![](/files/books/160/oblozhka-knigi-tumannaya-raduga-si-375271.jpg)
Текст книги "Туманная радуга (СИ)"
Автор книги: Ксения Бугрим
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 35 страниц)
Вероника закусила губу, когда подвела курсор мыши к опции «удалить из друзей».
– Сделай это, – сказала она сама себе. – Он считает тебя законченной идиоткой и не скрывает этого. Откровенно насмехается над тобой с самого начала вашего знакомства. Дави на кнопку!
Вероника по-прежнему была на него зла, и эта дурацкая фотография не меняла ситуацию в лучшую сторону. Но удалить его из друзей у нее почему-то не поднималась рука. Он выделил ее из всех, поставил на аватар их первую совместную фотографию, а это чего-то да стоит. Но, с другой стороны, какой от этого толк? Она не желает иметь ничего общего с человеком, который принимает ее за умственно-отсталую. Просидев в подобных размышлениях еще пару минут, девушка все же решила оставить все, как есть. Все равно их «дружба» в социальной сети толком ничего не значит.
Отхлебнув немного чая с бергамотом, она задумалась о сегодняшнем дне. Незначительные, на первый взгляд, события полностью изменили ее отношение к себе и к окружающим. Судьба уже давно словно подталкивала ее к этим переменам, преподнося ей все новые и новые поводы задуматься. Правильно ли она живет? Чувствует ли себя гармонично, или же где-то глубоко в мыслях прячется червячок сомнения, который понемногу прогрызает себе путь наружу?
Последней каплей для нее стал поступок Тимура. Она вдруг осознала, что больше так продолжаться не может. Да, про многих людей за спиной говорят гадости. Так уж устроен мир. Но когда в каждом взгляде видишь хищника, готового в любой момент вцепиться тебе в глотку, то постепенно, сам того не замечая, привыкаешь к роли жертвы.
Вероника никогда не была слабой, но если все окружающие думают наоборот, значит, она что-то делает не так. Пришло время меняться. Она больше не будет молчать, когда внутри у нее бушует ураган. Хватит пытаться быть хорошей для всех, пора выпустить демонов наружу. Как однажды сказала Зинаида, «если ты кому-то не нравишься, это уже их проблемы».
«С завтрашнего дня я останусь прежней только для своих друзей. А для всех остальных превращусь в зеркало, в котором каждый будет видеть ровно то, что представляет из себя сам».
Лионель Андрес
Следующим утром у Вероники было довольно странное настроение. К радости Маргариты, она таки надела черные гольфы поверх телесных капроновых колготок, а вместо распущенных, завитых плойкой волос, заплела две косички. Юбка на этот раз была несколько короче, а макияж ярче. Вероника все еще не выглядела вульгарно, но ее внешний вид определенно притягивал к себе внимание.
Еще вчера она бы ни за что так не оделась. Зачем ей косые взгляды и перешептывания за спиной? Да и учителя наверняка будут осуждающе на нее смотреть. В школу приходят учиться, а не флиртовать с парнями, а весь ее вид просто кричал о том, что она нарядилась специально для привлечения мужского пола. Но это было не так. Просто сегодня Вероника впервые оделась и накрасилась так, как диктовало ее настроение. Так, как она хотела. Без лишних страхов и сомнений.
Ей было все равно, что подумают окружающие, она даже не боялась разозлить учителей. Сегодня она была уверена в своих знаниях, и если ее вдруг вызовут к доске по геометрии или русскому, это ничуть ее не испугает. Даже химия, и та с недавних пор открылась для нее под новым углом. Многие моменты прояснились и сложились в голове ровными рядами. Так что если сегодня будет контрольная, Валентину Антоновичу не придется ставить ей двойку карандашом, потому что даже при самом плохом раскладе тройка ей уже обеспечена.
Зайдя в предбанник школы, Вероника случайно выронила свой кошелек прямо перед турникетом. Она довольно быстро его подняла, но сзади уже собралась небольшая очередь. Стоящая за ее спиной незнакомая девушка громко цыкнула. Это был тот самый момент, когда стоило обернуться и сказать что-нибудь эдакое, но Вероника немного растерялась и как обычно промолчала. Не успела она пройти через турникет, как эта же девушка раздраженно подтолкнула ее вперед. Придала ускорения, как сказала бы Зинаида. Буркнув что-то себе под нос, девица развернулась и понеслась в направлении раздевалки.
Вероника разозлилась на себя за бесхарактерность и мысленно принялась себя отчитывать: «А в следующий раз ты уронишь монетку и пока будешь ее подбирать, тебе вообще дадут пинка под зад. Разве это правильно молча сносить все это? А ведь ты ничего такого не сделала, просто уронила кошелек, с кем не бывает! Если бы Зинаида уронила кошелек, и на нее кто-то цыкнул, она бы это с рук не спустила. А ты молчишь. Прекрати давать себя в обиду. Если тебя обидели один раз – это не твоя вина. Но если это продолжается всю твою жизнь, тебе явно стоит что-то поменять. Соберись!» Самобичевание немного придало девушке уверенности, и она решительно направилась в раздевалку. Ей очень хотелось, чтобы кто-нибудь еще раз ее толкнул или хотя бы нагрубил. Уж на этот раз молчать она не станет.
В раздевалке было полно народу, но, как назло, никто и не думал ей грубить. Она ловила на себе взгляды окружающих, но больше ничего не происходило.
– Каспраныч! – раздался за спиной зычный голос. – Мы тут!
Ира с Зинаидой стояли возле вешалок десятого «А». Быстро переодевшись, Вероника направилась к ним.
Оглядев ее с ног до головы, Зинаида изрекла:
– Ты бы полегче, а, женщина-вулкан. Так и спалить тут все можно.
Все трое вышли из раздевалки и присели на лавочке в холле. Пока Ирка делилась с подругами своими успехами в подготовке к олимпиаде и рассказывала о новых достижениях в мире науки, Вероника периферическим зрением заметила мимо проходящего Селоустьева. Он шел медленно и вальяжно, как будто прогуливался не по школьному коридору, а по красной ковровой дорожке. Окинув ее сальным взглядом, он премерзко ей подмигнул, а затем скрылся за углом. Вероника подумала, что Селоустьева тоже неплохо бы было поставить на место. Правда, она не чувствовала уверенности в своих силах, когда дело касалось этого психа. Даже его образ в памяти и тот внушал ей страх.
Как и ожидалось, на уроке химии состоялась небольшая проверочная работа. Поскольку класс был невелик, Валентин Антонович сразу проверил работы и выставил всем оценки. Услышав, что получила четыре балла, Вероника не удержалась и аж взвизгнула от радости. Учитель даже похвалил ее, что было вдвойне приятно. Зинаида вообще умудрилась получить пятерку, из-за чего немного ошалела и после второго урока решила сбегать домой за булочками, чтобы отметить данное событие.
– Вчера маман много напекла. С шоколадно-банановой начинкой, ум отъешь! Съедим по булочке за мою первую пятерку у Антоныча. – Она сняла рюкзак и всучила его Веронике. – На, закинь в класс, без него быстрее добегу.
Взвалив на плечи два рюкзака, Вероника побрела к лестнице, чтобы спуститься на первый этаж. На последнем пролете она заметила, что в закутке под лестницей стоят ребята из десятого «Б и над чем-то хохочут. Она не успела определить, был ли среди них Тимур, потому что отвлеклась на того, кто стоял в холле прямо по курсу.
«Гаденыш, прям как чувствует, что я одна» – выругалась про себя Вероника. Делать было нечего, пришлось как ни в чем не бывало продолжать двигаться в прежнем направлении. Не подниматься же обратно на второй этаж, в конце-то концов?
Селоустьев стоял и выжидающе смотрел, как она приближается. Выражение его глаз даже с такого расстояния заставляло нервничать. Вероника старалась мысленно себя подбодрить, чтобы остановить накатывающий на нее страх. Она ненавидела это чувство. Оно полностью обезоруживало ее, а ведь она и так была почти безоружна. Вся ее защита – это дурацкая улыбка и молчание, которые никогда не помогали. Но в случае с Селоустьевым, она не могла даже улыбаться.
Вероника уже почти вышла в холл, как рядом раздался самый лучший голос на Земле:
– Привет.
Тимур поздоровался с ней впервые в жизни, но у нее не было времени как следует обрадоваться, потому что Селоустьев вдруг двинулся ей навстречу. Он шел медленно и расслабленно. Словно змея, которая боится спугнуть мышь.
Вероника не знала, чего конкретно боится. Ей просто стало страшно и все. Настолько страшно, что ее начало трясти.
– А, привет… – рассеянно бросила она, даже не взглянув в сторону Тимура.
«Извини, Ханин, но сейчас у меня проблемы посерьезнее, чем все эти игры с закрытием гештальтов».
Селоустьев встречал ее возле входа в холл. Тимур не мог его видеть, потому что стоял слева от лестницы, и стена загораживала ему обзор.
– Ве-ро-нич-ка. Давно не виделись. Почему ты таскаешь рюкзаки своих подружек? Ты ведь можешь испортить осанку.
– Я… – начала было Вероника, но Селоустьев не дал ей договорить.
– Футболистик проводил тебя недвусмысленным взглядом, – неожиданно сменил он тему.
– Что? Какой футболистик? – Она так растерялась, что не сразу сообразила, о ком идет речь.
– По фамилии Ханин, имени не знаю. Мои пустоголовые одноклассницы только о нем и трындят. Кстати, как он тебе?
Вероника даже не заметила, как оба рюкзака оказались в руках Селоустьева. Они дошли до кабинета географии, и она остановилась, намекая, что ей пора. Но психопат пристально смотрел ей в глаза в ожидании ответа.
– Никак, – наконец сказала она.
Такой ответ вполне устроил Селоустьева, его тонкие губы растянулись в усмешке.
– Это правильно, – кивнул он. – Я знал, что тупые спортсмены не в твоем вкусе. Футболом занимаются не от большого ума. Катать мяч по полю сможет даже обезьяна. А тебе по душе иные таланты. – Он замолчал, видимо, обдумывая следующую фразу. Вероника терпеливо ждала, когда эта вербальная пытка закончится. Она решила отвечать только на его прямые вопросы, а все остальное время помалкивала, чтобы беседа вдруг ненароком не затянулась. Селоустьев просканировал ее своими серо-голубыми глазами в крапинку и снова заговорил: – Твои юбки становятся короче с каждым днем. Поаккуратней с этим. Тот, чьего внимания ты пытаешься добиться, не среагирует на длину юбки. Он гораздо выше этого. А вот всякие обезьяны вроде Ханина, наоборот, не дадут тебе прохода. Вряд ли ты будешь этому рада. – Он протянул ей рюкзаки. – А теперь давай прощаться. Мне еще нужно успеть зайти в лабораторию перед уроком.
Он приблизился к ней на опасное расстояние, быстро поцеловал в щеку и удалился. Все произошло так внезапно, что Вероника так и осталась стоять посреди коридора с глазами, полными ужаса, и двумя рюкзаками в руках. Такой ее застала запыхавшаяся Зинаида.
– Каспраныч, чего стоишь, как истукан, пошли давай, это наш кабинет, – размахивая пакетом, где лежал контейнер с булочками, проорала она. – География сама себя не изучит!
***
На уроке литературы Тимур сидел с не свойственным ему глубоко озадаченным видом и размышлял. Его озадаченность была вызвана не произведением Льва Николаевича, а поведением Вероники Павловны. Ее отчество он совершенно случайно узнал во время субботника на школьном дворе. Тогда Чумакова дурниной голосила: «Пална! Па-ална!! Дуй сюда, я достала нам грабли!», зазывая свою подругу на другой конец спортивной площадки. Но та ничего не слышала из-за ветра, и Чумакова продолжала голосить, пока вся параллель не запомнила отчество Каспранской, а сама Каспранская не явилась на зов.
Сидящий рядом Ласточкин дремал с открытыми глазами, пока учительница самозабвенно рассказывала о знаковой встрече князя Андрея Болконского со старым дубом. «Хорошо, что его не было рядом на перемене перед литературой, когда Каспранская выставила меня дураком перед всеми», – подумал Тимур, краем глаза глядя на друга. Тот наверняка не удержался бы от своих подколов по этому поводу. Хотя, по правде говоря, Тимур сомневался, что одноклассники, стоящие с ним под лестницей, хоть что-то заметили. Да, она поздоровалась с ним так, как будто даже не поняла, кого приветствует. Ну и что с того? Скорее всего, это заметил только он один. Но это не меняло ситуации. Сегодня своим пренебрежительным отношением она бросила ему вызов. И если до этого момента Тимур просто развлекался, лениво к ней подкатывая, то сейчас он будет действовать наверняка.
Дело было даже не в ней. Сама по себе Каспранская была не ценнее медальки, с которой можно разок сфотографироваться и потом забросить ее пылиться на полку к остальным наградам. Ценность представляла сама победа, одержать которую он собрался над тем самоуверенным длинным парнем по фамилии Селоустьев. Когда тот целовал Каспранскую в щеку, его полный триумфа взгляд был направлен на Тимура, который к тому моменту уже вышел в холл. Как будто между ними шло соревнование, кто первый сорвет цветок.
Ну что ж, этот идиот еще не знает, с кем связался. «Мне понадобится не больше трех дней, чтобы твоя девушка забыла твое имя» – мысленно обратился Тимур к своему оппоненту. В его глазах горел огонь. Он вернет все на свои места, а потом обязательно пригласит Каспранскую к себе домой и закрепит свою победу.
***
На большой перемене девушки заняли столик в столовой и сели пить чай с булочками, которые принесла Зинаида. Вероника вкратце поведала Ире о толкнувшей ее сегодня утром девушке и о своем решении научиться не давать себя в обиду. О том, что последней каплей в чаше терпения стали слова Тимура о ее интеллектуальных способностях, она решила умолчать.
– Тогда не удивительно, почему в раздевалке у тебя было такое серьезное лицо, – откусывая кусочек от булочки, сказала Ира. – Оно прямо кричало: «Эй, вы, только дайте мне повод!». Но пока ты ходишь с таким выражением лица, никто тебе хамить не станет. По крайней мере, я бы точно не рискнула. – Она перевела взгляд на Зинаиду. – Господи, Зин, эти булочки просто божественны! Убери от меня контейнер, иначе я съем их все!
– Вот и ешь. Вам же принесла. Это мне уже хватит. – Зинаида похлопала себя по животу. – А вы с Каспранычем обе худые как щепки. Вам сахарок уж точно не навредит. И да, Каспраныч, пока ты ходишь с лицом Чака Норриса, тебе никто не нахамит. Будь попроще. Реагировать на хамство нужно не заранее, а после.
Промычав нечто невразумительное, Вероника дожевала уже третью по счету булочку и затем заговорила:
– Это слишком вкусно, чтобы быть правдой! – Закатив глаза, она откусила добрую половину от следующей порции, измазав в шоколаде пол-лица. – Да, наверное, вы обе правы. Я просто хочу хотя бы раз в жизни отстоять свою честь, и мне уже не терпится, чтобы кто-нибудь дал мне тот самый повод.
– Ходи с добродушным лицом и улыбайся как обычно. И тогда они снова начнут на тебя нападать, вот увидишь. – Зинаида замолчала, а затем указала куда-то за спины подруг: – А я смотрю, наш кореец времени зря не теряет.
Ира и Вероника одновременно обернулись в том направлении. Егай сидел у окна в компании Артура Цацынского и сестер-близняшек Лады и Тани Кириллюк. Те не спускали с новенького глаз и что-то наперебой ему рассказывали. Артур же откровенно скучал и с грустью смотрел в окно.
– Они его уже достали, – с железными нотками в голосе сказала Ира. – Не дают ему покоя ни минуты, всюду ходят за ним. Я не удивлюсь, если они сопровождают его даже в туалет.
– Да ты никак ревнуешь, мать! – не выдержала Зинаида.
Ира покраснела и сжала губы в тонкую линию. Она ни за что бы не призналась, что ей нравится какой-то парень, потому что считала подростковую любовь глупостью. «Сначала закончу учебу и повзрослею, а уж потом начну думать о парнях, – любила повторять она. – Терять голову в ближайшие пять лет я точно не планирую и вам не советую. А с парнями только того и жди».
– Ну что за глупости? Мне никогда не нравились ни Лада, ни тем более Таня. Больше всего на свете они любят распускать сплетни, перемывать всем кости и вешаться на парней. Только посмотри на них, Зин. Неужели они тебя не раздражают?
– Есть немного, твоя правда. Галдят, как конкурирующие между собой торговки на рынке. Егай уже раза четыре зевнул за то время, что я на него смотрю. – Не удержавшись, Зинаида тоже зевнула. – Вот же зараза, теперь спать охота.
– Слушайте, – вмешалась Вероника, – да о чем тут говорить? Сестры Кириллюк доводят до исступления даже меня, а мне обычно все побоку, вы меня знаете.
Поведение сестер и вправду казалось Веронике невыносимым. Такую прыть, какую они демонстрировали, стараясь понравиться брату Селоустьева, она видела впервые. Они напоминали пчел, которые с рьяным жужжанием атакуют человека, держащего в руке дольку арбуза. Пчел обычно отгоняют взмахом руки, но Егай так сделать не мог и, похоже, просто решил притвориться мертвым. Он не двигался и смотрел в одну точку. Куда-то сквозь стол. Впрочем, это ничуть не смущало Ладу с Таней, которые продолжали свое наступление с прежним неистовством.
Из размышлений Веронику выдернула староста десятого «Г» Оля Мартьянова, которая подошла к их столу и села рядом с Зинаидой.
– Сегодня мы опять будем заниматься с бэшками, – сообщила она. – У них пятым уроком – биология, а шестым – физра. Но биологичка же заболела, и поэтому они пойдут к нам на физру, а потом их отпустят домой. Как же меня это бесит! Терпеть их всех не могу!
– Все не так плохо, – пожала плечами Зинаида. – На прошлом уроке Жаба, помнится, обещал нам волейбол. – Она хитро подняла брови и ухмыльнулась. – А в волейболе, сами знаете, за мячом нужен глаз да глаз, иначе он может полететь в какую-нибудь белобрысую тупицу. Так что не знаю, как вы, а я сегодня сыграю с Кошельковой в вышибалу.
Пока все обсуждали предстоящий урок, Вероника последовала примеру Егая и уставилась в стол. Если пару недель назад совместный урок с бэшками стал бы для нее настоящим праздником, то сейчас подобная перспектива ее ужасала. Ей уже с лихвой хватило урока ОБЖ. Основной проблемой было то, что ее чувства к Тимуру никуда не делись. Вчера вечером она была сильно зла на него, но уже с утра злость притупилась настолько, что ей пришлось цепляться за нее из последних сил. А после того, как сегодня Тимур первый с ней поздоровался, от былой злости вообще не осталось ни следа. И это было плохо, очень плохо.
После урока русского языка Вероника и Зинаида помчались в спортивный зал, чтобы успеть переодеться и занять свободные шкафчики, пока в раздевалке не начался хаос. Сегодня в их классе было всего шесть девочек, а со стороны бэшек ожидалась целая толпа. Мест явно на всех не хватит, и некоторым придется складывать свои вещи куда придется.
Переодевшись в спортивную форму, подруги сели на скамейку, которая стояла у стены напротив входа в раздевалку. Они успели прибежать первыми и заняли еще четыре шкафчика для своих одноклассниц. Вскоре в раздевалку стала подтягиваться женская половина «Б» класса. Зинаида чуть слышно фиксировала приход каждой из них:
– Одна курица. Две. Ого, еще пять! Итого: семь. Смотри, Верон, целый курятник собирается. Кудах-кудах. У тебя случайно нет с собой пшеничных зерен?
За стеной находилась мужская раздевалка. Оттуда доносился оглушительный хохот. Мальчишкам явно было куда веселей. В их раздевалке наверняка пахло потом и носками, но это было куда лучше запаха конкуренции, который витал в раздевалке для девочек.
Начался урок, и пожилой физрук Жабин Семен Семенович по прозвищу «Жаба» построил парней и девушек отдельно, быстро отметил в журнале отсутствующих и начал разминку. Кстати, на свое прозвище учитель не обижался. В прошлом, будучи профессиональным волейболистом, он с гордостью его носил. Оно было узнаваемо в узких спортивных кругах и наводило страху на соперников, потому что каждый знал: если Жаба не в твоей команде, о победе можно забыть.
– Такая толпа на мою голову, что ж мне с вами делать… – вслух размышлял Жаба, пока все ходили гуськом по периметру зала.
– Семен Семеныч, а в волейбол сыграем? – поинтересовалась Зинаида.
– Чумакова, окстись, – покачал головой двухметровый учитель, – какой, к лешему, волейбол? Вас тридцать девять человек, целая кодла, а времени у нас – с гулькин хрен. Будем играть в мини-футбол. Здесь, по крайней мере, можно сколько угодно делать замены и задействовать вас всех в игре. Тем более, не зря же я постоянно вдалбливаю вам правила командных игр. Пора бы уже поиграть во что-то кроме волейбола. Правда, сегодня нам придется немного упростить правила, но зато веселье до конца урока нам обеспечено. Сделаем таймы по восемь минут, плюс две минуты перерыв. Всего будет четыре команды: две мужские и две женские. В каждой команде – по пять человек, плюс замены. Повторяю: сегодня сыграет каждый! Все, закончили разминку, стройся! – Жаба быстро распределил всех по командам, руководствуясь тем, чтобы немногочисленные ребята из «Г» класса играли вместе. Затем, прикинув что-то в уме, убрал из игры Тимура и Артема Павлова. – Вы и так гоняете мяч каждый день, так что пускай остальные играют, а вас я сделаю тренерами женских команд. Сами выбирайте, кто какую команду тренирует. Пока будет идти матч среди мужских команд, введите девчонок в курс дела, расскажите им пару своих секретов и тому подобное.
Не спрашивая мнения Павлова, Ханин сразу направился в сторону команды, где преимущественно находились девушки из «Г» класса. Из бэшек Жаба распределил туда только Надю Гриценко и Кристину Рубинович, которые, к счастью, оказались совершенно неконфликтными.
Началась игра среди мужских команд. Немногочисленная группа поддержки десятого «Г» старалась перекричать своих будущих соперниц, поддерживая ребят из своего класса.
Ханин и Павлов заняли места рядом с девочками из своих команд и принялись готовить их к предстоящей игре.
– Двигайтесь ближе, – скомандовал Тимур, оглядывая своих подопечных. Дойдя до Вероники, он задержал на ней взгляд. Смотрел он не слишком дружелюбно. Это показалось ей странным, но она сделала вид, что ничего не заметила. – Сейчас расскажу, как их уничтожить. Но для начала решим, кто встанет на ворота. Чумакова, будешь голкипером?
– Не сегодня, Ханин. Не сегодня.
Зинаида выглядела неважно. Она сидела, обхватив руками низ живота, и периодически морщилась. Ее лицо бледнело с каждой минутой.
– Зин, что такое? – обеспокоено спросила Вероника.
– Да живот прихватило, – шепнула та. – Это все поджелудочная. Ну надо думать, день только начался, а я уже успела сожрать шесть булок. При хроническом панкреатите – самое то, ага. Короче, мне надо домой. Там все мои лекарства.
Вероника поднялась со скамейки.
– Я пойду с тобой, вдруг тебе по дороге совсем сплохеет!
– Каспраныч, у меня мама сегодня выходная. Я щас выпью таблетки, и мне полегчает. У меня после сладкого всегда так, ты же знаешь. – Зинаида бросила быстрый взгляд на команду соперниц. – А пока меня нет, уничтожь эту куриную сборную.
Она вскочила, отпросилась у Жабы и, махнув рукой на прощание, помчалась домой. Вздохнув, Вероника подвинулась к однокласснице Ире Руденко и приготовилась слушать, что скажет Тимур. Внезапно возле нее на скамейку бесцеремонно приземлилась Алена Романова. В женской команде десятого «Б» и так было на одного игрока больше, а после ухода Зинаиды эта разница увеличилась вдвое. Романова не могла упустить шанс лишний раз побыть рядом с Тимуром, и поэтому сама вызвалась перейти в команду соперниц.
– Хан, я к вам, ты ведь соскучился? – растягивая гласные, промурлыкала она.
– Ага. Встанешь на ворота?
Не дожидаясь ее ответа, Тимур начал вводить команду в курс дела. В руках у него был блокнот, где он наспех начертил схему зала и кружочки, которые указывали, как относительно друг друга в начале игры будут располагаться игроки. Уточнив пару фамилий, которых он не знал, Тимур подписал каждый кружочек.
– Это наш первоначальный состав до замен. Внимательно запомните, где вы стоите, это очень важно. Расстановка должна быть идеально точной в первые минуты игры. Сейчас объясню, как мы будем оформлять быстрый гол. А если повезет – сразу два.
– Десять, – голосом, полным скепсиса, проговорила Оля Мартьянова. – Мы ж тут все каждый день играем, да, бабы?
– Они, – Тимур кивнул на противоположную команду девушек, – тоже ни хрена не умеют. Но вы будете знать, что делать, а они – нет. И пока они тупят, вы будете забивать. Слушайте меня, сейчас все расскажу. Те, кого нет в первоначальном составе, тоже смотрим сюда. Будете хотя бы примерно понимать, что делать, когда Жаба скажет делать замены.
Вероники среди первоначального состава не было. Ее, Лизу Демчук и Кристину Рубинович Тимур без объяснений определил на скамейку запасных. Правда, у Лизы и Кристины были какие-то жалобы на здоровье, а у Вероники жалоб не было вовсе. Несмотря на обиду, она не стала ничего говорить. Раз уж Тимур считает ее глупой, то вполне логично, что он не сделал ее частью своего победного плана.
Еще раз повторив, где чья позиция, и убедившись, что всем все понятно, Ханин перешел к тактической составляющей.
– Ваша задача – застать их врасплох, – сказал он и перешел на шепот. Девочки пододвинулись к нему еще ближе. – Я специально проиграю Павлову на цу-е-фа. Не спрашивайте, как. Он получит право выбрать для своей команды половину поля, соответственно, мы сможем первыми ввести мяч в игру. Если вы сделаете так, как я скажу – забьете гол в первые секунды матча. Алена. – Он посмотрел на Романову, и та сразу расплылась в глуповатой улыбке. Вероника прекрасно ее понимала. – Ты постоянно следишь, не смещается ли действие в сторону твоих ворот. Лучше всегда находиться на пару шагов впереди них и готовиться схватить мяч, до того, как он окажется вон у той отметки. Таким образом, ты защищаешь не только сами ворота, но и некоторое пространство возле них. Не позволяй сопернику провести мяч дальше. Сказать проще, чем сделать, просто постарайся. Все остальные, никогда не пасуйте на Алену. Не буду вдаваться в подробности – не пасуйте и все.
Далее он принялся объяснять каждой девушке основного состава, что означает ее позиция, когда вступать в игру, на кого пасовать и так далее. Вероника ненадолго выпала из реальности. Перед ней был только он. Она наслаждалась им, как будто он был шедевром в картинной галерее. Темно-русые волосы, такие блестящие и мягкие на вид… Вот бы прикоснуться к ним хотя бы на мгновение! Сдвинутые к переносице брови, серые, почти что прозрачные, но в том же время такие яркие и глубокие глаза. В них – вся вселенная. А эти длинные густые ресницы… О боже, какие они одновременно трогательные и мужественные! Красивый нос. Возможно, не самый красивый на свете, но зато идеально подходящий к его лицу! Маленькая родинка у левого уголка нахально изогнутых губ, ровный ряд самых прекрасных на свете зубов. Фантастические скулы, прекрасная шея с тонкой золотой цепочкой на ней… Эти руки, пальцы, самые классные в мире колени…
Из созерцания прекрасного Веронику выдернули звуки собственного имени.
– Вообще-то самая быстрая у нас – Вероника, – сказала Оля Мартьянова. – Ее не все парни на стометровке могут обогнать, а ты посадил ее на скамейку запасных. Тренер, блин.
Тимур переместил взгляд на Веронику и едва заметно поморщился. Этого даже никто не заметил. Никто, кроме нее. Всем своим видом он давал понять, что не надеется найти в ней даже минимальные проблески разума.
– Руденко, тогда тебе придется посидеть в запасе, – наконец сказал он. – Потом я тебя все равно выпущу. Каспранская, давай, двигайся сюда. – Он говорил с таким откровенным пренебрежением, что Вероника на какое-то время даже забыла о своей любви. В тот момент злость начала преобладать в ней над всеми другими чувствами. – Изначально ты стоишь на своей половине поля вот здесь, – Тимур еще раз ткнул в кружочек, над которым уже успел зачеркнуть фамилию «Руденко» и приписать «Каспр.». – Как только мяч будет введен в игру, бежишь на другую сторону, встаешь за линию и следишь за перемещениями Гриценко. Она пасует тебе, ты сразу отдаешь мяч Мартьяновой, которая со своей исходной позиции будет перемещаться таким образом, чтобы быть открытой для твоего паса. Задача – полностью переместиться на вражескую половину поля. Сейчас объясню, как. – Тимур повернулся к Оле и начал растолковывать ей, как лучше всего переместиться с центра поля. Затем с помощью стрелочек и пунктирных линий объяснил последовательность действий остальной команды. – Слышите этот визг? – он кивком указал на команду соперниц. – Так звучит команда, которая собирается проиграть. Они до сих пор спорят, кто будет на воротах. У них нет плана, а значит, и шансов. Придерживаемся алгоритма и забиваем им в первые пятнадцать секунд.
– А потом что? – спросила Маша Князева.
– А потом можно сразу забить еще один, если та, что на воротах, окажется недостаточно сообразительной. Если не получится – просто продолжаете играть в своей связке и общаться между собой. Играйте в свободной форме, но не забывайте о своих задачах. И вы и они при любом раскладе будете играть одинаково плохо. Выиграет тот, кто меньше ошибется. Поэтому не тупим, дамы. Вот увидите – они еще нафолят нам на халявный гол.
Тем временем на поле творилась самая настоящая вакханалия. Команда, где играли ребята из десятого «Г», катилась в пропасть со скоростью света. Они пропустили уже целых четыре мяча, а сами не забили ни одного. В команде начался разлад: игроки кричали и злились друг на друга, а пару раз между ними чуть не завязалась драка. При этом они безбожно фолили и грубо срывали атаки соперников. Те с радостью пользовались предоставленными возможностями, забивая очередной мяч с шестиметровой отметки. Судя по кислым лицам проигрывающей стороны, они и сами уже не стремились изменить ситуацию, а просто продолжали плыть по течению к обрыву.
От этого удручающего зрелища Веронике стало грустно. Кроме того, она переживала, как там Зинаида. Но, решив, что у нее еще будет куча времени погрустить, она перестала следить за игрой и начала настраивать себя на положительный лад. Еще не хватало подвести свою команду в самый ответственный момент.
Раздался свисток, и у мальчишек начался второй тайм. Краем глаза следя за происходящим в игре, Тимур продолжал наставлять свою команду:
– Не бейте по мячу слишком сильно, лучше просто катите его. Это вам не большой футбол. В мини-футболе очень важен микро-контроль, поэтому мяч принимается подошвой. Запомните – подошвой! Далее: вы играете в футбол, а значит, никогда не стоите на месте. Отдали пас – сместились и заняли выгодную позицию. Стоять и смотреть на мяч, пока другие вдалеке пытаются что-то с ним делать – плохая идея. Получили мяч и не знаете, кому отдать пас? Двигайтесь хотя бы вправо-влево, пока кто-то не откроется для передачи. Не пасуйте вслепую, сначала оцените ситуацию! Не пытайтесь забить гол, если путь перекрыт или вы в неудобной позиции, делайте передачи. Не тяните одеяло на себя, взаимодействуйте друг с другом. И самое главное – не молчите! Подсказывайте, разговаривайте, сообщайте, готовы или не готовы принять мяч. Предупреждайте, если кого-то из вас пытаются атаковать со спины. И держите ноги полусогнутыми. Всегда. Даже когда у вас нет мяча.