![](/files/books/160/oblozhka-knigi-tumannaya-raduga-si-375271.jpg)
Текст книги "Туманная радуга (СИ)"
Автор книги: Ксения Бугрим
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 35 страниц)
Cereal Guy
Подойдя к своему подъезду, Вероника увидела знакомый белый Мерседес. На лавочке сидел Петя, один из Риткиных ухажеров. Он ел мороженое и тяжело вздыхал, периодически поглядывая на окна второго этажа в ожидании появления там Ритки.
– Привет, Петь. А чего не поднимаешься?
– Так на домофон никто не отвечает. Вот, сижу жду. Может, Ритуля в магазин отошла. Хочу ее в киношку сводить, а потом в рестик какой-нибудь.
Гена слишком часто употреблял уменьшительно-ласкательные формы слов, и Вероника прекрасно понимала, почему он так раздражал тетку.
– Ой, я совсем забыла! – всплеснула она руками. – Рита же меня предупреждала, что сегодня задержится в офисе допоздна. У нее там какой-то сверхважный проект, так что тебе нет смысла ждать. В другой раз сходите.
– Перед тем как ехать сюда, я звонил ей на работу, – с подозрением прищурился Петя. – Мне сказали, что она сегодня работает из дома.
– Петя, ты, кажется, невнимательно меня слушаешь. У нее очень важный проект. Возможно, важнейший в ее жизни. Конечно же, она попросила секретаря говорить всем, что ее нет на месте. У нее ведь дел невпроворот! Дай угадаю, мобильный у нее тоже не отвечает?
– Ага, абонент не абонент. – Петя обреченно развел руками. Подтаявший шоколад плавно сполз с одной стороны пломбира и упал на асфальт. – Но у нее так всегда. Наверное, она добавила меня в черный список.
Вздохнув, он поднялся со скамейки. Остатки пломбира полетели в урну. Веронике стало его жаль.
– Петь, не расстраивайся, обещаю, я с ней поговорю по поводу вашего похода в кино и ресторан.
– Спасибо, – слабо улыбнулся он и вытащил с задней сидения машины огромный букет роз. – Передашь ей, когда она придет? Если, конечно, она еще себе никого не нашла…
– Обязательно передам. И нет, никого она не нашла. Тебе не о чем беспокоиться – от мужчин Ритку прекрасно защищает ее характер.
На пороге квартиры, уперев руки в бока, Веронику встречала тетка. Желваки на ее щеках ходили туда-сюда.
– Как же он меня достал! Тысячу раз ему говорила, что терпеть не могу долбаные веники, а он тащит и тащит их каждый раз. Все девушки любят цветы, – Ритка начала карикатурно изображать Петю, – а если девушка говорит, что не любит их, то она просто заигрывает! Еще и шоколадку купил, прекрасно зная, что у меня аллергия.
– Шоколадку он не покупал, ее принесла я. Петр передал тебе только цветы. Кстати, красивые. Гош, дай ты ему шанс. Ведь когда-то ты сходила по нему с ума!
– Мне было тринадцать!!
– Ну и что? Вдруг чувства вспыхнут с новой силой? – Вероника лукаво улыбнулась, ставя букет в вазу.
– Не вспыхнут. Я до сих пор не могу забыть, как он позвонил мне и предложил сходить «в киношку» на «звездных воинов». Он даже не понял, что не так.
– Ну, ошибся, с кем не бывает. Неужели ты из-за такой мелочи готова поставить на человеке крест?
Ритка презрительно фыркнула и скривила губы, чтобы не улыбнуться. Она прекрасно слышала неприкрытую иронию в голосе племянницы. Фильм «Звездные войны» был самым любимым для них обеих. И обе относились к выдуманной вселенной с особым трепетом. А когда кто-то умудрялся исковеркать название фильма, это резало им слух, как бензопилой.
– Ладно, фиг с ним, с этим Петей. Надеюсь, он найдет себе хорошую девушку, они заживут долго и счастливо, нарожают ораву детей, и он наконец оставит меня в покое. А что касается тебя, – тетка исподлобья посмотрела на Веронику, – то мой руки и садись обедать. Заодно расскажешь тетушке, как дела в школе, и в честь чего Тимурка одарил тебя шоколадкой.
– Да как ты…
– У тебя такое довольное лицо, что только Петя бы не понял, в чем тут дело.
Вероника давно не чувствовала себя такой голодной. Не переодеваясь, она набросилась на теткину еду. Готовила Ритка неважно, но куриные котлеты получались у нее выше всяких похвал. Да и картофельное пюре сегодня удалось на славу. Правда, в нем было много комочков, но на вкус это никак не влияло.
С набитым ртом Вероника начала рассказывать обо всем, что произошло за день, начиная с того момента, как утром Тимур любезно открыл перед ней дверь, заканчивая уроком физкультуры и совместным походом до автобусной остановки.
– Мой план работает как-то слишком быстро, – задумчиво произнесла Ритка. – Видимо, какие-то сторонние факторы ускорили процесс. Не удивлюсь, если такими темпами он станет твоим парнем уже на следующей неделе.
– Что, правда?! А, может, не надо? Я, наверное, еще не очень-то готова… Можно же это все как-то замедлить?
Вероника была наслышана о манере Тимура получать от девушек все и сразу. Она с ужасом представила, что ей придется целоваться с ним уже в следующий понедельник, ведь он точно не из тех, кто будет рад просто походить с ней за ручку. А если они поцелуются, он сразу поймет, что у нее это впервые, и сразу расскажет об этом Ласточкину и Шелепову. Это, конечно, будет по секрету, но по школе сразу пойдут сплетни. Вероника была уверена, что все начнут над ней смеяться, ведь в пятнадцать лет просто стыдно не уметь целоваться.
– Бойся своих желаний, ведь однажды они могут исполниться, – зловеще прошептала ей Ритка. – Я же сразу сказала, что затея с твоим Ханиным – глупее не придумаешь. Давай все отменим? Ты уже все всем доказала. Он начал обращать на тебя внимание и даже подарил шоколадку. Ты можешь начать его игнорировать, и все – гештальт закрыт. В этой школе ты навсегда будешь увековечена, как первая непокоренная Ханиным вершина.
Вероника не вслушивалась в смысл теткиных слов. Все ее мысли были заняты предстоящим поцелуем, которого, судя по развитию событий, никак не избежать.
– Рита, а это очень стыдно – не уметь целоваться в моем возрасте?
Тетка вытаращила глаза:
– Что?? Откуда у тебя в голове этот бред? Как это вообще может быть связано с чувством стыда? Не стыдно не уметь целоваться даже, когда тебе уже девяносто лет. Да, немного странно, но не стыдно! Мой первый поцелуй состоялся, когда мне уже исполнилось шестнадцать, если хочешь знать. С этим вообще не стоит торопиться. Всему свое время.
– Да я-то не тороплюсь, но если Тимур предложит мне встречаться, что же мне тогда делать?
– Да ничего! Если ты не захочешь, чтобы он тебя поцеловал, просто отвернешься от него и все. Что в этом такого?
– Но ведь тогда он поймет, что я никогда не целовалась, и бросит меня первым!
– Вероника, заканчивай! Приди в себя! Иначе я сейчас начну злиться! Ты вообще вдумайся в смысл своих слов. – Поднявшись из-за стола, Ритка принялась расхаживать по кухне туда-сюда, комкая салфетку в руке. – Во-первых, ты не обязана потакать всем его желаниям. Кто он вообще такой, а? Во-вторых, если ты откажешь ему в поцелуе, это только подстегнет его. Такие, как он, всегда бросают девушек не до, а после. Если ты понимаешь, о чем я. – Пока Вероника обдумывала сказанное Риткой, та вдруг придвинула стул к племяннице поближе и пристально посмотрела ей в глаза. – Надеюсь, мы сейчас говорим только о поцелуе и ни о чем больше? Я рассчитываю на твое благоразумие, иначе я этому Тимуру голову сверну.
Вероника густо покраснела.
– Господи, Рита! Да что ты такое говоришь, я об этом даже не думала! И думать не собираюсь! Максимум, что может случиться, это невинный поцелуй, хотя я и к этому не шибко готова.
Тетка прищурилась, не отрывая от Вероники глаз. Она как будто пыталась разгадать намерения племянницы, о которых та решила умолчать. Но Вероника была совершенно искренна. О сексе с Тимуром она даже не помышляла. Если он когда и случится, то это будет точно не во время их учебы в школе. А сейчас даже одна мысль об этом приводила ее в ужас.
Ритке так и не удалось усмотреть ничего подозрительного, и она облегченно выдохнула. Они начали пить чай с печеньем и непринужденно беседовать на отвлеченные темы, а потом немного поболтали по видеосвязи с родителями Вероники.
Те, как обычно, с энтузиазмом описывали, как после окончания школы заберут дочь в Италию, где она сможет поступить в престижный ВУЗ, а затем стать светилом науки. Разубеждать их было бесполезно, поэтому Вероника просто согласно кивала. Напоследок они немного поговорили о бабушке, и девушка пообещала, что навестит ее в ближайшую субботу. При упоминании Риммы Петровны Ритка криво усмехнулась, но быстро взяла себя в руки.
После разговора с родителями, Вероника пошла к себе в комнату делать уроки, а Ритка засела в гостиной доделывать брендбук для какой-то крупной компании.
Когда домашнее задание на завтра было сделано, Вероника включила компьютер и зашла на страницу Тимура. С начала учебного года ее излюбленным занятием было разглядывание его фотографий и публикаций на стене. В ушах уже звучали композиции из ее любимого плейлиста, которые заряжали энергией и дарили хорошее настроение. Вскоре настроение стало еще лучше, ведь она услышала звук оповещения о новом сообщении. От Тимура!
Он прислал ей картинку с популярным комиксом, который в разных вариациях ходил по всему Интернету. В верхний левый квадратик комикса было вставлено изображение девушки в футбольной форме, которая бежала по полю с мячом. Это был неудачный кадр: рот ее был открыт, а лицо искажала нелепая гримаса, как будто она чего-то испугалась. В верхнем правом квадратике находился нарисованный человечек со скептическим лицом, который жевал хлопья. Над ним парило облачко с репликой «Ни одна девчонка не сможет попасть в девятку». И в нижней части комикса следовала кульминация: слева – фотография Вероники, а справа – тот же самый человечек, только уже в шоке выплевывающий хлопья.
В первые секунды Вероника даже не поняла, чему удивилась больше: тому, что Тимур впервые сам ей написал, или комиксу, который он сделал специально для нее. Он даже не поленился и нашел самую подходящую для этого комикса фотографию. Сделана она была больше года назад. На фотографии Вероника стояла на фоне стены здания школы и смотрела вдаль, скрестив руки на груди и строго нахмурившись. Она не видела, что ее снимают. Почему у нее в тот момент было такое суровое лицо, она уже и сама не помнила. Эту фотографию было не так-то просто найти, так что Тимур явно постарался.
Нужно было что-то написать ему в ответ, но в голову ничего не приходило. Очень хотелось спросить совета у Риты, но Вероника постыдилась это делать. Во-первых, тетка была занята, а во-вторых, пора бы уже начать думать своей головой. Нельзя же всю жизнь общаться с парнями только с помощью родственников. Как-то раз Ритка сказала, что самое главное в общении с противоположным полом – не пытаться никому угодить.
«Значит, я должна написать ему так, как ответила бы Ирке или Зине в аналогичной ситуации, – решила Вероника. – Что ж, попробуем. Попытка – не пытка».
«Ыыыыыыыыыыыыыы», – написала она и, отправив сообщение, тут же начала паниковать, как бы Тимур не решил, что она законченная идиотка. Но он молчал. Девушка сходила на кухню и налила себе еще чаю, чтобы не обновлять страницу каждую секунду в ожидании ответа. По возвращении в комнату она обнаружила, что Тимур до сих пор оффлайн, и вздохнула с облегчением. Решив, что будет лучше сегодня вообще не заходить в соцсети, Вероника решила создать конференцию в скайпе и поболтать с подругами. К счастью, обе уже успели сделать все свои дела.
Девушки успели обсудить весь сегодняшний день, включая футбольный матч и Тимура, а также вместе составили план на предстоящее воскресенье. Проболтав до одиннадцати вечера, вся троица отправилась готовиться ко сну. Вероника сдержала обещание, данное самой себе: за вечер она больше ни разу не заглядывала на свою страницу.
Принц побеждает дракона
С утра Ритка предложила подвезти племянницу до школы задолго до запланированного выхода. Отказываться было глупо, тем более что та уже успела собраться. В итоге к школе они прибыли аж за сорок минут до начала уроков.
Быстро переодевшись в пустой гардеробной, Вероника уютно расположилась на скамейке в закутке первого этажа. Раньше здесь находилось складское помещение для уборщиц. После того, как его освободили, оно превратилось в излюбленное учениками место уединения. Правда, теперь уединенным оно оставалось только задолго до начала уроков.
Девушка достала из рюкзака «Седьмое правило волшебника» Терри Гудкайнда и принялась за чтение. Ей не терпелось узнать, что же случится с главными героями дальше. Книга так ее увлекла, что она даже не заметила, как рядом с ней вдруг оказался Костя Селоустьев.
– Ве-ро-ни-чка. Что читаешь? – Не дожидаясь ответа, он бесцеремонно повернул книгу обложкой на себя. – А, сказочки. Не поздновато ли читать детские книжки?
– Это не детская книга. – Вероника не на шутку разозлилась. Да кто он такой, чтобы указывать ей, что читать? – Но даже если бы она была детской, твое-то какое дело?
Костя внимательно на нее посмотрел. Его лицо не выражало ни удивления, ни злости – ничего. Он просто изучал ее взглядом, как будто она была рецептом пирога, который он хотел испечь. Веронике почему-то стало страшно. Она понятия не имела, как правильно вести себя с психопатом, если только что ему нагрубила. Убрав книгу в рюкзак, она принялась копаться в его недрах, делая вид, что что-то ищет. Так она могла избежать прямого зрительного контакта со своим преследователем.
– Ты вольна читать, что тебе нравится, и деградировать от каждой прочитанной страницы. Это твое личное дело. – Он обнял ее за талию и крепко прижал к себе. Голос его стал напоминать дверной скрип. – Но если ты планируешь чего-то достичь в жизни, то тебе стоит прислушаться к моим советам. Одной твоей красоты не-до-ста-то-чно. – Он прижимал ее все сильнее и сильнее. От усилий на его руке вздулись вены. Приблизив свое лицо почти вплотную к шее Вероники, он слегка наклонил голову и вдохнул аромат ее духов. Его ноги слегка задрожали. – Знаешь, как обычно живут женщины, которым больше нечего предложить кроме своей красоты? – Немного помедлив, Костя запустил свободную руку ей под юбку и стиснул ее бедро. Вероника чувствовала его влажное дыхание на своем лице. Он держал ее так крепко, что она не могла пошевелиться. А парализующий страх не давал вымолвить ни слова. Ее связки будто атрофировались. – С ними никто особо не церемонится, вот как, – прошептал Костя и начал поглаживать ее ногу. – Хочешь, чтобы с тобой обращались так же?
Его тело начало вздрагивать все чаще. Вероника с ужасом осознала, что он находится в возбужденном состоянии. Когда его рука стала плавно двигаться все выше и выше, она стиснула ноги и закричала:
– Хватит!
Из ее глаз полились слезы. Селоустьев тут же убрал руку и расцепил объятья. Он поднялся со скамейки и встал напротив плачущей девушки.
– Вот видишь, – удовлетворенно сказал он. Дыхание его было сбивчивым. – Тебе оказалось не по душе подобное отношение. Более того, ты его не заслуживаешь. Я просто хотел наглядно продемонстрировать, что будет, если ты продолжишь уничтожать свой мозг детскими сказками.
Он подошел ближе и присел на корточки перед Вероникой. Усилием воли она остановила поток слез. Теперь ей просто хотелось убраться отсюда подальше. Но для этого ей бы пришлось встать и оказаться прямо перед лицом возбужденного своими фантазиями психопата. Это казалось ей опасной затеей, поэтому она продолжала сидеть на месте.
– Я рад, что мы поняли друг друга. – Теперь его голос стал почти таким же, как прежде. – Иногда мои методы бывают жесткими, но, поверь, это для твоего же блага.
В этот момент в закуток зашел новенький Витя из Иркиного класса. Окинув взглядом развернувшуюся перед ним картину, он молча развернулся и хотел было покинуть помещение, как Костя окликнул его:
– Брат, ты куда? Все в порядке, ты нам не помешал, мы просто разговаривали.
Витя так же молча зашел обратно. Костя оценивающе посмотрел на Веронику, видимо, пытаясь понять, не разрыдается ли она ненароком при его родственнике. Ее лицо было непроницаемым. Удовлетворившись увиденным, он жестом указал на Витю и произнес:
– Вероника, знакомься, это мой двоюродный брат Виктор. Я рассказывал о нем. Виктор, это та самая Вероника. Заочно вы уже друг с другом знакомы.
– Привет, Вероника.
Витя произнес ее имя с какой-то странной интонацией, как будто она уже заранее в чем-то провинилась. Обычно таким тоном родители встречают загулявшуюся дочь, которая пьяная явилась домой под утро. Вероника безэмоционально поздоровалась в ответ. Пока Селоустьев нес какую-то чушь о том, как он рад, что они, наконец, познакомились, его брат встал напротив скамейки, прислонился спиной к стене и принялся молча взирать на все происходящее. При этом, когда его взгляд падал на Веронику, его лицо неизбежно принимало осуждающее выражение. Как будто она совершила серьезное преступление и сумела избежать правосудия.
«Ну и семейка, – подумала девушка. – Один – маньяк-психопат, повернутый на теме секса, у другого – навязчивые идеи. И это притом, что он меня даже не знает». Она приняла твердое решение впредь стараться держаться подальше не только от Селоустьева, но и от его странного брата.
Тем временем Костя, глядя на Витю, продолжал вести свой безумный монолог:
– Вероника учится в отстающем «Г» классе, но это ненадолго. Ты меня знаешь, я бы не стал иметь с ней никаких дел, если бы она не была интеллектуально развита и амбициозна. Очень скоро она оставит этих кретинов далеко позади. – Он с гордостью посмотрел на растерянную девушку. – Вероника, а про Виктора ты уже наверняка наслышана. Он…
Витя не дал ему договорить.
– Я пошел, – сказал он и направился к выходу. – Пока.
– Подожди. – Костя придержал его за рукав пальто и, мотнув головой в сторону Вероники, поинтересовался: – Так что скажешь? У меня хороший вкус?
– Как и всегда, брат. Как и всегда.
Костя довольно улыбнулся и на прощание похлопал Витю по плечу.
– Завтра у меня районная Олимпиада по химии, помнишь? – обратился он к Веронике, когда его брат вышел из помещения.
Снаружи становилось все шумнее – ученики постепенно заполняли холл.
– Да. Как же такое забудешь.
– После того, как она закончится, у меня освободится куча времени. Я надеюсь, ты уже успела подтянуть учебу. – Он подмигнул ей. – У меня большие планы. На нас двоих.
В закуток вошли три смеющиеся девочки, на вид шестиклассницы. Вероника уступила им скамейку.
– Понятно, – бросила она на прощание и покинула помещение.
Написав подругам, что ей нужно кое-что повторить, и поэтому она не станет дожидаться их в раздевалке, Вероника сразу направилась в кабинет физики. Погружение в учебу помогало отвлечься от ужасного ощущения собственной испорченности, которое уже начало подгрызать ее изнутри.
«Я не виновата в том, что Селоустьев – больной ублюдок. По нему давно плачет психиатрическая лечебница. Я не сделала ничего плохого». Она уже раз двадцать повторила это про себя как мантру, но не чувствовала облегчения. Любые ее логичные доводы перекрывались разными настойчивыми мыслями, которые сводились к тому, что она сама виновата во всем случившемся. Причем эти мысли возникали в ее голове не от первого лица, а в виде порицания со стороны. Как будто этим утром за ней все время пристально наблюдала коллегия присяжных, и теперь они готовы вынести свой вердикт.
«Могла бы одеться попроще, – говорили они. – Но нет, ты намеренно надела короткую юбку, гольфы и обтягивающую блузку, чтобы парни не сводили с тебя глаз. Что ж, получила, что хотела. Да, Селоустьев действительно не совсем адекватен, но почему же ты не сбежала от него сразу, как только он сел рядом с тобой? Как вообще можно было молчать, когда его рука шарила у тебя под юбкой? Да все остальные девчонки заорали бы так, что на зов бы сбежалось полшколы. Но ты предпочла молча терпеть домогательства. И это был не последний раз, что бы ты там себе ни обещала. Сегодня ты в очередной раз доказала, какое ты ничтожество. С тобой можно вытворять все, что душе угодно. Ты сама во всем виновата. Виновна. Виновна. Виновна!!»
Обвинительные голоса умолкли, только когда Вероника записала условие задачи в черновик и приступила к ее разбору. Она неплохо сосредоточилась, так что за десять минут ей более-менее удалось закрепить в голове способ решения подобных задач. Повторить теорию не получилось, потому что в кабинете стали шуметь одноклассники, но это было не критично – в приоритете у Ральфа всегда была практика.
Галдеж одноклассников вновь вернул Веронику к мыслям о Селоустьеве. Она твердо решила, что на этот раз с нее хватит. Пора уже прекращать их так называемое общение. Проблема лишь в том, что она понятия не имела, как от него отвязаться. Что, если он совсем слетит с катушек после ее отказа с ним общаться?
Ей очень хотелось кому-нибудь рассказать о нем и его «манере общения», но она была убеждена, что этим сделает только хуже. Зина тут же помчится бить ему рожу, Ирка предпочтет разобраться в рамках закона и отправится в кабинет к Глушко, а Ритка закатит в школе грандиозный скандал, который наверняка заснимут десятки телефонов. Все это категорически не устраивало Веронику. Она боялась широкой огласки, ведь в школе наверняка найдутся те, кто обвинит ее во всех бедах. Сам Селоустьев легко может оправдаться тем, что она все это выдумала. В итоге, люди станут называть ее обманщицей, ведь они скорее поверят успешному ученику выпускного класса, который идет на золотую медаль, чем ей, смазливой дурочке из класса для отсталых. Еще не хватало, чтобы из-за скандала ее попросили из школы. Она не представляла для лицея никакой ценности, поэтому будет проще выгнать ее, чем призера многочисленных олимпиад по химии Костю Селоустьева. «Ну уж нет, – подумала Вероника, – проблему лучше решать своими силами».
В класс вошла Зинаида и вместо приветствия дала затрещину Никите Баранову.
– Ты что, с ума сошла, Чумакова?? – запричитал парень. – Бабы совсем озверели! Пользуются тем, что их бить нельзя.
– Ты мне еще поговори тут, козел, – рявкнула подруга, заставив Никиту благоразумно замолчать, – щас еще выхватишь!
Сев рядом с Вероникой, Зинаида сразу преобразилась и приветливо улыбнулась.
– Угадай, кто у нас с Приходько только что про тебя спрашивал?
– Медок? – с надеждой предположила Вероника.
– Он самый, – подтвердила подруга, заговорщицки пододвигаясь ближе, чтобы любопытные уши не могли расслышать, о чем они разговаривают. – Стервец включил свои медовые чары на максимум, наша Ирка даже раскраснелась. Он был галантен: назвал нас дамами, пожелал доброго утра, сказал, что моя заколка в виде саламандры очень ему нравится, а Иркин лак отлично сочетается с цветом ее рюкзака.
Вероника в замешательстве посмотрела на Зинаиду.
– С каких это пор ты так позитивно реагируешь на дурацкие комплименты? Раньше они приводили тебя в бешенство.
– Так я же объясняю: он похвалил заколку! Говорит, мол, знаешь, Чумакова, твоя заколка в виде саламандры уж очень хороша. Он один раз на нее взглянул и сразу понял, что это саламандра! Это же очень важно! Знаешь, за что Баран только что получил по рогам? При входе в кабинет он, значит, начинает ржать, говорит, Чумакова, что это за головастик у тебя на полбашки? Только представь, Каспраныч! Головастик! – Зинаида возмущенно вытаращила глаза и всплеснула руками. – А Ирка нам с тобой вчера по скайпу говорила, что купила ультрамариновый лак под цвет рюкзака. На экране он выглядел, как обычный синий. Впрочем, как и ее рюкзак. Я ей еще об этом сказала, а она разозлилась, помнишь? В общем, для нее было полной неожиданностью, что твой Ханин стал единственным, кто уловил ее идею. Так что он не так уж плох, и я даже не буду отзываться о нем дурно, когда вы начнете встречаться. А это, судя по всему, произойдет со дня на день.
Подруга говорила прямо как Ритка, и это заставляло Веронику нервничать. Она мечтала о том, чтобы Тимур стал ее парнем, но сейчас, когда мечта вот-вот готова была исполниться, ей становилось не по себе. Сама того не замечая, она взяла ручку и принялась нервно выводить на тетрадном листе какие-то загогулины.
– С саламандрой и лаком все понятно, но ты вроде начала с того, что он про меня спрашивал. Не томи, Зин, говори скорее, скоро ж звонок!
– Да ничего особенного. Он просто спросил, где ты. Сказал, что хотел показать тебе фотки Диего. Ты будешь первая, кто увидит его псину, это так романтично!
По выражению лица Зинаиды было понятно, что ей очень уж хочется добавить еще пару фразочек с явным саркастическим оттенком, но тут зазвенел звонок, и одновременно с этим в класс вошла учительница.
***
Тимур сидел на уроке английского и выглядел очень довольным. Во-первых, Влада Мальцева из десятого «В» вчера прислала ему ответы к тестам по английскому для всех четырех вариантов. С английским дела у него всегда были не очень, а в последнее время Росомаха почему-то стала часто к нему придираться, и дела стали еще хуже. Так что пятерка по тесту не будет лишней. Во-вторых, с Каспранской дело двигалось еще быстрее, чем он предполагал. Она даже рассказала своим подругам, как зовут его собаку. Те и бровью не повели, когда сегодня в раздевалке он упомянул о Диего. Тимур специально не уточнил, что это собака, но ни Чумакова, ни Приходько не спросили его, кто такой Диего, тем самым, выдав ему всю необходимую информацию. Если уж девушка, рассказывая подругам о вчерашней прогулке до остановки, упоминает даже о такой незначительной детали, как имя собаки, то ей определенно небезразличен ее владелец. В-третьих, Каспранская оказалась не такой уж и тупой. Во время их вчерашнего разговора она понимала все его шутки и смеялась на всю улицу. Тимуру симпатизировали девушки, которые были в состоянии улавливать юмор, и им не приходилось каждый раз все объяснять.
А еще, как оказалось, у Каспранской – настоящий талант к футболу. Судя по всему, она не соврала и действительно не посещала никаких футбольных секций. Научиться так чувствовать игру, гоняя мяч во дворе, было практически невозможно. Да, Каспранская определенно не была чересчур скучной, какой казалась раньше. Размышляя об этом, Тимур пришел к выводу, что при удачном стечении обстоятельств мог бы завести с ней что-то вроде серьезных отношений. Он не любил ее, но она была весьма недурна во всех смыслах. А еще ему не терпелось посмотреть на выражение лица длинного одиннадцатиклассника, когда тот смекнет, что у него из-под носа увели девушку. Пожалуй, это будет самой приятной частью.
***
Веронике удалось получить по физике еще одну оценку. Правда, до пятерки она не дотянула, но и четыре балла были для нее настоящим праздником, так что она ничуть не огорчилась. Следующим должен был быть урок Росомахи, но Вероника потащила подругу в противоположном направлении, чтобы не столкнуться с Ханиным, у которого как раз закончился урок английского.
– Каспраныч, я тебя не понимаю, – сказала Зинаида, когда они оказались далеко и уже никак не могли столкнуться с десятым «Б». – Раньше ты каждую перемену тащила нас с Приходько поближе к Ханину, а сейчас убегаешь от него, когда он сам хочет увидеться.
Вероника не нашлась с ответом. Тимур пугал и одновременно манил ее своей решительностью. Ее будоражило все происходящее, но она все еще не была морально готова к таким резким переменам в их взаимоотношениях. Кроме того, утреннее происшествие с Селоустьевым и его странным братом так ее вымотало, что у нее не хватило бы сил изображать хорошее настроение в обществе Тимура. А выглядеть при нем расстроенной и нервной ей решительно не хотелось.
Она продолжила бегать от Тимура на всех последующих переменах и даже не пошла в столовую на большой перемене после третьего урока. Но, в конце концов, ему все же удалось ее найти. На последней перемене, перед началом урока информатики Феликс Эдмундович попросил Веронику принести журнал из учительской. Ей не удалось на ходу придумать уважительную причину, почему она не может выполнить эту просьбу, поэтому пришлось нехотя плестись к лестнице. Можно бы было сходить за журналом вместе с Зинаидой, но та как назло убежала к Ирке, чтобы вернуть какую-то тетрадку.
Чертыхаясь, Вероника бежала вниз по ступенькам. Она благополучно добралась до учительской, взяла журнал и помчалась обратно. Но, разумеется, все не могло пройти настолько гладко, и на лестнице она столкнулась с Селоустьевым.
– Не торопись, перемена только началась, – сказал он.
Они вместе поднялись чуть выше и встали у окна между вторым и третьим этажом. Вероника прижалась спиной к стене, стараясь унять дрожь.
– Я бы хотел поговорить с тобой о том, что произошло с утра. – Селоустьев встал напротив нее и облизнул губы. Одной рукой он оперся о стену, тем самым, закрыв девушке пути к отступлению. – Скажи, ты боишься меня?
Вопрос застал Веронику врасплох. Она начала дрожать, как осиновый лист. Ее организм, казалось, чувствовал угрозу, разом активизируя все инстинкты самосохранения.
– Мне нужно отнести журнал, – сказала она, стараясь не смотреть на безумца. Здесь ее снова выручил старый добрый способ – она имитировала зрительный контакт, вперив взгляд ему в область между глаз. – Там учитель ждет.
– Ты не ответила на вопрос.
В голосе Селоустьева чувствовался нажим. Он подошел еще ближе. Вероника начала ощущать его прерывистое и тяжелое дыхание на своем лице. К ее глазам начали подступать слезы. Кругом сновал народ, но никому не было до них дела. Наверное, с виду они напоминали просто мило воркующую парочку.
– Дай мне пройти.
Он еще сильнее прижал ее к стене.
– Ты. Не ответила. На вопрос.
Вероника хотела закричать, но ее связки выдали лишь жалобный писк:
– Отпусти!
Внезапно Селоустьева рывком повело назад. За его спиной стояли Тимур и Андрей Ласточкин. Судя по растерянному выражению лица последнего, за шиворот Селоустьева явно тянул не он. Тимур же насмешливо взирал на психопата. Даже несмотря на то, что тот был где-то на полголовы выше.
Вероника была сбита с толку и не знала, что ей делать: уходить или продолжать стоять на месте. Ей было приятно, что Ханин за нее вступился, но что, если он видел, как Селоустьев прижимает ее к стене? Тимур не мог знать, как отвратительно она себя при этом чувствовала. Возможно, со стороны она выглядела развязной и вполне счастливой от подобного обращения. В таком случае, конечно, было немного странно, что он решил ее защитить, но при желании даже этому легко бы нашлось объяснение.
– Каспранская, неси журнал в класс, – сказал Тимур, не отрывая взгляда от Селоустьева, – нам с твоим другом нужно кое-что обсудить. Правда же, приятель?
От возмущения Селоустьев стал покрываться лиловыми пятнами. Его лицо исказила гневная гримаса, но дальше невербальной агрессии дело не шло.
Тимур же, напротив, выглядел расслабленно. Его руки находились в карманах олимпийки, голова была слегка опущена вниз. Криво усмехаясь, он исподлобья наблюдал, как стремительно меняется цвет лица Селоустьева.