Текст книги "Выбор божества (СИ)"

Автор книги: Ксения Перова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 15 страниц)

9

С утра посвежело, небо подернулось легкой поволокой – погода словно бы колебалась, обещая день то ли ясный, то ли пасмурный. Чем выше поднималось солнце, тем громче становился шум города, воздух вобрал в себя пыль и потяжелел.

Питер шел рядом с Сильваном и уже почти не замечал ни толп беженцев, ни женского плача, ни крика. Думал лишь о том, что это уже третий город на мамином маршруте. Третий день они бродят и повсюду – в кабаках, в тавернах, на рынках – расспрашивают о Искательнице преклонных лет, с золотистыми волосами и арбалетом за спиной.

Раньше они нашли бы ее без труда, почти наверняка. Такую колоритную фигуру трудно не заметить. Но теперь, когда через города ежедневно проходили тысячи людей, все совершенно ошалели, и никто, конечно, не запоминал лиц. Один кабатчик в этом смысле и выразился – кого тут можно найти, когда весь мир сошел с ума?

Прошло три дня, и эмиттеры уже добрались до Тэраса – Питер не мог в это поверить, пока не слетал и не убедился сам. Родной город отца в буквальном смысле вымер, не осталось ни одного человека, лишь ветер таскал по пустынным улицам какое-то тряпье и мусор. Хватало и мертвых тел – тех, кто не захотел или не смог покинуть город. Они лежали и вдоль Древней Дороги – десятки, сотни застывших фигурок в полях и на обочинах. Питер не знал, каким образом убивает прикосновение к Барьеру, но, похоже, смерть наступает мгновенно, спасибо и на этом.

Если, конечно, вообще можно за такое благодарить.

Наверняка поля и леса полны трупов животных, которые не чувствовали опасности и просто умирали на месте. Но животных в мире еще много, они придут и заселят освободившиеся территории. А вот люди…

Фэлри дал им шесть дней, и половина срока уже истекла. Эмиттеры продолжали двигаться, медленно, неумолимо, точно гигантский пресс, прижимая огромную массу людей все ближе и ближе к побережью. Скученность росла, еды не хватало, драки, убийства и грабежи стали обычным делом. Питер и Сильван соблюдали крайнюю осторожность и не расставались с оружием ни днем, ни ночью.

Ночевали во флаере, который прятали в лесу неподалеку от очередного города. Казалось рискованным оставлять его без охраны, но даже если кто-то его и обнаружит, все равно не сможет запустить.

Расспросив о Крис в двух попавшихся по пути тавернах, Сильван и Питер решили перекусить в третьей, где уже ничего не осталось, кроме безвкусной похлебки из картошки и какой-то травы. Даже она стоила кучу пласта – хозяин схватил его с такой жадностью, что Питер невольно усмехнулся.

Мир вот-вот погибнет, однако кое-кто продолжает наживаться и, наверное, умрет в обнимку с мешочками пласта.

– Думаю, нужно лететь прямо к побережью, – Питер сунул в рот ложку похлебки и поморщился, – мама наверняка вернулась туда, как только увидела, что творится.

Сильван покачал головой.

– С нее станется пойти навстречу Барьеру, чтобы убедиться, что он и правда существует. Хотя, наверное, ты все-таки прав.

– Значит, летим в Ройн?

Сильван с каменным лицом все сыпал и сыпал соль себе в тарелку. Питер схватил его за запястье.

– Отец!

– Я полечу в Ройн, – произнес Сильван, не поднимая глаз, – полечу один.

Сердце Питера потяжелело, точно камень. Он боялся этих слов – и в то же время знал, что они неизбежно прозвучат.

– С Мелл Фэлри что-то случилось, – уверенно продолжил Сильван, – иначе он уже остановил бы все это.

– Ты так в нем уверен? – Питер криво усмехнулся. – Вы знакомы всего один день!

– Ратоборцев интуиция никогда не подводит, – хладнокровно заметил Сильван, – ты сам разве не чувствуешь, что он в беде?

Питер отвел глаза. Последние дни он так беспокоился о родителях, что затолкал мысли о Фэлри как можно дальше и старался к ним не возвращаться. Он не рассказал отцу об их ссоре и о том, что пояс эр-лана, возможно, испорчен, а это значит, что он погиб. Решил просто найти маму и отвезти их с отцом за Барьер. И только убедившись, что им ничто не угрожает, лететь на поиски Фэлри.

На спасителя человечества он и правда не тянет и не собирается претендовать на эту роль. Кроме того, за последние несколько дней его мнение о людях в целом упало так, что от земли не разглядишь. И меньше всего хотелось помогать кому-то и кого-то спасать.

Под взглядом отца Питер не выдержал и сердито буркнул:

– Что?

– Я должен тебе сказать? – произнес Сильван неожиданно жестко. – Сам не понимаешь?

– Я не могу!.. – рявкнул Питер и, когда все немногочисленные посетители таверны обернулись к нему, сбавил тон и прошипел: – Я не могу оставить тебя и маму! Да еще ради этих…

Он бросил выразительный взгляд за окно.

– А ведь я тебя спрашивал – тогда, в деревне, – хочешь ли ты помочь только нашей семье или всем людям, – печально промолвил Сильван.

– Это было до того, как меня решили посадить под замок, чтобы «разобраться», – отрезал Питер, – думаешь, кто-то меня бы выпустил, когда началась паника? Эти штуки давным-давно миновали нашу деревню…

Сильван аккуратно положил истертую ложку на стол и сцепил пальцы под подбородком.

– Ну предположим. А Меллу Фэлри ты помочь не хочешь?

– Да что ты, в самом деле, прогоняешь меня⁈ – возмутился Питер и снова поспешно понизил голос: – Я понятия не имею, где он! Как я могу ему помочь? Лучше помогу вам!

– Питер! Очнись! – произнес вдруг Сильван еще более сурово. – Хватит нести чушь!

Это было настолько на него не похоже, что Питер в изумлении уставился на отца. В их семье роль «плохого парня», который всех шпыняет и строит, обычно выполняла мама. Отец был той мягкой силой, которая мирит, успокаивает и даже в гневе не повышает голоса. Быть может, поэтому Питеру всегда казалось, что он в каком-то смысле сильнее, должен оберегать и защищать отца. Жесткие слова стали такой же неожиданностью, как если бы на него яростно набросился месячный котенок или щенок.

– Посмотри, во что превратился наш мир! – продолжал Сильван в той же манере. – Паника будет только усиливаться, еще три дня – и все кончено. Нам никогда не найти маму! Останови все это, спаси всех людей – только тогда ты спасешь и нас!

Питер низко опустил голову, чтобы отец не заметил приливших к глазам слез, но тот резко встряхнул его за плечо.

– Твоей матери здесь нет, поэтому я говорю тебе – соберись! Мелл Фэлри потерпел неудачу, теперь ты наша единственная надежда, единственный, кто еще может хоть что-то изменить! Лети в Оморон прямо сейчас, слышишь? Немедленно!

Питер проглотил застрявший в горле ком и с усилием кивнул. Неуверенно взглянул в резкое лицо отца – темные брови сдвинуты, глаза сверкают. В этот миг он неожиданно сильно походил на маму.

– Встретимся в Ройне, когда все закончится… так или иначе. Давай же, Питер! Вставай! Иди!

– Ч-что, прямо сейчас⁈

– Да, Темный тебя забери!

Питер неуверенно поднялся, все еще плохо соображая. Сильван подтолкнул его к двери. Время словно бы замедлилось, движения людей вокруг стали плавными, точно под водой.

На пороге Питер обернулся. Отец не смотрел в его сторону – хлебал пересоленную, остывшую похлебку с таким остервенением, словно уничтожал злейшего врага.

Страшный шум и гвалт, к которому Питер уже вроде бы привык, сейчас оглушили его. Он оглянулся – медленно, словно во сне. Улица, на которой стоял трактир, уходила в тень, превращаясь в узкую, сырую щель между громоздившимися друг на друге домами. Никогда не знавшие солнца, они были намертво сплетены вечной паутиной бельевых веревок.

Хотелось забраться в эту щель, сесть у холодной стены, обхватить колени руками – и пусть все идет, как идет. Не двигаться с места, пока эмиттеры не доберутся и до этого городишки и не уничтожат в нем все живое, а вместе с ним и проблемы Питера.

Он и вправду забрался в просвет между домами, но садиться не стал. Наоборот – провел ладонью над поясом и осторожно, не привлекая внимания, поднялся над крышами, потом выше, еще выше – и вот уже город стал похож на игрушечную крепость, сложенную ребенком из веточек и соломы.

Погода разгулялась, лишь над горизонтом висела туманная дымка. Питер присмотрелся и ахнул – цепочка эмиттеров просматривалась даже отсюда почти полностью. Они парили над лесами, образовывая огромную дугу, медленно, но верно загибавшуюся к побережью. Все дороги перед ними потемнели от огромного количества людей, спасающихся от смерти. Так загонщики с воплями, трещотками и погремушками преследуют одуревших от страха животных, пока они не выскочат прямо под арбалеты охотников.

«Но мы не животные. Темный вас забери, мы не животные!»

Всхлипнув, Питер ринулся вперед, в ушах засвистел ветер. Он старался не смотреть вниз, на погибающих людей, в голове было пусто, как в пересохшем колодце.

Как мог отец прогнать его от себя, отправить в Оморон, словно в ближайший город за тканью или сапогами⁈ Знания Питера ограничивались изучением здания в форме цветка, ближайшего парка и флаерной площадки. А, ну еще балкона башни, с которого он сверзился вниз головой, и площади Дебатов. Что он такого сможет сделать в Омороне, чего не смог Фэлри⁈

Какое-то время Питер просто летел без цели и смысла. Над зловещими серыми дисками не смог сдержать дрожь, хоть и знал, что находится выше границы Барьера. Летел еще какое-то время, пока не различил далеко впереди свою деревню.

Мама никак не могла там оказаться – хотя, зная Крис, можно было предположить, что ее и Барьер не остановит. И все же Питер не удержался и опустился во дворе родного дома.

Он казался мертвым и давно покинутым, хотя они оставили его всего несколько дней назад. Казалось, излучение Барьера убило не только людей и животных, но и саму душу жилья. Что бы ни случилось дальше, сюда они уже вряд ли вернутся…

Питер медленно вышел за ворота и направился в деревню.

Поражала непривычная тишина – ни мычания коров, ни кудахтанья кур, даже птицы не пели. Между домами гулял прохладный ветер, предвестник осени. Все двери стояли нараспашку, во дворах и на улице валялись какие-то вещи, брошенная одежда, посуда, мертвые куры и собаки, забытые на привязи. Один дом полностью сгорел вместе со всеми пристройками – к счастью, недавний ливень потушил пожар.

Питер тащился по пыльной улице, отчаянно цепляясь за мысль, что если он не остановится, а будет идти дальше, то не успеет осознать, что все, к чему он привык с детства, просто развалилось, как карточный домик.

Вдруг он замер – на крыльце одного из домов сидел человек! Сердце Питера ухнуло куда-то вниз, он бегом помчался туда, на ходу перебирая варианты. Может, кому-то удалось забраться на дерево или в погреб и так спастись? Может, под землей смертоносное поле Барьера не действует?

Питер помнил рассказ Инзы о размерах Барьера и осознавал, что все это ерунда, но надежда не слушала доводов рассудка. Однако глазам поверить пришлось.

Человеком на крыльце оказался Элиас Молден, и он был мертв. Сидел в расслабленной позе, прислонившись спиной к закрытой двери дома. Остановившиеся голубые глаза смотрели в пустоту, самокрутка, выпавшая из пальцев, валялась у ног.

А на разъехавшихся коленях лежали те самые злополучные вилы, на которые напоролся его сын.

Питер покачал головой, отвернулся и пошел прочь. Следовало похоронить мертвеца, но он не мог себя заставить к нему прикоснуться. Он знал Элиаса с рождения, всего четыре дня назад отец урезонивал его там, в лесу, а теперь он мертв. Это просто не укладывалось в голове, никак.

Питер не стал возвращаться к дому – оттолкнулся от земли и, поднявшись над деревьями, помчался куда глаза глядят.

Внутри все словно онемело. Огромное количество мертвых, толпы беженцев, убийства и поножовщина – все это как бы проскальзывало по поверхности сознания, не проникая вглубь. Лишь поэтому он еще держался, продолжал что-то делать, куда-то идти. Ничто не произвело на него такого ужасного впечатления, как зрелище родного дома в вымершей деревне и тела человека, который был частью его жизни, его мира.

Огромная тяжесть навалилась на душу, как гора. Питер впервые осознал, до боли отчетливо – происходящее касается и его, это не какие-то там далекие беды. Он знал, что его мир погибает, но не чувствовал этого.

До настоящего момента.

Вспыхнула дикая ярость, которой здесь, в небе, невозможно было дать выход. Он нырнул к земле, опустился на какую-то поляну и в остервенении вцепился пальцами в траву. Хватал жесткие стебли в пучок, вырывал их из земли, выкрикивая, как одержимый, раз за разом:

– Почему? Почему? Почему⁈

Эхо отзывалось в ответ, но не вспархивали испуганные птицы, не разбегались насекомые, потревоженные этим буйством.

Ничто, кроме отчаянных криков и ровного шелеста листвы, не нарушало тишину.

10

Трава поддавалась с трудом – растения переплелись корнями в одно целое, и выворотить их оказалось не так просто. Питер рвал и рвал, пока совершенно не изнемог, а на поляне не пролегла полоса перепаханной земли, шириной с полноценную грядку.

Весь в грязи, он какое-то время сидел, выравнивая дыхание. Потом посмотрел на свои черные руки и вдруг вспомнил, как в первый день их знакомства Фэлри силой запихнул его руку в щель дезинфектора.

В Наблюдательной Башне.

Фэлри упоминал какие-то «новости» – кажется, так Инза называла двух людей, которые с гало-экрана рассказывали обо всем, что происходит в Омороне. Если эр-лан собирался обратиться именно к ним, возможно, что-нибудь в Башне подскажет, как их найти.

В любом случае начинать с чего-то надо, а Башня – единственное хорошо знакомое Питеру место за Барьером. Она казалась заброшенной, когда он был там в последний раз, но ведь он и не пробовал войти.

Он медленно поднялся на ноги. Теперь, когда злость ушла, тело казалось наполненным воздухом – и страшно усталым. На подлете к Башне уже начало смеркаться, Питер основательно замерз и проголодался. Ноги чуть не подогнулись, когда он неловко опустился на платформу гравиподъемника и коснулся двери…

И невольно отпрянул, когда она послушно скользнула в сторону.

Питер надеялся проникнуть в Башню, сломав замок, и то, что она открыта, стало полной неожиданностью. Значит, кто-то пробрался сюда до него, возможно, пришелец все еще внутри!

Он осторожно шагнул в зал – тут же вспыхнул свет, и что-то серое метнулось к его ногам. Питер чуть не заорал, испуг волной прокатился по телу, голова и грудь болезненно запульсировали.

– Бо! Милли! Как же я рад вас видеть, ребятки! – Питер гладил морфо-кресла, не переставая оглядывать зал. – А кто же вас выпустил? А? Кто тут был до меня?

Разумеется, кресла не могли ему ответить – только крутились рядом, точно собаки, наконец-то дождавшиеся хозяина. Будь у них хвосты, они, наверное, виляли бы как сумасшедшие.

Ни в зале, ни в остальных помещениях Башни никого не оказалось, и Питер слегка расслабился. Плюхнулся прямо на услужливо подскочившего Бо, тяжело вздохнул… и вдруг замер.

Замшевая оболочка кресла пахла необычно и очень знакомо. Питер наклонился и принюхался, почти уткнувшись в Бо носом. Сердце вздрогнуло и зачастило, запрыгало от радости, прямо как морфо-кресла минуту назад. Этот запах, слабый, но отчетливый, он не перепутал бы ни с каким другим – аромат золотых волос Фэлри.

Питер медленно склонился ниже и уткнулся лбом в мягкую ткань. Огромное облегчение и счастье затопили его – хоть он и твердил себе изо дня в день, что с Фэлри все в порядке, в глубине души засел страх, который влиял на все мысли и поступки. Страх и мучительное чувство вины. Питер так привык, что эр-лан с легкостью выбирается из любых передряг, что совсем не подумал о нем и повел себя, как капризная девчонка.

Он со вздохом приподнялся, потер лицо руками. Что ж, главное – Фэлри жив и был здесь совсем недавно. Наверное, спал на креслах, поэтому запах сохранился так хорошо. А потом… что же с ним произошло? Почему он так и не добрался до тех людей, которым хотел рассказать правду о Барьере и эр-ланах? А может, ему просто не поверили?

«Если уж у Фэлри ничего не вышло, как смогу я?» – прокралась предательская мысль, но Питер решительно отбросил ее.

Он сосредоточился и попытался мысленно запустить основные гало-экраны, но стена осталась темной и безжизненной. То ли их активируют как-то иначе, то ли Наблюдатели использовали пароль. Питер подумал и решил обыскать жилые комнаты – вдруг найдется что-нибудь, что ему поможет или хотя бы подтолкнет мысль в нужном направлении.

Комната Фэлри встретила его унылой чистотой покинутого жилья. Абсолютно ничего не напоминало о человеке, который прожил здесь без малого двадцать лет. Питер коснулся ладонью гладкой поверхности стола, все пятна и царапины исчезли без следа. Здесь стояли причудливые модели, сидя на этом вот стуле, Фэлри подробно, старательно рассказывал, где можно применить то или иное изобретение, а он, Питер, смотрел на его ловкие руки, на золотую прядь волос, и половина объяснений проскальзывала мимо сознания, точно речная вода, огибающая камень.

На этой постели Питер лежал после того, как наглотался дезинфекции в нише для морфо-кресел. Ему свело ногу, а Фэлри только коснулся его, и невыносимая боль исчезла.

Питер погладил затянутую в пленку постель и вдруг понял, что, если его мир погибнет, он до конца своих дней будет испытывать куда худшую боль, чем от сведенной мышцы. И никто, даже Фэлри, ее не излечит.

Он решительно повернулся и прошел в комнату Инзы. Она пустовала немного иначе – на стенах виднелись царапины и следы от креплений гало-картинок. На столе валялся какой-то мелкий мусор, пыль, несколько явно старых пищевых капсул, а под столом громоздились залежи сосудов из-под самбуки. Похоже, в отличие от Фэлри, Инза покидала жилье в большой спешке.

Питер невольно улыбнулся. Интересно, она по-прежнему любит самбуку? Он вдруг понял, что соскучился по девушке и с удовольствием повидался бы с ней. Да только найти ее не проще, чем Фэлри.

Внезапно среди матового металла что-то стеклянно блеснуло. Питер наклонился, ухватил предмет за уголок и потащил на себя. С десяток сосудов грохнулось на пол и покатилось с металлическим лязгом, и, хотя Башня пустовала, внутри у Питера все сжалось. Наконец все стихло, а у него в руках оказалась прозрачная пластина размером не больше книжной обложки – точно такая же была у Фэлри, пока Тайрон не растоптал ее в припадке ярости.

Питер знал, что это – устаревшая модель гало-экрана, а точнее, это вообще не гало-экран, а просто интерфейс, управляемый прикосновением, а не жестами или мыслью. Инза все пеняла Фэлри на то, что он пользуется «старьем». Сама она носила специальный пояс, который генерировал гало-экран – а это, видимо, ее прежняя «игрушка».

Питер вернулся в зал, уселся на первое подскочившее к нему кресло и внимательно рассмотрел находку. Прозрачная пластина держалась на узкой серебристой полосе металла с несколькими индикаторами и крохотными плоскими кнопками, покрытыми слоем липкой темной грязи.

Питер наугад нажал несколько кнопок, и пластина замерцала слабым голубоватым светом. Посередине высветился прямоугольник с непонятными символами. Питер жал на него и так, и этак, тот мигал, но упорно оставался на месте. Похоже, здесь как раз и установлен пароль, чтобы никто, кроме Инзы, не смог воспользоваться пластиной.

Питер разочарованно вздохнул и вытер пот со лба. Снова тупик, а он только обрадовался, что сейчас сможет запустить экран и понять, где находятся пресловутые «новости»!

Вздохнул еще раз, аккуратно положил пластину на соседнее кресло. Возбуждение от находки угасло, с новой силой навалились голод и усталость. Питер вернулся в комнату Инзы и, с сомнением осмотрев пищевые капсулы, рискнул проглотить пару штук. Даже если они старые, вряд ли испортились настолько, что ими можно отравиться. Инза говорила, что там и портиться-то нечему, сплошная химия.

Чувство голода действительно почти сразу исчезло, и теперь лишь невыносимая усталость буквально пригибала Питера к полу. Он притащился обратно в зал, мысленно велел Бо и Милли сдвинуться и повалился на импровизированное ложе. Уткнулся лицом в то место, где еще сохранялся аромат Фэлри, с трудом удерживаясь от того, чтобы коснуться его губами. Целовать морфо-кресло все же очень странно; будь это обычная мебель, может, и ничего, а так…

Жив, он жив, и я его найду, промелькнула последняя мысль в угасающем сознании, и Питер уснул каменным сном полностью выложившегося человека.

Проспал – по собственным ощущениям – минут этак пять. А потом кто-то бесцеремонно подергал его за плечо и произнес знакомым голосом:

– Эй, спящая красавица! Ты что тут забыл, ну-ка, объясни!

Питер подпрыгнул и спросонья начал махать кулаками – к счастью, собеседник оказался весьма ловким и вовремя отпрыгнул, повторяя:

– Без рук, только без рук! Это я.

Питер протер глаза и тут же радостно вскочил на ноги.

– Инза!

– Никаких обнимашек! – строго предупредила девушка, но темные глаза ее смеялись. – Для тисканья у тебя Полуликий есть, как я подозреваю!

Она совершенно не изменилась – тот же ярко-рыжий, почти красный ежик волос, улыбка до ушей и нахальство. Инза явно поправилась и уже не казалась вымотанной, как во времена работы Наблюдателем Башни – неудивительно, если учесть, что тогда она еще и училась. Стандартную сегийскую одежду сменили куртка и штаны очень красивого, густо-карминного цвета с серебристыми узорами на плечах и спине.

– Ты как сюда попал, чудо природы? Ага! – Инза подняла с пола пластину и погрозила Питеру пальцем. – Вот, значит, кто в мой аккаунт ломился на ночь глядя! Ну рассказывай, чего еще приключилось.

Питер рассказал. Инза выслушала его молча, все сильнее хмуря темные брови, и, когда он закончил, хлопнула себя по бедрам.

– Я так и знала, здесь что-то нечисто! Но народишко так разошелся после гибели тех ребят за Барьером… кое-кто предлагал вещи и похуже, чем смерть от силового поля.

– Значит, надо рассказать всю правду, как и хотел Фэлри! – воскликнул Питер. – Помоги мне добраться до тех людей в гало-экране, и тогда Барьер остановят!

Инза резким движением взъерошила свой огненный ежик.

– Не все так просто – у тебя нет доказательств.

– Но я был там в момент «нападения»!

– Это твое слово против слов девушки, что осталась в живых. А она говорит, на них напали без всяких причин – так оно и есть. Ее слова в подтверждении не нуждаются, есть тела погибших, записи и прочее. А вот чем ты докажешь, что на разум этих ребят было оказано давление?

Питер, кусая губы, ходил взад-вперед по залу, но ничего не мог придумать. Инза в задумчивости постучала ногтями по пластине.

– Надо раздобыть хотя бы один такой приборчик. Вот если бы с нами был Полули… то есть Мелл Фэлри… кстати, ты дал ему имя, у вас все настолько серьезно? Поздравляю!

– Д-дал, еще два года назад, – растерянно промолвил Питер, – просто не хотел называть его Полуликим. Это что-то означает?

– О да! – Инза мечтательно улыбнулась. – Тайное имя, распущенные волосы – это все их, эр-лановские прелюдии… ну ты понимаешь, к чему.

Питер покраснел и отвел взгляд.

– Э-э-э… ну, мы пока только целовались.

– И все⁈ – ахнула Инза. – Божечки-кошечки, да ты жестокий мальчишка, оказывается!

– Почему это я жестокий⁈ – возмутился Питер, краснея еще гуще.

Инза плюхнулась в кресло и закинула ногу на ногу, демонстрируя высокие и невероятно элегантные серебристые сапожки.

– Да потому что – сам подумай! – Мелл Фэлри уже за сорок, а он в жизни ни разу не трахался, вот просто зуб даю и жеппу подставляю! – Она прыснула со смеху при виде выражения лица Питера. – Его, наверное, разрывает уже, а ты его за ручку держишь, целуешь и дальше ни-ни. Эр-ланы, знаешь ли, тоже люди, хотя по виду и не скажешь.

– Я… ты… – Питер не знал, куда и деваться от смущения. – Давай все-таки вернемся к проблеме спасения миллионов людей от гибели, ладно?

– Ладно, – согласилась Инза, – только миллионов там уже нет. Хорошо если один миллион наберется – так передавали сегодня утром.

Питер застыл – ужас словно прилип к телу отвратительной влажной простыней. Инза поднялась.

– Мне очень жаль. Давай поторопимся, тогда успеем спасти хоть кого-то.

– Да, надо спешить, – медленно, словно приходя в себя после удара, произнес Питер, – с чего начнем?

– Полетим ко мне, – предложила Инза, – здесь я ничего не смогу, а дома у меня… ну сам увидишь. Конечно, если только эр-ланы не полные дураки – а это точно нет, – они уже уничтожили все генераторы поля, которые несли на себе сеги-разведчики. Но, быть может, нам и повезет. Нужен-то всего один-единственный генератор – и партия наша!

«Это не игра! – чуть не заорал Питер. – Прямо сейчас умирают люди, это, Темный тебя забери, не игра!»

Но Инза взялась помогать, без нее он ничего не сможет – ни спасти свой мир, ни разузнать, что же случилось с Фэлри. Так что волей-неволей приходилось простить ей некоторую долю цинизма.

Они вышли на платформу подъемника, и утреннее солнце радостно ударило в лицо Питеру. Он поморщился – от недосыпа глаза резало, точно туда попал песок.

– Ты прилетела на флаере?

– Охота заморачиваться! – фыркнула Инза. – Да сюда, небось, и маршрута уже нет – Башни-то закрыты.

Она одной рукой заблокировала дверь, а второй провела над металлическим поясом, охватывавшем ее талию. Питер думал, это какая-то новая модель гало-экрана, и когда за спиной девушки вспыхнули и развернулись два сияющих бирюзой полотнища, ахнул.

– У тебя тоже есть такой пояс⁈

– У меня! – фыркнула Инза. – Спроси лучше, у кого его нет!

Она легко оттолкнулась от платформы и взмыла в небо, полное остывающей голубизны позднего лета. Питер не мешкая последовал за ней.