлри узнал слепую, алчную жажду обладания, горевшую в глазах сега. Что-то похожее он видел и во взгляде Питера, только там еще были нежность, любовь, уважение, преклонение. Питер научил его понимать и видеть все это.

Что бы ни сказал Фэлри сейчас, Тайрон его ни за что не выпустит. Он всегда видел в эр-лане лишь красивую вещь, а у вещей не может быть ни своего мнения, ни желаний, ни чувств. Они созданы, чтобы услаждать своего владельца, и только.

Видя, что пленник не собирается поддерживать разговор, Тайрон кивнул словно бы своим мыслям и направился к пандусу, бросив через плечо:

– Осмотрись пока. И да – кричать бесполезно, промышленный район. Знаю, что не станешь… ну да предосторожность не помешает. У тебя слишком красивый голос, чтобы его срывать.

Он поднялся – каждый шаг звонко отдавался под потолком зала. Стальная дверь мягко захлопнулась за его спиной, пискнул электронный замок.

Фэлри на ослабевших ногах подошел к ручью, набрал в пригоршню воды и напился. Веселый плеск струй тоже порождал эхо, к тому же откуда-то звучало как будто чириканье птиц. Неужели здесь есть даже запись звуков настоящего сада? Птички, шум дождя, ветра… хотя да, в «Хрустальном лотосе» было что-то подобное. Питер еще так удивился, когда увидел такой «сад» в первый раз.

Питер! Сильван!

Фэлри медленно сел на теплый каменный пол, сжался в комок и уткнулся лицом в колени. Выбившиеся из прически пряди скользнули по плечам золотыми ручейками.

Он опять облажался и все испортил. Всегда недооценивал Тайрона, считал его тупицей, не способным сложить два и два, а ведь Инза предупреждала, что это не так. Питер и Сильван надеются, ждут помощи, а он, Мелл Фэлри, сидит в клетке с кроватью и садиком и ничего не может сделать! Теперь, зная его единственную уловку, Тайрон будет начеку и не позволит себя оглушить.

Фэлри склонился над ручьем и с отвращением взглянул на отразившийся в переменчивой воде светлый абрис лица. Сердце колотилось, пот выступил на лбу и под жестким краем одеяния, плотно прилегавшего к шее.

Что ж такое, чем он провинился, почему все так его мучают⁈ Эта пресловутая красота, будь она проклята, одни несчастья приносит! А он, безумец, еще и сделал все возможное, чтобы вернуть ее во всем блеске. Если бы он только мог вот сейчас, в это мгновение превратиться в безобразного, кривоногого коротышку! Тогда Тайрон отпустил бы его, и взгляды прохожих, обращенные к Фэлри, перестали бы светиться откровенным вожделением. Наоборот, люди инстинктивно отводили бы глаза, не желая смотреть на уродца, заготовку, которую природа бросила, так и не доведя до ума.

И Питер в нем любит в первую очередь красивую внешность, в приступе самоуничижения думал Фэлри. Конечно, у них много общего, но молодость не умеет ценить такие вещи, ее влечет лишь зов плоти, и именно он звучит в Питере, когда тот смотрит на эр-лана.

Но он любил тебя и Полуликим, шептал внутренний голос, вспомни его взгляды там, в Башне, когда вы часами обсуждали твои и его изобретения. Для него то ужасное пятно не имело значения, он просто его не замечал и восхищался тобой – тобой настоящим.

Вот только какой же он – настоящий Мелл Фэлри?

Изгой, страстно желавший вернуться в клан Лэ и сбежавший оттуда при первых же трудностях? Изобретатель, придумавший пояс для полетов, который жители Оморона теперь носят, как украшение, как простую побрякушку? Беглец, до беспамятства влюбленный в мальчишку, который бросил его, потому что не смог подняться над мыслью о спасении близких?

С какой стороны ни глянь, он, Мелл Фэлри, просто жалкое ничтожество. Все, что у него есть, – это красота, и именно из-за нее он сейчас здесь.

«Я уничтожу ее, – пришло ясное и логичное решение, и эр-лан медленно поднялся на ноги и выпрямился во весь рост, – и тогда то, что останется, и будет моим настоящим „я“. Тогда я узнаю, действительно ли Питер любит меня или… или просто хочет, так же, как Тайрон. Я докопаюсь до правды и заодно выберусь отсюда. Другого пути нет».

12

Лететь пришлось недалеко – Инза жила в одном из домов «парящего» квартала, который так поразил Питера когда-то.

– Недалеко от Башни, – пояснила девушка с легким смущением, – ну и как-то… природа рядом. К тому же мало кто хочет селиться у приграничной зоны Трущоб, так что жилье дешевое.

Они опустились прямо напротив дома, висевшего сантиметрах в тридцати над травой, и ловко запрыгнули на крыльцо. Каскад ломаных линий, соединенных под странными углами – дом производил впечатление неправильно сложенной головоломки. Или порождения больного воображения художника, одержимого Темным Ликом.

Когда причудливая, многогранная дверь скользнула в сторону, Питер вошел с опаской, ожидая внутри еще каких-нибудь странностей.

Но все выглядело на удивление обычным – с точки зрения Оморона, конечно. Уютное, просторное помещение с высоким потолком, оформленное в мягких желто-коричневых тонах. Стол, пара морфо-кресел песочного цвета и даже морфо-диван – его Питер увидел впервые. На стене огромный гало-экран, на полу толстый светлый ковер с длинным ворсом, такой чистый, что аж страшно наступать.

Сердце вздрогнуло от короткой боли – Питер вспомнил, как спрашивал Фэлри, не укачивает ли обитателей подобных домов. Но на самом деле никакой качки вообще не ощущалось, словно дом стоял на твердой земле.

В отличие от Башни, здесь было целых два окна, одно из которых Инза с удовольствием открыла, сдвинув вверх сложившуюся гармошкой заслонку. В узкий проем ворвался свежий ветер, пахнущий разогретой травой и листьями.

– Только одна комната? – удивился Питер, оглядываясь.

– А мне больше и не нужно. – Инза скинула куртку, оставшись в бледно-голубой тунике, забежала в «дезьку» и продолжила из-за двери: – Возьми там поесть или воды, если хочешь. Видишь, в стене дверца?

Питер уже заметил нишу, знакомую еще по комнате в «Хрустальном лотосе». Поспешно открыл, взял сосуд с водой и пару капсул.

– Ты закончила обучение?

– Да-а! – Инза вышла из дезинфекционной. – Инженер системы безопасности Оморона, вот так! Знаю город насквозь, так что, думаю, мы быстро найдем то, что ищем.

Она плюхнулась на самый краешек морфо-дивана, не позволяя схватить ее в «объятия», и движением руки вызвала интерфейс гало-экрана.

– Теперь это вместо поясов, – она продемонстрировала Питеру пару узких металлических браслетов на запястьях, – супер-вещь, та махина была нелегонькой, скажу я тебе. Пояс Мелл Фэлри в сто раз лучше.

– Откуда он у тебя? – спросил Питер, устраиваясь рядом с девушкой.

– Долгая история, но сейчас это популярнейшая штука. Так, смотри.

Она указала на экран и нетерпеливым движением пальцев заставила изображение приблизиться и повиснуть прямо перед ними. Больше всего оно напоминало схему из множества прозрачных бледно-голубых блоков, соединенных между собой целой паутиной разноцветных линий.

Инза неуловимо-быстрыми движениями приближала одни блоки, отодвигала другие – каждый блок при прикосновении распадался на кучу более мелких, заполненных картинками и текстом.

– Здесь вся инфа по первой – и последней – адаптационной миссии за территорию Барьера. Вот список участников, красным обозначены погибшие, голубым – выжившие.

Питер вздрогнул – из более сотни имен в списке мерцала голубым едва ли четверть.

– Да, – подтвердила Инза его невысказанную мысль, – из-за этого все и началось. Народ очень сильно психанул, конечно, это не оправдание, но все же…

– Может, обратиться к кому-то из выживших? – перебил ее Питер. Меньше всего сейчас ему хотелось слышать извинения. – У них могла сохраниться одежда…

Инза покачала головой.

– Сомневаюсь, скорее всего, они ее сразу утилизировали. Да и зачем им нам помогать? Они первые голосовали за уничтожение «дикарей»… ох, прости.

– Ничего, – отмахнулся Питер, – тогда какой-нибудь склад? Где-то же держали одежду и снаряжение для этой миссии?

– Сейчас глянем. – Голубые блоки замелькали под пальцами Инзы.

Питер вскочил и заходил взад-вперед, не в силах сидеть спокойно.

– Есть еще кое-что. Фэлри говорил, клан Лэ сделал вид, будто поручает создание генератора ему, а на самом деле его спроектировал кто-то другой. Видимо, тоже из клана Лэ, потому что за организацию, по его словам, отвечал клан Ти.

– Ну это мало чем поможет, – рассеянно произнесла Инза, просматривая блоки один за другим, – сам подумай, как мы подберемся к эр-ланам? Это тебе не на какой-то склад залезть. Тем более мы даже не знаем, кто именно в клане Лэ проектировал генератор.

– Надо найти Фэлри. – Голос Питера дрогнул.

– Да уж, как вас только угораздило поссориться! – заметила Инза. – И главное, очень вовремя!

Питер уныло махнул рукой.

– Это все я виноват. Из-за меня Фэлри попал в беду.

– Но-но! – Инза погрозила ему пальцем. – Не сваливай все в одну кучу. Быть может, ты и виноват в вашей ссоре, но уж точно не в том, что Мелл Фэлри нарвался на неприятности. Он в этом деле специалист, неплохо справлялся и до твоего появления.

Питер криво усмехнулся.

– Как мы его найдем?

– Да посмотрим генотип по системе, и все, трехсекундное дело. Гораздо важнее сейчас найти генератор и с ним заявиться к Року и Джине.

– Это те двое из экрана?

– Да-а, владельцы новостного канала на галовиде. Так… смотри, вот склад, – Инза ловко выцепила из кучи блоков один и раскрыла его между ладонями, как коробочку, – доступ я пробью. Тихонько зайдем, возьмем, что хотели, и выйдем, никого не потревожив. Если охранная система не сработает, никто и не узнает, что мы там побывали.

Она вскочила и схватила куртку со спинки кресла.

– Погоди! – Питер сжал ее руку и умоляюще произнес: – Прошу, глянь, где Фэлри! Ты же сказала, это быстро… хотя бы знать, жив он или…

Инза закатила глаза.

– Он же эр-лан, что ему сделается! Ну ладно, ладно, сейчас…

Она щелкнула пальцами и подманила к себе вспыхнувшее белым светом меню.

– Так, Полули… смотри-ка, эр-ланы ввели в систему новое имя! Мелл… Фэлри… и-и, барабанная дробь… вот он, говорила же, никуда не денется!

Она торжествующе ткнула пальцем в мерцавшую золотом точку на распахнувшейся карте Оморона, и та сразу придвинулась ближе, укрупнилась, превратившись в сияющую звезду.

– Промышленный район, похоже. Что он там забыл?

– Может, его похитили и держат в плену? – Питер с трудом сдерживался, чтобы не выскочить из дома и не помчаться к мерцающей звездочке.

Инза рассмеялась.

– Похитили? Эр-лана? Кто бы мог его похи… – Она внезапно запнулась, резко оборвав смех, и взглянула на Питера. – Ты тоже об этом подумал? Клан Лэ…

– Тайрон! – произнес Питер одновременно с ней.

Брови Инзы взлетели чуть ли не к линии волос.

– Ну ты и вспомнил! Во-первых, он наверняка загнулся в Трущобах – его выперли из Наблюдателей за полгода до окончательного закрытия Башен. Во-вторых, похищение, да еще и эр-лана – знаешь, чем это грозит?

– Меня он однажды похитил, – пожал плечами Питер.

Инза накинула куртку и вышла на крыльцо.

– Не обижайся, но ты ведь видишь разницу, да? Ты человек из-за Барьера, а Мелл Фэлри, что бы он там ни наворотил, – эр-лан. И по-прежнему член клана Лэ, раз этот самый долбаный клан не заявил об обратном. Вот как раз их-то вернее заподозрить! Они могли отслеживать все перемещения Мелл Фэлри и сцапать его еще на границе Оморона…

– Тогда он был бы сейчас в башне клана Лэ, зачем им держать его в промышленном районе? – парировал Питер.

Инза почесала в затылке.

– Тоже верно. Но кто их разберет, этих эр-ланов, у них все не по-людски. Может, у них там устроены, не знаю… специальные клетки для отступников? Куда-то же они их отсылают, никогда не слышала, чтобы эр-лан угодил в Трущобы. Пошли, начнем все-таки с генератора. Надо быстро остановить эту байду, а там уж можно и за Мелл Фэлри отправляться.

Она заблокировала дверь и спрыгнула с крыльца, грациозно приземлившись на траву. И, пока они шли к флаерной площадке, Питер вспоминал, с какой жадностью нежные губы Фэлри прижимались к его губам тогда, в холодном ночном небе. Но сладостное видение почти сразу заслонило бледное лицо эр-лана, которому Питер сказал, что у него не было настоящих родителей и он не поймет…

Все у них по-людски, думал он с раскаянием, и любовь, и боль, и радость, и страдание. Вы считаете их богами, и он тоже думал о Фэлри именно так – и ошибался.

Эр-ланы не боги, и им тоже порой нужна помощь.

Что самое удивительное, вывод, к которому Питер пришел только что, Тайрон сделал много лет назад, обретя способность смотреть на Полуликого и его соплеменников без свойственного большинству сегов восхищения и преклонения.

Конечно, когда он впервые увидел эр-лана в Наблюдательной Башне, то был ослеплен. Не мог смотреть и не мог не смотреть – словно расплавленный свинец растекался по жилам. И причудливым образом в один миг со страстью родилась обжигающая ненависть.

Тайрона создали бойцом еще в момент зачатия, его родители пожертвовали всем, чтобы дать сыну лучшее будущее – по их представлениям, разумеется. И он их не подвел – уже в пятнадцать начал выигрывать бои и быстро поднялся, перейдя в категорию средних, тяжелых, а затем и сверхтяжелых бойцов.

Слава, богатство, уважение, лучшие девчонки, лучшая еда, одежда и выпивка – он мог позволить себе абсолютно все. Оморон принадлежал ему. Но Тайрон был молод, слишком молод для такого стремительного взлета, и он зарвался.

Развлекался боями под наркотой – поражение ему не грозило, достойных соперников все равно не находилось. Беда пришла, откуда Тайрон не ждал – от него самого. Ошибся с дозой и, когда сознание прояснилось, обнаружил себя стоящим на арене над неподвижным телом противника.

Здесь бы ему окоротить, на время исчезнуть из поля зрения, пока все не уляжется (теперь он это понимал, тогда – нет). Но он продолжал заноситься, и началось расследование. Вскрылось все, и наркотики в первую очередь, а Тайрон, не слушая никого, продолжал вести себя дерзко, куролесил, словно перед концом света. В конце концов, он лучший боец Оморона, кто посмеет его выгнать?

Очень даже посмели и выгнали.

Впоследствии, раздавленный унижением, Тайрон припоминал, что многие владельцы арен предупреждали – ты хорош и даже, пожалуй, чересчур. Не рвись вперед, дай и другим проявить себя, твое от тебя не уйдет. Но он, конечно, никого не слушал, да и плоховато соображал, находясь круглые сутки под кайфом.

Разозленный бойкотом, Тайрон долгое время продолжал пить, принимать и всячески веселиться, хотя источник средств на подобные забавы иссяк. Спустив все накопленное, он начал терроризировать арены, на которых прежде выступал с таким блеском – и быстро познакомился с системой безопасности Оморона.

К несчастью, Тайрон абсолютно ничего не умел, кроме как играть мускулами и красиво драться, знания ограничивались парой-другой общеобразовательных курсов, которые он проходил еще ребенком. И тогда друг семьи по просьбе родителей (пришлось вытерпеть и это унижение) устроил его Наблюдателем Башни.

Но и на этой, в общем, необременительной работе Тайрон повел себя слишком вольно. Третировал напарника, закатывал вечеринки, словно в стремлении как можно скорее все разрушить и лишить себя последней надежды на возвращение в оморонское общество.

Но что ему было делать там, раз возможность сражаться отобрали? Жить в Омороне – и каждый день сталкиваться со своими прежними фанатами, с теми, кто когда-то восхищался его силой и мощью, а теперь нашел себе кумира попристойнее? Внешность у Тайрона, мягко говоря, специфическая, с такой в толпе не затеряешься и не начнешь простую, незаметную жизнь.

Так не лучше ли выбрать ее, эту жизнь, до конца, до последней капли, как спиртное из сосуда, и будь что будет?

А потом он встретил Полуликого.